Игра на выживание

На другом конце города, в главном управлении полиции гудела жизнь, утро началось с мелкой мороси, но уже к девяти утра солнце выглянуло и согревало своими лучами.  Детектив Тензо Ямато сидел за своим столом, перебирая бумаги, которые за ночь так и не разобрал. Он выглядел уставшим, не спал вторые сутки, с тех пор как поступило сообщение об убийстве в элитном загородном посёлке. Сенатор Хирузен Сарутоби. Имя гремело на всю страну. Старый политик, меценат, человек, которого ставили в ряд с «отцами нации». И вот теперь он мёртв. Убит в собственном кабинете, в своём загородном доме, который считался неприступной крепостью.  — Кофе, — раздался хриплый голос от двери. Ямато поднял голову. В дверях стоял его помощник, лейтенант Гекко Хаяте. Он был молод — на вид лет двадцать трёх, не так давно закончил академию полиции, но уже зарекомендовал себя как толковый и исполнительный оперативник. Ему не нужно было повторять дважды, он схватывал всё на лету и никогда не переспрашивал. Единственное, что вызывало беспокойство так это его внешность. Вечно усталые глаза с тёмными кругами под ними, впалые щёки, болезненная бледность, он выглядел так, будто его только что вытащили из больничной палаты. Но Ямато знал: за этим болезненным видом скрывался один из лучших помощников в управлении. Хроническая бессонница и полное отсутствие желания заботиться о себе делали его похожим на живого мертвеца, но на деле Хаяте был цепким, внимательным и невероятно работоспособным. — Чёрный, без сахара, — добавил лейтенант, ставя на стол Ямато дымящуюся кружку. — И вот это. Он положил перед детективом тонкую папку. В ней лежал единственный диск. — Что это? — спросил Ямато, беря кружку. — Запись с камеры видеонаблюдения из резиденции Сарутоби, — ответил Хаяте и опустился на стул напротив. — Единственная, которую удалось найти. Остальные… исчезли. — Исчезли? — Их забрали, — поправился Хаяте. — Или прихватили с собой, или уничтожили. Система безопасности в доме была сложная, но убийца оказался умнее. — Он потёр переносицу. — Но одну камеру он, видимо, пропустил. Повезло нам. «Или сделал это специально.» подумал капитан, но не озвучил. Ямато открыл папку, достал диск и вставил его в ноутбук. Экран засветился, и через несколько секунд перед ним появилась серая дрожащая запись снятая под дождём. Ливень стеной размывал картинку, превращая очертания в водянистые пятна. Качество оставляло желать лучшего. Но главное на записи было что-то. Ямато смотрел, как на экране появляется фигура. Из кабинета сенатора, из того самого кабинета, который уже полыхал огнём, выбегает человек. Быстро, но не настолько, чтобы камера не успела его зафиксировать. Тёмная одежда. Капюшон, низко надвинутый на лицо. Ямато нажал паузу. Фигура застыла в неестественном движении. Капюшон скрывал лицо, но одна деталь всё же попадала в объектив, сбоку, в тот момент, когда человек обернулся на секунду. — Что думаешь? — спросил Хаяте. — Не вижу лица, — ответил Ямато, приближая изображение. — Дождь, капюшон… и что-то ещё. Что-то белое. Он увеличил картинку насколько позволяло разрешение. Изображение стало пиксельным, размытым, но белое пятно на месте лица оставалось, это была не кожа, не отблеск, а что-то плотное, инородное. — Нужно чётче, — пробормотал Ямато. — Не получится чётче, — вздохнул Хаяте. — Камера старая, дождь, ночь. Это максимум. «Белое, — думал Ямато. — Почему лицо белое? Он был в маске?» И тут его осенило. Он резко обернулся к Хаяте. — Где заключение эксперта? Хаяте протянул ему ещё один тонкий лист, официальный, с печатью и подписью старшего эксперта. — Югао закончила вчера поздно ночью, — сказал он.  