Боевой континент: наследие мёртвых душ

Седьмой день чёрного неба. Бран потерял счёт времени, но Серана, которая всегда чувствовала такие вещи, сказала, что прошла уже неделя. Неделя с тех пор, как мир погрузился в эту бесконечную, давящую темноту. Неделя с тех пор, как багровые молнии перестали бить, но оставили после себя гнетущую тишину. Неделя с тех пор, как голоса в голове Брана превратились из оглушительного хора в тихий, постоянный шёпот, который не исчезал даже во сне. Бран сидел на подоконнике в своей комнате, глядя на чёрное небо. Оно не изменилось за эти семь дней — такая же беспросветная чернота, без звёзд, без луны, без намёка на рассвет. Где-то в этой темноте, он знал, прятались тени. Они не появлялись после той ночи, когда символ на западной стене перестал расти, но Бран чувствовал их присутствие. Они ждали. Ветер, подбежавший два дня назад с письмом к Дугу Бо, так до сих пор и не вернулся. Волк устал — за эту неделю он совершил не меньше десятка рейсов в столицу и обратно, принося письма от Дугу Бо и унося ответы. Императорский советник держал их в курсе всех событий: культ активизировался по всему континенту, в разных городах появлялись символы, люди сходили с ума от страха, некоторые кончали жизнь самоубийством, не в силах выдержать этого давления. Но в столице пока было спокойно — император усилил охрану, маги работали круглосуточно, пытаясь создать барьер против тьмы. — Ты не спал, — раздался голос Элекса. За эту неделю он тоже изменился — стал тише, задумчивее, словно и на него давила эта тьма. — Не могу, — ответил Бран. — Слишком тихо. После того шума эта тишина... она хуже. — Это затишье перед бурей, — сказал Элекс. — Кхтон не отступит. Он просто ждёт, когда его тени будут готовы. — Чего они ждут? — Тебя. Или момента. Или просто... зрелища. Кхтон любит смотреть, как его жертвы мучаются ожиданием. Бран провёл рукой по левой руке. Метка пульсировала ровно, спокойно, но Бран знал — это не успокоение. Это ожидание. За дверью послышались шаги. Вошла Серана, уже одетая, с чашкой горячего чая в руках. — Пей, — сказала она, протягивая чашку. — Оскар заварил. Говорит, это помогает от голосов. Бран взял чашку, сделал глоток. Чай был горьковатым, с привкусом трав, которые Оскар добавлял в свои эликсиры. Помогало? Не очень. Но тепло было приятно. — Сяо У опять рвётся на тренировку, — сказала Серана, садясь рядом. — Говорит, что если сидеть сложа руки, можно сойти с ума. — Она права, — кивнул Бран. — Движение помогает. — Ты пойдёшь? — Позже. Сначала нужно дождаться Ветра. — Идёт, — сказала Серана, смотря в окно. Ветер влетел в комнату через несколько минут — запыхавшийся, но довольный. В зубах он держал знакомый кожаный мешочек. Бран погладил его по голове, взял письма и быстро пробежал глазами. — Что там? — спросила Серана. — Дугу Бо пишет, что император готовит войска. Они собирают всех мастеров духа, какие есть в столице. Говорят, что культ замечен в нескольких городах к западу от нас. — К западу? — переспросила Серана. — Это же... — Да, — кивнул Бран. — Они приближаются. Флендер собрал всех в зале совета через час. Мастера и Девятка сидели вокруг стола, освещаемые магическими светильниками, которые в этой вечной темноте казались единственным островком света. На лицах у всех было одно и то же выражение — тревога пополам с решимостью. — У нас новости, — начал Флендер, разворачивая письмо от Дугу Бо. — Культ активизируется. За последние три дня они напали на три города к западу от нас. Жертвы исчисляются сотнями. — Почему мы ничего не знали? — спросил Чжао Уцзы. — Потому что связь нарушена, — ответил Флендер. — Только волк может пробиться сквозь тьму. Дугу Бо пишет, что обычные гонцы либо пропадают, либо возвращаются безумными. — Тени перекрывают пути, — пояснил Элекс, и Бран повторил его слова вслух. — Значит, мы отрезаны от мира, — подвёл итог Тан Сань. — Не совсем, — возразил Флендер. — У нас есть Ветер. И у нас есть вы. — Что мы можем сделать? — спросил Дай Мубай. — Готовиться, — ответил Юй Сяоган. — Кхтон не просто так разбросал эти символы. Они — маяки. Они позволяют его теням ориентироваться в нашем мире. Чем их больше, тем легче