Боевой континент: наследие мёртвых душ

Три дня. Три дня они шли сквозь вечные сумерки, под чёрным небом, которое не менялось ни днём, ни ночью. Три дня багровая рана на горизонте становилась всё ближе, всё больше, всё страшнее. Три дня гул в ушах не стихал ни на минуту — низкий, вибрирующий, проникающий в самую душу. Три дня голоса в голове Брана становились всё громче, всё настойчивее, всё требовательнее. «Ближе…» «Иди к нам…» «Ключ…» «Скоро…» Бран шёл впереди колонны, рядом с Тан Санем и Флендером. За ними растянулись ученики академии, мастера, добровольцы — те, кто решил идти до конца. Ветер бежал рядом, то и дело оглядываясь на хозяина, словно проверяя, всё ли с ним в порядке. Волк устал не меньше людей — за эти дни он совершил ещё три рейса в столицу и обратно, принося письма от Дугу Бо и унося ответы. Последнее письмо было коротким: «Держитесь. Я скоро. Веду подкрепление». — Ты как? — спросила Серана, подходя ближе. Её холод сегодня был особенно ощутим — она сдерживала его специально, чтобы не замёрзли ослабевшие товарищи, но напряжение чувствовалось. — Держусь, — ответил Бран. — Голоса… они стали громче. — Я знаю. Я тоже их слышу. Иногда. — Ты? — Не так, как ты. Но да. Они зовут. Обещают покой. Бран посмотрел на неё. В её глазах, обычно холодных и отстранённых, сейчас горел тот самый огонь, который делал её такой сильной. — Не слушай их, — сказал он. — Не слушаю, — ответила она. — Я слушаю тебя. Он взял её за руку. Холодная, как всегда. Но живая. Настоящая. Его. Впереди показался холм. Тан Сань, шедший чуть впереди, поднял руку, приказывая остановиться. — Смотрите, — сказал он, указывая вперёд. За холмом открылась долина. Когда-то здесь была деревня — теперь от неё остались только обгоревшие остовы домов, чёрные, как само небо. Над руинами кружили тени — не птицы, не звери, а те самые тени, что Бран видел в своих кошмарах. Они двигались медленно, плавно, словно патрулировали местность. Их было много — десятки, а может, и сотни. Они не замечали отряд, скрытый за холмом, но Бран чувствовал — это лишь вопрос времени. — Культ, — выдохнул Флендер. — Они здесь. — Они всегда здесь, — поправил Элекс. — Это их земля теперь. Чувствуешь, как давит воздух? Здесь было жертвоприношение. Недавно. Бран прислушался к своим ощущениям. Элекс был прав — воздух в долине казался тяжёлым, густым, словно его смешали с пеплом и болью. Метка на левой руке пульсировала в такт кружащим теням. — Что будем делать? — спросил Дай Мубай, выходя вперёд и вглядываясь в руины. Его кулаки были сжаты, на скулах играли желваки. — Ждать, — ответил Тан Сань. — До темноты. А потом… посмотрим. — До темноты? — удивился Ма Хунцзюнь, вытирая пот со лба. — А когда сейчас светло? Все посмотрели на чёрное небо. Тан Сань усмехнулся одними уголками губ. — Ты прав. До того, как они нас заметят. Располагаемся вон за тем леском. Выставляем дозорных. Ждём. Колонна медленно двинулась в обход, стараясь не привлекать внимания теней. Люди ступали осторожно, стараясь не шуметь, но даже так Бран слышал, как под ногами хрустят ветки, как позвякивает снаряжение, как кто-то тихо переговаривается. Обычные звуки похода, но здесь, под этим небом, они казались оглушительными. Лесок, куда они направились, оказался редким — чахлые деревца, едва достающие до пояса, не могли скрыть целый отряд. Но лучшего убежища не было, и Тан Сань принял единственно верное решение: рассредоточиться, залечь, ждать. Бран устроился под корнями поваленного дерева. Рядом присела Серана, Ветер лёг с другой стороны, прикрывая их спины. Отсюда открывался вид на долину и руины — идеальная позиция для наблюдения. — Смотри, — тихо сказал Элекс. — Они собираются. Бран присмотрелся. Тени, кружившие над руинами, начали спускаться. Они собирались в центре бывшей деревни, там, где когда-то была, наверное, площадь. Сейчас там чернело что-то огромное — не то алтарь, не то просто груда обгоревших камней. — Что они делают? — прошептал Оскар, подползая ближе. За ним двигались остальные члены Девятки — все хотели видеть. — Ритуал, — ответил Элекс. — Готовятся к чему-то большому. Может быть, к открытию Врат. — Как думаешь, сколько их? — спросил Дай Мубай. — Трудно сказать, — ответил Тан Сань, вглядываясь. — Тени не считаются. А живых… может, несколько десятков. — Десятков? — удивился Ма Хунцзюнь. — А мы? — Нас больше, — твёрдо сказал Флендер. — Но они знают местность. И у них есть эти твари. — И Кхтон за спиной, — добавил Бран тихо, и все посмотрели на него. — Ты прав, — подтвердил Элекс. — Кхтон здесь. Не физически, но его воля. Он направляет их. День тянулся бесконечно. Чёрное небо не давало ориентиров, только багровая рана пульсировала на горизонте, отсчитывая время. Бран лежал, глядя на руины, и слушал голоса. Они стали тише, но не исчезли. «Жди…» «Скоро…» «Они придут…» — Кто придёт? — прошептал он. — Не знаю, — ответил Элекс. — Но чувствую — что-то готовится. К вечеру, когда тени стали гуще, а гул в ушах усилился, со стороны долины донёсся звук. Низкий, трубный, похожий на рёв гигантского зверя. Тени заметались, закружились быстрее, и Бран увидел, как из темноты, со стороны разрушенной деревни, начали выходить фигуры. Не тени — люди. В чёрных балахонах, с факелами в руках. Они шли медленно, торжественно, и их факелы горели багровым пламенем, таким же, как рана на небе. — Жрецы, — выдохнул Тан Сань. — Настоящие жрецы. Их было семеро. Семеро в чёрном, с серебряными символами на груди. Они вышли на площадь, встали вокруг алтаря, и начали петь. Песнь была без слов — только низкие, гортанные звуки, от которых у Брана заломило виски. — Это призыв, — сказал Элекс. — Они зовут Кхтона. Просят его силы. — Надо что-то делать, — сказал Дай Мубай, поднимаясь. — Лежать! — рявкнул Чжао Уцзы. — Рано. Ещё не время. Бран смотрел на жрецов, и внутри него поднималась волна — не страха, не злости, а чего-то нового. Он чувствовал их, чувствовал каждого. Их боль, их веру, их отчаяние. Они не были монстрами. Они были людьми, которые потеряли надежду и нашли её в Кхтоне. — Не жалей их, — предупредил Элекс. — Они выбрали этот путь сами. И они убьют тебя, не задумываясь. — Я знаю, — ответил Бран. — Но не могу не чувствовать. — Это твоя сила и твоё проклятие. Помни об этом. Песнь стихла. Жрецы замерли, и Бран увидел, как над алтарём начало формироваться что-то. Что-то огромное, тёмное, пульсирующее