Гермиона Грейнджер и теория космического равнодушия

Когда Драко снова пришел в себя, за окном уже светало. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, бездумно глядя в потолок. Сознание медленно возвращалось. И вдруг он все вспомнил: падение в пропасть, архив, фигура в желтом, Гермиона, Лже-Гермиона, фраза на французском, что она сказала ему. Малфой резко сел. Воздух обжег легкие, рубашка прилипла к спине. Он не помнил ничего после той фразы. Сколько он был в отключке? В кабинет проникала легкая предрассветная мгла. Боль в висках пульсировала, вторя тиканью метронома. В комнате он был один. С минуту он просто сидел, глядя на пустое кресло напротив, затем попытался подняться. Все тело болело и упорно отказывалось подчиняться, словно он забыл как управлять своими конечностями. Кабинет был разгромлен, будто по нему прошлась армия взрывопотамов. Драко подошел к столу и выпил обезболивающее зелье. Книги валялись на полу. Одна из масок пожирателей треснула пополам. На паркете блестела вода. Малфой замер. Дьявол! Вода не испарялась. Что-то было не так! Он опустился на колени и внимательно посмотрел на черную воду. Из отражения на него смотрел театральный зал. Малфой резко отпрянул назад, но было поздно. Он услышал, как где-то вдалеке запел хор: Sub stellis nigris nomen eius cantamus… Горло Драко сдавило от ужаса: Каркоса коснулась и его тоже. У него тряслись руки, он судорожно хватал ртом воздух. Хотелось заскулить и грязно выругаться. Контроль ускользал, нужно было срочно воздвигать заново защитные стены окклюменции. Но тут он заметил следы мокрых босых ног. Они тянулись от кресла Гермионы, через весь кабинет прямо к двери и исчезали перед защитными рунами. Значит, она даже не взламывала их, они просто перестали существовать для нее. Она ушла как призрак, как персонаж магловского мультика, выходящий со сцены через нарисованную дверь. Он был обязан найти её, и как можно скорее. Но в одиночку он уже не справится. Малфой вышел из камина, успев дома лишь минимально привести себя в порядок после того, что произошло, и восстановив остатки самообладания. Ему совсем не хотелось попасть в психиатрическое отделение святого Мунго из-за своего обезумевшего вида, когда он будет смиренно просить Грейсона о помощи. Потому что сейчас у Драко внутри была только паника, а ей делу не поможешь. В тот момент, когда он называл в камине адрес Министерства, всего одна мысль билась в его голове с болезненной ясностью: нет никаких шансов на то, что Грейсон в ту же секунду не арестует его. Потому что вчера он легкомысленно отфутболил Поттера, чтобы тот не путался под ногами со своей паранойей, затем затащил Грейнджер в поместье, где использовал на ней легилименцию, а теперь Гермиона исчезла. И все это он планировал рассказать именно в таком порядке. После этого его точно кинут на съедение дементорам. Ещё на допросе Грейсон мысленно примерял на него кандалы, Малфой это четко читал в его глазах. Но сейчас все равно шел вперед, упорно держась за единственную призрачную надежду спасти Гермиону. Потому что если он промедлит и ничего не предпримет сейчас, искать, возможно, будет уже некого. Несмотря на все его усилия, по прибытии в министерство все его ментальные щиты опять стали складываться, как карточный домик. Драко встал посреди атриума и почувствовал, как реальность снова стремительно трещит по швам. Какого черта они все такие довольные?! Сотрудники бодро спешили на работу, шныряя от каминов до лифтов и по коридорам. Драко присмотрелся к газете, что читал пожилой маг в ожидании лифта. Ни слова о пропаже Гермионы. Как и о предыдущем убийстве. На первой полосе была напечатана гигантская статья про то, как хорошо в этом году уродилась репа. Фотография этой самой репы занимала целый разворот. Они что, не знают, что Грейнджер пропала? Малфой повнимательнее пригляделся к довольным лицам проходящих мимо людей: никто не выглядел встревоженным, никто не искал Гермиону Грейнджер. В этот момент кто-то рассмеялся возле фонтана. Он шел к кабинету Грейсона как на казнь. В висках пульсировала боль после того, как его выкинули из сознания Гермионы. И совсем поганым было то, что он постоянно ловил в воздухе запах черного озера. Теперь эта дрянь повсюду тащилась за ним. Малфой крепко сжал зубы и барьер окклюменции ненадолго закрыл его ото всех эмоций. Драко сделал глубокий вдох и решительно