им будет прорваться. — А если их уничтожить? — спросил Оскар. — Мы пробовали, — напомнил Чжао Уцзы, потирая руку, которая до сих пор болела после взрыва. — Не выходит. — Значит, нужно найти другой способ, — сказал Тан Сань. — Есть способ, — тихо сказал Элекс. — Но он опасен. — Какой? — спросил Бран. Все посмотрели на него. За эту неделю они привыкли к тому, что Бран иногда говорит голосом, который звучал не совсем как его собственный, — голосом Элекса. — Кхтон питается страхом, — продолжал Элекс. — Чем больше люди боятся, тем сильнее становятся символы. Но если страх заменить чем-то другим... верой, надеждой, любовью... символы могут ослабнуть. — Легко сказать, — вздохнула Лю Эрлун. — Как прикажешь вселять надежду, когда над головой такая тьма? — Не знаю, — честно ответил Элекс. — Я только указываю путь. Идти по нему должны вы. В зале повисла тишина. Каждый думал о своём, но мысли сходились в одной точке: как бороться с тем, что не победить мечом? — Мы попробуем, — вдруг сказала Нин Ронрон, и все удивлённо посмотрели на неё. — Не знаю как, но попробуем. Мы — Девятка. Мы всегда находили выход. — Хорошая девочка, — одобрил Элекс. — В ней есть сила. — Спасибо, — улыбнулась Нин Ронрон, словно услышав комплимент. — Значит, решено, — подвёл итог Флендер. — Продолжаем тренировки, укрепляем оборону, ждём новостей от Дугу Бо. И... пытаемся не бояться. — Легко сказать, — буркнул Ма Хунцзюнь, но все сделали вид, что не слышали. После совета Бран вышел во двор. Ему нужно было побыть одному, чтобы переварить услышанное. Но одиночество в этой темноте было не успокоением, а испытанием. Голоса сразу же зазвучали громче, тени в углах ожили, и даже воздух стал казаться тяжелее. — Не уходи далеко, — предупредил Элекс. — Здесь опасно. — Я знаю, — ответил Бран. — Но мне нужно подумать. Он остановился у западной стены, там, где несколько дней назад пульсировал огромный символ. Теперь он почти погас, только слабое фиолетовое свечение напоминало о том, что он здесь. Бран протянул руку и коснулся камня. Холод. Пустота. Тишина. Но в этой тишине он услышал их. Голоса. Тысячи голосов, запертых внутри символа. Они не кричали, не звали — они просто... были. Как эхо далёкой катастрофы. — Это души, — тихо сказал Элекс. — Те, кого культ принёс в жертву. Они заперты здесь, в этих символах. Как в тюрьме. — Можно их освободить? — Не знаю. Может быть, если уничтожить символ... но ты видел, что бывает. — Значит, они останутся здесь навсегда? — Пока Кхтон не получит то, что хочет. Тогда они станут частью его армии. Бран сжал кулаки. Внутри закипала злость — чистая, горячая, живая. — Я не дам им стать армией. — Знаю. Потому и говорю с тобой. Он постоял ещё немного, потом развернулся и пошёл обратно. Ветер, который всё это время сидел рядом, поднялся и пошёл следом. В комнате его ждала Серана. — Ты был у стены, — сказала она. Не вопрос — утверждение. — Да. — Чувствовал? — Души. Тысячи душ. Запертых. Серана молчала долго. Потом взяла его за руку. — Мы освободим их, — сказала она. — Всех. — Как? — Не знаю. Но мы найдём способ. — Она права, — сказал Элекс. — Не сейчас. Но найдёте. Дни слились в один бесконечный. Чёрное небо не менялось, голоса не стихали, тренировки становились всё изнурительнее. Девятка выкладывалась до предела, словно каждый бой мог стать последним. Чжао Уцзы гонял их до седьмого пота, Лю Эрлун требовала идеального исполнения, Юй Сяоган разбирал каждую ошибку. Они становились сильнее, быстрее, выносливее. Но страх не уходил. Сяо У перестала прыгать и смеяться. Она стала тише, задумчивее, и Тан Сань часто ловил её взгляд, устремлённый в чёрное небо. Он ничего не говорил, просто был рядом, и этого хватало. Дай Мубай и Чжу Чжуцин тренировались ещё яростнее, оттачивая своё слияние до совершенства. Белый Тигр Ада появлялся всё чаще, и каждый раз это зрелище заставляло даже мастеров замирать в восхищении. Оскар и Нин Ронрон почти не расставались. Она усиливала его эликсиры своей пагодой, он кормил её самыми вкусными блюдами. В их отношениях чувствовалась такая глубокая связь, что даже в этой тьме они казались островком света. Ма Хунцзюнь, на удивление, не только не растолстел