Ты даже не представляешь

Умыться. Одеться.  «Мам, Уилл не любит запеканку». Хлопья с молоком. Холли в розовой курточке.

***

Они довезли Холли до школы.  — Майк, — позвал Уилл, когда они остались вдвоём. — Можем сегодня прогулять? — Конечно, — тут же ответил Майк без единой секунды сомнения. — Что-то случилось? — Мне нужна помощь лучшего друга. Майк развернул велосипед к нему и внимательно посмотрел, прищурившись от солнца. — Ладно, — кивнул он, уже серьёзнее. — Лукаса и Дастина не зовём? — Нет, — Уилл покачал головой. — Только ты и я. Майк слегка улыбнулся и кивнул в сторону дороги. — Поедем в парк? — Нет, нет, только не в парк, — быстро ответил Уилл. Майк удивлённо приподнял брови, одной ногой уже отталкиваясь от асфальта. — Что ты имеешь против парка? — Там пчёлы. Майк остановился, посмотрел на него с ухмылкой и наклонил голову. — Ты боишься пчёл? Уилл пожал плечами, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри всё сжималось. — Теперь, видимо, да.

***

Они доехали до старой концертной площадки на городской площади. Раньше это был открытый амфитеатр, где проводили летние концерты и встречи с мэром. Теперь от всего этого великолепия мало что осталось. Разломы, которые прошлись по Хоукинсу, изуродовали всё. Асфальт был покрыт длинными, неровными трещинами, некоторые из них были такими широкими, что в них спокойно мог провалиться человек.  Деревянные скамьи амфитеатра частично обвалились, некоторые ряды покосились и торчали под неестественными углами, словно сломанные зубы. Металлические поручни были изогнуты и покрыты ржавчиной. На полу сцены зияла огромная трещина, из которой пробивалась молодая трава и сорняки. Занавес, когда-то красный, теперь висел грязными, выцветшими лохмотьями, а надпись «Хоукинс — город будущего» на заднике сцены была перечёркнута чёрной краской из баллончика. Всё вокруг выглядело так, будто сюда уже давно никто не заходил. Только ветер гонял по растрескавшемуся бетону сухие листья и обрывки старых афиш. Майк и Уилл прислонили велосипеды к покосившейся металлической ограде и осторожно забрались наверх, на уцелевшие верхние ряды. Здесь бетон ещё держался. Они сели на самый край, высоко, почти над всей площадкой. Отсюда открывался вид на разрушенную сцену и потрескавшийся асфальт внизу. Майк свесил ноги вниз, болтая ими в воздухе. — Здесь раньше было круто, — сказал он, оглядываясь. — Помнишь, как мы упрашивали наших мам пойти на концерт «The Hawkins Rebels», когда нам было по тринадцать? Уилл улыбнулся, вспоминая. — Да. Карен разрешила только после часа уговоров. Ты тогда даже обещал ей, что будешь мыть посуду весь месяц. — А Джойс так и не разрешила тебе, — усмехнулся Майк. — Да… И ты в итоге тоже не пошёл. Майк пожал плечами, глядя куда-то вниз, на потрескавшуюся сцену. — Конечно. Какой смысл был идти без тебя? — Зато в тот день мы провели одну из лучших кампаний в D&D, — сказал Уилл. Майк рассмеялся. — Точно. Особенно когда Дастин решил, что он может романтически соблазнить дракона. Боже, ты помнишь, как он целых двадцать минут пытался зачитать ему любовную поэзию своим писклявым голосом? А когда дракон его всё равно сожрал, он обиделся на всю оставшуюся кампанию и назвал тебя предателем, потому что ты был Мастером. Уилл рассмеялся, вспоминая ту истерику. Он повернулся к Майку, всё ещё улыбаясь, но улыбка медленно угасла. Несколько секунд он просто смотрел на него. — Майк… — тихо сказал Уилл. — Я гей. Майк резко повернул голову и уставился на него. — Что? — Я гей, — повторил Уилл чуть громче. Майк замер. Несколько секунд он просто смотрел на него, моргая, будто пытался переварить услышанное. Потом неловко отвёл взгляд и почесал затылок. — О… ладно. Да, хорошо, — выдавил он, пытаясь звучать слишком бодро. — Ага… — тихо ответил Уилл. Они замолчали. Ветер тихо шелестел обрывками старых афиш на сцене. Майк всё ещё смотрел куда-то вниз, на потрескавшийся бетон, явно не зная, куда деть руки. — Как давно? — наконец спросил он, не поднимая глаз. — Ну… вроде всю осознанную жизнь, — пожал плечами Уилл. — Понятно… круто, — кивнул Майк. Они снова помолчали. — Остальные знают? — тихо спросил Майк, наконец повернувшись к нему. — Нет, — Уилл покачал головой. Майк посмотрел на него. Во взгляде не было отвращения или отстранённости, только мягкость. — Ты рассказал мне первому? — почти шёпотом спросил он. — Ага… ну, не совсем, — Уилл нервно сглотнул. — Не совсем? — Майк слегка нахмурился. Уилл глубоко вдохнул, собираясь с силами. — Да. Я в