в такт багровой ране. — Врата, — прошептал Элекс. — Они пытаются открыть Врата здесь. Прямо сейчас. — Мы не можем ждать, — сказал Бран, вставая. — Можем. Должны. Дугу Бо должен подойти. — А если не подойдёт? — Тогда мы погибнем. Но я верю, что подойдёт. Бран сжал кулаки. Третье кольцо пульсировало бешено, требуя выхода. Но он сдержал себя. Лёг обратно. Стал ждать. Где-то в темноте, за их спинами, двигался отряд Дугу Бо. А впереди, в долине, открывались Врата. И время уходило. Время текло медленно, тягуче, как патока, которую зимой выставляют на холод. Бран лежал под корнями поваленного дерева, вжимаясь в мёрзлую землю, и чувствовал, как каждый мускул его тела затекает от неподвижности. Ветер, устроившийся рядом, периодически поднимал голову, принюхивался и снова ложился, но уши его оставались настороженными, ловящими каждый звук из долины. Серана дышала ровно, почти неслышно. Бран знал, что она не спит — её холод, обычно такой ощутимый, сегодня был приглушён, словно она специально сдерживала его, чтобы не выдать их присутствие. Иногда он чувствовал, как её пальцы чуть сжимают его запястье — проверяют, жив ли он ещё, не провалился ли в те голоса, что не стихали ни на минуту. «Они близко…» «Ты чувствуешь их страх…» «Скоро ты присоединишься к нам…» Бран закрыл глаза и сосредоточился на дыхании. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три, четыре, пять. Элекс учил его этой технике давно, ещё в академии, в те времена, когда казалось, что самое страшное позади. Как же он ошибался. — Ты слышишь их, — раздался голос Элекса. Не вопрос — утверждение, произнесённое тоном человека, который знает ответ, но хочет, чтобы его собеседник признал это сам. — Да, — мысленно ответил Бран. — Они не замолкают. Даже когда я пытаюсь не слушать. — Это потому, что они часть тебя теперь, — голос Элекса звучал глухо, словно он говорил из глубокого колодца. — Не враги, не тени — просто эхо тех, кто уже не может говорить. Они не хотят тебе зла, Бран. Они просто… есть. — Как ты можешь быть таким спокойным? — спросил Бран, и в его мыслях прозвучала нотка раздражения. — Они же внутри меня. Они не замолкают никогда. Элекс молчал долго. Так долго, что Бран уже начал думать, что ответа не будет. Но потом голос зазвучал снова — медленный, тягучий, словно старая пластинка, которую завели в пустой комнате. — Знаешь, чем отличается мудрец от глупца? — спросил Элекс, и Бран почувствовал, как его взгляд — этот невидимый взгляд — уходит куда-то вдаль, в воспоминания, которым тысяча лет. — Глупец думает, что может заставить мир замолчать. А мудрец понимает, что нужно просто научиться слушать тишину внутри этого шума. — Красиво сказано, — усмехнулся Бран. — Но не помогает. — Поможет, — ответил Элекс, и в его голосе послышалась улыбка — грустная, как закат над пустыней. — Когда-нибудь ты поймёшь. А пока просто дыши. Бран открыл глаза и снова посмотрел на долину. Там, в руинах, происходило что-то страшное и величественное одновременно. Семеро жрецов, стоявших вокруг алтаря, закончили своё песнопение и теперь замерли в полной неподвижности. Багровое пламя факелов освещало их бледные лица, искажённые экстазом. Над алтарём, сложенным из обгоревших камней, пульсировал сгусток тьмы — не тени, а нечто иное, более плотное, более реальное. Он рос на глазах, втягивая в себя свет, звук, само существование. — Врата, — прошептал Элекс. — Они действительно пытаются открыть их. Здесь и сейчас. — Как думаешь, у них получится? — спросил Бран. — Уже получается. Видишь ту тьму? Это не просто сгусток. Это портал. Ещё немного — и из него начнут выходить твари. — Мы не можем ждать. — Можем. Должны. Дугу Бо идёт. — А если не успеет? Элекс молчал. И это молчание было страшнее любых слов. В долине тем временем началось движение. Из сгустка тьмы, пульсирующего над алтарём, начали выходить фигуры. Сначала Бран подумал, что это тени — такие же, как те, что кружили над руинами. Но эти были другими. Они имели форму — смутную, расплывчатую, но форму. Людей? Зверей? Бран не мог понять. — Твари хаоса, — пояснил Элекс. — Их не существует в нашем мире. Они приходят только тогда, когда грань истончается. — Как их убить? — Не знаю. Обычное оружие может не помочь. Нужна духовная сила. Много духовной силы. Бран посмотрел на свои руки. Три кольца пульсировали ровно, но где-то глубоко внутри зарождалось четвёртое. Он чувствовал его — тяжёлое, тёмное, готовое вырваться наружу. — Не смей, — резко сказал Элекс. — Не сейчас. Если ты получишь четвёртое кольцо здесь, в этой тьме, ты можешь не выдержать. Слишком много душ. Слишком много боли. — А если выбора не будет? — Тогда делай, что должен. Но не раньше. Справа от Брана послышался лёгкий шорох. Подполз Тан Сань. Его лицо, обычно спокойное и уверенное, сейчас было напряжено до предела. — Видишь? — спросил он, кивая на долину. — Да, — ответил Бран. — Твари выходят. Много. — Сколько у нас времени? — Часа два, — ответил Элекс, и Бран повторил вслух. — Два часа, — кивнул Тан Сань. — Значит, успеем. Если Дугу Бо не опоздает. — А если опоздает? — Тогда будем драться сами. Слова Тан Саня звучали твёрдо, но Бран чувствовал, что и он сомневается. Слишком много тварей. Слишком сильная тьма. Слишком мало времени. Вдруг Ветер, лежавший у ног Брана, поднял голову и тихо зарычал. Негромко, но предупреждающе. Бран проследил за его взглядом и увидел. Там, на краю долины, откуда они пришли, появилось движение. Не тени — люди. Много людей. Они двигались быстро, слаженно, и в свете багровых факелов Бран разглядел знакомые очертания. — Дугу Бо, — выдохнул Элекс. — Он успел. Из темноты выступила фигура. Сухой, жилистый старик с жёлтыми глазами, в длинном тёмном плаще. За его спиной — десятки мастеров духа, вооружённых до зубов. Они рассредоточивались, занимали позиции, готовились к атаке. Дугу Бо подошёл к Брану, даже не скрываясь. Его лицо было мрачно, но в глазах горел тот самый огонь, который Бран видел у него только раз — когда он рассказывал о своей внучке. — Мы здесь, — сказал он коротко. — Все, кого успел собрать. Не много, но биться умеют. — Сколько вас? — спросил Тан Сань. — Пятьдесят три, — ответил Дугу Бо. — Плюс твои. Итого около сотни. — Против них? — кивнул Бран на долину, где тварей уже были сотни. — Против них, — усмехнулся Дугу Бо. — Что, слабо? Бран посмотрел на него. В жёлтых глазах старика не было