Гермиона Грейнджер и теория космического равнодушия

Наутро Гермиона проснулась с тяжелой головой, будто почти не спала, хотя часы утверждали обратное. Обнявшие ее простыни были холодными. За окном Лондон тонул в сером тумане. Она встала, прошла в ванную и долго стояла под струями горячей воды в душе, пытаясь вспомнить, как вышло, что она уснула в лифчике, джинсах и даже не сняла ботинки. Рубашка нашлась мятым комком в углу ванной. Ничего не вспоминалось, но было неприятное ощущение, словно ей приснился очень важный сон, а она забыла его за секунду до пробуждения. Времени до выхода оставалось еще немного, как раз чтобы успеть одеться и выпить крохотную чашечку чёрного и густого, как смола, эспрессо. Как раз в тот момент, когда она допивала свой кофе, ее взгляд упал на край столешницы. Там лежали архивные документы. Аккуратно сложенные. Гермиона нахмурилась. Она никогда не забирала домой ничего из рабочих бумаг, это было ее первое правило разделения личного и рабочего пространства. Видимо переутомилась сильнее, чем обычно, и взяла их автоматически. Ничего страшного, она сегодня же вернет всё на место. Никто, кроме нее, все равно не интересовался старыми папками. Пустая кофейная кружка отправилась в раковину, документы были сложены в сумку, и Гермиона шагнула в камин, назвав адрес Министерства. К девяти утра атриум уже гудел, как рассерженный пчелиный рой. Ей казалось, что люди вокруг смеялись слишком громко. Слишком активно обсуждали квиддич, свадьбы и новые реформы министра Кингсли. Все отчаянно играли в нормальную жизнь. И были одеты слишком ярко. И свет потолочных ламп бил в глаза слишком сильно. Все было слишком и чересчур. Она уже подходила к лифтам, когда услышала знакомый голос. — Гермиона, постой! Метрах в десяти от себя она увидела своего лучшего друга. Гарри выглядел ужасно уставшим, но явно был рад ее видеть. Под его глазами залегли тёмные круги, волосы были всклокочены, а на шее виднелся свежий шрам от проклятия. Он быстро шагал в её сторону. Настоящий аврор, отметила про себя Гермиона. Не герой с первой полосы Пророка или Ведьмополитена, а волшебник, который после войны начал превращаться в нового Грюма. Более молодого и менее безумного, но с той же тягой к справедливости. Он подошел к ней, а затем сгрёб в объятиях. — Ты спишь вообще? — Она обняла его в ответ на секунду, и отстранилась. — Не особо. Как и ты! — Поттер кивнул на её лицо, тоже явно далёкое от свежего и отдохнувшего вида. — Мне нужно кое-что тебе показать. Он сунул ей в руки папку, на обложке которой стояла красная печать:

ОТДЕЛ РАССЛЕДОВАНИЯ МАГИЧЕСКИХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ОСОБЫЙ ДОСТУП

— Что случилось? — с тревогой спросила Гермиона Двери лифта открылись. Они вошли внутрь. Больше никто не поехал, и лишь когда створки закрылись, Гарри заговорил: — Ночью было обнаружено тело. — Мерлин.. Снова зверства сбежавших Пожирателей? — Это было бы удобной версией, но мне так не кажется. Гарри говорил тихо. Слишком тихо для кабинки лифта, в которой они ехали только вдвоём. — Грейсон уже поднял на уши весь отдел. Это имя заставило Гермиону внутренне собраться. Ричард Грейсон был из тех людей, рядом с которыми даже опытные авроры выглядели некомпетентно. Бывший полевой следователь. Специалист по ритуальной магии. Человек, переживший две магические войны и сохранивший привычку смотреть так, будто уже видел тебя мёртвым. Он редко ошибался. Если Грейсон поднял своих авроров среди ночи, дело было плохо. Гермиона раскрыла папку, которую ей передал Гарри. Сверху лежало несколько фото. Первое изображение не двигалось, но складывалось ощущение, что человек на нём вот-вот встанет и пойдёт. На втором фото была запечатлена стена с какой-то надписью. Гермиона непонимающе посмотрела на Гарри. Тот некоторое время молчал, будто подбирал слова. Потом резко взмахнул палочкой и кабинка лифта встала. Гарри пристально посмотрел на нее, и сказал: — Тело было специально подготовлено и выставлено, как декорация, Гермиона. Как часть реквизита для спектакля. — Я