принципе поэтому и рассказываю… — Что это значит? Уилл посмотрел ему прямо в глаза. — Я тебе рассказал, потому что хочу посоветоваться. — Посоветоваться со мной? — удивлённо переспросил Майк, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Я ничего не знаю о геях. Уилл не смог сдержать улыбку. — Да, Майк, я знаю. В общем, дело в том, что у меня есть парень, — спокойно начал он. Майк замер. Его глаза медленно расширились. — Подожди, подожди… — он уставился на Уилла так, будто услышал что-то совершенно невозможное. — У тебя есть парень? — Ага, так вот… — Нет, подожди, что?! — Майк перебил его, резко выпрямившись. — У тебя есть парень? — Да, Майк, — Уилл слегка пожал плечами. — Так трудно поверить, что я кому-то нравлюсь? — Нет! — Майк тут же начал краснеть, его уши и щёки залились ярким румянцем. Он нервно провёл рукой по волосам, взъерошив их. — Я просто… я ещё не переварил то, что ты… ну… — Гей? — тихо подсказал Уилл. — Да! — Майк выдохнул. — А потом вдруг оказывается, что у тебя есть парень… То есть в этом городе есть ещё один гей? — Ну, получается, что так, — Уилл пожал плечами, стараясь сохранить спокойствие. Майк несколько секунд молчал, глядя на него широко открытыми глазами. Потом резко спросил: — И кто это? — Это не имеет значения, — мягко ответил Уилл. — Как это «не имеет»?! — Майк начал возмущаться, его голос стал громче. Он даже слегка подался вперёд. — Конечно, имеет! Кто это, Уилл? — Майк, я не буду раскрывать его, — спокойно сказал Уилл, глядя прямо перед собой. — И дело вообще не в этом. — Ладно, ладно… — Майк тяжело выдохнул, покраснев ещё сильнее. Он нервно провёл рукой по шее. — В чём дело тогда? — Ну, в общем… мы с ним какое-то время вместе. И я… я уже готов. — Готов? — Майк резко повернулся к нему, глаза округлились от удивления. — Да. — Ты говоришь про то, что я думаю… или типа… готов поцеловаться? — голос Майка дрогнул, он снова отвёл взгляд, щёки пылали. — Нет, Майк, — Уилл слегка улыбнулся. — Мы уже целовались. — Ага… ладно, ладно… — пробормотал Майк, кивая слишком быстро. Он выглядел так, будто ему срочно нужно было куда-то сбежать. — Ну вот… и я хочу большего, — спокойно продолжил Уилл. Майк сглотнул, пальцы нервно сжались на краю скамейки. — А он? — Я думаю, тоже. Но он боится. Или типа того. — Ты уверен, что он тоже хочет?  — О, ну знаешь… в последний раз, когда мы целовались, я очень явно почувствовал его желание. Майк снова замолчал, переваривая слова, потом неловко кашлянул. — И что произошло? — Ну… когда я показал, что как бы не против, он резко встал и сбежал. — Придурок, — вырвалось у Майка. — Эй, — Уилл мягко стукнул его локтем в бок. Майк вздрогнул от прикосновения, но потом тихо, почти шёпотом, спросил, глядя куда-то в сторону разрушенной сцены: — Как от такого можно отказаться? «Ну, даже не знаю, Майк…» — пронеслось в мыслях у Уилла. — Так вот к чему я это всё, — спокойно продолжил Уилл, глядя на Майка. — Я хотел с тобой посоветоваться. Как мне стоит поступить. Майк резко повернулся к нему, глаза округлились. — Со мной? — он явно растерялся, пальцы нервно сжимали край сидения. — Уилл, я… я не то чтобы очень опытный в таких вопросах. — Да, я понимаю, — мягко кивнул Уилл. — Но ты же парень. И я подумал… может, ты мог бы мне рассказать, что помогло бы тебе чувствовать себя в безопасности. Чтобы ты мог расслабиться. Майк, казалось, покраснел ещё сильнее. Он отвёл взгляд, снова уставившись на потрескавшуюся сцену внизу, и несколько секунд молчал, явно борясь с собой. — О… ну… — начал он, запинаясь. — Я думаю, каждая личность особенная, и то, что успокоило бы меня… не обязательно поможет с кем-то другим. Уилл терпеливо ждал, не отводя от него взгляда. — Ну да, я понимаю, о чём ты, — сказал он тихо. — Но мне очень важно услышать ещё чьё-то мнение, кроме своего. А ты мой лучший друг. Поэтому я и подумал, что ты сможешь мне помочь. Майк сглотнул. Он выглядел так, будто ему одновременно было жарко и холодно. Пальцы то сжимались в кулаки, то разжимались. Он явно пытался подобрать слова, но они никак не хотели выстраиваться. — Ну, во-первых, наверное, мне было бы важно знать, что этот человек мне действительно близок, — начал Майк, всё ещё глядя куда-то в сторону. — Во-вторых, я должен быть уверен во взаимном желании. Уилл обдумывал его слова. Они были близки. И Уилл очень явно дал понять своё желание. Значит, дело было не в этом. — Что ещё? — спокойно спросил он. Майк замялся и нервно потёр ладонью колено. — Эээ… даже не знаю. Вряд