страха — только злость. Чистая, горячая, вымороженная годами злость на тех, кто убил его внучку. — Не слабо, — ответил Бран. — Когда начинаем? — Подожди, — вмешался Элекс. — Есть кое-что важное. — Что? — спросил Бран вслух, и Дугу Бо удивлённо поднял бровь. — Твари, которые выходят из Врат, — продолжал Элекс, — не простые. Они питаются страхом. Чем больше вы боитесь, тем они сильнее. Ваша задача — не дать им этого страха. — Легко сказать, — пробормотал Дугу Бо, когда Бран пересказал ему слова Элекса. — Знаю, — ответил Бран. — Но другого выхода нет. — Есть, — тихо сказал Элекс. — Ты можешь попробовать закрыть Врата своей силой. Но это опасно. Очень опасно. — Я подумаю, — ответил Бран. В долине тварей становилось всё больше. Они выходили из сгустка тьмы непрерывным потоком, заполняя руины, расползаясь по окрестностям. Жрецы стояли неподвижно, их лица были обращены к небу, к багровой ране, и они пели — ту же песнь, без слов, от которой у Брана закладывало уши. — Пора, — сказал Элекс. — Если они откроют Врата полностью, будет поздно. Бран поднялся. За ним поднялись остальные. Сотня человек против тьмы. Смешно? Возможно. Но другого выбора не было. — Вперёд, — сказал он. И они пошли. Они двинулись вперёд, рассыпавшись цепью, чтобы охватить долину с нескольких сторон. Бран шёл в центре, рядом с Сераной и Ветром. Слева от них растянулись Дай Мубай и Чжу Чжуцин, готовые в любой момент к слиянию. Справа — Тан Сань и Сяо У, прикрывающие друг друга с той особенной синхронностью, которая бывает только у людей, связанных не просто дружбой, а чем-то большим. Оскар и Нин Ронрон держались чуть позади, готовые в любой момент усилить или подлечить. Ма Хунцзюнь, пыхтя, тащил за собой мешок с припасами, но Бран знал — в бою его умения станут одним из главных козырей. За ними, чуть отставая, двигались мастера, приведённые Дугу Бо. Пятьдесят три человека — бывшие военные, наёмники, даже несколько учителей из других академий. У каждого были свои причины ненавидеть культ. У каждого была своя боль. И сейчас они шли, чтобы превратить эту боль в оружие. Земля под ногами хрустела — не снег, не лёд, а что-то иное. Бран посмотрел вниз и увидел, что трава под ногами почернела, съёжилась, словно её выжгли изнутри. От неё исходил слабый, тошнотворный запах — запах разложения, запах смерти, запах того, что не должно существовать в живом мире. — Они отравляют всё вокруг, — тихо сказал Элекс. — Каждая тварь, каждый жрец, каждый символ — это язва на теле мира. Чем дольше они здесь, тем труднее будет залечить эти раны. — Мы закроем Врата, — ответил Бран, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем он себя чувствовал. — Закроете, — согласился Элекс. — Или умрёте, пытаясь. Но выбирать не приходится. — Ты всегда такой ободряющий? — Я всегда честный. Это дороже любых иллюзий. До руин оставалось метров двести, когда твари их заметили. Первыми отреагировали те, что кружили над долиной — они резко изменили траекторию и рванули на встречу отряду. Бран насчитал не меньше трёх десятков — чёрные, бесформенные, с размытыми очертаниями, они неслись по воздуху, издавая тот самый низкий, вибрирующий звук, от которого закладывало уши. — Воздух! — крикнул Тан Сань, и его голос прозвучал неестественно громко в этой давящей тишине. — Ма Хунцзюнь, работай! Толстяк не подвёл. Он рванул вперёд, занимая позицию на небольшом возвышении, и три его кольца — два жёлтых и одно фиолетовое — вспыхнули одновременно. Из его рук вырвался огненный вихрь — второе умение, ударивший прямо в центр летящей стаи. Пламя закрутилось спиралью, втягивая в себя тварей, и те завыли — не от боли, от ярости. Их тела искажались, но не исчезали. Огонь только замедлял их, лишал подвижности, но не мог уничтожить. — Их нельзя сжечь обычным пламенем, — предупредил Элекс, и Бран почувствовал, как голос наставника дрогнул — впервые за долгое время. — Они не из плоти. Они из страха. Из чистой, концентрированной тьмы. — Чем их тогда убивать? — крикнул Бран вслух, перекрывая вой тварей. — Духовной силой. Чистой, без примесей. Той, что идёт от сердца, а не от злости. Или… или светом. — Светом? — переспросил Бран, но ответа не последовало — Элекс замолчал, погрузившись в какие-то свои, древние воспоминания. Тем временем твари, оправившись от огненной атаки, снова рванули вперёд. Теперь их было больше — к летающим присоединились те, что выползали из руин. Чёрные, скользкие, с множеством конечностей, они напоминали гигантских насекомых, но Бран знал — это только форма, которую выбрала для них тьма. — Дай Мубай! Чжу Чжуцин! — крикнул Тан Сань. — Встречайте! Дай Мубай, покрытый призрачной шкурой Белого Тигра, рванул вперёд, активируя третье умение — Тигриную Шкуру. Его тело стало почти неуязвимым, и он врезался в первую линию тварей, разбрасывая их в стороны. Чжу Чжуцин, бесшумная и быстрая, скользнула в тени, появилась за спиной одной из тварей и нанесла удар своими когтями — третье умение, Укус Пантеры. Тварь взвыла и рассыпалась, но на её место пришли две новые. — Слишком много, — выдохнул Оскар, стоящий рядом с Нин Ронрон. Его руки дрожали, но он продолжал доставать из мешка свои эликсиры, готовый в любой момент поддержать товарищей. Нин Ронрон, бледная как мел, активировала Пагоду Семи Сокровищ. Три её кольца вспыхнули разноцветным светом, и лучи ударили в каждого члена Девятки. Первое умение — Усиление Пагоды — удвоило силу атаки. Второе — Защита Пагоды — укрепило их тела. Третье — Скорость Пагоды — сделало движения почти неуловимыми. — Так держать! — крикнул Тан Сань, активируя свои лозы. Синяя Серебряная Лоза взметнулась в воздух, опутывая сразу нескольких тварей. Его второе умение, Серебряный Шип, пронзил одну из них, и та рассыпалась, но на её место уже лезли новые. Сяо У носилась по полю боя, как вихрь. Её третье умение, Танец Кролика, позволяло ей появляться сразу в нескольких местах, нанося удары по тварям с разных сторон. Она кричала что-то боевое, но Бран не разбирал слов — только видел, как она мелькает среди тьмы, оставляя за собой следы разрушения. Ма Хунцзюнь, видя, что огонь не убивает тварей, сменил тактику. Он активировал третье умение — Феникс Пикирует — и огромная огненная птица обрушилась на скопление врагов, разнося их в клочья. На этот раз они не восстанавливались — сила удара была такова, что даже тьма не могла удержать их форму. — Духовная