не понимаю… — Он занимал приличную должность в отделе Международного магического сотрудничества и принадлежал к священным двадцати восьми. Молодой богатый холостяк, за которым охотились все чистокровные невесты Лондона. — А причина смерти? — Неизвестно. Возможно, какой-то редкий вид темной магии. Ему вырезали веки на обоих глазах, но разумеется, не это стало причиной смерти. Колдомедик из нашей группы отметил, что он был жив, пока их отрезали. Стены лифта как будто стали давить на Гермиону, и снова стало нечем дышать. — Гарри… — И еще кое-что. Взгляни вот сюда, Колдография внутри дрогнула, будто у фотографа задрожали руки. Труп мужчины сидел на старом деревянном стуле с красной обивкой. Спина идеально прямая. Руки сложены на коленях, словно он спокойно ждал начала спектакля. На лице была тонкая фарфоровая полумаска без верхней половины. Гермиона почувствовала, как кровь резко отхлынула от лица. Она уже видела эту маску. Или ей показалось? — На стене позади него нашли надпись, — сказал Гарри. Он перевернул страницу, на которой были колдографические снимки стены. Фраза была написана темной бурой краской. Или не краской. Чернилами? Или… кровью? Французский Гермиона узнала сразу: «Le lac de Hali connaît votre nom.» Озеро Хали знает твое имя. По обеим сторонам от надписи были подвешены два театральных занавеса. Кресло с трупом развернули так, чтобы он смотрел на кровавую надпись, словно на сцену в театре. — Гарри, мне кажется, я знаю, что это значит. Давай спустимся в архив. — Я надеялся, что у тебя появятся версии. Но сначала давай поговорим со свидетелем. Грейсон хочет видеть нас обоих. И он позвал Малфоя в качестве легилимента. Гарри снова взмахнул палочкой, забрал у нее папку с фотографиями, и лифт тронулся, набирая скорость. — Зачем свидетелю нужен легилимент? Тем более, Малфой? Он же ему мозги в кашу превратит и выпьет через трубочку! — Ну, свидетель уже был не в лучшем состоянии, когда мы его нашли, и Грейсону кажется, что он тоже часть оставленной нам композиции. Чем раньше мы сможем увидеть, что с ним произошло, тем быстрее выйдем на след убийцы. Оставшийся путь провели в тишине, каждый в своих мыслях. Когда они наконец подошли к комнатам, отведенным под допросы, все уже были в сборе. Их было немного : Ричард Грейсон, свидетель, которого было видно за зачарованным стеклом в стене, она и Гарри, а еще Драко Малфой, только что вполне приветливо отсалютовавший им. Или только ей? Да, он определенно смотрит только на неё. Какого черта здесь происходит? Мистер Грейсон стоял перед дверью. Высокий, седой и неподвижный, как надгробие. Он коротко кивнул и попросил следовать за ним. Малфой остался за дверью, явно планируя понаблюдать сквозь стекло. Свидетель сидел в разорванной мантии, привязанный к креслу кожаными ремнями, потому что без устали пытался выцарапать себе глаза и выл от ужаса. — Это мистер Зееман, мы нашли его неподалеку от места преступления. Он упорно пытался избавиться от своих глаз там, и продолжает делать это здесь вот уже второй час. - Сказал мистер Грейсон. — Он ослеп? — тихо спросила Гермиона. Ричард Грейсон покачал головой. — Нет. Его глазные яблоки на месте, и зрачки реагируют на свет. Но веки удалены. Мужчина всхлипнул. — Они все еще смотрят, — прошептал он. — Почему они все еще смотрят? Ногти на обеих его руках были обломаны до мяса. На щеках засохла кровь, но он не оставлял попыток дотянуться до своего лица, в перерывах царапая подлокотники кресла. — Он видит галлюцинации? — Трудно сказать наверняка— ответил Грейсон. — Но убеждён, что глаз как таковых у него больше нет. Он видит что-то другое. Взгляд окровавленных глаз мистера Зеемана как раз устремился на Гермиону и в нём отразился невыразимый ужас. — Они движутся, - шептал он с надрывом — Звёзды. Чёрные звёзды. Они потонут в воде под танец короля в желтом. — Он же бредит. Его успел осмотреть кто-нибудь из Мунго? - Напряженно спросил Гарри. Грейсон некоторое время молчал. — Нет. Но я лично проверил его на яды, проклятия, империус и воздействие тёмных