ли это может помочь, потому что это лично моя проблема… — Ты о чём? — Уилл слегка нахмурился. Майк тяжело вздохнул и наконец посмотрел на него. — Ну, знаешь… у меня есть комплексы. Уилл совершенно искренне удивился. — У тебя? — переспросил он, не скрывая изумления. — Какие? Майк отвёл взгляд, явно смутившись ещё сильнее. — Да, ну… по поводу моей внешности. Уилл на секунду потерял дар речи. Для него Майк всегда был самым красивым человеком на свете. Эти тёмные, слегка волнистые волосы, которые вечно торчали в разные стороны, в которые Уилл так мечтал запустить пальцы. Эти большие, выразительные карие глаза с длинными ресницами, которые могли смотреть так мягко, что у Уилла перехватывало дыхание. Чёткие скулы и красиво очерченные пухлые губы. Уилл годами ловил себя на том, что не может отвести от него взгляд. Даже когда Майк был растрёпанным, в своей дурацкой полосатой пижаме, с сонным лицом и крошками от тоста на губах, он всё равно был идеальным. Красивым. Невыносимо притягательным. И вот сейчас этот Майк сидел рядом и говорил о каких-то комплексах. Уилл просто не мог в это поверить. — О чём ты говоришь? — спросил он, искренне растерявшись. — О, ну знаешь… — Майк неловко пожал плечами, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой и неуверенной. — Моё странное длинное, слишком худое тело и это… лягушачье лицо. Уилл посмотрел на него с неподдельным удивлением. — Ты так о себе думаешь? — Ну… да. Это то, что я слышу от других, — ответил Майк, отводя взгляд. — Я тоже много чего слышу о себе, но это не означает, что это правда, — возразил Уилл. Майк слабо усмехнулся. — Ну, технически получается, что часть из того, что говорят о тебе — правда… — Эй, — Уилл снова легонько стукнул его локтем в бок. — Я так не думаю, Майк. Ты прекрасен. Слова вырвались просто, искренне, без подготовки. Майк нервно сглотнул, его пальцы снова судорожно вцепились в край сиденья, будто он боялся, что иначе упадёт. — …Что? — выдохнул он едва слышно. Майк явно пытался сохранить спокойствие, но это плохо получалось. Он провёл рукой по волосам, потом по лицу, словно пытался спрятать румянец, который только усилился. Плечи слегка ссутулились, он стал меньше, как будто пытался стать незаметным. — Ты… серьёзно? — пробормотал он, не решаясь снова посмотреть на Уилла. В его голосе смешались смущение и растерянность. — Конечно, я серьёзно, — с мягкой улыбкой ответил Уилл. Он хотел рассказать Майку всё. Как ему нравятся его длинные худые пальцы, как он обожает эту лёгкую сутулость, когда Майк сидит за столом и пишет новый сюжет, как у него захватывает дух от этих больших карих глаз. Как он годами ловил себя на том, что просто не может перестать смотреть. Но времени могло не быть. Уилл оставил это на другой раз. — Можно спросить кое-что ещё? — спросил он. Майк издал нервный, короткий смешок и провёл рукой по лицу, всё ещё красный. — Да, не знаю, что может быть ещё хуже, чем то, что ты уже спросил… — пробормотал он, явно пытаясь  отшутиться, но голос выдал напряжение. Уилл посмотрел на него и спокойно продолжил: — Ну, допустим… ты с человеком очень близок. У тебя есть желание. Ты точно знаешь, что у него тоже. Ты знаешь, что ты ему нравишься. Знаешь, что он наоборот любит всё то, из-за чего у тебя комплексы… И вот что бы могло тебя свести с ума? Чтобы у тебя было такое сильное желание, что ты бы уже ни на что не обращал внимания? Дыхание Майка стало заметно чаще. Он уставился на Уилла широко раскрытыми глазами, в которых смешались шок, смущение и что-то тёмное и горячее. Он нервно сглотнул и слегка отодвинулся, будто между ними внезапно стало слишком мало места. — Возвращаясь к тому, что каждая личность особенная… Я не думаю, что то, что нравится мне, может понравиться твоему парню. — Я понимаю, — спокойно ответил Уилл. — Но откинь все мысли и просто расскажи о себе. — Просто у меня… вкусы специфические. — Специфические? — Уилл слегка напрягся. — Ну да… типа потому что я ботаник, наверное, — Майк быстро перескочил на другую тему. — А твой парень? Если он, например, спортсмен или типа того, то вся информация от меня будет бесполезна. — Он не спортсмен, — мягко улыбнулся Уилл. — Он… ну, в целом ещё тот ботаник. Майк явно начал перебирать в голове всех возможных кандидатов. Уилл заметил, как его глаза слегка сузились, а брови сдвинулись. — Даже не пытайся сейчас перебирать в голове всех ботаников, которых ты знаешь, — усмехнулся Уилл. — Ты всё равно никогда не угадаешь кто он.  