Двенадцать. Том II: Фестиваль

      «Совершённое вовремя безумие, нередко оказывается мудростью, которую поняли слишком поздно»

      Ещё несколько часов назад Миа была совершенно уверена, что её тщательно продуманное решение нанять двух головорезов в качестве проводников и телохранителей — превосходная идея. Эта уверенность продержалась ровно до того момента, как они покинули Верхнее. Нет, даже меньше. Она начала таять сразу после того, как вся троица вышла из таверны.       Улицы встретили их мёртвой пустотой. Окна домов были наглухо закрыты ставнями, а посреди дороги лежало чьё-то тело. Одного взгляда на несчастного хватило, чтобы Миа пожалела о своём выборе, но отступать было уже поздно.       Палач и шут буквально выволокли девочку за пределы поселения и всю дорогу наперебой перекрикивали друг друга. Они оживлённо спорили, размахивая руками и оружием во все стороны, словно здесь были только они двое. Миа старалась смириться с этим. Правда старалась.       Когда Прократ с воодушевлением принимался рассказывать отвратительные подробности о своей коллекции отрубленных голов, она молча кивала. Когда Джинксолл, опустошив в одиночку бутылку эля, начинал горланить песни, раскачиваясь из стороны в сторону, она просто закрывала глаза. Когда эти двое пытались шутить, Миа даже выдавливала из себя смех.       Но чем дальше они уходили в чёрные, лишённые всякого света тоннели, тем отчётливее она понимала: эта затея закончится либо побегом, либо смертью.       — Господин Маринни... — осторожно начала Миа.       — Хе-ха! Слышал, Прократ? «Господин Маринни»! — шут наконец перестал голосить и расхохотался. — Нет, малая, никаких господ здесь нет. Мы же друзья, помнишь?       — Да, конечно. Госп... то есть, Джинкс. Сколько ещё идти до Бледного Дворца? У меня почти закончилась еда, и, возможно...       — Точно! Еда! — Джинксолл резко остановился. — Прократ, а зачем мы вообще шли в таверну?       — Ты хотел выпить, — спокойно ответил Палач.       — А, точно.       Джинксолл уже набрал воздуха, собираясь вновь затянуть какую-то песню, но вдруг закашлялся и резко повернулся к спутнику.       — Мы же не взяли пожрать, болван! У тебя в коллекции десяток голов, а ни одна не помогла тебе вспомнить о самом важном?!       — О женитьбе? — задумчиво спросил Прократ, почесав затылок.       — О еде! О еде, Прократ!       Шут всплеснул руками.       — Ладно я — живу на чистом спирте. Но ты-то? Ты и так тощий, как жердь. А малая? Хочешь, чтобы она померла раньше времени?!       С этими словами он принялся колотить Палача кулаками по груди. Впрочем, судя по отсутствию какой-либо реакции, для Прократа эти удары были не опаснее прикосновения ватного комка.       — Ч-что значит «раньше времени»? — вздрогнула Миа.       — Не цепляйся к словам, малая!       Прократ невозмутимо ответил:       — А почему ты мне не напомнил? Я, между прочим, был трезв.       — Вот именно. Я пил, а ты думал! Мы занимаемся этим уже три сотни лет, Прократ! Почему я всё должен делать за тебя?!       Шут схватился за свои рога и так сильно потянул их, что Миа услышала тихий, неприятный хруст.       — Но по дороге ведь ещё будут поселения? — стараясь сохранять оптимизм, спросила она.       Прократ и Джинксолл одновременно повернулись к девочке и молча уставились на неё немигающими глазами.       — Будут же?.. — уже гораздо менее уверенно переспросила Миа.       — До ближайшего поселения неделя пути, малая, — неожиданно серьёзно ответил Джинксолл. — И это если мы ещё срежем дорогу.       — То есть... получается...       — Мы умрём с голоду!       Джинксолл издал душераздирающий вопль, уткнулся лицом в грудь Прократа и громко зарыдал.       — Дружище! Прократ! Завещаю тебе свой колпак. Да, он дырявый, но твоя голова ещё дырявее, так что вам будет хорошо вместе.       — О, Джинкс, это очень щедро с твоей стороны. Не стоило.       Миа лишь закатила глаза.       — Слушайте, а может, мы просто вернёмся и...       — Малая, ты что, от голода совсем разум потеряла? — Джинксолл мгновенно перестал рыдать и выпрямился как ни в чём не бывало. — У нас важное дело к Государю, и откладывать его нельзя!       Он важно поднял палец вверх.       — Но без паники. Всё пройдёт по высшему разряду... да и песен у меня ещё предостаточно.       — Вот это меня и пугает, — едва слышно пробормотала Миа. — А можно обойтись без песен?       — Эй, Джинкс, а ведь верно! — неожиданно оживился Прократ. — Спой про Дизмаля. Это моя любимая история.       — Про Дизмаля? — Миа нахмурилась. — А кто это вообще?       Джинксолл тут же запахнулся в плащ и зловеще понизил голос:       — Ты что, в пещере выросла? Кто же не знает Маэстро Дизмаля — коварного злодея, похищающего сердца?       — Маэстро? — усмехнулась Миа. — Он что, музыкант?       — О-о-о... — протянул шут — Всё ясно. Но ничего, сейчас мы исправим это досадное недоразумение. Прократ, помогай.       С этими словами Джинксолл выудил из-под плаща какой-то диковинный инструмент, одновременно напоминавший гармошку и маленький орган. Затем одним ловким движением взобрался Палачу на плечи, устроился там поудобнее и с видом величайшего менестреля всех времён набрал полную грудь воздуха.       А затем громогласно заголосил:       

      Когда, среди мрачных, облупленных стен,

      Где царят только холод, кошмары и тлен

      Услышишь звенящий, скрипичный аккорд

      То знай, что «Он» близко, «Он» скоро придёт!