сила, — повторил Элекс, снова появляясь в сознании Брана. — Смешанная с огнём. Это работает. Бран понял. Он вышел вперёд, активируя своё второе умение — Молчаливый Суд. Тени вырвались из него, но не для того, чтобы атаковать — чтобы найти слабые места во врагах. Голоса зазвучали громче, но теперь Бран не пытался их заглушить — он слушал. Слушал, что они говорят о тварях, об их природе, об их страхах. — Они боятся света, — прошептал один голос. — Настоящего света. — Они не любят чистоту, — добавил другой. — Им нужна боль. — Они питаются страхом, — зашептали все сразу. — Не дай им страха. Бран открыл глаза и посмотрел на своих друзей. Они сражались. Уставшие, раненные, но не сдающиеся. Они не боялись. И в этом была их сила. — Серана! — крикнул он. — Твой лёд! Серана поняла без слов. Она вышла вперёд и активировала своё третье умение — Морозный Вихрь. Ледяной ураган обрушился на тварей, и те, покрываясь коркой льда, застывали на месте. А потом Ма Хунцзюнь добивал их огнём, и они рассыпались в прах. — Работает! — закричал Оскар. — Так работает! Бой кипел уже несколько минут, но тварей не становилось меньше. Они лезли отовсюду — из руин, из-под земли, из самого воздуха. Казалось, этому не будет конца. — Смотри, — вдруг сказал Элекс. — На жрецов. Бран посмотрел на алтарь. Семеро в чёрном стояли неподвижно, не обращая внимания на битву. Их лица были обращены к багровой ране на небе, и они пели. Песнь становилась громче, и в такт ей пульсировал сгусток тьмы над алтарём. — Они не остановятся, пока не откроют Врата, — сказал Элекс. — Их нужно убить. Иначе тварям не будет конца. — Я понял, — ответил Бран. Он рванул вперёд, прорываясь сквозь строй тварей. Ветер бежал рядом, отгоняя врагов рычанием и когтями. Серана прикрывала их сзади, замораживая тех, кто пытался напасть со спины. Остальные члены Девятки, поняв замысел Брана, усилили натиск, отвлекая тварей на себя. До жрецов оставалось метров пятьдесят, когда один из них повернулся. Бран увидел его лицо — молодое, почти красивое, с глазами, полными пустоты. Жрец улыбнулся. — Иди сюда, ключ, — прошелестел его голос прямо в голове Брана. — Мы ждали тебя. Бран не остановился. Он бежал, чувствуя, как внутри закипает ярость. Третье кольцо пульсировало бешено, тени завыли, запели, захотели вырваться. — Не сейчас, — предупредил Элекс. — Держи себя. Ещё не время. Бран сжал зубы и побежал быстрее. Бран бежал к алтарю, расталкивая тварей тенями, которые вырывались из его тела с каждым ударом сердца. Ветер нёсся рядом, его серебристая шерсть светилась в багровом сумраке, а когти рвали врагов с такой яростью, что даже тени отступали перед этим древним звериным гневом. Серана прикрывала их сзади, её Морозный Вихрь замораживал тварей, превращая их в ледяные статуи, которые тут же разбивали подоспевшие мастера Дугу Бо. Но тварей было слишком много. Они лезли из каждой трещины в земле, из каждой тени, из самого воздуха, который, казалось, сгустился в чёрную, липкую массу. Бран чувствовал, как силы начинают покидать его — третье кольцо пульсировало бешено, но тени внутри него устали. Они тоже сражались, тоже гибли, и каждая потеря отдавалась болью где-то в самой глубине души. — Держись! — крикнул Элекс. — Они уже близко! Бран поднял голову и увидел их. За спинами Девятки, там, где они оставили основную часть отряда, разворачивалось нечто грандиозное. Дугу Бо стоял на небольшом возвышении, его жёлтые глаза горели холодным пламенем, а вокруг него пульсировали все девять колец — жёлтые, фиолетовые, чёрные, они вращались с бешеной скоростью, создавая вокруг старого советника кокон из чистой духовной силы. Рядом с ним рассредоточились пятьдесят три мастера, приведённые им из столицы. Они бились с тварями, не давая тем окружить Девятку, и их слаженные действия напоминали хорошо отлаженный механизм. — Не отступать! — кричал Дугу Бо, и его голос, усиленный духовной силой, перекрывал вой тварей. — Держим строй! Прикрываем детей! Но главное происходило там, где стояли трое. Флендер, Юй Сяоган и Лю Эрлун вышли вперёд, отделившись от основного отряда. Они встали треугольником — Флендер в центре, Юй Сяоган слева, Лю Эрлун справа — и Бран, даже на расстоянии, почувствовал, как воздух вокруг них начал меняться. Флендер, основатель академии, человек, который всю жизнь казался Брану просто строгим учителем, вдруг преобразился. Его кольца — жёлтые, фиолетовые, чёрные — засветились так ярко, что на них было больно смотреть. Рядом с ним Юй Сяоган, всегда казавшийся слабым теоретиком, вдруг распрямился, и в его глазах вспыхнул такой огонь, какого Бран никогда не видел. А Лю Эрлун, обычно сдержанная и спокойная, сейчас напоминала разъярённую драконицу, готовую сжечь всё вокруг. — Золотой Треугольник, — выдохнул Элекс, и в его голосе впервые за долгое время прозвучало нечто похожее на благоговение. — Я думал, это легенда. Они действительно могут это сделать. — Что это? — крикнул Бран, уворачиваясь от очередной твари. — Слияние духов, — ответил Элекс. — Не такое, как у Дай Мубая и Чжу Чжуцин. Это нечто большее. Они трое — Флендер, Юй Сяоган и Лю Эрлун — обладают совместимостью почти в сто процентов. Их слияние создаёт силу, способную противостоять самой тьме. Бран смотрел, как над тремя учителями начинает формироваться золотое сияние. Оно росло, пульсировало, вбирало в себя свет от их колец, и в этом сиянии Бран увидел очертания огромного дракона. Не тёмного, не огненного — золотого, чистого, светлого. — Золотой Святой Дракон, — прошептал Элекс. — Легендарное существо, которое, по слухам, могло одним своим присутствием разгонять тьму. Флендер, Юй Сяоган и Лю Эрлун запели. Не слова — звуки, чистые, пронзительные, уходящие в самое небо. Их голоса сливались в единую гармонию, и в такт этому пению золотой дракон над ними раскрывал крылья. Твари, кружившие над долиной, вдруг замерли. Они забыли о Девятке, забыли о мастерах Дугу Бо — все их внимание было приковано к этому золотому сиянию. И в их безликих тенях Бран увидел страх. Настоящий, животный страх. — Сейчас, — сказал Элекс. Золотой дракон взревел. Этот рёв был не громким — он был всепроникающим. Он проходил сквозь стены, сквозь землю, сквозь саму плоть тварей, и те, кто слышал его, начинали таять. Не разлагаться, не рассыпаться — именно таять, как снег под весенним солнцем. Свет хлынул из дракона ослепительной волной. Он