Гермиона Грейнджер и теория космического равнодушия

Гарри снял со стены маску с тонкой золотой трещиной вдоль щеки, и некоторое время просто смотрел на нее. А потом вдруг решительно произнес: — Патронус. Драко нахмурился. — Что? — Если Каркоса уже в Министерстве, Грейсон должен знать, что мы нашли способ скрыться от… Этого. Они нам помогут… «Помогут схватить Гермиону»? Слова застряли в горле. Малфой резко поднял палочку. Серебристый дракон вырвался из нее, озарив подвал холодным светом. На секунду руны внутри масок и на стенах вспыхнули, сами маски засветились, а стеклянные осколки футляра блеснули, как вода. — Грейсон, — быстро произнес Драко. — Мы нашли способ сорвать постановку. Немедленно выводите людей из Министерства. Патронус исчез прямо посреди фразы, словно врезался во что-то невидимое. Гарри поднял взгляд на Драко, за линзами его очков плескалась паника. — Малфой…. Несколько секунд никто не двигался. Морвен заплакал очень тонким, горьким плачем. Драко сжал челюсти и отвел от Гарри взгляд. — Мы снова опоздали! — Нет! Не смей. — Гарри шагнул к нему и положил руку на плечо. — Ни за что. Даже не начинай эту хрень. Мы сейчас пойдем туда и со всем разберемся, ясно тебе? Драко посмотрел на него, и Гарри увидел по его глазам, что тот действительно собирался сдаться. Всего на мгновение, но собирался. Малфой кивнул и начал срывать оставшиеся маски со стены, рассуждая вслух: — Мы не сможем аппарировать отсюда сами, а пока дойдем до точки аппарации — потеряем время. Морвен, мне нужна сумка, сейчас же! Мы соберем те маски, что есть, а затем Морвен перенесет нас в Министерство. Домовик вытер глаза и кивнул, тут же испарившись, а затем вернулся с небольшой кожаной сумкой, и стал помогать складывать фарфор внутрь. Как только все было готово, он перенес их в Атриум. Гарри успел почувствовать только рывок, ледяной ветер и странное ощущение, будто что-то огромное поворачивает голову вслед за ними. Атриум встретил их мертвой тишиной. Фонтаны не работали, камины погасли, золотые статуи стояли неподвижно в полумраке. Ни одного человека. — Где все?... Гарри рванул вперед первым, Драко и Морвен — следом за ним. Шаги гулко разносились по пустому Министерству. Лифты стояли открытыми. Документы валялись на полу. Где-то вдалеке капала вода. Кап. … Кап. Они добрались до отдела Грейсона за считанные минуты, и остановились в дверях. Кабинет был пуст. То же они увидели и в архиве. Стулья перевернуты, папки разбросаны, на стенах и полу невысыхающие мокрые следы ладоней. Будто людей волокли, а они пытались цепляться из последних сил. Гарри почувствовал, как к горлу начинает подниматься тошнота: — Нет… Малфой широкими шагами подошел к столу Гермионы. На темной поверхности лежала колдография. Свежая, сделанная совсем недавно. Драко поднял ее и вгляделся. На его шее дернулся кадык. На фотографии был театр, тот же самый. Красный занавес, золотая лепнина на стенах. И люди. Сотни людей, сидящих в зрительном зале абсолютно неподвижно. Авроры, сотрудники Министерства, даже Кингсли и Перси Уизли. Он нашел глазами Грейсона и того юного аврора, что говорил на французском. Все смотрели вперед не моргая, а перед ними, на постаменте дирижера, среди воды и белых полумасок, стояла Гермиона Грейнджер. Босая, с мокрыми волосами. Она улыбалась, глядя прямо в объектив, словно знала, что фотографию увидят именно они. Она и была сделана только ради них. Гарри смотрел на фотографию в руках Драко и чувствовал, как кровь стынет в жилах. Вместе с тем к нему пришло мгновенное чувство облегчения: это она, его Гермиона. Она жива. Гарри больше не мог никого потерять, это убило бы его окончательно. А Гермиона была там: не мертвая, не изуродованная. Не исчезнувшая бесследно в этой чертовой воде. Он сделает все, чтобы вытащить ее. Судя по лицу Малфоя, тот думал о том же. Не смотря на это, он никак не мог отделаться от навязчивой тревожной мысли, потому что это действительно была Гермиона. Не иллюзия, не подделка. Он везде узнал бы ее наклон головы, то, как она держала плечи, ее тонкие пальцы, старый шрам на предплечье. Даже мокрые волосы, прилипшие к лицу, казались до боли знакомыми. Но что-то в ней было неправильно. Не во внешности, а в том, как она держалась. Гарри никогда не видел Гермиону настолько неподвижной. Она всегда двигалась: поправляла рукава, перебирала пальцами страницы, хмурилась, спорила, и в целом темп ее жизни соответствовал темпу ее мышления. А здесь она стояла так, будто наконец оказалась именно там, где должна быть, и никуда не торопилась. Зато он очень боялся, что опоздает. Но не потому, что она сломается и станет чудовищем, а потому, что, возможно, когда они доберутся, она уже не узнает его самого. От этой мысли становилось горько. На колдографии плескалась вода, медленно растекаясь по сцене, словно театр постепенно затапливало. А Гермиона продолжала смотреть прямо на них. На секунду Гарри показалось, что ее губы дрогнули, будто фотография вот-вот заговорит. Малфой резко перевернул снимок. На обратной стороне чернилами было выведено всего одно слово:

ENTRACTE.

