Боевой континент: наследие мёртвых душ

Солнце поднялось над горами, заливая плато академии Шрек золотистым светом, но для Брана это утро не было обычным. Он лежал на кровати, глядя в потолок, и слушал, как за стеной просыпается жизнь. Голоса товарищей, звон посуды, шаги в коридоре — всё это звучало приглушённо, словно через толстый слой ваты. Вчерашний разговор с Кхтоном всё ещё эхом отдавался в голове, и голос древнего хаоса, спокойный и ровный, нет-нет да всплывал в памяти. — Ты не спал, — раздался тихий голос Сераны. Она сидела на подоконнике, как делала это каждое утро, и смотрела на него с тем особенным выражением, которое появлялось у неё только в самые важные моменты. В её холодных глазах сегодня было беспокойство — за него. — Не мог, — честно ответил Бран. — Всё думал о том, что он сказал. — Он умеет выбирать слова, — вмешался Элекс. Голос его звучал устало, словно он сам не спал всю ночь. — Кхтон не угрожает. Он обещает покой. Это опаснее любой угрозы. — Я знаю, — вздохнул Бран, садясь на кровати. — Но от этого не легче. Серана подошла и села рядом. Её холод, обычно такой ощутимый, сегодня казался почти тёплым — она специально сдерживала его, чтобы не мешать. — Что ты чувствуешь? — спросила она. — Пустоту, — ответил Бран. — Не внутри — снаружи. Как будто мир стал чуть меньше, чуть тише. И в этой тишине я слышу его голос. — Это пройдёт, — сказал Элекс. — Первый контакт всегда оставляет след. Но со временем ты научишься отличать его голос от своих мыслей. — А если не научусь? — Научишься. У тебя нет выбора. За дверью послышался топот — Сяо У, как всегда, неслась по коридору, распугивая всех на своём пути. Через мгновение дверь распахнулась, и она влетела в комнату. — Подъём! — закричала она. — Завтрак стынет, а Ма Хунцзюнь уже всё сметает! Оскар сказал, что если вы не придёте, он скормит ваши порции Толстяку! А вы знаете, что это значит! — Что? — улыбнулся Бран, радуясь возможности отвлечься. — Что вы останетесь голодными! А голодный воин — плохой воин! Так Чжао Уцзы говорит! Серана чуть заметно улыбнулась. — Идём, — сказала она, поднимаясь. За завтраком было шумно и весело. Оскар, как всегда, наготовил гору еды, и Ма Хунцзюнь с энтузиазмом уничтожал её, несмотря на протесты Нин Ронрон, которая пыталась уговорить его есть помедленнее. — Ты лопнешь, — вздыхала она. — Не лопну, — уверенно отвечал Толстяк. — У меня тренированный желудок. — Тренированный желудок — это звучит как приговор, — фыркнула Сяо У. Дай Мубай и Чжу Чжуцин, как всегда, сидели молча, но в их молчании чувствовалось спокойствие и уверенность. Тан Сань, сидевший во главе стола, наблюдал за всеми с лёгкой улыбкой. — Сегодня у нас свободный день, — объявил он, когда первый голод был утолён. — Флендер сказал, что мы заслужили отдых. Можно гулять, тренироваться по желанию, или просто валяться в постели. — Ура! — закричала Сяо У. — Пошли на озеро! — На озеро? — переспросил Оскар. — Там же холодно. — Значит, согреемся! — Сяо У уже тащила Тан Саня за руку. — Сяо У, дай хотя бы доесть, — вздохнул он, но не сопротивлялся. Бран смотрел на них и чувствовал, как напряжение постепенно отпускает. Рядом с этими людьми даже голос Кхтона казался далёким и неважным. — Правильно, — одобрил Элекс. — Отдыхай. Тебе нужно восстановиться. — А если он снова заговорит? — Тогда ты снова услышишь. Но сейчас ты с друзьями. Это твоя защита. Бран кивнул и доел завтрак. Озеро находилось в получасе ходьбы от академии, окружённое густым лесом. Вода в нём была настолько прозрачной, что даже на глубине нескольких метров можно было разглядеть каждый камешек на дне. Вокруг росли высокие сосны, и их отражения дрожали в лёгкой ряби, создавая