Майк смущённо улыбнулся в ответ, но улыбка вышла неловкой. — Ты слишком хорошо меня знаешь… — Так что? — мягко подтолкнул Уилл. — Что? — Что за специфические вкусы? Щёки Майка снова начали заливаться румянцем. — Эй, не смущайся, — тихо сказал Уилл, слегка толкнув его плечом. — Я ведь рассказал тебе свой самый большой секрет. Так что говори как есть. Майк глубоко вдохнул, будто собирался с силами, и наконец выдавил, глядя куда-то в пол: — Ну… знаешь, мне очень нравятся… типа… ролевые игры.  — Например? — спокойно спросил Уилл. — Ну, вся эта фигня про D&D… — Майк говорил всё тише и быстрее. — Типа если бы меня называли Паладином и я чувствовал себя тем, кто может защитить… тем, кто главный… О боже, Уилл, я не знаю, как это объяснить. Уилл не смог сдержать тёплую улыбку. Майк заметил это и сразу спрятал лицо в ладонях. — Я сейчас себя опозорил? — глухо спросил он сквозь пальцы. — Нет, — мягко ответил Уилл, всё ещё улыбаясь. — Это звучит довольно логично. Это… ну, типа похоже на тебя. Майк медленно убрал руки от лица и посмотрел на него. — Да, наверное ты прав… Но думаю, это навсегда останется просто моей фантазией. — Почему? — Ну эм… не думаю, что я буду спать с кем-то, кто разбирается в D&D, Уилл. — А, да… да, точно, — Уилл едва заметно усмехнулся. — У меня ещё один воп… Он внезапно замолчал на полуслове и резко повернул голову в сторону сцены. Внизу, среди разрушенных рядов, стоял мужчина в белом лабораторном халате и что-то быстро записывал в блокнот. Рядом с ним было двое военных в форме. Один что-то спрашивал, второй кивал. Мужчина в халате указал рукой куда-то вглубь сцены, и все трое медленно двинулись вперёд, осматривая территорию. Сердце Уилла пропустило удар. — Эй, Майк, — шепотом сказал он, не отрывая взгляда от мужчин. — Резко не двигайся. Майк мгновенно напрягся и испуганно посмотрел на него. — Что такое? — Там военные внизу. Нам надо сейчас очень аккуратно присесть. Умоляю, очень аккуратно. Не упади и не сверни себе шею. Майк закатил глаза, но всё-таки послушался. — Я не настолько неуклюжий, — прошептал он. — Ага, конечно, — тихо ответил Уилл. Они медленно, стараясь не издавать ни звука, сползли с бетонных сидений и опустились на корточки, прячась за невысокой стенкой верхнего ряда. Теперь их точно не было видно снизу. Майк повернулся к Уиллу с довольной ухмылкой. — Видишь? Я не упал, — шепотом похвастался он. Уилл только кивнул, продолжая напряжённо смотреть вниз. Он осторожно выглянул из-за края бетонной стенки. Внизу, возле разрушенной сцены, трое мужчин подошли к большому старому генератору, который когда-то обеспечивал электричеством всю площадку. Мужчина в белом халате что-то тихо говорил военным, показывая рукой на приборную панель. Один из военных кивнул, присел на корточки и начал открывать металлический кожух генератора. Второй стоял рядом, держа фонарик. Они явно что-то проверяли. Или запускали. Уилл затаил дыхание. В этот момент Майк, всё ещё сидя на корточках, слегка пошевелился, пытаясь принять более удобное положение. Он опустил правую руку, чтобы упереться ладонью в пол. Его пальцы легли прямо на толстый чёрный кабель, который тянулся от генератора к старой системе звукового оборудования. Изоляция на кабеле давно сгнила и местами полностью облезла, оголив медные жилы. Раздался резкий и громкий треск. Майка мгновенно пронзило мощным электрическим разрядом. Его тело выгнулось дугой, а глаза расширились от шока. Рука прилипла к кабелю, пальцы судорожно сжались, его мышцы свело так сильно, что он физически не мог отпустить. По руке пробежали яркие голубоватые искры, волосы на голове встали дыбом. Из горла вырвался короткий, почти беззвучный хрип. Уилл резко повернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как по телу Майка прошла сильнейшая судорога. Ноги дёрнулись, спина неестественно выгнулась, а зубы сжались. Запахло палёной кожей и озоном. Майк дёрнулся ещё раз и тяжело завалился на бок, так и не отпустив кабель. Голова ударилась о бетон. Глаза остались открытыми и остекленевшими. 07:23. Действовать нужно было быстро и чётко. Уилл встал, быстро переоделся, закинул в рюкзак спортивную форму. Умылся ледяной водой, едва взглянув на своё отражение. Спускаться сразу на кухню он не стал, вместо этого замер в коридоре, прислушиваясь. Как только Майк вышел из своей комнаты и спустился вниз, Уилл тихо проскользнул внутрь, открыл нужный ящик и забрал несколько писем Эл. Теперь он точно знал, где они лежат. Уилл сунул их поглубже в рюкзак и спустился вниз.