накрыл долину, накрыл руины, накрыл алтарь, и там, где этот свет касался теней, они исчезали. Просто исчезали, без следа, без крика, будто их никогда и не существовало. Твари, ещё минуту назад заполнявшие долину, теперь метались в панике. Они пытались спрятаться в трещинах, в тенях, но свет находил их везде. Они визжали, выли, рассыпались, и с каждой погибшей тварью Брану становилось легче дышать. — Они не могут противостоять свету, — пояснил Элекс. — Они созданы из страха, а страх не выносит чистоты. Смотри. Бран смотрел. Золотой дракон, расправив крылья, медленно поднимался над долиной. От него исходили волны света, и каждая волна уносила с собой десятки теней. Жрецы у алтаря замерли, их песнь прервалась, и впервые на их лицах Бран увидел не экстаз, а ужас. — Они боятся! — закричал Оскар, стоявший рядом с Нин Ронрон. — Смотрите, они боятся! — В атаку! — крикнул Тан Сань, и Девятка рванула вперёд, добивая оставшихся тварей, ослеплённых и дезориентированных светом. Дай Мубай и Чжу Чжуцин, выйдя из слияния, но поддерживая друг друга, рубили врагов с новой силой. Сяо У, используя свою невероятную скорость, носилась по полю, не оставляя тварям шанса. Ма Хунцзюнь, подпитавшись светом, выпустил огненный вихрь такой мощи, что он сжёг сразу десяток тварей. Бран чувствовал, как силы возвращаются к нему. Свет дракона не только убивал врагов — он лечил, восстанавливал, давал надежду. Голоса в голове стихли, тени внутри успокоились, и впервые за много дней Бран почувствовал себя почти человеком. — Это ненадолго, — предупредил Элекс. — Такое слияние требует огромных сил. Они не смогут долго поддерживать дракона. — Сколько у нас времени? — спросил Бран. — Минут десять. Может, пятнадцать. Потом они упадут без сил. — Этого хватит. Бран посмотрел на алтарь. Жрецы, оправившись от первого шока, снова начали петь. Их голоса звучали тише, прерывистее, но они пытались восстановить контроль над Вратами. Сгусток тьмы над алтарём пульсировал, пытаясь противостоять золотому свету. — Их нужно остановить, — сказал Элекс. — Если они завершат ритуал, даже дракон не поможет. Бран кивнул и рванул вперёд. Ветер рядом. Серана за спиной. Остальные прикрывали фланги. До алтаря оставалось метров двадцать. Бран бежал к алтарю, и каждый шаг давался с чудовищным трудом. Воздух здесь, в центре долины, стал таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Багровая рана на небе пульсировала прямо над головой, и в такт ей пульсировала метка на левой руке, отзываясь болью в каждой клетке тела. Голоса в голове завывали, требуя остановиться, требуя покоя, требуя смерти. Ветер бежал рядом, его серебристая шерсть слиплась от пота и крови — своей и чужой. Волк не отставал ни на шаг, готовый прикрыть хозяина любой ценой. Серана, чуть поодаль, замораживала тварей, пытавшихся напасть со спины, но Бран видел — она тоже на пределе. Её третье кольцо пульсировало неровно, с перебоями, и каждый новый Морозный Вихрь давался всё тяжелее. — Они близко, — выдохнул Элекс. — Жрецы. Они чувствуют тебя. — Я тоже их чувствую, — ответил Бран, перепрыгивая через груду обломков. — Они… они пахнут пустотой. — Потому что они пусты. Кхтон забрал у них всё, что было человеческого. Остались только оболочки. До алтаря оставалось метров пятнадцать, когда Бран увидел, что твари вдруг перестали обращать на него внимание. Они замерли, повернув свои безликие морды к чему-то за спиной Брана. И он услышал это — низкий, вибрирующий гул, который исходил не от Врат, а от земли. Он обернулся. Дугу Бо стоял на возвышении, которое ещё минуту назад занимали Флендер, Юй Сяоган и Лю Эрлун. Золотой дракон уже начал тускнеть — силы тройного слияния были на исходе. Но старый советник и не собирался на них полагаться. Вокруг него пульсировали все девять колец — жёлтые, фиолетовые, чёрные, красное, они вращались с такой скоростью, что сливались в одно ослепительное сияние. А над ним, из этого сияния, начало подниматься нечто. Огромная змея. Не духовная, не призрачная — почти реальная, сотканная из чистой духовной силы и яда. Её чешуя переливалась всеми оттенками зелёного и фиолетового, глаза горели холодным жёлтым светом, таким же, как у самого Дугу Бо. Пасть была приоткрыта, и из неё сочилась дымка, от которой воздух вокруг начинал плавиться. — Истинное обличие боевого духа, — прошептал Элекс. — Седьмое умение. Он не использовал его пару десятков лет лет. Дугу Бо поднял руку, и змея послушно наклонила голову, словно прислушиваясь к приказу. — Жрецы, — прорычал он, и его голос, усиленный духовной силой, разнёсся над долиной. — Вы убили мою внучку. Вы забрали у неё душу. Сегодня я заберу у вас всё. Змея рванула вперёд. Она не бежала — она плыла по воздуху, оставляя за собой ядовитый шлейф, от которого твари, попадавшие в него, растворялись без следа. Жрецы у алтаря замерли, их песнь прервалась, и на их лицах появилось нечто похожее на страх. Но Дугу Бо был не один. Справа от него, из-за спин мастеров, выступила высокая фигура в тёмных одеждах. Бран узнал его — Цзян Лун, Падающий Дьявол Доуло, один из тех, кого Дугу Бо привёл из столицы. Говорили, что он и его брат-близнец были легендами ещё до того, как стали Титулованными. Его боевой дух, Свиток Извивающегося Дракона, был редчайшим артефактом, способным создавать живых существ из чистой энергии . Седьмое кольцо Цзян Луна вспыхнуло чёрным светом, и над ним начало формироваться Истинное обличие. Огромный дракон, сотканный из свитков и талисманов, расправил крылья и заревел так, что задрожала земля. Из его пасти вырвалась струя чистого света, ударившая прямо в группу тварей, окружавших алтарь. — Держитесь, дети! — крикнул Цзян Лун, и его голос прозвучал неожиданно молодо для такого старого воина. — Мы ещё не закончили! Слева от Дугу Бо появилась третья фигура. Женщина с длинными серебристыми волосами, в руках которой была чёрная флейта. Бран не знал её имени, но Элекс прошептал: — Морская Ведьма Доуло. Её седьмое умение — Истинное обличие Чёрной Флейты. Слушай. Женщина поднесла флейту к губам и заиграла. Звук был странным — не мелодия, а скорее вибрация, проникающая в самую душу. Вокруг неё начало формироваться сияние, и через мгновение она сама выросла в несколько раз, став прозрачной, почти призрачной, а флейта в её руках превратилась в огромный инструмент, из которого вырывались волны чёрного света . Эти