      

      Зашепчутся тени, пускаясь в полёт

      И у врат соберётся наивный народ

      Лишь тогда, под хорал, что прорвёт тьмы вуаль,

      Возникнет в извечной красе —

      Маэстро Дизмаль!

             На последних строках Джинксолл театральным жестом сорвал с себя плащ и набросил его на плечи Прократа. Палач немедленно запахнулся в него, словно в королевскую мантию, после чего медленно зашагал по тоннелю, всем своим видом изображая таинственного и величественного героя баллады.       И тут они запели уже вдвоём.       

      Воскликнет народ!

      Маэстро Дизмаль!

      Он так его ждёт!

      Маэстро Дизмаль!

      Приди же скорее к нам на фестиваль!

      Дари нам улыбки, дари нам печаль!

      

      И просит народ!

      Маэстро Дизмаль!

      Под скрипку поёт!

      Маэстро Дизмаль!

      Симфонией наши сердца покоряй!

      А следом, под реквием, их похищай!

      

      Маэстро Дизмаль!

             К этому моменту происходящее окончательно превратилось в какое-то безумное театральное представление на двоих. Джинксолл носился вокруг Прократа, изображая то восторженную толпу, то экзальтированных поклонников загадочного Маэстро. Сам же Палач важно кланялся невидимым зрителям и исполнял роль Дизмаля. В сочетании с его неподвижной маской и крохотным шутовским плащом это зрелище выглядело одновременно нелепо и печально.       Не сбавляя накала, Джинксолл продолжил песню.       

      Вмиг Тьма озарится, исчезнет туман,

      Мрачный Маэстро поклонится вам,

      И средь воздыхателей, сыщет того,

      Кто дни былой славы с ним воспоёт!

      

      Но стоит на миг лишь поддаться ему,

      И он подчинит себе волю твою!

      Под мрачный мотивчик сверкнёт остриё,

      И Маэстро похитит сердце твоё!

             Внезапно Прократ схватил Джинксолла за хвост, изогнул его, и направил лезвие на его кончике прямо шуту в грудь. Миа испуганно вскрикнула, однако уже в следующее мгновение поняла, что опасности не было: клинок проскользнул между рукой и телом Джинксолла, не причинив тому ни малейшего вреда.       Заметив выражение ужаса на лице девочки, оба актёра, кажется, только воодушевились. Не прерывая песни, они начали медленно приближаться к ней, нагнетая атмосферу и превращая балладу в почти зловещий спектакль.       

      Но молит народ!

      Маэстро Дизмаль!

      И волосы рвёт!

      Маэстро Дизмаль!

      Пусть наши тела охладеют как сталь!

      Удовольствием-болью нас всех наполняй!

      

      Безумный народ!

      Маэстро Дизмаль!

      В экстазе ревёт!

      Маэстро Дизмаль!

      Нас в тени для труппы своей обращай!

      Но играть нам симфонии не прекращай!

      

      Маэстро Дизмаль!