от стресса, но даже похудел. Он тренировался с таким остервенением, что Чжао Уцзы иногда останавливал его, боясь, что Толстяк себя угробит. — Ты чего так? — спросил его однажды Бран. — А чего ждать? — ответил Ма Хунцзюнь. — Если они придут, я должен быть готов. Не хочу подвести вас. — Не подведёшь. — Знаю. Но всё равно страшно. — Всем страшно, — сказал Бран. — Но мы вместе. — Это да, — усмехнулся Толстяк. — Это помогает. Ветер продолжал носить письма. Дугу Бо сообщал, что культ приближается. Они уже захватили несколько городов к западу. Люди в панике бегут в столицу. Император готовит войска, но их мало. Мастера духа со всего континента стягиваются к столице, но успеют ли? — Время на исходе, — сказал Элекс однажды. — Чувствуешь? — Да, — ответил Бран. — Воздух стал другим. Тяжелее. — Кхтон готовится. Скоро начнётся. Ночью Бран проснулся от того, что голоса в голове стихли. Впервые за неделю — полная, абсолютная тишина. Это было так неожиданно, что он сел на койке, прислушиваясь к себе, и не поверил своим ощущениям. — Бран, — раздался голос Элекса. Тоже тихий, но живой. — Они ушли. — Почему? — Не знаю. Но это не к добру. В комнате было темно. Серана спала на соседней кровати, Ветер лежал у двери. Всё было обычно. Но Бран чувствовал — что-то изменилось. Он подошёл к окну. Чёрное небо по-прежнему висело над миром, но в нём появилось что-то новое. Там, на самом горизонте, загорелась алая полоса. Тонкая, как лезвие, но яркая, пульсирующая. — Это Врата, — прошептал Элекс. — Они начинают открываться. — Но как? Я же ничего не делал! — Не ты. Культ. Они нашли другой способ. Или просто приблизили момент. Бран смотрел на алую полосу, и внутри него поднималась волна ужаса. Не за себя — за всех. За Девятку, за Серану, за мать, за этот мир. — Что нам делать? — Готовиться. И молиться, если умеешь. Потому что завтра... завтра может не наступить. Утром — если это можно было назвать утром — Флендер снова собрал всех. Лица у мастеров были мрачные. Они тоже видели алую полосу на горизонте. — Это начало, — сказал Флендер без предисловий. — Культ открывает Врата. У нас, возможно, несколько дней, а может, и часов. — Что будем делать? — спросил Дай Мубай. — Сражаться, — ответил Чжао Уцзы. — До последнего. — Это самоубийство, — тихо сказал Юй Сяоган. — Против Кхтона у нас нет шансов. — Есть, — возразил Бран, и все посмотрели на него. — У нас есть мы. Девятка. И все, кто готов сражаться. — Он прав, — поддержал Элекс. — Кхтона нельзя победить в одиночку. Но вместе... вместе можно попробовать. — Что ты предлагаешь? — спросил Флендер. — Идти к Вратам, — ответил Бран. — Пока они не открылись полностью. Остановить культ. — Это безумие, — покачал головой Юй Сяоган. — Может быть, — согласился Бран. — Но другого выбора у нас нет. В зале повисла тишина. Потом Тан Сань встал. — Я с тобой. — И я, — поднялась Сяо У. — Мы тоже, — сказал Дай Мубай, и Чжу Чжуцин кивнула. — Куда вы, туда и мы, — улыбнулся Оскар, сжимая руку Нин Ронрон. — Не бросать же вас, — усмехнулся Ма Хунцзюнь. Серана просто подошла и встала рядом. Этого было достаточно. Флендер смотрел на них, и в его глазах впервые за много лет появилось что-то похожее на гордость. — Хорошо, — сказал он. — Идём все. Они вышли из академии через час. Колонна из учеников, мастеров, слуг, которые решили идти с ними — не ради славы, а ради защиты своих домов. Ветер бежал рядом с Браном, готовый к любым опасностям. В мешочке у него лежало последнее письмо от Дугу Бо: «Держитесь. Я скоро буду с подкреплением». Алая полоса на горизонте стала шире. Где-то там, за горами, открывались Врата. Где-то там ждала последняя битва. Бран шёл впереди, рядом с Сераной. Голоса в голове молчали, но это молчание было страшнее любого крика. Он знал — Кхтон ждёт. Ждёт его. — Ты готов? — спросил Элекс. — Нет, — честно ответил Бран. — Но другого пути нет. — Правильно. Это и есть мужество — идти, даже когда не готов. Они шли в темноту, навстречу своей судьбе. А за спиной оставалась академия — их дом, их убежище, их прошлое. Впереди было будущее. Страшное, неизвестное, но своё. — Помни, — сказал Элекс. — Ты не один. — Знаю, — ответил Бран. И они пошли дальше.