волны ударили по тварям, и те замерли. Не рассыпались, не исчезли — просто замерли, парализованные звуком, который, казалось, останавливал само время. — Они дают тебе время, — сказал Элекс. — Беги! Бран рванул вперёд, уже не оглядываясь. Ветер рядом. Серана за спиной. Остальные члены Девятки, поняв замысел, усилили натиск, отвлекая на себя тех тварей, что ещё могли двигаться. Змея Дугу Бо обрушилась на алтарь, извергая яд, от которого плавились камни. Дракон Цзян Луна крушил тварей десятками, разнося их в клочья. Музыка Морской Ведьмы парализовала тех, кто пытался приблизиться. Жрецы закричали. Их песнь прервалась, сгусток тьмы над алтарём замер, перестав пульсировать. Бран видел их лица — искажённые яростью, страхом, отчаянием. Они не ожидали такого отпора. — Сейчас! — крикнул Элекс. — Бей! Бран влетел в круг жрецов, активируя третье умение — Трон Перехода. Тысячи душ внутри него откликнулись, отдавая ему свою силу. Вместе с силой пришла их боль, их страх, их последние мгновения. Но Бран принял это, не отгораживаясь. Он закричал — не от боли, от ярости. И тени вырвались из него, обрушившись на жрецов. Первый упал, даже не успев защищаться. Второй попытался активировать какое-то умение, но Серана заморозила его на месте. Третий, четвёртый, пятый… — Остановись! — крикнул Элекс. — Не убивай их всех! Нам нужен живой! Бран замер, тяжело дыша. Перед ним стояли двое жрецов — те, что выжили. Они смотрели на него с ужасом, и в их глазах Бран видел не веру, не экстаз — только пустоту. — Врата, — прохрипел он. — Как их закрыть? Жрецы молчали. Один из них вдруг улыбнулся — криво, страшно. — Ты опоздал, ключ, — прошелестел его голос. — Ритуал почти завершён. Кхтон идёт. — Я спрашиваю: как их закрыть?! — Никак, — ответил жрец. — Теперь только Кхтон решает. Бран занёс руку для удара, но Элекс остановил его: — Стой. Он не врёт. Врата уже открываются. Мы не можем их закрыть. Мы можем только… встретить. Бран посмотрел на багровую рану над головой. Она пульсировала чаще, быстрее, и из неё уже начали выходить новые твари — огромные, уродливые, страшнее прежних. — Готовься, — тихо сказал Элекс. — Сейчас начнётся. Бран стоял у алтаря, тяжело дыша, и смотрел, как багровая рана на небе пульсирует всё быстрее, всё яростнее. Из неё уже выходили новые твари — не те, что были раньше, а другие, огромные, с множеством конечностей, с глазами, горящими пустотой. Они не обращали внимания на битву, не атаковали — они просто выходили и замирали, выстраиваясь в гигантские шеренги, готовые к чему-то большему. Воздух вокруг алтаря стал таким плотным, что, казалось, его можно было резать ножом. Метка на левой руке Брана жгла так, что, казалось, кожа вот-вот расплавится, и каждый удар сердца отдавался пульсирующей болью во всём теле. Вокруг алтаря кипел бой, но Бран почти не замечал его. Он видел только разлом. Только эту пульсирующую рану в небе, из которой сочилась тьма, густая, как смола, и тягучая, как патока. Она стекала вниз, впитывалась в землю, и там, где она касалась камней, те начинали плавиться, шипеть, превращаться в нечто бесформенное и чёрное. Дугу Бо, стоя на возвышении, направлял свою змею, которая извергала яд на тварей, но их становилось всё больше. Огромная рептилия, сотканная из чистой духовной силы, металась над полем боя, разнося врагов в клочья, но даже её силы были на исходе — девятое кольцо Дугу Бо пульсировало неровно, с перебоями, и старый советник едва держался на ногах. Цзян Лун, Падающий Дьявол Доуло, уже не мог поддерживать Истинное обличие своего дракона. Огромный зверь, сотканный из свитков и талисманов, тускнел на глазах, рассыпаясь в воздухе золотыми искрами. Сам Цзян Лун стоял на коленях, опираясь на меч, и его лицо было белее мела. Рядом с ним Морская Ведьма Доуло продолжала играть на своей чёрной флейте, но музыка звучала всё тише, всё прерывистее, и парализующие волны уже не могли сдерживать натиск тварей. Девятка сражалась в центре долины, и Бран, даже на расстоянии, видел, как они устали. Дай Мубай и Чжу Чжуцин, выйдя из слияния, едва держались на ногах, прикрывая друг друга спинами. Сяо У, окровавленная, с разорванной одеждой, продолжала носиться между тварями, но её движения стали медленнее, удары — слабее. Тан Сань, его лозы давно исчерпали силу, дрался голыми руками, прикрывая Сяо У, и на его лице застыло выражение холодной решимости. Оскар и Нин Ронрон, прижавшись друг к другу, едва держали барьер, защищая ослабевших, и Бран видел, как дрожат руки Нин Ронрон, как она кусает губы до крови, чтобы не упасть. Ма Хунцзюнь, выпустив последний огненный шар, бессильно опустил руки и теперь просто стоял, тяжело дыша, глядя на приближающихся врагов. Флендер, Юй Сяоган и Лю Эрлун лежали без сознания — Золотой Треугольник высосал из них все силы. Их охраняли несколько мастеров Дугу Бо, готовые умереть, но не дать тварям добить учителей. Но и эти мастера уже едва держались — их было слишком мало, а тварей слишком много. — Всё кончено, — прошептал Элекс, и в его голосе Бран услышал то, чего никогда не слышал раньше — настоящий, живой страх. — Мы проиграли. Врата открываются, и мы не можем их закрыть. — Нет, — ответил Бран, сжимая кулаки. — Не проиграли. Он шагнул вперёд, к алтарю, к сгустку тьмы, который уже не пульсировал, а горел ровным, страшным светом. Метка на левой руке жгла так, что, казалось, кожа вот-вот расплавится. Голоса в голове завыли, закричали, запели — они звали его, требовали, умоляли. — Что ты делаешь? — в голосе Элекса впервые прозвучала паника. — Ты не можешь идти туда! Это самоубийство! — Я не собираюсь туда идти, — ответил Бран, останавливаясь в нескольких шагах от алтаря. — Я собираюсь закрыть их. — Чем? Своими руками? Это не работает так! — Значит, придумаем, как сработает. Бран смотрел на разлом, и внутри него что-то щёлкало, перестраивалось, искало решение. Тысячи душ внутри него молчали, но он чувствовал их присутствие — они были готовы помочь, готовы отдать последнее, чтобы остановить эту тьму. — Серана! — крикнул он, не оборачиваясь. — Иди сюда! Она подбежала через несколько секунд, тяжело дыша, её лицо было бледным, а на губах запеклась кровь. Но глаза горели тем же огнём, что и у Брана. — Что ты задумал? — спросила она. — Смотри, — он указал на разлом. — Он пульсирует. Как сердце. У него есть ритм. Если мы ударим одновременно, в такт, может быть, получится