зашел в Отдел расследования магических преступлений. Авроры всем отделом сгрудились вокруг стола, на котором лежало несколько папок с уликами и стояли чашки с дымящимся кофе. А вот и она, лохматая башка Поттера. Он то ему и нужен. Несколько человек едва заметно кивнули ему и снова склонились над рабочим столом Грейсона. — Эй, Пот… — Ровно в тот момент, когда он собрался окликнуть Поттера, авроры расступились, и он увидел Гермиону, сидящую на краю стола. — Нет же, здесь угол другой. Вы что, не видите? Это же очевидно! Позу трупа смоделировали уже после смерти. Малфой замер на полуслове. Нет. Этого не может быть. Или может? На столе начальника авроров сидела и командным тоном раздавала указания Гермиона Грейнджер. Живая. Совершенно спокойная. С чашкой кофе в руке. Она выглядела прекрасно. Темные круги под глазами исчезли, волосы собраны в хвост, рукава рубашки закатаны. Синяя жилка отчётливо проступала на виске, чернильное пятно виднелось на пальце, которым она указывала на что-то посреди колдографии с места преступления. Настоящая Гермиона, до последней детали. Гарри стоял рядом с ней и, кажется, внимательно её слушал. Грейсон что-то монотонно бубнил секретарю. Все выглядело как обычно, почти. Но тут Гермиона подняла голову от колдографии, посмотрела прямо на Малфоя и улыбнулась ему. Это была жуткая неестественная улыбка того существа. Именно так улыбалась Лже-Гермиона, сидя в кресле его кабинета. У Драко похолодели руки. Эта тварь все просчитала заранее. Надежды на спасение не осталось. — Малфой, доброе утро. Ты что, не выспался? Выглядишь ужасно, честно говоря. — Обычная фраза, знакомые интонации. Лишь на слове «ужасно» голос едва заметно дрогнул, словно внутри фразы существовал второй смысл. Драко стиснул кулаки и почувствовал как ногти впились в ладони. Контролируй себя, мать твою. Не сейчас. Грейсон оторвался от диалога с секретарем. — Мистер Малфой! Отлично. Наконец-то вы соизволили почтить нас своим присутствием. — Он выглядел ужасно, явно не спал несколько суток. Серый мятый галстук перекошен, под глазами тени. — У нас второй труп, прессу едва удается сдерживать, магический Совет требует комментариев, из свидетеля так ничего и не удалось вытянуть, а вы оба просто исчезли средь бела дня. Я, кажется, просил вас этого не делать. Мы оба? Малфой посмотрел на Гермиону, но та и глазом не моргнула. — Простите, мистер Грейсон — Сказала она спокойно, — Мы с Драко вчера засиделись в архиве, а затем я попросила его дать мне доступ к его личным материалам по окклюменции, которые хранятся в поместье. Гарри сердито проворчал: — В следующий раз предупреждай! Могла хоть патронус отправить. Я чуть было не решил, что вас обоих тоже кто-то прикопал. Лже-Гермиона тихо усмехнулась. Малфой видел — она дышит слишком ровно. Ни усталости, ни сбитого ритма, как кукла. Ее тело только имитировало человеческое дыхание. — Где нашли труп? — Резко спросил Малфой. Несколько человек в комнате обернулись. Грейсон бросил на него растерянный взгляд. — Южный Лондон. Плавучий театр «Элизиум». Ну конечно, театр! Дьявольский постановщик этой пьесы и не думал менять своих привычек. — Жертва? — Спросил он. Гермиона ответила раньше Грейсона. — Эдгар Розье. Тишина стала тяжелее. Вновь один из Двадцати Восьми. Гарри пододвинул несколько колдографий ближе к Малфою. — Он выпустился на пару лет раньше нас. Знаю, вы были знакомы. Мне жаль. Лучше бы он ничего ему не показывал. Драко хорошо помнил этого Розье. Они регулярно встречались на официальных мероприятиях. Тело Эдгара стояло в центре сцены. Поза в точности повторяла ту, что обычно используют оперные певцы, когда берут особенно сложную ноту. Его руки изящно направлены в зал, голова чуть запрокинута назад, рот широко раскрыт. Веки отсутствовали, как и у прошлых жертв. А вокруг сцены… Манекены. Десятки манекенов в разных позах сидели в зрительном зале. В партере и на балконах, всюду. На их лица были натянуты старые театральные маски, пластиковые руки застыли в беззвучных аплодисментах. Один из манекенов смотрел прямо на Малфоя. На нем красовалась белая фарфоровая полумаска без верхней части. У Драко скрутило живот от страха. — На фото также можно заметить, что рот жертвы зафиксирован в таком положении, словно поймали момент, когда он начал кричать максимально громко. Это придало выражению лица нужную эмоциональную выразительность. — Невозмутимо