             В следующий миг оба подхватили Мию и подбросили её едва ли не под самый потолок тоннеля. Девочка испуганно взвизгнула и лишь чудом не ударилась головой о нависающий каменный свод.       Мир на мгновение перевернулся, а затем она стремительно полетела вниз — прямо в ожидавшие её руки Прократа.       Палач без труда поймал её и на секунду задержал перед собой. Мии вдруг показалось, что он смотрит ей прямо в глаза. Она почти почувствовала этот взгляд — спокойный, пристальный, непроницаемый.       Впрочем, уверена она быть не могла.       Маска Прократа по-прежнему скрывала его лицо.       — Извините, — не выдержала Миа. — Не могли бы вы не смотреть на меня... вот так...       Палач тихо хихикнул и осторожно поставил её на землю.       Этот смешок Мие совершенно не понравился.       — Ну как тебе, малая? — спросил Джинксолл, лениво облокачиваясь на Прократа. — Хорошая история, а?       — Ага. В духе детских страшилок, — буркнула девочка, не желая признавать, что песня оказалась гораздо лучше, чем ей хотелось бы.       Джинксолл возмущённо ахнул.       — Я оскорблён!       Шут тут же запрыгал на месте, выставив перед собой кулаки.       — Защищайся, малая!       Но стоило Мие одарить его долгим осуждающим взглядом, как весь боевой настрой Джинксолла мгновенно испарился. Он поник и даже слегка ссутулился.       На несколько секунд повисла странная тишина.       — Мы можем вырезать караван, — неожиданно предложил Прократ.       — Мать мою матушку, Прократ! — восхищённо взвыл Джинкс. — Вот варит же у тебя котелок, когда надо!       — Но я не брал котелок...       — По тебе и видно.       Шут сорвал с него свой плащ и вновь нацепил его на себя.       — Можно устроить небольшую резню на ближайшем перевалочном пункте и забрать всё, что душе угодно. В том числе еду.       Миа застыла.       — Ре... резню? Вы это сейчас серьёзно?       — Ну а что? Налёт. Разбойничье нападение. Старое доброе тоннельное смертоубийство, — принялся объяснять Джинксолл, загибая пальцы. — Всё культурно.       — Никаких смертоубийств! — неожиданно для самой себя выкрикнула девочка. — Ясно? Иначе я просто уйду. И ничего вам не заплачу.       Слова вырвались прежде, чем она успела подумать.       Парочка переглянулась.       А затем оба медленно двинулись в её сторону.       — О-о... не заплатишь? — протянул Джинксолл.       Улыбка не сходила с его лица, но голос вдруг стал непривычно низким.       — Заплатишь, малая. Просто уже не деньгами.       Только сейчас Миа в полной мере осознала, с кем разговаривает. Не с балагуром и не с молчаливым чудаком.       С кромешниками.       — Я... то есть... я не это имела в виду...       Она попятилась назад.       Колени предательски дрожали.       Ещё шаг.       Ещё.       Пока спина не упёрлась в холодную стену тоннеля.       Миа дёрнулась в сторону, собираясь броситься обратно к Верхнему, но прямо перед её лицом в камень с грохотом вонзился меч Прократа.       От удара по стене пробежала трещина.       — Послушай, малая, — вдруг почти ласково проговорил Джинксолл, приобнимая её за плечо. — Так поступают всякие нархцэры немытые. Но не лучшие друзья.       Он похлопал её по спине.       — Мы тебя в тоннели провели? Провели. Песенку спели? Спели.       Шут наклонился чуть ближе.       — Так чего тебе ещё от нас надо, рыжуля?       Миа не могла вымолвить ни слова.       Она буквально затылком ощущала, как за её спиной медленно поднимается хвост Джинксолла, а лезвие на его кончике неторопливо нацеливается ей между лопаток. На лбу выступил холодный пот. Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди. Из последних сил Миа сдерживала подступающую панику.       И тут...       — Ур-р-р...       Лицо девочки, только что смертельно бледное, мгновенно залилось румянцем.       Джинксолл склонил голову набок.       Прократ выдернул меч из стены и, опершись на него, словно на клюку, вопросительно посмотрел на неё.       Это урчал живот Мии. Причём так громко, что ошибиться было невозможно.       И в этот миг её осенило.       — Еда! Я хочу есть!       Джинксолл переступил с ноги на ногу и недоумённо уставился на неё.       — Чего?       — Ты спрашиваешь, чего я ещё хочу? Так вот — есть! Вы сами обещали, что доставите меня в Бледный Дворец целой и невредимой. А сохранность моего тела, между прочим, напрямую зависит от того, кормят меня или нет. Так что, если хотите получить свои деньги, придётся обеспечить меня всем необходимым. И вообще — выполнять мои условия!       Последнюю фразу Миа произнесла с такой дерзостью, что даже ткнула шута пальцем в грудь. Тот заметно опешил.       — Мы так не договаривались! — рявкнул он, хватаясь за пистоль.       — А я меняю условия! — выпалила Миа, изо всех сил скрывая страх. — Вы уже подвергаете меня опасности, а значит, не справляетесь со своей работой! Так что либо вы слушаетесь меня, либо, когда мы доберёмся до Дворца, я всё расскажу Государю. И тогда вы... вы...       Она запнулась. Придумать достойное наказание для двух отпетых негодяев, способных прихлопнуть её в любую секунду, никак не получалось.       — Вы... останетесь без сладкого! Вот!       