его пережать. — Это безумие, — сказал Элекс. — Ты даже не знаешь, сработает ли это. — Другого плана у нас всё равно нет, — ответил Бран вслух, чтобы слышала Серана. Она посмотрела на разлом, прищурилась, словно оценивая расстояние и силу. — Лёд может заморозить края, — сказала она медленно. — Если я ударю в полную силу, прямо по границе, где тьма встречается с нашим миром… может быть, удастся создать барьер. — А я ударю тенями, — кивнул Бран. — Не чтобы атаковать, чтобы запечатать. Врата Мёртвых Душ внутри меня… они тоже Врата. Может быть, они откликнутся. — Если ты откроешь свои Врата сейчас, — предупредил Элекс, — Кхтон может войти в тебя. Ты станешь его ключом навсегда. — Значит, не открою, — ответил Бран. — Просто… попрошу. Он закрыл глаза и сосредоточился. Внутри него, в духовном море, Престол Мёртвых Душ стоял на своём месте, окружённый серым туманом. Рядом с ним, чуть поодаль, высились Врата — те самые, через которые он призывал тени, через которые уходили души. Они были закрыты, но Бран чувствовал их присутствие, их силу, их готовность. — Помогите, — прошептал он. — Не открывайтесь — помогите. Запечатайте эту дыру. Врата дрогнули. Чуть-чуть, едва заметно. Но Бран понял — они услышали. Он открыл глаза. — Давай, — сказал он Серане. — Вместе. На счёт три. Она кивнула, и вокруг неё начал закручиваться холод. Третье кольцо — фиолетовое — вспыхнуло так ярко, что на него было больно смотреть. Вокруг Серан начал формироваться Морозный Вихрь, но не атакующий, а сжатый, сконцентрированный, направленный в одну точку. Бран активировал своё третье умение — Трон Перехода. Тысячи душ внутри него откликнулись, отдавая ему свою силу. Вместе с силой пришла их боль, их страх, их последние мгновения. Но Бран принял это, не отгораживаясь. Он направил эту боль, этот страх, эту последнюю волю в свои Врата, и те отозвались — не открываясь, но пульсируя в такт разлому в небе. — Три, — сказал он. — Два, — отозвалась Серана. — Один. — Сейчас! Они ударили одновременно. Ледяной вихрь Серан врезался в край разлома, замораживая саму тьму. Тысячи теней из Врат Брана хлынули следом, не атакуя, но заполняя собой пустоту, запечатывая её, как запечатывают рану. Разлом дрогнул. Из него вырвался крик — нечеловеческий, древний, полный ярости. Бран увидел, как из глубины тьмы начало проступать нечто. Огромное, невообразимое, с глазами, горящими пустотой, с конечностями, которых невозможно было сосчитать, с пастью, способной проглотить целый мир. Кхтон пытался вылезти. — Держи! — закричала Серана, и её лёд ударил с новой силой. Бран стиснул зубы и направил в разлом все тени, какие только мог. Врата внутри него загудели, запели, закричали — они отдавали всё, что у них было. Края разлома начали схлопываться. Медленно, с чудовищным скрипом, но схлопываться. Кхтон заревел — так, что задрожала земля, что у Брана из ушей потекла кровь, что Серана пошатнулась и едва не упала. Но они держали. — Ещё немного! — крикнул Бран. Тысячи душ внутри него запели в последний раз. И разлом закрылся. Тьма исчезла. Багровая рана на небе погасла. Кхтон остался по ту сторону. Бран упал на колени, тяжело дыша. Серана рухнула рядом, бессильная, но живая. Вокруг, на долине, затихал бой. Твари, лишившись поддержки, рассыпались в прах. Мастера Дугу Бо добивали последних. Девятка, уставшая, но живая, собиралась вокруг. — Ты сделал это, — прошептал подбежавший Тан Сань, глядя на чистое небо. — Вы сделали это. — Мы, — поправил Бран, глядя на Серану. Она чуть заметно улыбнулась и потеряла сознание. Тишина, наступившая после закрытия Врат, была оглушительной. Не той звенящей тишиной, что бывает после грозы, когда природа замирает в ожидании, а мёртвой, абсолютной, словно сам мир выдохнул в последний раз и забыл, как вдыхать снова. Бран стоял на коленях, тяжело дыша, и чувствовал, как каждая клетка его тела кричит от перенапряжения. Рядом, без сознания, лежала Серана, её лицо было белым как мел, а губы посинели — последний удар Морозным Вихрем высосал из неё все силы до последней капли. Вокруг, на долине, затихал бой. Твари, лишившись поддержки Кхтона, рассыпались в прах, и ветер разносил этот прах по всей долине, смешивая с пеплом сгоревших домов и пылью разрушенных камней. Мастера Дугу Бо добивали последних — тех немногих, что ещё пытались сопротивляться, но их было мало, и они падали один за другим под ударами людей, обезумевших от ярости и страха. Девятка собиралась вокруг алтаря. Дай Мубай и Чжу Чжуцин, выйдя из слияния, едва держались на ногах, поддерживая друг друга. Сяо У, вся в крови — своей и чужой, — сидела на земле, прислонившись к Тан Саню, и тяжело дышала. Тан Сань, сам едва живой, гладил её по голове, и в его глазах была такая боль, какую Бран видел только раз — когда он рассказывал о своей матери. Оскар и Нин Ронрон, прижавшись друг к другу, сидели прямо на земле, не в силах пошевелиться. Барьер, который Нин Ронрон держала последние полчаса, высосал из неё все силы, и теперь она просто смотрела в одну точку, невидящими глазами. Оскар, обнимая её, что-то шептал — может быть, молитву, может быть, просто слова утешения. Ма Хунцзюнь, единственный из Девятки, кто ещё мог стоять, бродил по полю боя, собирая раненых и перетаскивая их в относительно безопасное место. Он двигался медленно, с трудом переставляя ноги, но не останавливался — Толстяк знал, что если он сядет, то уже не встанет. Флендер, Юй Сяоган и Лю Эрлун лежали без сознания там, где их оставили. Золотой Треугольник высосал из них все силы, и теперь они напоминали не великих мастеров, а просто трёх стариков, уставших от жизни. Вокруг них суетились целители, вливая в них эликсиры и читая заклинания, но Бран видел — даже они не знали, очнутся ли учителя. Дугу Бо, опираясь на Цзян Луна, медленно подошёл к Брану. Старый советник выглядел ужасно — его лицо было серым, глаза ввалились, а руки дрожали мелкой, противной дрожью. Но в этих жёлтых глазах горел огонь — торжество пополам с удивлением. — Ты сделал это, мальчик, — сказал он, и голос его звучал хрипло, срываясь. — Ты закрыл Врата. Я не думал, что это возможно. — Я тоже не думал, — честно ответил Бран, чувствуя, как слова даются с трудом. — Серана помогла. — Она отдала все силы, — тихо сказал Элекс. — Её третье кольцо сейчас почти погасло. Ей нужен отдых. Много отдыха. — Она выживет? — спросил Бран мысленно. — Должна. Она