причудливые узоры. Девятка расположилась на пологом берегу. Сяо У, как только добежала до воды, сразу же разулась и зашла по колено, взвизгивая от холода. — Холодно! — кричала она. — Но классно! Идите сюда! — Я лучше на солнышке, — отказался Ма Хунцзюнь, расстилая на траве одеяло и доставая припасы, которые Оскар заботливо упаковал. — Ты только и делаешь, что ешь, — покачала головой Нин Ронрон, но села рядом. Дай Мубай и Чжу Чжуцин устроились чуть поодаль, под большим деревом. Они не разговаривали, просто сидели, глядя на воду, и этого было достаточно. Тан Сань, сдавшийся под напором Сяо У, тоже зашёл в воду по пояс, и теперь пытался увернуться от брызг, которыми она его осыпала. — Сяо У, перестань! — кричал он, но в его голосе не было и тени недовольства. Оскар и Нин Ронрон, оставив Ма Хунцзюня доедать припасы, отошли к кромке воды и о чём-то тихо переговаривались, поглядывая друг на друга с той особенной теплотой, которая бывает только у влюблённых. Бран и Серана сидели на большом плоском камне, чуть выступающем из воды. Их ноги были погружены в прохладную воду, и Бран чувствовал, как холод, исходящий от Серан, смешивается с прохладой озера, создавая странное, но приятное ощущение. — Хорошо здесь, — тихо сказала Серана. — Да, — согласился Бран. — Спокойно. — Ты думаешь о вчерашнем? — Пытаюсь не думать. Но он там, — Бран коснулся рукой груди. — Внутри. Как тень. — Он не внутри, — поправил Элекс. — Он снаружи. Просто оставил след. Но след можно стереть. — Как? — Временем. Доверием. Любовью. Всем тем, чего у него нет. Серана, не слышавшая Элекса, просто смотрела на Брана, и в её взгляде было столько понимания, сколько не могли дать никакие слова. — Ты справишься, — сказала она. — Я рядом. Он взял её за руку. Холодная, как всегда. Но живая. Настоящая. Его. — Знаю. Вдруг Сяо У, выскочившая из воды, подбежала к ним и плюхнулась рядом, обдав их тучей брызг. — Вы чего такие серьёзные? — спросила она, отряхиваясь. — Смотрите, какая красота! Солнце, вода, лес! Жить надо весело! — А ты всегда весела, — улыбнулся Бран. — А как иначе? — удивилась Сяо У. — Если не веселиться, то можно с ума сойти от всей этой серьёзности. Вон Тан Сань вон какой серьёзный, а со мной оттаивает. — Ты его отогреваешь? — усмехнулась Серана. — Ага! Я как маленькое солнышко! — Сяо У раскинула руки, словно пытаясь обнять весь мир. — Маленькое и очень шумное, — добавил подошедший Тан Сань. — Зато эффективное! — ничуть не смутилась Сяо У. Все рассмеялись. Даже Серана чуть заметно улыбнулась. День пролетел незаметно. Они купались, загорали, играли в какие-то глупые игры, которые придумывала Сяо У. Обедали на берегу тем, что припас Оскар. К вечеру уставшие, но счастливые, они вернулись в академию. Бран ловил себя на мысли, что за весь день ни разу не вспомнил о голосе Кхтона. Рядом с этими людьми тьма отступала. — Ты понял? — тихо спросил Элекс, когда они уже ложились спать. — Понял, — ответил Бран. — Они мой свет. — Запомни это. Когда снова станет темно. Ночью Бран проснулся от холода. Не того, что приносила Серана, — тот был живым, почти тёплым. Этот холод был другим — могильным, пустым, пробирающим до костей. Он открыл глаза и понял, что комната изменилась. Стены покрывал иней. Дыхание вырывалось облачками пара. В углах клубилась тьма, живая, дышащая, пульсирующая в такт его сердцу. — Они здесь, — тихо сказал Элекс. — Тени Кхтона. В центре комнаты, между койками спящих товарищей, стояла фигура в чёрном балахоне. Не двигалась, просто стояла и смотрела. Под капюшоном не было лица — только пустота, глубокая, бесконечная, затягивающая. Бран хотел закричать, позвать на помощь, но голос пропал. Фигура