***

— Холлс! — в четвёртый раз заорал Майк, задрав голову. — Мы уедем без тебя! — Да иду я! — донёсся капризный голос Холли. Майк закатил глаза и раздражённо пнул ногой свой рюкзак. — Вечно из-за неё опаздываю. — Знаешь, эта рубашка — моя любимая, — сказал Уилл. Майк удивлённо повернулся к нему. На его щеках мгновенно появился лёгкий румянец. — О… да? Спасибо, Уилл, — он неловко улыбнулся и одёрнул подол синей рубашки в коричневую клетку, будто вдруг засмущался того, как она на нём сидит. — Она тебе очень идёт. Майк покраснел ещё сильнее, отвёл взгляд и кашлянул, явно не зная, что ответить. Он потёр затылок, пытаясь скрыть смущение, но уголки губ предательски приподнялись. — Ну… спасибо, — пробормотал он наконец, всё ещё глядя куда-то в сторону. — Я… запомню. Прозвенел звонок с урока литературы. Уилл с облегчением выдохнул и быстро направился к выходу. Миссис Лэнгфорд позвала его, но он сделал вид, что не услышал, и выскользнул в коридор. Он остановился у стены, дожидаясь Майка. Тот вскоре вышел и подошёл к нему. — Я хотел поблагодарить тебя, мой Паладин, — торжественно произнёс Уилл. Майк удивлённо поднял брови. — За что? Уилл продолжил уже полностью в образе, с лёгкой улыбкой, но очень серьёзным тоном: — За то, что защитил мою честь перед Достопочтенной Баньши Лэнгфорд, чей взор способен обратить в камень даже самого стойкого воина. Майк на секунду опешил, а потом его губы растянулись в понимающей ухмылке. Он мгновенно подхватил игру, выпрямив спину и приняв величественный вид. — Для Вас, что угодно, Ваше Светлейшество Клирик, — ответил он с нарочитой торжественностью, слегка поклонившись. — Тем более, что Ваше мнение было поистине великолепным, о Мудрейший Уильям, чья мудрость затмевает даже древние свитки Эльдрича. Уилл театрально приложил руку к груди. — Ох, ну что Вы, не смущайте меня, мой доблестный защитник. Ваша доблесть и острый меч достойны легенд. Майк фыркнул, но продолжил в том же стиле, идя по коридору рядом с Уиллом. — У Вас сейчас рисование, о великий творец образов? — Да, — ответил Уилл, стараясь сохранять серьёзное выражение лица. — А у Вас, мой Паладин? — История, увы. Но я готов нести это бремя ради славы нашего ордена. Уилл повернулся к нему с притворной скромностью. — Вы не против проводить меня до класса, о, благородный рыцарь? — Конечно, я не против, — Майк слегка наклонил голову. — Для меня это великая честь. Уилл улыбнулся шире. — Благодарю. Я счастлив лицезреть ваш лик ещё лишних пять минут, мой доблестный Паладин. Майк бросил на него быстрый взгляд, и на его щеках появился лёгкий румянец. Он кашлянул, пытаясь сохранить образ. — Говорите ли вы серьёзно, о великий Клирик? — спросил он, стараясь сохранить шутливый, пафосный тон, но голос выдал его, он стал ниже и чуть хрипловатее. — Конечно, о прекрасный Мастер, — тихо и с нежной улыбкой ответил Уилл. — Если бы я мог, я бы смотрел на Ваше величие бесконечно. Даже если бы весь мир обратился в пепел и тьму, я бы всё равно не смог отвести от Вас глаз.