артефактов. Ничего. Зееман зажмурился так, что по щекам снова потекла кровь. — Не отдавайте меня ему. Я не хочу обратно на сцену. Его слова звучали так знакомо. Она уже слышала их. Но откуда? В комнате вдруг стало очень жарко. Захотелось выйти на улицу подышать. Пол комнаты и стены словно наклонились в сторону. Свет в комнате мигнул. — Мы ведь предполагаем, что это было ритуальное убийство? Может и воздействие было…Ну знаете, оккультное? – Предположил Гарри. — Поттер, нам еще демонического вмешательства в магической Британии не хватало. Кто тогда подозреваемый? Спрут из озера в Хогвартсе? – Грейсон попытался пошутить. Значит ситуация складывалась хуже некуда. В этот момент дверь открылась, и в комнату бесшумно зашел Драко Малфой. Он прислонился к стене, сложив обе руки на отцовской трости с серебряным навершием. Драко выглядел как палач в своем черном пальто и тонких кожаных перчатках. Звук шагов скрывала зачарованная подошва ботинок из драконьей кожи. Его лицо выражало вежливую заинтересованность, но не более того. Будто они не находились в одной комнате с обезумевшим от страха мужчиной, а обсуждали рисунок на китайском фарфоре его бабушки. Гермиона внимательно посмотрела на него, кажется, впервые после того судебного заседания, где она и Гарри выступили в его защиту. Каждый из них успел повзрослеть за время войны, но Драко вынес оттуда что-то еще. К примеру, этот пристальный взгляд. Взгляд человека, который однажды уже выжил рядом с чудовищем, и обнаружил себя чудовищем не меньшим. Малфой тем временем медленно снял с рук перчатки, палец за пальцем, и скользнул взглядом по комнате, не задерживаясь ни на ком дольше секунды, кроме мистера Зеемана, который теперь безостановочно что-то бормотал себе под нос, словно молитву. Гермиона успела заметить на предплечье Драко белый шрам, оставшийся от сведенной темной метки, прежде чем он одернул рукав пальто и заговорил: — Как любопытно. — Драко постучал кончиками пальцев по губам, размышляя вслух — Очень тонкая работа, хирургическая легилименция. Ему не просто стёрли память, над его сознанием мастерски надругались, смертельно напугали, и оставили вам маленький подарочек в виде этого набора фраз, которые должны дать подсказку. Так что вы все ошибаетесь. Он не пытается выцарапать себе глаза, он пытается закрыть их. Спрятаться. Не может перестать видеть, как ни старается. В этот момент мистер Зееман начал кричать. Он смотрел на Малфоя, точнее, куда-то ему за плечо, и бился в кресле. Из его носа тонкими струйками потекла кровь. — ВОДА ПОДНИМАЕТСЯ! ЧЁРНЫЕ ЗВЕЗДЫ ОЗЕРА ХАЛИ ЗНАЮТ! ОНИ ЗНАЮТ ТВОЁ ИМЯ! Малфой замер совершенно неподвижно. На его лице на долю секунды появилась некая эмоция… Узнавание, затем подозрение, а потом он снова закрылся щитом окклюменции. — Они уже занимают свои места — прошептал мистер Зееман, обращаясь к Драко. — Первый ряд для мертвых… второй для тех, кто смотрел слишком долго…— На этом моменте мужчина окончательно выбился из сил, и его голова безвольно повисла на плече. Драко взмахнул палочкой над его головой, чтобы все могли увидеть диаграмму его состояния. Жизненные показатели на ней мерцали, показывая, что он жив, хоть и крайне ослаблен. — Довольно с него. Чего вы хотите, Грейсон? — Зашипел сквозь сжатые зубы Драко — Чтобы и я использовал на нем легилименцию? Ему срочно нужна помощь колдомедиков, любое дополнительное вмешательство в его голову окажется летальным, и на кого вы тогда спихнете еще и это тело? Не на меня ли? Гермиона посмотрела на Грейсона, прищуренный взгляд которого сейчас был направлен на Малфоя, и ярко демонстрировал, что ради того, чтобы поймать преступника как можно скорее, он готов хоть дюжину трупов таких же мистеров Зееманов вменить ему в вину, но для этого здесь слишком много свидетелей. — Я предлагаю дать ему немного времени, чтобы прийти в себя, — Гермиона решила вмешаться, пока не стало поздно — Специалисты из крыла Януса Тики наверняка смогут стабилизировать его, и тогда мы снова попробуем поговорить с ним, или воспользуемся легилименцией. Ричард