Ямато пробежал глазами текст. Он искал то самое. И нашёл интересующее его описание:  «На месте преступления обнаружены фрагменты фарфорового изделия. Среди них  обломок, идентифицированный как часть изображения ушной раковины животного. Предположительно — часть маски.» — Маска, — выдохнул Ямато. — Он был в маске. Белой. Фарфоровой. — Это объясняет белое пятно на записи, — кивнул Хаяте. — Лица не видно. Никаких шансов на визуальное опознание. Ямато откинулся на спинку стула. Сердце билось быстрее но не от кофе, а от того чувства, которое он знал много лет. Нюх. Охотничий нюх. — Прокручиваю дальше, — сказал он и нажал воспроизведение. Фигура бежала. На секунду задержалась у выхода, будто оглядываясь, то ли на огонь, то ли на того, кто остался внутри. И в этот момент Ямато заметил ещё кое-что. — Смотри, — сказал он, указывая на экран. - Правая рука человека. Она прижата к телу. Нет, не просто прижата, он держится за плечо так, будто… — Он ранен, — закончил за него Хаяте. — Правое плечо будто бы оно болит. — Или из него кровь идёт, — добавил Ямато. Он снова остановил запись, приблизил изображение руки. Даже в размытом, пиксельном качестве можно было разглядеть неестественное положение,  как рука зафиксирована, напряжена, пальцы сжаты на плече в районе ключицы. — Ты помнишь, Югао нашла кровь на полу, — сказал Хаяте, заглядывая в свои записи. — Не сенатора. Кровь сенатора была в основном на столе и немного на полу вокруг стола и кресла. А на полу в противоположном конце кабинета- другая. Группа не та, не соответствует ДНК Сарутоби. — Значит, этот человек был ранен, — сказал Ямато. — Ранен до того, как начался пожар. Или во время. Он замолчал, переваривая информацию. А потом его осенило снова. — Если кровь на полу принадлежит этому человеку, — медленно проговорил он, — значит, он всё таки не убийца. Хаяте поднял бровь. Ямато встал, прошёлся по кабинету.  — Убийца влетел в окно, — сказал Ямато. — Мы это знаем. Проломил панорамное окно автомобилем — новеньким Кадиллаком Эскалейд. Кто-то был за рулём. Но прежде чем таранить окно, убийца разобрался с охраной. Двоих охранников резиденции нашли мёртвыми. Ты же помнишь как их убили? — Да, — ответил Хаяте, глядя на детектива. — Ни одного пулевого ранения, — продолжил Ямато жестикулируя указательным пальцем правой руки. — Только нож. Убийца не хотел тратить на них пули — значит, действовал тихо, профессионально, без лишнего шума. Это мы уже поняли. Глотки охранников перерезаны, он работал быстро и жестоко.  Он замолчал, делая круг по кабинету. — Но вот что странно, — продолжил он, останавливаясь у окна. — Если он вырезал двоих человек ножом, он должен быть весь в крови. Брызги, разводы, хотя бы следы на одежде. Тем более что он потом сел в автомобиль, протаранил окно, вылез из машины, убил сенатора, поджёг кабинет. Кровь непременно осталась бы в салоне — на сиденьях, на руле, на дверях. Но эксперты не нашли в машине следов крови. Ничего. Ноль. Хаяте нахмурился. — То есть ты всё же думаешь что он переоделся? — Или кровь не попала на него, — ответил Ямато. — Или он был в чём-то, что защитило его одежду. Водонепроницаемый плащ, например. Или он настолько профессионален, что знал, как не испачкаться. Но это сложно. Очень сложно. Он вернулся к столу, сел. — Он протаранил окно, ворвался в кабинет, убил сенатора, поджог  помещение и скрылся. А этот мог быть тем самым гостем сенатора в ту ночь. Возможно, убийца его ранил.  — Ты думаешь, он мог быть целью? — спросил Хаяте. — Не знаю, — ответил Ямато. — Но он точно был там. И он наша единственная зацепка. Тишина повисла в кабинете. Августовское солнце заливало помещение. — Капитан, — позвал Хаяте. — Что будем делать? Ямато повернулся к нему. Его лицо было спокойным, но в карих глазах горел тот самый огонь, который Хаяте знал по предыдущим делам. — У нас есть ниточка, — сказал он. — Не густо, но это больше, чем было вчера. Кровь. Ты смог идентифицировать человека по базе ДНК? — Его нет в базе, — покачал головой Хаяте. — Я уже проверил. Пробил через все доступные каналы. Ничего. Ни в криминальных, ни в гражданских. Человек чист. — Или его никогда не задерживали, — задумчиво сказал Ямато. — Или он не гражданин нашей страны. Или… — он замолчал. — Или? — Или его данные удалили из базы. Если у него есть покровители. Хаяте вздохнул, потёр усталые глаза. — Тогда