Гермиона Грейнджер и теория космического равнодушия

— Это невозможно. — Гермиона медленно попятилась назад. — Невозможно? — переспросил Малфой. — Тогда почему ты не помнишь вчерашнюю ночь? — Ты что, копался у меня в голове? — Если бы я «копался у тебя в голове», ты бы сейчас не спорила со мной. Поттер к слову, больше никогда не будет спорить со мной, или угрожать мне без повода. Малфой отпустил ее плечо, и Гермиона только теперь поняла: он все это время удерживал ее от падения. — Ты выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит, — заметил он. — Спасибо за комплимент. Это потому, что ты стоишь слишком близко. — О, не благодари. А теперь отдай мне рукопись, Грейнджер. — Отлично! – она не знала, что делать дальше. — Давай потратим еще немного времени, и покопаемся в содержимом моей сумки, а затем раз и навсегда убедимся, что никакой тетради там нет, как не было её и в этой проклятой коробке. А значит я не читала никакой пьесы и… — Гермиона с грохотом опустила сумку на стол и распахнула её.— Давай, Малфой, убедись сам. Драко взмахнул рукой, и сумка взлетела в воздух вверх тормашками. Оттуда вылетели и застыли в воздухе: перья, ключи от квартиры, те самые документы, что она планировала вернуть сегодня, расческа и закрытая пачка шоколадного печенья. Никакой тетради там не было. Гермиона застыла, будто на самом деле втайне ожидала ее там увидеть. Но как можно ожидать найти у себя в сумке то, чего она никогда даже в руках не держала? Малфой выглядел не менее озадаченным. Он даже подошел и посмотрел на парящую в воздухе сумку снизу вверх и попробовал найти потайные карманы. Ничего. — Мы в еще большем дерьме, чем я думал, Грейнджер. У тебя действительно нет с собой пьесы. — И что в этом плохого? Я думала, все дело в этой тетради, а раз я ее не брала, значит… — Это не значит, что ты ее не читала. Это лишь значит, что пьеса больше не нуждается в бумажной оболочке. Гермиона посмотрела на место, где висела ее сумка так, будто та ее предала. — Нет. Это невозможно. Это какая-то глупость! Чушь! Хватит молоть ерунду, Малфой! —Гермиону охватил гнев. Малфой внимательно посмотрел на нее, затем аккуратно сложил ее вещи в сумку одним взмахом руки, и вернул на стол. Гарри так и не вернулся. Послышался тихий скрип старых труб под стеллажами, и закапала вода. Кап. Кап. Кап. Гермиона вздрогнула и обернулась на звук. Это не укрылось от внимания Драко, разумеется. — Ты слышишь ее все чаще, не так ли? Гермиону накрыла новая волна ярости. — Сейчас же прекрати говорить со мной как с умалишенной! Заткнись, слышишь! Замолчи! — Так вот чего ты так боишься! — воскликнул Малфой — Ты боишься потерять контроль, Грейнджер. Контроль над собой, своим телом, своим разумом. Ты боишься за свой рассудок…но ты не сошла с ума. Ее пальцы судорожно сжались на палочке. — Я думаю, что ты сидела бы и сидела в этой дыре, разгадывая заплесневелые тайны, в попытке доказать себе, что ты сможешь защитить тех близких, кто у тебя ещё остался, от какой-нибудь новой глобальной дряни, просто прочитав всю эту вонючую ветошь на полках. — Он махнул рукой в сторону стеллажей. — А теперь ты, возможно проклятая чем-то по-настоящему страшным, стоишь здесь и думаешь, как это будет не кстати, если новой напастью, которая заставит гореть синим пламенем все, что тебе дорого, окажешься ты сама. Я прав? — А что насчет тебя, Малфой? – Гнев потихоньку стихал. Гермиона выложила из сумки архивные документы, сложила их в прозрачную папку и отлевитировала на полку, датированную нужным годом. — Ты жестокий бездушный ублюдок. Что, только залезая в чужие мозги можешь не чувствовать свое одиночество? — Жалкая попытка перевести стрелки, Грейнджер. Но так и быть, засчитаем один балл в пользу Гриффиндора. Гермиона открыла рот, собираясь ответить, и вдруг замерла. На полу между стеллажами темнели мокрые следы узких босых ног. Она моргнула. Следы исчезли. Она молча открыла рот, указывая на то место. Малфой внимательно наблюдал за ней. — Что ты увидела? — Нет… Ничего такого. Просто показалось. — Гермиона