Грейсон являл собой воплощение бессильной ярости. — Хорошо. – Выплюнул он, не глядя ни на кого конкретно. – Вы все можете быть свободны, я дождусь с ним колдомедиков. Поттер, мне нужен официальный отчет к вечеру. Грейнджер, вы всё это наблюдали, чтобы заняться поисками в архиве. Что угодно, похожее на это, любая зацепка. Отчет жду к утру. И, Мистер Малфой, надеюсь, вы понимаете, что вам стоит оказать всю возможную помощь расследованию, так как на моей памяти было всего несколько легилиментов, способных сделать подобное. И вы - единственный из них, кто жив на сегодняшний день. Последняя реплика осталась без ответа, потому что Драко просто развернулся и вышел за дверь. Гарри с Гермионой попрощались с Грейсоном, после чего также направились в сторону выхода. По пути Гермиона успела заметить две вещи: первая - Ричард Грейсон не сводил с её лица настороженного взгляда. Вторая - проходя мимо Зеемана, ей на мгновение показалось, что за окном мелькнула тёмная гладь воды и послышалось уже знакомое “Кап-Кап-Кап”. Она моргнула и вышла за Гарри следом. В коридоре они увидели Малфоя. Он стоял, прислонившись спиной к стене. Гермионе показалось, что он кого-то ждал. Нет, что он ждал именно её. Из замешательства её вывел голос Гарри: — Ну, что скажешь, Гермиона? Гермиона подумала, что возможно стоит рассказать про свои находки в архиве не только Гарри, но и Малфою. С его способностями, он точно будет очень полезен в этом деле. К тому же…. “Нет! Это очень плохая мысль!” . Давя в себе это чувство, Гермиона решительно сказала, глядя только на Гарри: — Вам нужно пойти со мной. Я кое-что нашла в архиве. Непосредственно перед убийством я разбирала конфискованные материалы восьмидесятых годов, и в одной из коробок была театральная программка. Без даты, без названия, со следами удивительно свежих чернил. Мне показалось это очень подозрительным. Особенно один символ… — Какой? Гермиона перевела взгляд на слишком уж заинтересованного Малфоя. — Это… Это что-то вроде черной звезды или спирали. Я подумала, что это как-то связано с тем, что говорил мистер Зееман. Поттер тихо выругался. Малфой решительно шагнул вперед и кивнул, давая понять, что готов следовать за ней. — Покажи. Но Гарри угрюмо преградил Малфою путь. — С чего ты вдруг такой резвый?! Заявился на допрос, проверять свидетеля отказался, но зато сразу про него все понял, и даже ни разу не оскорбил никого из присутствующих… Палочка Гарри молниеносно уперлась в кадык Драко. — Какой была твоя вторая попытка убить Альбуса Дамблдора на шестом курсе? — Прорычал он в совершенно бесстрастное лицо Малфоя. — Дай-ка подумать… Полагаю, это была отравленная медовуха. Потому что лимонные пастилки с сибирской язвой я использовал первыми. Или первым было проклятое ожерелье, которое голыми руками схватила дура Кэти Белл? Точно, оно. А теперь засунь свою палочку обратно себе в задницу, Поттер, или где ты там ее обычно носишь, раз она, словно шило, мешает здраво мыслить. И, отвечая на твой идиотский вопрос. Малфой ребром ладони откинул палочку от своей шеи. — Очевидно, что убийца либо сам владеет легилименцией на уровне темного лорда, либо у него есть невероятно талантливый помощник. А это значит, что без моего участия вы ничего из этого бедолаги не вытянете. Конечно кроме того бесценного бреда, который он уже несет. И главное — убили чистокровного из священных двадцати восьми. А ты, маленькая архивная мышка Грейнджер, — Драко перевел на нее взгляд и положил руку на трость. — Наверняка уже догадываешься, чем это пахнет. Это — он ткнул тростью в папку с материалами дела. — Это не похоже на разовую акцию. Наше доблестное министерство будет все отрицать, потому что сейчас очень не выгодный момент для всеобщей паники. И пока они занимаются утрясанием скандала, а не поиском виновного, погибнет кто-нибудь еще. Как вы могли догадаться, я тоже чистокровный, в моих же интересах сделать так, чтобы следующим не стал я, или кто-то из моих близких. После секундного промедления Гарри убрал палочку в кобуру на предплечье и они