как мы его найдём? Ямато подошёл к столу, взял кружку с давно остывшим кофе, сделал глоток. Поставил обратно. — Слушай приказ, лейтенант, — сказал он, и голос его стал жёстким, командным. — Организуй обход по всем районам города. Особенно в тех, что ближе к месту преступления. Вопрос один: не видел ли кто раненого человека в ночь убийства, с пятнадцатого на шестнадцатое августа. Уточняй что возможно, он был в белой фарфоровой маске. — Зачем ему быть именно в маске? — переспросил Хаяте, делая пометки в блокноте. — Зачем кому-то ходить по городу в маске? — Затем, что он хотел скрыть лицо, — ответил Ямато. — Или потому, что маска часть его образа. Неважно. Важно, что кто-то мог его видеть. Раненый человек в маске не остаётся незамеченным. Хаяте кивнул, записывая. — И ещё, — добавил Ямато, глядя на голубое небо за окном. — Проверь все подпольные точки, где могут оказать медицинскую помощь без документов. Частные клиники, подвальные лазареты, через информаторов пораспрашивай о врачах, которые работают нелегально. Если он истекал кровью, ему нужно было срочно перевязаться. Кто-то ему помог. — Думаете, он жив? Ямато посмотрел на своего помощника. В его глазах была та самая охотничья решимость, которая помогала ему раскрывать самые сложные дела. Хаяте знал про его чутьё. — Жив, — сказал он. — Я это чувствую. Он перевёл взгляд на застывший кадр на экране ноутбука. На размытую фигуру, которая выбегала из огня, прижимая руку к раненому плечу. — И мы его найдём, — добавил он тихо. — Найдём, допросим, и узнаем, что же на самом деле произошло в ту ночь в доме сенатора Сарутоби. Хаяте закрыл блокнот, поднялся. — Приступаю, — сказал он и направился к двери. У порога остановился, обернулся. — Капитан, если он не убийца… то кто он? Просто гость? Или что-то большее? Ямато не ответил. Он смотрел на экран, на белую маску, на раненое плечо, на фигуру, исчезающую в ночи. — Вот это нам и предстоит выяснить, Гекко, — сказал он. — Это нам и предстоит выяснить. ********************* Прошло несколько дней. Всё так же стоял конец августа — лучшее время года, когда отступала аномальная жара, мучившая город всё лето. Теперь погода стояла шикарная: тёплая, мягкая, с лёгким ветром, который приносил свежие осенние нотки. В воздухе пахло уходящим летом и приближающейся осенью, листьями, которые только начинали желтеть, и той особенной прозрачностью неба, которая бывает только в последние пару недель лета. Но капитан Тензо Ямато не замечал этой красоты. Он сидел в своём кабинете, перебирая показания, которые так никуда и не привели. Стопка бумаг на столе не уменьшалась а только росла. Организовать поиски одного единственного человека, когда поле поисков огромный мегаполис с миллионами жителей, оказалось задачей почти невыполнимой. Хаяте мотался по районам с утра до ночи. Объезжал полицейские участки давая указания к поискам, опрашивал жителей, стучался в двери, показывал распечатки с записи на которых был размытый силуэт и белое пятно вместо лица. Люди пожимали плечами, качали головами, захлопывали двери. Никто ничего не видел. Или видели, но боялись говорить. — Пусто, — докладывал Хаяте, возвращаясь в участок уставший, осунувшийся ещё больше обычного. — Никто не видел никакого человека в маске. Даже бродяги, даже ночные таксисты. Как сквозь землю провалился. — Или у него были помощники, — задумчиво отвечал Ямато. — Кто-то его спрятал. Кто-то очень надёжный. — Или может он мёртв, — пожимал плечами Хаяте. Ямато не верил в это. Нутром чуял что тот жив. Где-то там, в этом огромном городе, человек в белой маске дышит, ест, спит. И каждый день, когда они не находят его, шансов становится всё меньше. В один из таких дней, вернувшись с очередного объезда, Ямато подъезжал к зданию главного управления полиции и уже собирался свернуть на парковку, как вдруг заметил у самого входа, всего в нескольких метрах от дверей, стоял знакомый автомобиль. Чёрный премиальный Мерседес. Ямато узнал его сразу. Таких эксклюзивных машин в городе было не