— Антракт? — Автоматически перевел Гарри. Драко побледнел еще сильнее. — Нет. — Как это : «нет»? — Это не антракт, Поттер. Это приглашение занять места перед следующим актом. Где-то в глубине Министерства снова послышался хор.

Sub stellis nigris nomen eius cantamus…

Морвен вскрикнул и закрыл уши. — Морвен, перенеси нас в театр и уходи. Гарри уже надевал маску. Фарфор оказался ледяным. Когда белая поверхность коснулась кожи, ему показалось, будто что-то внутри него замолчало. Какой-то фоновый шум, который он даже не замечал раньше. Мир вокруг стал ощущаться чем-то отдельным, а любые тревоги не такими существенными. Малфой тоже надел маску: — Ты чувствуешь? Маска словно… — Да. Они посмотрели друг на друга. Впервые за весь вечер Каркоса не могла дотянуться до них. Пение Хора исчезло, будто его и не было. — Тогда вперед, — коротко сказал Гарри. Малфой кивнул. — Если постановка уже началась, значит она не убьет их сразу. — Откуда ты знаешь? Драко посмотрел на колдографию. На неподвижных людей в зрительном зале. — Потому что пьесе нужна публика. В эпизоде с Эдгаром на их местах сидели манекены, которые должны были аплодировать. Полагаю, Король решил, что это выглядит дешево. Теперь это задача живых людей. А еще сама сцена пуста. Эта тварь еще не определилась, кто сегодня в главной роли. Или… Я думаю, ты должен знать — это наверняка один из нас. От этих слов у Гарри внутри все перевернулось, но он уже шел к каминам. Которые, разумеется, не работали. — Черт! Малфой остановил его на полпути, взяв за плечо. — Не через сеть. Лучше попросим Морвена. — Он говорил быстро, собранно, словно его страх наконец обратился в решимость. — Если Каркоса распространилась через Министерство, камины могут быть заражены. Гарри уставился на него. — Ты сейчас серьезно сказал «заражены» про камины? — Поттер, минуту назад мы наблюдали за театральным культом древнего бога через колдографию. Постарайся не цепляться к терминологии, соберись. Где-то наверху что-то тяжело скрипнуло, словно огромный занавес медленно пополз по кольцам. Все трое замерли. Из пустого коридора донеслось:

— Раз-два — маску надевай…

Тихий детский голос. Гарри резко повернулся. Там стояла маленькая девочка лет семи. Мокрые волосы прилипли к лицу, она медленно хлопала в ладоши, не сводя с них черных глаз.

— Три-четыре — не моргай…

Морвен пискнул. Малфой мгновенно вскинул палочку, но девочка улыбалась, никак не реагируя, улыбалась слишком широко для ее лица. И тут Гарри заметил, что у нее нет глаз, только черная вода в пустых глазницах. — Не смотри ей в лицо! — Резко бросил Малфой. Девочка перестала хлопать, и спросила: — Вы решили посетить наш театр без приглашения? Гарри почувствовал, как Морвен вцепился ему в мантию дрожащими пальцами. Домовик едва слышно скулил, не сводя взгляда с девочки. Малфой шагнул вперед первым. Палочка в его руке даже не дрогнула. — А что, — холодно спросил он, — если и так? Девочка наклонила голову набок резко, как кукла. Черная вода в пустых глазницах колыхнулась. — Тогда вам нужны маски получше, — сказала она и захохотала. Не детским смехом. Звук был похож на бульканье воды с шорохом старой пленки. Гарри почувствовал, как внутри его маски что-то неприятно дрогнуло, фарфор на лице на секунду стал теплее. Девочка перестала смеяться и уставилась прямо на Малфоя, и широко открыла рот, из которого донесся голос: — Король велел передать, что ты опаздываешь к своему выходу. Снова воцарилась тишина. Гарри перевел взгляд на Драко. Тот не двигался, лишь пальцы вокруг палочки побелели. — Малфой?... Девочка снова улыбнулась. — Ты ведь знаешь, что пьеса уже выбрала тебя. Драко резко взмахнул палочкой: — Confringo! Заклинание ударило в стену, где мгновением назад стояла девочка. Камень взорвался крошкой, пыль поднялась в воздух, а когда осела, коридор оказался пуст. Только вода стекала по стене. Несколько секунд все молчали, потом Гарри спросил: — И что, по твоему, значит этот «твой выход»? Малфой не ответил сразу, он смотрел в пустой коридор, ожидая, что девочка снова появится, а потом коротко сказал: — Потом. — Малфой. — Не сейчас, Поттер. Морвен дернул Гарри за рукав. — Господин Гарри Поттер, хозяин Драко, нам нужно уходить сейчас же. — Он дрожал так сильно, что слова едва удавалось разобрать, у старого домовика зуб на зуб не попадал. — Пока занавес не поднялся. Где-то наверху снова заскрипело, теперь громче, тяжелее. Звук напоминал огромный театральный занавес, который медленно расходится в стороны. Малфой схватил сумку с масками. — Морвен. Домовик тут же протянул им обоим тонкие руки. Воздух вокруг них начал скручиваться. Холодный, влажный. И прежде чем Министерство окончательно растворилось в хоре, Гарри успел услышать из темноты коридора тихий шепот: — Пятый ряд уже ждет вас!