нахмурилась и повернулась к Драко лицом. — Снова ложь. — Прекрати уже! Как же ты мне надоел со своими… И тут Гермиона поняла, что говорит не по-английски. Фраза сорвалась с губ автоматически. Мягко и текуче. Это был французский. — Le deuxième acte… Она резко замолчала. В архиве стало очень тихо. Малфой больше не выглядел расслабленным, теперь он напоминал человека, готового вытрясти из нее правду любыми способами. Но ей больше не было страшно. — Скажи это снова. — Нет, — Сонно произнесла она. — Гермиона! Она почувствовала, как холод медленно разливается внутри грудной клетки. — Я не помню, что сказала. — Гермиона медленно опустилась на стул возле стола. Чудовищная усталость навалилась на нее, словно последние сутки выпили из нее все силы. — Что со мной происходит? — Чтобы ответить на твой вопрос, мне придется “покопаться” в твоих мозгах, Грейнджер. Но боюсь, что обычная легилименция так не работает. Это больше похоже на Связь. Как та, что была у Поттера с Лордом. Гермиона в ужасе уставилась на Драко. — С кем? — С пьесой. С текстом. С венценосным жителем несуществующего города под названием Каркоса. Она нервно усмехнулась. — Это не может работать как осколок души, Малфой, потому что это всего лишь рукопись. Я отлично помню каждый свой контакт с крестражами Волдеморта. А тетрадь я не помню. К тому же создание крестража требует человеческой жертвы, а я никого не убивала. — Пьеса — это дверь, а не крестраж. По сравнению с ней, осколки души Волдеморта — лишь жалкие игрушки. И я точно знаю, что пьеса хочет, чтобы её читали. Она хочет разыграть каждый из написанных в ней актов. И как видишь, первый акт она уже сыграла, дальше будет хуже. Мысли в голове Гермионы расползались, как расползаются от слез чернила на пергаменте. — И что мне теперь делать? Пойти и сдаться Грейсону, сказав, что еще вчера я успешно нашла, и … И что? Съела главную зацепку по этому делу? И что теперь у меня тоже весь набор симптомов, от галлюцинаций до провалов в памяти? Несколько мгновений Малфой молча смотрел на нее. — Есть всего один способ проверить, насколько глубоко это уже проникло в тебя, Грейнджер. Гермиону замутило от мысли, что Малфой проникнет в ее сознание. Она почувствовала себя голой. И грязной. — Нет. Я не хочу. — Это твой выбор. Но мы можем потерять то немногое время, которое у тебя ещё осталось. Если оно вообще осталось. На периферии ее слуха продолжала капать вода. Гермиона зажмурилась. — Это не пройдет само по себе. Ты продолжишь видеть то, чего нет, Грейнджер. — Малфой … — И очень скоро проснешься рядом с чьим-то трупом, не помня, как оказалась там. Гермиона медленно подняла голову. — Ты правда считаешь, что я могу быть опасна? Драко посмотрел на нее долгим взглядом. — Я лишь вижу, что ты уже внутри пьесы. Осталось понять, насколько далеко зашел ее создатель внутри тебя. Какое-то время Гермиона молча смотрела на Малфоя. — Хорошо, если я соглашусь, — мысли Гермионы путались, её начал колотить озноб. — Если соглашусь… Как я могу тебе доверять? Что ты хочешь получить от меня? Зачем это тебе? Выражение лица, с которым Малфой смотрел на нее одновременно успокаивало и раздражало. Он ничего не ответил. К горлу подкатила истерика. — Ты хочешь узнать, что случилось вчера ночью? — В конце концов произнес он. — Ты хочешь вернуть себе контроль над своей жизнью? Ты этого хочешь?! — Но зачем это те… — Не успела закончить Гермиона. — Я спросил, ты этого хочешь!? — В голосе Драко появилась сталь. — Если да, то решись уже на что-нибудь! — А если… Если этот житель Каркосы действительно там? — Губы Гермионы задрожали, и в глазах заблестели слезы. Теперь он улыбнулся, но вышло криво. — Если он там… Тогда нам стоит начать молиться какому-нибудь очень-очень могущественному богу. Ты знаешь таких богов, Грейнджер? Религиозный Малфой. Она почти улыбнулась. — Нет. Вернее, да. Вернее… Богов не знаю, но ты прав. Я хочу вернуть контроль и вышвырнуть эту дрянь из моей головы. — Вот и славно. — Облегченно выдохнул Малфой. - Но здесь я этого делать не буду, мне нужен мой кабинет.