сильнее, чем кажется. Но если бы вы промедлили ещё минуту… я не знаю. Бран посмотрел на Серану. Её грудь едва вздымалась, дыхание было поверхностным, прерывистым. Он взял её за руку — холодную, как всегда, но сейчас этот холод казался почти мёртвым. — Ты не умрёшь, — прошептал он. — Я не дам. — Она не умрёт, — подтвердил Элекс. — Но ты должен быть готов к тому, что после такого перенапряжения последствия могут быть… разными. — Какими? — Не знаю. Я не встречал магов льда, способных на такое. Возможно, её сила вырастет. А возможно, она никогда не сможет использовать третье кольцо снова. Бран сжал кулаки. Нет. Этого не будет. Она должна поправиться. Должна. — Бран, — голос Элекса стал мягче, почти как у отца, разговаривающего с сыном. — Ты должен понять одну вещь. Сегодня вы победили. Но это только начало. Кхтон не простит тебе этого унижения. Он вернётся. И в следующий раз он будет готов. — Я знаю, — ответил Бран. — Знать и быть готовым — разные вещи. Ты видел его? Хотя бы краем глаза? — Да. Он пытался вылезти. Я видел его… глаза. — Глаза Кхтона, — Элекс усмехнулся — грустно, почти обречённо. — Мало кто может похвастаться, что видел их и остался в живых. Ты теперь в очень избранной компании. — Я не хочу быть в этой компании, — честно ответил Бран. — Никто не хочет. Но выбор, как всегда, не за нами. Подошёл Тан Сань, поддерживая Сяо У. Та едва переставляла ноги, но нашла в себе силы улыбнуться Брану. — Молодец, — сказала она хрипло. — Я знала, что ты справишься. — Мы все справились, — ответил Бран. — Ты как? — Жить буду, — усмехнулась Сяо У. — Надеюсь. Сань говорит, что у меня всего три сломанных ребра и сотрясение. Пустяки. — Пустяки, — эхом отозвался Тан Сань, и в его голосе Бран услышал ту особую нотку, которая появлялась, когда он говорил о Сяо У. — Для неё пустяки. Для меня — очередной инфаркт. — Ты слишком много волнуешься, — Сяо У попыталась погладить его по щеке, но рука упала бессильно. — Я слишком сильно тебя люблю, чтобы не волноваться, — ответил Тан Сань, и это было, наверное, самое откровенное признание, которое Бран слышал от него. Подошли остальные. Дай Мубай и Чжу Чжуцин — молча, но в их молчании читалась такая глубокая благодарность, что слова были не нужны. Оскар и Нин Ронрон — держась за руки, как два утопающих, которые нашли друг друга в бушующем море. Ма Хунцзюнь — тащивший на плече какого-то раненого бойца, которого он нашёл на поле боя. — Мы победили? — спросил Оскар, оглядываясь. — В смысле, совсем? — Сегодня — да, — ответил Бран. — Завтра — посмотрим. — Звучит обнадёживающе, — вздохнул Оскар, но в его голосе не было страха — только усталость. — Он прав, — сказал Элекс. — Сегодня вы заслужили отдых. Завтра будет новый день. Дугу Бо, оставив Цзян Луна, подошёл к ним и сел прямо на землю, рядом с Браном. Старый советник выглядел так, будто готов был умереть прямо здесь, но в его глазах горело удовлетворение. — Я отправил Ветра с донесением императору, — сказал он. — Волк устал, но донесёт. Надо, чтобы знали: Врата закрыты, угроза отступила. Пока. — А что с теми, кто погиб? — спросил Бран, оглядывая поле боя, усеянное телами — людей и тварей, перемешавшихся в последней схватке. — Похороним, — коротко ответил Дугу Бо. — Со всеми почестями. Они заслужили. — Их много. — Слишком много, — согласился старый советник. — Но могло быть больше. Намного больше. Если бы не вы… если бы не твоя сила, мальчик, здесь бы сейчас не осталось ничего. Бран молчал. Он смотрел на поле боя, на разрушенную деревню, на чёрное небо, которое медленно, очень медленно начинало светлеть на востоке. Впервые за много дней там, где должен был вставать рассвет, появилась бледно-серая полоса. — Рассвет, — прошептал Элекс, и в его голосе Бран услышал удивление. — Я думал, мы его больше не увидим. — Увидели, — ответил Бран. — Значит, не зря. — Не зря, — согласился Элекс. — Но запомни этот день, Бран. Запомни цену, которую вы заплатили. Потому что в следующий раз цена будет выше. — Я знаю. Бран посмотрел на Серану. Она всё ещё была без сознания, но дышала ровнее, чем минуту назад. Он прижал её к себе, чувствуя, как её холод смешивается с его теплом, создавая то странное, но такое родное ощущение, которое он не променял бы ни на что. — Спи, — прошептал он. — Я рядом. Рядом, вокруг, его друзья — его семья — тоже отдыхали, кто как мог. Тан Сань баюкал Сяо У. Дай Мубай и Чжу Чжуцин сидели, прижавшись друг к другу. Оскар и Нин Ронрон уснули прямо на земле, обнявшись. Ма Хунцзюнь, наконец-то позволив себе сесть, жевал какой-то сухарь, найденный в кармане, и смотрел на светлеющее небо. Дугу Бо, закрыв глаза, сидел в позе медитации, восстанавливая силы. Цзян Лун и Морская Ведьма просто лежали на земле, глядя в небо и не веря, что они всё ещё живы. — Красиво, — тихо сказал Элекс, глядя на рассвет вместе с Браном. — Знаешь, за тысячу лет я видел много рассветов. Но этот — особенный. — Чем? — Тем, что мы его заслужили. Бран кивнул. Солнце медленно поднималось над горизонтом, разгоняя тьму, которая так долго висела над миром. Лучи его касались разрушенной долины, и в этом свете даже обгоревшие руины казались почти красивыми. — Элекс, — позвал Бран. — Да? — Что теперь? — Теперь? — Элекс помолчал. — Теперь будет завтра. А завтра будет новый день. Новые битвы. Новые потери. Новые победы. — Я устал. — Знаю. Но ты не можешь остановиться. Ты — ключ. Ты — хранитель. Ты — тот, кто должен идти дальше, даже когда нет сил. — А если я не смогу? — Сможешь. Потому что у тебя есть ради кого. Бран посмотрел на Серану, на своих друзей, на учителей, на всех этих людей, которые доверились ему, поверили в него, пошли за ним. — Ты прав, — сказал он. — Ради них — смогу. Солнце поднялось выше, заливая долину золотым светом. Где-то вдалеке запели птицы — первые птицы, которых Бран слышал за много дней. Жизнь возвращалась. — Спи, — тихо сказал Элекс. — Ты заслужил. Бран закрыл глаза и, прижимая к себе Серану, позволил себе провалиться в сон — без теней, без голосов, без страха. Только покой. Только тишина. Только ощущение, что сегодня они победили. Где-то в темноте, за краем мира, Кхтон смотрел на закрывшиеся Врата и молчал. Его время ещё не пришло. Но оно придёт. А здесь, в разрушенной долине, под лучами встающего солнца, спали герои. Спали, чтобы проснуться к новому дню. К новой битве. К новой жизни. И тьма отступила.