медленно подняла руку и указала на него. — Ты видишь нас, ключ, — прошелестел голос, знакомый по вчерашнему разговору. — Это хорошо. Значит, ты готов. — Что вам нужно? — мысленно спросил Бран. — Мы хотим, чтобы ты знал. Мы рядом. Всегда. Ждём, когда ты созреешь. — Я не созрею. — Созреешь. Все созревают. Рано или поздно. Вопрос только в том, сколько твоих друзей погибнет до этого. Фигура сделала шаг ближе. Холод усилился. Бран чувствовал, как костенеют пальцы, как сердце бьётся всё медленнее. — Посмотри на них, — прошелестел голос, указывая на спящих. — Они не знают, что завтра может не наступить. А ты знаешь. И ничего не можешь сделать. — Ложь, — прошептал Бран, сжимая кулаки. — Я могу. Я буду сражаться. — Сражайся, — усмехнулась фигура. — Мы не против. Нам даже интересно посмотреть, как долго ты продержишься. А когда устанешь… мы будем ждать. Фигура начала таять, растворяться в воздухе. Иней на стенах исчез, тьма отступила. Комната снова стала обычной. Бран сел на койке, тяжело дыша. Рядом заворочалась Серана. — Бран? — позвала она, просыпаясь. — Что случилось? — Они были здесь, — ответил он. — Тени. Серана мгновенно вскочила, оглядываясь. Но комната была пуста. — Я ничего не чувствую, — сказала она. — Они ушли, — подтвердил Элекс. — Но они будут возвращаться. Каждую ночь. Каждый день. Пока ты не сломаешься или не станешь сильнее. — Я не сломаюсь, — твёрдо сказал Бран. Серана подошла и села рядом, взяла его за руку. — Я с тобой, — сказала она. — Всегда. Они сидели так до рассвета, прислушиваясь к каждому звуку. Но тени больше не появлялись. Утром Бран рассказал всё Девятке. О ночном госте, о словах Кхтона, о тенях, которые преследуют его. — Они хотят сломать тебя, — сказал Тан Сань, выслушав. — Психологически. Заставить сомневаться, бояться, ненавидеть. — Я знаю, — кивнул Бран. — Но как бороться с тем, что в голове? — Доверять тем, кто рядом, — ответил Элекс. — И помнить, что ты не один. — Мы с тобой, — твёрдо сказал Дай Мубай. — Что бы ни случилось. — Всегда, — добавила Сяо У, и в её глазах не было страха — только решимость. — Они сказали, что будут ждать, — напомнил Бран. — Что все мои друзья погибнут. — Они врут, — уверенно сказала Нин Ронрон. — Культ всегда врёт. Это их оружие. — Но если они правы? — спросил Оскар, и в его голосе впервые прозвучала тревога. — Тогда мы докажем, что они ошибаются, — ответил Тан Сань. — Мы — Девятка. Мы сильнее любого пророчества. Серана, сидевшая рядом с Браном, чуть сжала его руку. Этого было достаточно. После завтрака Флендер собрал их в зале совета. Юй Сяоган, Лю Эрлун и Чжао Уцзы уже ждали. — Нам нужно поговорить, — начал Флендер без предисловий. — О культе, о Бране, о том, что будет дальше. Нам нужен план. — Какой план? — спросил Дай Мубай. — План защиты, — ответил Юй Сяоган. — Бран должен стать сильнее. Мы все должны стать сильнее. И научиться работать вместе так, чтобы ни одна тень не могла нас разлучить. — Мы готовы, — сказал Тан Сань. — Посмотрим, — усмехнулся Чжао Уцзы. — Сегодня будут усиленные тренировки. — Опять? — простонал Ма Хунцзюнь. — Опять, — подтвердил Чжао Уцзы. — И не жалуйся. Полигон встретил их привычным холодом и ветром. Небо затянуло тучами, и солнце, ещё утром такое яркое, теперь пряталось за их свинцовыми боками. Где-то вдалеке кричали птицы — резко, тревожно, словно и они чувствовали ту тьму, что сгущалась вокруг. Чжао Уцзы, как всегда, стоял в центре, скрестив руки на груди. Рядом с ним — Лю Эрлун, готовая в любой момент вмешаться. — Сегодня отрабатываем взаимодействие, — объявил Чжао Уцзы. — Вы должны научиться чувствовать друг друга на уровне инстинктов. Чтобы даже во сне знать, что делает твой товарищ. — Это