втроем двинулись в сторону лифтов. Архивы Министерства действовали на Гарри угнетающе. Бесконечные лабиринты знания. Сотни лет человеческих жизней оставлены здесь, чтобы наполнить, структурировать и совершенствовать базу знаний министерства. Истинное торжество бюрократической машины. Гермиона шла впереди, нервно постукивая ногтями по ремню своей сумки. Зеленоватый свет ламп скользил по рядам стеллажей, теряясь под высоким потолком. Гарри держался чуть позади. Малфой шел последним, но она все равно чувствовала его взгляд своим затылком. — Ты нервничаешь, Грейнджер. И что же тебя так напугало? — Вдруг произнес он. — Нет, я… — Не ври мне. Она остановилась так резко, что шедший следом Гарри чуть в нее не врезался. — Не смей лезть мне в голову, Малфой! — От тебя несет животным ужасом, Грейнджер. Чтобы это почувствовать, не нужно лезть тебе в голову, разве что в… — Малфой усмехнулся. — Так чего же ты так боишься, Грейнджер. Или под ударом не только чистокровные? В прохладном воздухе пахло пылью, бумагой и магией. Гермиона не нашлась, что ответить, потому что сама не понимала, что с ней сегодня не так. Они подошли к ее столу. Злосчастная коробка стояла там, где её вчера и оставили. Гермиона достала театральную программку, и черная звезда мгновенно проступила на бумаге в тусклом свете лампы. Гарри нахмурился. — Выглядит просто как кусок картона с детским рисунком. Малфой только молча подошел ближе, очень внимательно осмотрел коробку со всех сторон, и в его глазах промелькнул страх. — Ты ее уже видел? — тихо спросила она, хотя заранее знала ответ. Малфой поднял на нее глаза. — Да. У Гарри напряглась челюсть. — Где? Малфой тихо вздохнул. — В поместье. В архиве будто стало еще тише. — Люциус собирал подобные вещи? — спросила Гермиона. — Отец коллекционировал разные темные артефакты, но это не его артефакт. Это хранилось в нашей библиотеке. — И зачем вам было хранить это в библиотеке? Это даже не книга. — Раздраженно спросил Гарри. Малфой наклонил голову и аккуратно забрал программку из рук Гермионы. — Малфой? Ты ответишь на вопрос? — тон Гарри становился все мрачнее. — Конечно, Поттер, взгляни-ка вот сюда. — Драко указал куда-то на середину программки. Когда Гарри поправил очки и наклонился ближе к листку, Малфой резко схватил его за подбородок свободной рукой и посмотрел ему в глаза. Лицо Гарри мгновенно расслабилось, а глаза ненадолго потеряли осмысленное выражение. Как только пальцы Драко отпустили его лицо, Гарри прокашлялся, сообщил, что ему нужно выйти подышать, и ушел. Все произошло за какое-то мгновение, Гермиона даже не успела достать палочку. — Какого черта ты с ним сделал, Малфой?! — Грейнджер наконец пришла в себя, направляя палочку в лицо Малфою. Но тот не обратил внимания на ее возмущение. Он завороженно смотрел на темную звезду. — Теперь, когда мы можем поговорить без свидетелей, Грейнджер, где рукопись? — быстро проговорил он, полностью игнорируя ее выпад. У Гермионы внутри все похолодело. — Какая рукопись? — О, ты ведь уже открывала тетрадь, не так ли? Желтый переплет, тканевая обложка без названия… — Я н-не понимаю, о чем ты. В коробке было только это. — Гермиона сама не понимала, почему заикается, потому что у нее с собой совершенно точно не было никакой тетради в жёлтом переплёте. — Ты опять мне врешь! Я знаю, что в твоей сумке сейчас лежат другие бумаги из этой самой коробки, и будь я проклят, если рукопись не там же. — Драко медленно надвигался на нее, заставляя пятиться назад. — Хорошо. Я покажу тебе содержимое своей сумки, а ты вернешь Гарри сюда в целости и сохранности, идет? — попытка торговаться выглядела неубедительно, но других вариантов она пока не видела. — Здесь я буду ставить условия, Грейнджер. Тебе не поможет ни Грейсон, ни Поттер, ни сам Мерлин, если ты уже читала пьесу про короля в желтом. Зрение вдруг затуманилось, комната поплыла, Гермиону качнуло в сторону, но Драко вовремя успел её поддержать. Его рука легла на её плечо. — Это проклятая пьеса, Гермиона. Никто из читавших её впервые не помнит об этом.