вещало чудовище из тела Грейнджер. И что, никто ничего не замечает? Все просто слушают это и делают вид, что она всегда так разговаривает? — Еще мы нашли вот это рядом с телом. — Сказал Грейсон. Он положил на стол прозрачный пакет. Внутри лежал клочок бумаги. Страница из рукописи. Малфой уже знал, что там будет написано: Le deuxième acte commence. Второй акт начинается. — Кто из вас трогал это? — Прошипел Драко, ощущая, что его загнали в ловушку. Что он им скажет? Теперь все, кто трогал страницу, есть в пьесе. — А что не так? Театр-то на воде. Так что там все было мокрое. Бумага тоже лежала в луже и смердела болотом, пришлось сушить, прежде чем убирать в пакет. — Незнакомый ему аврор смотрел на него, как на умственно-отсталого. Катастрофа! И как ему теперь спасать всех этих безмозглых идиотов?! Потому что правда звучит безумно: не трогайте страницу и не читайте текст. Не смотрите на воду. Не слушайте хор. Не произносите Его имя. Почему? Да потому что древняя, как сама вселенная, сущность хочет поиграть вашими телами в кукольный театр? Это он им скажет? Тогда и ему, и всем остальным, точно конец. И Гермионе… — Что ты несешь, Малфой? Это полный бред. — Отрезал Грейсон. — Все, кто был в театре, до чего-то дотрагивались. Осмотр места преступления и сбор улик — как бы и есть наша работа! Перед тем, как взять что-то в руки, мы естественно все тщательно проверяем на проклятия и всякое другое опасное дерьмо. Это просто бумага с запиской от безумного маньяка. Все они страдают любовью к театральности, знаешь ли. Тщеславные ублюдки хотят славы и... — Кто-то читал текст вслух? — Прервал его Драко. В комнате стало тихо. Грейсон нахмурился. — Что? — Кто-нибудь из вас. Читал. Текст. Вслух? — Малфой… — С сомнением в голосе протянул Гарри. Но Драко даже не посмотрел на него. Он внимательно наблюдал за Грейсоном, и вдруг заметил, как тот едва слышно постукивает пальцами по столу, отбивая знакомый ритм. Тик. … Тик. Грейсон заметил его взгляд и раздраженно убрал руку в карман. — Слушай, я не знаю, что ты там себе напридумывал… — Отвечайте на вопрос! — В голосе Драко слышались ярость и отчаяние. Все ощутимо напряглись. Грейсон грозно выпрямился. Гермиона выглядела неестественно безучастно, только в глубине глаз сверкнул явный интерес. — Мерлин… — Фыркнул незнакомый ему аврор. — Ну я прочитал всем записку, потому что Грейсон не говорит по-французски. Доволен? Малфой закрыл глаза и потер их кончиками пальцев. Нет, он не был доволен. Он был на грани истерики, потому что где-то вдалеке снова послышался хор. Hastur rex, qui sub undis manet… Nomen eius aqua celat… Когда он открыл глаза, аврор все еще пялился на него как на сумасшедшего. — Ты слышал что-нибудь странное после этого? — Малфой, сейчас же прекрати нести этот бред. Ты начинаешь меня пугать,— Теперь и в голосе Гарри появилось раздражение. Пугать? Это слово едва не заставило Драко истерично рассмеяться. Вместо этого он тихо спросил: — Воду? Аврор моргнул. — Что? — Ты слышишь звук капающей воды? Грейсон тяжело выдохнул. — Так… Кто-нибудь здесь понимает, что за чушь он несет? В этот момент Гермиона невозмутимо отпила кофе и повернулась к секретарше Грейсона: — Целую вечность не пила такого отличного кофе, спасибо, Мадлен. Все повернулись к ней, а Гарри уставился на Гермиону в изумлении: — В каком смысле «давно не пила»? Мы с тобой просили ее сварить нам кофе три дня назад, и делаем так уже несколько лет при любом случае. Она полностью проигнорировала Поттера. Потому что, очевидно, что это хтоническое нечто любило крепкий кофе, и давно его не пило, а не Гермиона. И объясняться ему было недосуг. Малфой увидел, как ее взгляд скользнул по аврорам, по записке и замер на его лице. Она проверяла, как далеко Драко сможет зайти в своем отчаянии. А потом она произнесла: — Здесь нет никакой загадки. Драко считает, что убийца использует меметическое заражение. Гарри нахмурился. — Чего использует? — Информационный паттерн, Гарри. — Спокойно пояснила Гермиона. — Идею, которая распространяется через восприятие. — Она привычно читала лекцию. — Некоторые темные артефакты действительно могут вызывать навязчивые мысли после любого вида контакта. Грейсон скрестил руки. — И ты думаешь, это возможно в нашем случае? Гермиона пожала плечами, с явным наслаждением сделала ещё один глоток кофе, и только потом проговорила: — Я