как? — удивилась Сяо У. — А вот так. Чжао Уцзы активировал своё умение гравитации, и на Девятку обрушилась тройная тяжесть. Дышать стало трудно, каждое движение давалось с огромным усилием. — А теперь — в круг! — крикнул он. — Защищайтесь от воображаемого врага, но не забывайте прикрывать друг друга! Тренировка была изнурительной. Под тройной гравитацией даже простые движения требовали колоссальных усилий. Но Девятка не сдавалась. Они двигались синхронно, прикрывая друг друга, подсказывая, поддерживая. К вечеру они едва держались на ногах, но в их глазах горел огонь. — Хорошо, — сказал Чжао Уцзы. — На сегодня хватит. Завтра будет четверная. — Четверная? — простонал Ма Хунцзюнь. — Я не выдержу. — Выдержишь, — усмехнулся Чжао Уцзы. — Ты же толстый, у тебя запас прочности больше. Все рассмеялись, несмотря на усталость. Вечером, сидя в столовой, они почти не разговаривали — сил не было. Но в этом молчании чувствовалась такая глубокая связь, что слова были не нужны. Ночью Бран снова проснулся от холода. Но на этот раз он был готов. Он сел на койке и посмотрел в угол, где сгущалась тьма. — Выходи, — сказал он. Из темноты выступила фигура. Та же, что и вчера. Чёрный балахон, пустота под капюшоном. — Ты стал смелее, ключ, — прошелестел голос. — Это хорошо. Страх без смелости — слабость. Но смелость без страха — глупость. — Чего ты хочешь? — Мы хотим, чтобы ты знал: пророчество сбывается. Первая тень уже пала на мир. Скоро начнётся. — Какое пророчество? Фигура молчала долго. Потом медленно подняла руку и указала на стену. — Смотри. На стене проявился символ. Круг, три линии, точка в центре. Но теперь от него исходил свет — тусклый, фиолетовый, пульсирующий в такт сердцу Брана. — Это знак того, что грядет. Кхтон просыпается. И ты, ключ, сыграешь в этом главную роль. — Я не буду играть по вашим правилам. — Будешь. Потому что выбора нет. Твои друзья умрут. Твой мир сгорит. И только мы можем дать тебе покой. — Убирайся. Фигура усмехнулась — тихо, почти неслышно. — Мы уйдём. Но вернёмся. Всегда возвращаемся. Она растаяла, растворилась в темноте. Символ на стене погас. Бран сидел, тяжело дыша. Рядом, проснувшись, сидела Серана. — Они были снова? — Да. — Что хотели? — Показать пророчество. Сказать, что всё только начинается. Серана взяла его за руку. — Мы справимся, — сказала она. — Знаю. Утро пришло серое, хмурое. Небо затянули тучи, и моросил мелкий дождь. Бран стоял у окна, глядя на академию, и думал о том, что сказала тень. «Первая тень уже пала на мир». — Они не врут, — тихо сказал Элекс. — Пророчество существует. Я слышал о нём давно. Оно гласит, что когда ключ достигнет определённой силы, Кхтон сможет прорваться в этот мир. — И что нам делать? — То же, что и всегда. Жить. Дышать. Сражаться. Быть с теми, кто дорог. — Этого достаточно? — Должно быть. Потому что больше ничего нет. За спиной послышались шаги. Подошла Серана. — Завтрак готов, — сказала она. — Оскар зовёт. Бран кивнул и пошёл за ней. В столовой было шумно и весело. Сяо У, как всегда, носилась вокруг, дразня Ма Хунцзюня. Тан Сань сидел с чашкой чая, наблюдая за ней с тёплой улыбкой. Дай Мубай и Чжу Чжуцин, как всегда, держались вместе. Оскар и Нин Ронрон тихо переговаривались, и в их голосах чувствовалось то особенное тепло, которое бывает только у очень близких людей. Бран смотрел на них и чувствовал, как страх отступает. Рядом с ними даже пророчество Кхтона казалось далёким и неважным. Он сел за стол, взял чашку чая и улыбнулся. — За Девятку, — сказал он. — За Девятку! — подхватили все. И даже Серана чуть заметно улыбнулась. Где-то в темноте, за стенами академии, тени снова ждали. Но сегодня Бран был счастлив.