***

Уилла уже откровенно раздражало, что он три раза дорисовывал этот проклятый парк под лучами солнца. И снова рисунок стоял перед ним недоделанным.  Но сегодня у него были совсем другие планы. Первую половину урока он старательно переписывал письмо, то и дело сверяясь с крадеными посланиями Эл. Буквы выходили всё ровнее, мягче, всё больше напоминая её округлый, чуть детский почерк. В этот раз он справился за двадцать пять минут.  Вторая половина урока ушла на портрет. Ему даже не нужно было видеть перед глазами оригинал. Он знал каждую черту этого лица наизусть. Каждую линию скул, изгиб бровей, то, как тень от ресниц падает на щёки. Казалось, он помнил даже точное расположение каждой веснушки. Прозвенел звонок. Уилл быстро, почти нервно сложил недорисованный портрет и переписанное письмо в рюкзак. 

***

— Не обращай внимания на Лэнгфорд, — сказал Майк, когда они с Уиллом выехали со школьной парковки на своих велосипедах. Уилл улыбнулся и мягко вошёл в роль: — Я уже и забыл, — ответил он, слегка наклонив голову. — Ведь мой разум полностью затмил образ доблестного Паладина, который встал на защиту моей чести перед лицом той злобной Баньши. Майк повернулся к нему, на губах появилась искренняя, немного удивлённая улыбка. — Что на тебя сегодня нашло? — спросил он с лёгким смехом. Уилл ехал рядом, глядя на него тёплым взглядом. — Не знаю, Майкл… Возможно, тот факт, что я так редко благодарю Вас и хочу, чтобы Вы знали, как глубоко я ценю Ваше присутствие и Вашу заботу. Майк слегка покраснел. Он отвёл взгляд на дорогу, но улыбка стала шире. — Вы меня растрогали до самого сердца, Уильям, — произнёс он с наигранной торжественностью, хотя в голосе явно слышалась настоящая смущённость. — Мой щит и мой меч всегда к Вашим услугам. — О, мой Паладин, окажите мне честь! Могли бы мы сегодня поехать домой не через шумный и суетливый центр нашего Королевства, а через старые поля и ферму на северной дороге? Майк повернулся к нему с удивлённой улыбкой, одной рукой придерживая руль велосипеда. — Что за интересный выбор дороги, о, Мудрый Клирик? Уилл посмотрел на него с лёгкой, почти мечтательной улыбкой. — Хотелось бы ощутить силу природной энергии, а не шум и хаос индустриальной провинции. Городские стены слишком давят на мой дух. Там слишком много металла и крика, а мне нужно почувствовать дыхание земли и ветра, чтобы мои чары не ослабели. Майк тихо рассмеялся, но тут же подхватил игру, выпрямив спину. — Разумеется, — ответил он с наигранной важностью. — Истинному Клирику действительно необходимо единение с природой. Как же иначе черпать силу для своих священных заклинаний? Город — это место для торговцев и стражников, а не для тех, кто разговаривает с богами. Пусть же ветер и трава наполнят вас новой силой, Ваше Светлейшество. — Именно, — Уилл улыбнулся шире, довольный тем, как легко Майк подыгрывает. Они свернули на объездную дорогу, ведущую мимо заброшенных ферм и широких полей. Здесь было значительно тише. Высокая трава качалась по обочинам, где-то вдалеке виднелись покосившиеся сараи и ржавые трактора. Солнце мягко освещало всё вокруг, а ветер приносил запах свежей земли и молодой зелени. Уилл ехал чуть впереди и то и дело оглядывался на Майка. Всё складывалось слишком хорошо. Майк легко вёлся на ролевую игру. Ни одной машины на дороге. Ни одной опасности.  Только они вдвоём, тёплый весенний ветер и этот глупый, но такой приятный ролевой разговор. Он не хотел рисковать. Не сегодня. Вдруг Майк резко нажал на педали и ускорился. Он обогнал Уилла, широко улыбаясь. — Энергия природы действительно даёт моему Клирику невероятную скорость! — воскликнул он, оборачиваясь на ходу. — Но даже великий Клирик не сможет угнаться за мной, когда земля сама несёт меня вперёд! Майк засмеялся и слегка привстал на педалях, явно наслаждаясь моментом. Переднее колесо его велосипеда резко влетело в глубокую колею, скрытую высокой травой. Велосипед резко дёрнулся. Майк попытался выровняться, но было уже поздно, он на полной скорости влетел в старые, ржавые сельскохозяйственные инструменты, которые кто-то когда-то бросил прямо у края поля. Раздался металлический скрежет. Велосипед перевернулся. Майк перелетел через руль и тяжело рухнул прямо на лежащий на земле старый плуг. Ржавые, зазубренные лемеха и острые зубья культиватора вонзились ему в бок и бедро с отвратительным влажным звуком. Майк упал на землю, судорожно хватаясь за ржавый металл. Густая кровь мгновенно хлынула из глубоких, рваных ран, пропитывая рубашку и траву вокруг. Один из зубьев плуга вошёл особенно глубоко, проткнув мышцу бедра почти насквозь. Уилл резко затормозил и спрыгнул с велосипеда. — Майк! Майк лежал на боку, тяжело дыша, лицо побледнело за считанные секунды. Он смотрел на Уилла широко раскрытыми, полными боли и шока глазами, прижимая руку к ране, из которой продолжала сильно бить кровь.  — Уилл… — хрипло выдохнул он. Кровь уже растекалась по земле тёмным, блестящим пятном. 07:23 Уилл открыл глаза и несколько секунд просто лежал, уставившись в потолок. А потом раздражение и усталость, накопленные за множество циклов, вырвались наружу. Он начал тихо, но яростно ругаться. Слова лились сами собой. Грубые, злые, совершенно нехарактерные для него. Уилл даже слегка опешил от самого себя, но остановиться уже не мог. Он ругался шёпотом, сжимая кулаки и стискивая зубы, потрясённый тем, насколько грязным и отчаянным стал его язык. — …опять… — выдохнул он наконец, садясь на матрасе и проводя руками по лицу.  Он замолчал, тяжело дыша, и сам удивился той волне ярости, которая только что прокатилась по нему. Ладно. Ещё раз. Уилл встал, быстро собрался в школу.  Переоделся, умылся.  Он не стал брать форму, которую сегодня всё равно не собирался надевать.  Он снова тихо проскользнул в комнату Майка и украл несколько писем Эл. Сделать комплимент. Пережить литературу. Поблагодарить Майка.