Едва слова сорвались с языка, Миа почувствовала себя ужасно глупо. Она вспомнила, как Джинкс недавно сокрушался, что его могут лишить сладостей, и в панике ляпнула первое, что пришло в голову, надеясь хоть как-то его задеть.       К её величайшему удивлению, Джинксолл застыл как вкопанный. Затем схватился за голову и с отчаянием треснул себя по лбу рукоятью пистоля.       — Нет! Только не сладенькое! Пощады!       Он картинно рухнул ничком на пол, чему немало поспособствовал собственный удар.       — Д-да... И вообще... если я буду голодать по дороге... он у вас ещё и оружие отберёт...       — Эй-эй, малая, погоди! Не надо так! — встрепенулся Прократ. — Не голодай. Запрещаю!       — Ладно. Но тогда вы обещаете больше никого не убивать. Ясно?       Джинксолл нехотя поднялся на ноги и недовольно процедил:       — Ясно... Какая же ты всё-таки кайфоломщица, малая...       Он с явной досадой сунул пистоль обратно за пазуху.       — Наслаждайтесь моим присутствием, — язвительно бросила Миа, неожиданно почувствовав себя куда смелее.       Подумать только — она только что урезонила двух кромешников.       Пусть не совсем таких, какими привыкла их знать, но всё же. Ей это удалось.       На одно короткое мгновение Мии даже показалось, что она способна горы свернуть.       Правда, стоило взглянуть на этих двух остолопов ещё раз, как пришло другое, куда более трезвое понимание: если постоянно пытаться брать их на шантаж, свернутся вовсе не горы, а её собственная шея.       Решив всё-таки попробовать наладить с ними отношения, она негромко прокашлялась.       — Слушайте... А давайте просто попросим еды на том перевалочном пункте? Они ведь не откажут. Ну... в крайнем случае, мы можем заплатить.       Прократ и Джинкс переглянулись.       Несколько секунд молча смотрели друг на друга, а затем одновременно расхохотались.       — И что тут смешного?! — вспыхнула Миа.       — Малая, ку-ку, ты вообще дома? — Джинкс довольно чувствительно постучал костяшками пальцев ей по лбу. — Чтобы нам кто-нибудь что-нибудь дал? Да это же полный абсурд!       — Нас каждый встречный узнаёт и сразу бросается бежать, — спокойно добавил Прократ. — Правда... далеко обычно не убегает.       — Н-ну тогда... тогда...       Миа судорожно пыталась придумать хоть какой-нибудь выход.       — Ограбим их!       И тут же мысленно ужаснулась самой себе.       Уж чего-чего, а спасать ситуацию от одного преступления предложением совершить другое она от себя точно не ожидала.       Джинкс довольно ухмыльнулся.       — А я ведь знал, что ты та ещё озорница, малая. Сколько уже отсидела?       — Как ты смеешь! — взвизгнула девочка и демонстративно отвернулась от этих двоих недоумков. — Просто я считаю, что если вы, два балбеса, не способны придумать ничего лучше убийства, то кто-то должен был предложить другой способ добыть еду!       — Стратегия, — вдруг с важным видом произнёс Прократ.       — Давай без выражений! Тут малая, если забыл! — тут же рявкнул Джинкс.       Прократ виновато почесал затылок.       — А, ну да... Прости, Джинкс.       Джинксолл обернулся к Мии и заулыбался во весь свой клыкастый рот.       — Лады, малая. Пусть будет по-твоему. Но тогда именно ты возглавишь нашу маленькую разбойничью шайку.       — Я? Но я... Я никогда...       — Что такое? Предлагать идеи ты мастерица, а как до дела дошло — сразу строишь из себя невинного муффита?       — Сам ты... — насупилась Миа. — ...муффит. Мы ведь ещё даже до этого вашего перевалочного пункта не добрались. Как я могу вести вас туда, если сама не знаю дороги?       — О, это недалеко, — беспечно ответил Прократ, небрежно размахивая мечом в сторону тёмного тоннеля. — Три поворота налево, потом спуск по самой крайней лестнице — это важно, — а дальше всё время на юг, до упора.       Миа обиженно надулась. До последнего она надеялась, что никто из них не знает, где находится перевалочный пункт. Но с каждой новой подробностью эта надежда таяла. Всё глубже она увязала в маргинальной трясине, в которую сама же и ступила. И всё отчётливее понимала: никакого контроля у неё никогда не было. Им распоряжался кто-то другой — умелый кукловод, великодушно позволяющий ей верить, будто хоть что-то в своей жизни она решала сама.       Деваться было некуда. Миа наградила палача и шута мрачным взглядом и двинулась туда, куда указал Прократ, сверяясь с Картой-Путеводителем. Та немедленно принялась вредничать: то выгибалась, то нагревалась, то норовила заслонить дорогу своими уголками. Однако Миа упрямо шагала вперёд, а когда карта особенно усердствовала, просто окликала Прократа и заново уточняла маршрут.       Джинксолл тем временем продолжал молоть несусветную чушь, то и дело перескакивая на байки об их с Прократом похождениях. Так Миа узнала, что вдвоём они сожгли по меньшей мере три таверны, ограбили пятнадцать караванов, однажды проиграли в карты собственные шкуры, но каким-то чудом сумели улизнуть, устроили обвал в одном из тоннелей и даже обчистили храм Трилунья, утащив всё, что смогли, — вплоть до мозаики.       Тем не менее Миа старалась не думать ни о чём, кроме того, как поскорее добраться до перевалочного пункта и провернуть всё быстро и без крови. Караван едва ли переживёт нападение этих маньяков, а еда определённо не стоит такой цены.       