думаю, нельзя отрицать, что Драко явно переутомился. Мы действительно долго вчера разбирали архивные документы. Но мы однозначно можем направить страницу на экспертизу в соответствующий отдел, где ее изучат более тщательно. Лже-Гермиона довольно улыбнулась. Еще жертвы, понял намек Драко. Он только что самолично отдал этому чудовищу в лапы еще десяток невинных людей. Какой же он придурок. Зато все остальные в комнате заметно расслабились. Логичное объяснение всегда успокаивает, особенно когда его произносит умнейшая волшебница столетия. Грейсон тяжело выдохнул и потер переносицу. — Спасибо, Грейнджер. Наконец-то хоть кто-то говорит как нормальный человек. Кто-то тихо усмехнулся и кивнул. Гарри бросил на Малфоя предупреждающий взгляд. Не злой, а уставший. Будто мысленно умолял: только не начинай снова. Малфой перевел взгляд на Грейсона. Тот снова постукивал пальцами по столу. Тик. … Тик. — Подождите! — Один из авроров нахмурился, и все повернулись к нему. — Мы все ведь уже были в этом театре раньше, до того, как там оказалась жертва! Повисла тишина. Гарри задумчиво поджал губы. — Нет, что-то не припоминаю. Я не особый любитель театра. — Нет, я серьезно… — Парень выглядел растерянным, будто пытался поймать ускользающую мысль. — Мне кажется, я помню, как мы все ходили туда на новую постановку совсем недавно. По спине Малфоя пробежал холод. Гермиона отставила чашку с кофе. — Это ложные воспоминания. — Спокойно сказала она. — После шоковых событий мозг иногда достраивает… — Не смотрите на воду! Тишина обрушилась мгновенно, и только Драко тогда понял, что произнес это вслух. Гарри повернулся к нему. — На какую воду, Малфой?! В комнате стало очень тихо. Настолько, что слышно было, как скрипит перо секретаря. У Драко перехватило дыхание. Молчи. Не говори больше. Не продолжай. Но было уже поздно, потому что секретарь у дальней стены вдруг побледнела. — Простите… — Ее голос дрогнул. Женщина смотрела вниз, куда-то себе под ноги. — На полу действительно вода. Все одновременно обернулись. Черная лужа медленно расплывалась по каменному полу. Она вытекала прямо из прозрачного пакета с запиской. Кто-то резко отодвинул стул. Гарри выругался. Грейсон выглядел обескураженным: — Что за черт… Малфой смотрел не на воду, а на Гермиону. Потому что она единственная не опустила взгляда. Тварь в ней продолжала спокойно сидеть, сложив руки перед собой, глядя прямо на него. На ее губах застыла улыбка. Молодой аврор испуганно побледнел и поднял голову к потолку: — Вы слышите это? Ему никто не ответил, потому что в следующую секунду они все услышали. Мужские голоса. Хор.

Ad lacum Hali umbrae surgunt Per velum flavum voces redeunt Qui personam deponit, regem videbit Et sub astris nigris in aeternum manebit

У озера Хали поднимаются тени Сквозь желтый покров возвращаются голоса Тот, кто снимет маску, узрит короля И под черными звездами останется навеки. У секретаря задрожали руки, она выронила перо. Гарри вытащил палочку из кобуры и вертел головой из стороны в сторону, пытаясь понять, откуда идет звук. Но Драко уже знал: хор звучал не в комнате и даже не в Министерстве. Он звучал внутри каждого из них. Среди общего оцепенения Гермиона Грейнджер выглядела как человек, приглашающий к началу давно ожидаемого спектакля. Хор продолжал звучать из под под пола, внутри стен, внутри их собственного черепа.

Sub stellis nigris nomen eius cantamus…

Черная вода растекалась все больше, покрывая каменный пол. — Никому не двигаться. – Поттер старался удержать контроль над ситуацией, но в голосе звучал страх. Всех потихоньку стала накрывать паника, но никто не понимал, от чего именно нужно защищаться. Молодой аврор тяжело дышал, глядя в пустоту перед собой. Секретарь прижимала дрожащие руки к груди. Грейсон медленно обвел взглядом свой кабинет, и впервые за все время на его лице появился страх. А Гермиона продолжала безучастно смотреть на Малфоя, будто в комнате больше никого не было. Только он, она, и сцена между ними. А потом очень тихо, почти ласково, произнесла: — Le signal a retenti. Il est temps pour vous tous d’entrer en scène. «Прозвенел звонок. Вам всем пора выходить на сцену.» В этот момент в Министерстве раздался настоящий театральный звонок. Один раз. Звонкая металлическая трель. Все в комнате застыли. В Министерстве Магии не было и не могло быть театральных звонков. А потом погас свет.