***

На уроке рисования он снова не притрагивался к холсту с парком. Вместо этого аккуратно переписывал новое письмо, старательно копируя почерк Эл. А потом снова начал портрет. Рука двигалась уверенно и быстро.

***

Уилл не пошёл на физкультуру. Сразу после предпоследнего урока он тихо выскользнул из школы и почти бегом направился к своему велосипеду. Он поехал в сторону дома Уилеров. Ветер бил в лицо. В рюкзаке лежало свежее поддельное письмо и недорисованный портрет. Сегодня всё должно было пройти по-другому.

***

Он быстро забежал в комнату Майка и аккуратно положил письмо на его кровать, так, чтобы оно сразу бросалось в глаза. Затем спустился обратно в подвал, достал портрет, разложил художественные принадлежности и начал рисовать.

***

Наконец раздался стук в дверь. Уилл даже не поднял головы, продолжая работать. Дверь открылась. — Я не помешал? — тихо спросил Майк, спускаясь по лестнице. — Нет, всё в порядке, — ответил Уилл. — Почему ты уехал раньше? — спросил Майк, подходя ближе. — Я и так с трудом пережил литературу, — честно сказал Уилл. — Не хотелось сегодня ещё и в баскетбол играть. — Понимаю, — улыбнулся Майк. — Рисовать интереснее, чем бросать мяч, да? — Лукас с тобой не согласился бы, — усмехнулся Уилл. Майк подошёл к столу и остановился рядом, с любопытством наклоняясь над листом. — Можно посмотреть? — Конечно, — Уилл отодвинулся, давая ему лучше увидеть портрет. Майк замер. Его глаза медленно округлились, дыхание слегка сбилось. — О… это я? — спросил он с придыханием, почти шёпотом, глядя на рисунок так, будто не мог поверить. — Рад, что ты так быстро узнал, — мягко ответил Уилл. Майк выпрямился, но взгляд всё ещё был прикован к портрету. На его щеках появился яркий румянец. Он нервно провёл рукой по волосам, потом по шее, явно пытаясь скрыть смущение. — Почему ты решил нарисовать меня? — спросил он немного дрожащим голосом.  — Мне нравится тебя рисовать. — Да? — Да. — Почему? — У тебя красивое лицо. Майк резко отвёл взгляд. Румянец стал ещё гуще, теперь пылали не только щёки, но и уши. Он переступил с ноги на ногу, сжал пальцы в кулак и тут же разжал, явно не зная, куда деть руки. На лице смешались удивление, растерянность и что-то очень тёплое, почти беспомощное. — Я… эм… — пробормотал он, глядя в пол. — Спасибо. — Серьёзно, это просто мечта любого художника, — тихо продолжил Уилл, глядя на Майка с мягкой улыбкой. — Подожди, покажу тебе кое-что. Он встал, подошёл к старому шкафу и достал толстый, потрёпанный альбом для набросков. Вернулся и протянул его Майку. Майк взял альбом дрожащими руками. Они сели рядом на матрас Уилла, так близко, что их плечи соприкасались. Майк начал медленно перелистывать страницы. Альбом был посвящён только ему. Страница за страницей — Майк. Его глаза в разных ракурсах, отдельно нарисованные губы, россыпь веснушек на переносице и щеках. Множество отдельных рисунков его рук. Длинные пальцы, вены на запястьях, то, как он держит ручку или велосипедный руль. Майк молча листал альбом, дыхание постепенно становилось неровным. — Ого… — выдохнул он наконец, совершенно ошарашенно отрывая взгляд от альбома. — Это… Уилл смотрел на него спокойно и очень нежно. — Майк, ты прекрасен, — тихо сказал он. — Рисовать тебя — моё любимое занятие. Майк моргнул. Его глаза заметно повлажнели, он быстро отвёл взгляд в сторону, пытаясь скрыть это. Нижняя губа слегка задрожала. Он сжал альбом пальцами так сильно, что костяшки побелели. — Спасибо, Уилл… — прошептал он. — Ну… эм… Кажется, Эл меня бросила. — Что? Как? Когда? — Уилл