По дороге девочка ломала голову, как заставить Прократа и Джинкса хотя бы на время расстаться с оружием или, на худой конец, заменить его чем-нибудь несмертельным.       — Слушайте, а что если мы...       Но стоило ей окликнуть своих спутников, как выяснилось, что в тоннеле она совершенно одна.       — Д-джинкс? — обернувшись, неуверенно позвала она. — Прократ? Где вы?       Ответом стала тишина.       По спине побежали мурашки. Миа торопливо развернулась и зашагала обратно.       — Слушайте, это не смешно. Нам сейчас совсем не до...       Внезапно чья-то рука схватила её со спины и рывком втащила в неприметный боковой проход, впечатав в стену. Миа уже набрала воздуха, чтобы закричать, но широкая чёрная ладонь крепко зажала ей рот. В темноте вспыхнул единственный пустой белый глаз.       — Ш-ш-ш... Молчи, малая, — прошептал Джинкс, медленно убирая руку.       — Ты что, полевницы объелся?! — взвизгнула Миа.       Ладонь тут же снова накрыла ей рот — на этот раз куда жёстче.       — Цыц, визжалка. Слушай.       Миа сердито нахмурилась, но всё же кивнула. Джинкс убрал руку и молча указал на выход из прохода.       Она прислушалась.       По тоннелю катился странный дребезжащий звук, похожий на перестук колёс гружёной телеги. Он доносился именно оттуда, откуда совсем недавно пришли они втроём.       Выходит, всё это время у них за спиной кто-то ещё двигался к перевалочному пункту.       — Караван? — шёпотом спросила Миа.       — Сейчас и узнаем, — прошипел Джинкс, потирая руки. — Прократ, готовься рубить.       — Нет! То есть... нет. Подождите. Давайте просто припугнём их и заберём то, что нам нужно.       — Опять ты со своими безумными идеями, — буркнул Прократ. — Кто рано встаёт, того легче обезглавить.       — Но ведь можно и без этого обойтись! — запротестовала Миа.       — Лады, тогда нужен план. — Джинкс обхватил обоих за плечи и заговорил почти нараспев. — А планы я люблю до одури.       — И какой же? — с надеждой спросила Миа.       — Есть у меня парочка идей, — самодовольно заявил Джинкс. — Вот, например: как только караван поравняется с нами, я выскакиваю прямо в тоннель и начинаю петь. Малая тем временем пробирается к обозу, а Прократ сидит в засаде и ждёт моего сигнала. Как только караванщики отвлекутся, малая достаёт пушку и разряжает её прямо в затылки этим балбесам!       — Эй, нет-нет-нет! Категорически нет! Никаких пушек! Мы же договорились всё сделать без крови! — отчаянно замотала головой Миа.       — Ладно-ладно. Тогда так: всё то же самое, только ты с Прократом начинаете шуметь. Они замечают, что кто-то роется в обозе, оборачиваются, а я — бац! — чем-нибудь тяжёлым по голове. Потом дружно смываемся в ближайший тоннель.       — Идеальный план, Джинкс! — одобрительно кивнул Прократ.       — А еда? — спросила Миа.       — Какая еда?       — Та, за которой мы вообще сюда пришли, балда! Или мы просто так их оглушим и убежим?       — Ну... я думал, так веселее будет. — Джинкс пожал плечами. — Если хочешь, могу ещё напоследок обоз подорвать.       Миа медленно и очень выразительно выдохнула.       — Каждое твоё слово — ещё один гвоздь в крышку гроба здравого смысла.       — Славный табурет получается, правда?       Сдерживаясь, чтобы не отвесить Джинксу звонкую пощёчину, Миа сложила руки на груди и отчеканила:       — Значит так. Ждём, пока караван проедет мимо. Потом выходим из прохода, догоняем его и, если сзади никого не будет, просто снимаем с обоза какой-нибудь тюк с едой. После чего сразу скрываемся в ближайшем тоннеле.       — А потом подрываем обоз, — невозмутимо добавил Джинкс.       — Нет! Потом мы поедим и отправимся дальше, к Бледному Дворцу! — рявкнула Миа.       — Слышь, так неинтересно. Кто вообще просто крадёт еду? — хмыкнул Прократ.       — Те, кому нечего есть! — вспылила Миа. — Например, мы!       — Эй, ты на Прократа голос не повышай. Он очень ранимый.       — Ага. Конечно. А я тогда Среброликий Государь.       — Врёшь, цефарикса! Он высокий, а ты девчонка! — возмутился Джинкс и схватил Мию за шиворот.       — А может, это просто ты мелкий, дурик? — язвительно бросила она.       В тот же миг единственный глаз Джинкса вспыхнул.       У Мии предательски засвербило в носу.       Она изо всех сил попыталась сдержать чих...       Не вышло.       Оглушительное «Апчхи!» прокатилось по тоннелям, многократно отражаясь от каменных стен.       А потом наступила тишина.       Даже перестук колёс стих.       Все трое замерли.       Прошла секунда.       Другая.       Казалось, минула целая вечность, хотя на самом деле — не больше минуты.       Наконец Джинкс отпустил Мию, и негромко усмехнулся:       — Не помри.       И в ту же секунду чьи-то руки сгребли всех троих разом. Один резкий рывок — и их выдернуло из укрытия прямо на пол тоннеля.       Яркий свет больно ударил незадачливым разбойникам в глаза. Щурясь и шипя от рези, все трое увидели нависшие над ними четыре массивные фигуры.       Караванщики.       И каждый из них был вооружён до зубов.       Сперва Миа едва не обрадовалась. Может быть, теперь она наконец окажется в безопасности, а этим двум оболтусам хорошенько намнут бока. Но, присмотревшись, она поспешно придвинулась ближе к Джинксу и Прократу.       Караванщики выглядели ничуть не лучше кромешников.       Пожалуй, даже страшнее.       