***

Аппарация закончилась резко, как удар о ледяную воду. Гарри пошатнулся, едва удержав равновесие. Перед ними возвышался «Элизиум». Старый театр тонул в чернильной ночи, и даже издалека казалось, будто здание дышит. Над входом мерцала вывеска. Только теперь на ней не было названия театра. Золотые буквы складывались в другие слова: ACTE II. Ветер принес запах сырости, старого бархата и озерной воды. Гарри почувствовал, что маска на лице становится тяжелее, но хор, до этого настойчиво скребущийся на краю сознания, теперь звучал совсем приглушенно, его легко получалось игнорировать. Малфой тоже это заметил. — Работает. Голос под маской звучал ниже, незнакомо. Гарри чувствовал, что маска непрерывно забирает у него что-то в ответ. Ему уже тяжело было вспомнить, какого цвета глаза у Джинни, к примеру. Мысль ударила неожиданной паникой. Маска словно заметила это. Холодная поверхность чуть плотнее прижалась к коже, как паразит. — Поттер. Он резко поднял взгляд. Малфой стоял у входа в театр, не сводя глаз с дверей. — Что? — Если почувствуешь, что начинаешь забывать, кто ты… Он замолчал. Будто продолжение было слишком опасным. — Тогда что? Драко очень тихо ответил: — Снимай маску и уходи. Двери театра открылись сами, без скрипа, без магии. Будто ждали их. Внутри было темно. Морвен скулил за их спинами. Драко бросил ему: — Морвен, уходи сейчас же! Тот в последний раз обвел их взглядом и исчез. Театр показался Гарри больше, чем должен был быть, больше, чем был в прошлый раз, когда они пришли на место преступления. Намного. Ложи поднимались вверх бесконечными ярусами. Потолка не существовало, далеко над ними мерцали в черном небе звезды, сворачиваясь в золотые спирали. Под креслами плескалась вода. Красный занавес в глубине сцены едва заметно колыхался, словно дышал. И люди. Сотни, все, кого они видели на фото, и те, кто не поместился в кадре. Все сидели неподвижно, глядя вперед немигающим взглядом. Некоторые плакали. По щекам текли слезы, но лица оставались абсолютно пустыми. Один мужчина пытался кричать. Гарри видел, как дергается его горло, но изо рта не доносилось ни звука. Грейсон сидел в первом ряду, абсолютно неподвижно. Только глаза заметались, когда он заметил их, и в этом взгляде не осталось ненависти к Малфою, только ужас и понимание, что тот был прав. Гарри перевел взгляд на сцену. Его сердце вновь сжалось в болезненном спазме. Гермиона. Она стояла все там же, на высоком постаменте дирижера, посреди затопленной сцены. Черное платье липло к мокрой коже, волосы спадали тяжелыми прядями. Вокруг нее, над водой, на тонких нитях висели белые полумаски. Они медленно вращались, словно слушая музыку, которой не существовало, а Гермиона дирижировала хором. Кисти ее рук плавно вращались. Гарри никогда в жизни не видел ее настолько спокойной. Хор зазвучал громче.

Hastur rex, qui sub undis manet…

Вода на сцене дрогнула. И Гарри увидел, что под поверхностью воды что-то движется. Что-то огромное. Малфой рядом с ним напрягся всем телом. — Не подходи близко к воде, — прошептал он. Но Гарри уже шагнул вперед, потому что Гермиона вдруг едва заметно вздрогнула, словно почувствовала его. — Гермиона. Имя прозвучало негромко, но хор мгновенно сбился. На одну ноту, но этого хватило, чтобы несколько авроров резко вдохнули, будто вынырнули из-под воды. Кто-то в зале закричал. Грейсон дернулся всем телом, а Гермиона повернула к нему голову. Даже через весь зал Гарри почувствовал момент, когда она увидела его. Точнее, узнала, хотя маска скрывала его лицо. И пусть Каркоса уже держала ее за горло, она узнала его сразу. В ее глазах мелькнуло что-то человеческое, настоящее: боль, ужас, и надежда. — Гарри… — Едва слышно произнесла она. Хор сорвался окончательно. Маски над сценой начали вращаться быстрее, вода вспенилась. А потом весь театр содрогнулся, как будто что-то огромное под ними открыло глаза.