изобразил искреннее удивление. — Я приехал домой, зашёл к себе в комнату, а на кровати лежит письмо от неё, — тихо ответил Майк. — Она бросила тебя в письме? — Уилл нахмурился. — Почему не лично? Почему вообще? — Я не знаю… Может, побоялась, — Майк тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Мне очень жаль, — мягко сказал Уилл. — Да… — Майк замолчал, явно подбирая слова. — Я пытался с ней связаться, но там никто не отвечает. Может, они на тренировке… а может, она просто не хочет со мной говорить. — И как ты себя чувствуешь? — спросил Уилл. Майк долго молчал, глядя в пол. — Не знаю. Я всё это время чувствовал, что что-то не так. И… это ужасно, но всё, о чём я сейчас могу думать — это то, что больше никто меня никогда не полюбит. И я умру в одиночестве. Уилл мягко улыбнулся. — Не говори глупости. — Но это правда, — голос Майка дрогнул. — Я… боже, я даже не знаю, нравился ли я ей вообще. Я как будто заставил её быть со мной. Гордился, что у меня девушка-супергерой… Может, она этого никогда и не хотела. Наверное, стоило ещё тогда… — Ты хотел расстаться с ней ещё в Калифорнии, да? — тихо спросил Уилл. Майк резко поднял на него взгляд. — Откуда ты знаешь? — Долго обдумывал всё, что произошло тогда. — Ого, ты очень проницательный, — усмехнулся Майк, но улыбка вышла грустной. — Да, ты прав. Уилл посмотрел на него тепло и уверенно. — Майк… Ты не умрёшь в одиночестве, — сказал он, плавно переходя в привычную игру. — Я уверен, что любой мечтает о таком прекрасном, доблестном и благородном Паладине, чей щит способен защитить от любой тьмы. Майк слегка покраснел и тихо рассмеялся, явно благодарный за смену тона. — Что на тебя сегодня нашло? — спросил он с лёгким смехом. Уилл улыбнулся шире, глядя на него с нежностью. — Не знаю, Майкл… Возможно, тот факт, что я так редко благодарю Вас и хочу, чтобы Вы знали, как глубоко я ценю Ваше присутствие… и Вашу заботу. Майк отвёл взгляд, но улыбка стала ещё мягче, а щёки покрылись румянцем. — Вы меня растрогали до самого сердца, Уильям, — произнёс он с наигранной торжественностью, хотя в голосе явно слышалась настоящая смущённость. — Мой щит и мой меч всегда к Вашим услугам. — А ещё я хочу, чтобы Вы знали, — продолжал Уилл всё тем же тихим тоном, — что Ваши глаза… они как два священных амулета, наполненные божественным светом. Когда Вы смотрите на меня, я чувствую, как этот свет проникает прямо в душу, согревает её и заставляет трепетать. Майк сглотнул. Его пальцы крепко вцепились в край матраса. Уилл сделал небольшую паузу, а потом добавил ещё тише, почти интимно: — А ваши руки, о доблестный Паладин… сильные, надёжные, способные держать щит и меч одновременно. Я часто думаю, каково было бы почувствовать их тепло не только в бою… но и в тишине. Когда вокруг никого нет. Майк дышал уже заметно чаще. Он сидел очень прямо, словно боялся пошевелиться. Уилл смотрел на него не отрываясь и  закончил почти шёпотом: — Иногда мне хочется просто стоять рядом и впитывать Ваше присутствие. Чувствовать, как Ваше дыхание касается моей кожи… Быть тем, кого Вы позволяете охранять… и кого Вы сами готовы защищать. Полностью. Без остатка. В подвале повисла звенящая тишина. Майк наконец повернулся к нему. Глаза были широко раскрыты, зрачки расширены, дыхание сбитое. Он явно пытался сохранить образ, но это уже плохо получалось, его голос предательски дрогнул: — Уилл… ты… ты сейчас серьёзно? Или это всё ещё… игра? Уилл мягко посмотрел на него. Уголки его губ едва заметно приподнялись в тёплой, почти нежной улыбке. — А ты как думаешь, мой Паладин?