Один из них — громадный хитинец со стальными жвалами и тяжёлым молотом в клешнях — склонился над пленниками.       — Кто такие? — проскрежетал он.       Джинкс тут же затараторил:       — Бродячие артисты! Народ веселим, фокусы показываем. Можем спеть, станцевать, в карты сыграть...       — И по тоннелям прятаться, как погляжу, тоже горазды, — закончил за него хитинец. — Вейрон. Ладмир. Вяжите их. Похоже, у нас тут нахлебники.       Мешантти со сломанным носом и одноухий кенари без особой спешки сняли с поясов толстые мотки верёвки.       — Без боя не сдамся! — выкрикнул Джинкс, хватаясь за пистоли.       Но стоило его пальцам коснуться рукоятей, как тяжёлая клешня с глухим ударом опустилась ему на голову.       Джинкс обмяк и бессильно повис на руках Прократа.       — Да-а... Славный вышел бой, — усмехнулся хитинец и принялся обыскивать бесчувственного шута.       — Эй, Китц. У них тут ребёнок, — заметил мешантти.       — Да ну?       Хитинец внимательно всмотрелся в перепуганное лицо Мии.       — Это что же выходит... Уже детей с малолетства разбою учат? Куда только мир катится...       — Нет... Я не... То есть... — Миа судорожно сглотнула.       Сейчас решалась её судьба.       Скажет правду — её свяжут вместе с остальными. А может, и чего похуже.       — Меня похитили!       Среди караванщиков прокатился дружный, тяжёлый вздох.       — Малая, ты чего несёшь? Ты же нас... — начал было Прократ.       Его тут же ткнули лицом в землю и сноровисто стянули руки за спиной.       — Я их очень испугалась. И они меня похитили, чтобы...       Миа лихорадочно огляделась в поисках хоть чего-нибудь, за что можно было зацепиться.       И вдруг её взгляд упал на огромный круг сыра, лежавший поверх доверху нагруженного обоза.       — ...чтобы я им помогла украсть ваш сыр.       Китц медленно заскрежетал стальными жвалами и переглянулся с товарищами.       Кажется, никто из них не поверил ни единому слову.       — А ещё, — торопливо добавила Миа, — они собирались подорвать ваш обоз. Правда!       — Складно врёт, — хмыкнул кенари.       — Это уж точно, — кивнул Китц. — Этих двоих привяжите к оглоблям. Пусть тащат обоз. Девчонку посадите сзади и глаз с неё не спускайте. Доберёмся до перевалочного пункта — там и решим, что с ними делать.       Миа побледнела.       Похоже, её наскоро состряпанная сказка никого не разжалобила.       Не успела она опомниться, как четвёртый караванщик — тучный майлир с засаленными волосами, собранными в хвост, — бесцеремонно подхватил её на руки и понёс к задней части обоза.       Прократа и бесчувственного Джинкса тем временем уже волокли вперёд, к оглоблям.       Несколько минут спустя обоз тронулся.       Под гогот караванщиков Джинкс и Прократ, натужно застонав, потащили его вперёд. С каждым шагом они всё громче и изобретательнее бранились.       — Давайте, давайте! Шире шаг! Сырку им захотелось. Сперва отработайте, а потом уже заглядывайтесь на чужую еду, — подгонял их Китц, шагая впереди и лениво перебрасывая тяжёлую кувалду из одной клешни в другую.       Те, кого Китц называл Вейроном и Ладмиром, держались по обе стороны обоза. Позади неторопливо плёлся тучный майлир. Не сводя глаз с Мии, он короткими движениями срезал длинные грязные ногти отполированным до зеркального блеска кинжалом.       Что странно, Мию караванщики связывать не стали.       То ли потому, что она была ребёнком. То ли потому, что всё же поверили её рассказу — пусть и не до конца.       Впрочем, от этого легче не становилось.       Голодный взгляд майлира, неотступно следившего за ней, и разговоры караванщиков впереди не сулили ничего хорошего.       — Ты в последний раз сколько взял? — громко спросил Ладмир.       — Две, — ответил Вейрон. — До сих пор всё тело в синяках.       — Небось придушил?       — Не. Просто вышвырнул. Пускай сами выкручиваются.       — Вот это по-нашему.       — Ага. Только одна потом обратно приползла.       — Серьёзно?       — Угу. Через неделю. Голодная, грязная, половину дороги босиком прошла.       — И чего?       — Ничего. Попросилась обратно.       Ладмир хрипло расхохотался.       — А ты?       — А что я? Взял обратно. Рабочие руки лишними не бывают.       — Добрый ты.       — Не. Просто ленивый. Новых искать дольше.       Оба ненадолго замолчали.       — А потом что с ней стало?       — Сбежала.       — Опять?       — И где теперь?       — Да кто её знает.       — Подохла небось.       — Может и подохла.       Ладмир пожал плечами.       — Оно и к лучшему. Меньше ртов кормить.       — Но жалко, однако.       — Ага.       Ладмир сплюнул под ноги и покосился на Прократа с Джинксом.       — А эти долго не протянут.       — Да ладно тебе. Этот долговязый ещё бодрый.       — Бодрый? Да он уже третий раз пытается упасть.       Словно в подтверждение его слов, Прократ споткнулся и едва не ткнулся носом в землю.       — Это он силы бережёт, — хмыкнул Вейрон. — Для нытья.       — А девчонка чего?       — А что девчонка?       — Странная какая-то. Не похожа на ихнюю.       Вейрон покосился на девочку через плечо.       — Это ты ещё шпану из Синего Светоча не видел. Там каждый малолетка при себе во-от такой ножище таскает.       — Не-а. Эти двое — явные головорезы. А она на них смотрит так, будто сама не понимает, как рядом оказалась.       — Может, и не понимает.       — Может.       Некоторое время они шли молча.       — Думаешь, врёт? — наконец спросил Ладмир.       — Насчёт похищения?       — Ага.       Вейрон задумчиво почесал сломанный нос.       — Врёт.       У Мии неприятно ёкнуло сердце.       — Но не во всём, — добавил он.       — Это как?       — Не знаю. Когда кто-то врёт целиком, он обычно заранее знает, что говорить. А эта, кажись, на ходу выдумывала.       — Может, просто дурочка.       — Может.       — Или голодная.       — Это точно.       Оба негромко рассмеялись.       — Слушай, а если Китц решит её продать?       — Да кому она нужна? Кожа да кости.       — А что тогда?       — Приспособим. Уж всяко в пути пригодится.       Тихий ужас сжал Мию изнутри.       То, с какой будничной лёгкостью они обсуждали незнакомую женщину, словно речь шла о мешке зерна или сломанной телеге, заставило её судорожно вцепиться пальцами в лежавшие рядом тюки. Ноги мелко дрожали, будто от лютого холода.       И тогда до неё наконец дошло.       Никакие это не караванщики.       Это торговцы.       Только торговали они отнюдь не припасами.       Они торговали рабами.       Теперь многое вставало на свои места. И тяжёлое оружие. И молниеносная расправа с Джинксом. И то, как быстро их связали, даже не пытаясь разобраться, кто они такие.       И всё же...       Как ни странно, эти работорговцы ещё не до конца вытравили из себя душу. Сквозь грубые насмешки и циничные разговоры Миа то и дело улавливала едва заметные нотки сожаления. Будто когда-то они были другими. Или, по крайней мере, ещё помнили, каково это — жалеть.       Но легче от этого не становилось.       Потому что сейчас они с тем же спокойствием обсуждали её собственную судьбу.       Не как судьбу девочки.       Как судьбу товара.       Миа медленно сглотнула.       Если она не найдёт способ сбежать, очень скоро её жизнь перестанет принадлежать ей окончательно.       — Дяденьки! — вдруг вскрикнула Миа.       Обоз тут же остановился.       Майлир, шедший позади, навис над ней, лениво перебрасывая кинжал из ладони в ладонь.       — Что там ещё? — донёсся спереди голос Китца.       — Я... — Миа всхлипнула. — Я хочу вам кое в чём признаться...       Ладмир мерзко хохотнул и подошёл ближе.       Вейрон последовал за ним, но без особого энтузиазма.       — Признаться? — Ладмир опёрся локтем о тюк. — Ну давай. Что на этот раз?       Миа судорожно вдохнула.       — Я соврала... Они меня не похищали.       — Ага, — протянул Ладмир. — Уже интереснее.       — Я сама пошла с ними...       Она запнулась.       Потом вдруг закрыла лицо ладонями и громко разрыдалась.       Так громко и отчаянно, что майлир вздрогнул и выронил кинжал.       — Они заставили меня! — всхлипывала она. — Сказали, что если я не украду тот сыр... они меня съедят!       Караванщики переглянулись.       Даже Китц обернулся.       — Съедят? — нахмурился Вейрон.       — Они уже съели моего друга! И его зверька! — захлёбываясь слезами, выпалила Миа. — А теперь хотят съесть меня!       — Брехня, — буркнул Ладмир.       — Это правда! Они сказали, что сыр делает их сильнее!       — Сильнее? Каким образом?       Миа поняла, что её слушают.       И понеслось.       — Они говорили, что, если съедят достаточно сыра, смогут призвать чудовищ с поверхности... Чтобы натравить их на города...       Повисла тишина.       — Не мели чепухи, — первым нарушил её майлир. — Такой силы не существует.       Миа подняла на него полные слёз глаза.       — Но... они же дайроты...       Слова будто ударили караванщиков по лицу.       Ладмир машинально схватился за висевший на груди оберег.       Вейрон перестал улыбаться.       — Что там у вас происходит?! — рявкнул Китц.       — Девчонка говорит, эти двое — дайроты.       — Да быть того не может.       — Она говорит, им нужен был сыр.       — Сыр? На кой ляд дайротам сыр?       — Не знаю... — пробормотал Ладмир. — Слыхал я, они всякую дрянь жрут, лишь бы силу прибрать...       — Кто тебе эту ахинею в голову вбил?!       — Она...       — Мне они сами сказали! — снова разрыдалась Миа. — Они моего друга съели! И меня съедят! Пожалуйста... не отдавайте меня им... Отвезите меня домой... К маме...       — Хватит реветь! — гаркнул майлир.       — А если она не врёт? — тихо спросил Вейрон.       — Врёт, — отрезал Китц.       — Может, и врёт, — неуверенно произнёс Ладмир. — А может, нет...       — Да зачем мне вам врать?! — всхлипнула Миа. — Я просто домой хочу... К маме...       Тоннель наполнился гомоном.       Китц орал на Ладмира.       Ладмир горячо пытался убедить Вейрона, что девчонку нельзя оставлять рядом с дайротами.       Вейрон, в свою очередь, уже тряс майлира за плечо, требуя немедленно проверить пленников.       Никто больше не обращал внимания на Мию.       Она медленно вытерла слёзы рукавом.       — Кинэция... — едва слышно прошептала девочка.       Один за другим тюки с припасами бесшумно оторвались от обоза.       Сначала один.       Потом второй.       Третий.       Миа осторожно вела их по воздуху, стараясь не издать ни единого звука. Медленно. По вершку. Пока они не зависли прямо над головами спорящих работорговцев.       — Да ты совсем рехнулся! — рявкнул Китц.       — А если она не врёт?!       — Хватит молоть...       Миа резко сжала кулак.       Связь заклинания оборвалась.       Четыре тяжёлых тюка почти одновременно рухнули вниз.       Грохот прокатился по всему тоннелю.       Работорговцы даже не успели поднять головы.       Китца вдавило в землю первым. Следом тяжёлый мешок накрыл Ладмира. Вейрон и майлир рухнули рядом, сбитые с ног весом поклажи.       Наступила тишина.       Миа замерла.       Мгновение.       Второе.       Никто не шевелился.       Только теперь она сорвалась с места.       Подхватив выпавший из руки майлира кинжал, девочка со всех ног бросилась к началу обоза.       Добравшись до Джинкса и Прократа, Миа торопливо принялась перерезать стягивавшие их верёвки.       — Ну и врушка же ты, малая, — выдавил Джинкс свою привычную мерзкую ухмылку.       Миа даже не подняла головы.       — Имей совесть. Я только что спасла вам жизни.       — В последний раз, когда я обратился к совести, она застрелилась.       — Жаль, что не ты.       Одним резким движением Миа перерезала последнюю верёвку.       Джинкс тут же потерял равновесие и с глухим стуком рухнул на пол.       — Ай! Да брось, малая. Весело же было.       — Весело?! — Миа наконец подняла на него глаза. — Они собирались продать нас!       — Но не продали же, — пожал плечами Прократ.       — Только потому, что я вам не позволила!       — Эй, Прократ! — Джинкс уже вскочил на ноги и одним прыжком оказался на обозе. — Гляди! Фруктовое вино!       — Авлинит тебе в кирку! День сегодня просто сказочный!       — Хватит!       Крик Мии эхом ударился о стены тоннеля.       Она с такой силой швырнула кинжал на каменный пол, что лезвие раскололось надвое.       Джинкс и Прократ разом замолчали.       — Я только что оглушила четверых здоровенных работорговцев! Я рисковала собой, чтобы вытащить вас! А вас волнует только выпивка?!       — Дык... халява же... — неуверенно пробормотал шут.       — Джинкс!       Миа схватила шута за плащ и одним рывком стащила с обоза.       Коробка с бутылками сорвалась следом.       С оглушительным треском стекло разлетелось по камням, а густой запах фруктового вина мгновенно наполнил тоннель.       — Моё винишко!.. — простонал Джинкс, падая на колени.       Он дрожащими руками попытался собрать осколки, словно надеялся вернуть вино обратно в бутылки.       — Я пристрелю тебя, мелкая...       Но договорить он не успел.       Из-за обоза донеслись тяжёлые стоны.       Все трое одновременно обернулись.       Миа среагировала первой.       Она вскочила на обоз, схватила огромный круг сыра и со всех ног бросилась в глубь тоннеля.       Прократ одним взглядом нашёл сваленное в кучу оружие, подхватил своё и шутовское, после чего кинулся следом.       Лишь Джинкс ещё несколько секунд отчаянно возился среди осколков, будто надеялся собрать вино голыми руками.       — Та-ак... вроде ещё живое... Целёхонькое... — бормотал он.       И лишь только когда увидел, как Китц, шатаясь, поднимается на ноги и тянется к своей кувалде, шут пронзительно взвизгнул, схватил по дороге связку сосисок, какой-то бочонок и бросился догонять остальных.       Бежали они долго.       Минут двадцать, не меньше.       Сворачивали в первый попавшийся тоннель, останавливались лишь затем, чтобы судорожно перевести дух, и снова срывались с места.       Лишь убедившись, что погони нет, все трое без сил рухнули в небольшом каменном зале, шагах в десяти от лестницы.       Некоторое время никто не произнёс ни слова.       Миа лежала лицом прямо на огромном круге сыра.       От тёплого молочного запаха желудок болезненно свело. Она сама не заметила, как осторожно откусила маленький кусочек.       Очень вкусно.       Прократ согнулся в три погибели, опираясь на меч, и долго, сипло хихикал, пытаясь отдышаться.       Джинкс тем временем уже возился с добычей. Он повесил себе на шею связку сосисок, будто подражая петле Прократа, и с довольным видом вскрыл бочонок.       Через мгновение его физиономия вытянулась.       — Ну адарханова пасть... Тут мёд.       — А ты чего ожидал? — фыркнул Прократ. — На бочонке же написано: «Мёд».       — Я думал, там медовуха.       — Дык тогда и написали бы: «Медовуха».       Миа невольно улыбнулась.       Эти двое были совершенно невозможными.       Безответственными.       Опасными.       Бесконечно глупыми.       И всё же...       После всего, что произошло, они переживали не о работорговцах, не о погоне и даже не о собственных шишках.       Они спорили из-за мёда.       Миа вдруг тихонько рассмеялась.       Пожалуй, впервые за долгое время — совершенно искренне.       Она ведь собиралась бросить им в лицо эстэрции и продолжить путь одна. Так было бы разумнее.       Но почему-то не хотелось.       Наверное, потому что эти двое были настолько нелепыми, что сердиться на них дольше пяти минут попросту не получалось.       — Ладно, — сказала она, поднимаясь с сыра. — Давайте сначала поедим и немного отдохнём. Разведём костёр, пожарим сосиски... Можно даже с сыром. И мёдом.       Джинкс и Прократ медленно переглянулись.       Потом Джинкс наклонился к Прократу и заговорщицки прошептал:       — Чокнулась.       — Ага, — серьёзно кивнул тот. — А ведь такая хорошая девчонка была...