больше пяти, а эта конкретная принадлежала одному человеку — Асуме Сарутоби, сыну убитого сенатора. — Что за чёрт... — пробормотал Ямато, притормаживая. Он помнил их разговор. Тогда младший Сарутоби был взвинчен, его глаза горели холодным огнём. Он смотрел на Ямато так, будто видел в нём врага. И в памяти всплыло то самое обещание. Тогда Ямато не придал этому значения — горе, гнев, обычные для тех, кто потерял близкого человека. Сын требовал справедливости, и это было нормально. Но сейчас, глядя на чёрный Мерседес у дверей управления, капитан вспомнил те слова и чувствовал, как внутри шевельнулось холодное беспокойство. Автомобиль стоял с работающим двигателем. Стекла тонированные, не разглядеть, кто внутри. Но номер был тот самый, сомнений не было. Ямато хотел остановиться, подойти, узнать, зачем младший Сарутоби пожаловал в полицейское управление, но в этот момент Мерседес тронулся с места, плавно вырулил с парковки и скрылся в потоке машин. Тёплый августовский ветер донёс запах выхлопных газов, смешанный с едва уловимым ароматом увядающих листьев. Капитан остался стоять на тротуаре, провожая его взглядом. Он вошёл в здание, поднялся к себе в кабинет, бросил папки на стол. Хаяте ещё не вернулся, он всё ещё мотался по районам. Ямато открыл окно и в кабинет ворвался свежий ветер, принося с собой ту особенную прохладу, которая напоминает о том, что лето кончается. Но капитан не замечал её. Он сел, откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стоял чёрный Мерседес у дверей управления. Что-то здесь было не так. Но он не мог понять — что. ***************** День тянулся медленно. За окном всё так же светило солнце, не жаркое, как в июле, а мягкое, почти ласковое. Город наслаждался последними тёплыми днями перед долгой осенью. Люди на улицах улыбались, дети играли в скверах, в воздухе пахло уходящим теплом. Но Ямато не замечал этого. Он разбирал бумаги, отвечал на звонки, подписывал отчёты. В памяти всё ещё ворошилось утреннее видение как чёрная машина сына сенатора стояла у дверей его работы. Он почти забыл об этом, когда вечером, вернувшись домой, устало опустился на диван и включил телевизор. Новости. Горела привычная для последних дней картинка: репортажи о смерти сенатора Сарутоби сменились менее громкими заголовками, но всё ещё не сходили с экранов. Ямато хотел переключить канал, как вдруг замер. На экране мелькнуло знакомое изображение. Это была та самая запись. Та единственная запись, которую Хаяте принёс ему несколько дней назад. Та, которую они хранили в сейфе, под грифом «секретно». Та, которую никто, ни журналисты, ни посторонние — не должен был увидеть. А теперь она была в новостях. «— ...и сегодня в сеть попала видеозапись, предположительно сделанная камерой наблюдения в резиденции убитого сенатора Хирузена Сарутоби, — вещал ведущий в студии, мужчина с безупречной причёской и слишком белыми зубами. — Наш источник, пожелавший остаться неизвестным, передал эту запись в нашу редакцию. — Взгляните на эти кадры, коллега, — подхватила его напарница, женщина с ярко-алой помадой и холодными глазами. — На них отчётливо видно, как из горящего кабинета выбегает мужчина в тёмной одежде. — И в белой маске, — добавил ведущий, и его голос стал ниже. — Обратите внимание на маску, коллега. Она выглядит поистине зловеще с заострёнными чертами… Я бы даже сказал, что она напоминает морду адского пса. — Вы хотите сказать, «Гончая»? — подхватила его напарница, явно наслаждаясь драматичностью момента. — Именно, — кивнул ведущий. — Гончая. Тот, кто пролил кровь сенатора. Посмотрите, как он выбегает из огня  будто сам демон, будто само чудовище. Неудивительно, что полиция до сих пор не может его найти. С таким-то обликом...» — Какого хуя?! — Ямато выкрикнул это в пустоту комнаты. Голос его сорвался, но он не обратил внимания. Он вскочил с дивана, заметался по комнате хватаясь руками за волосы. — Какого хуя, блядь?! Он остановился у окна, вцепился в подоконник. — Это улика! — прорычал он в темноту за стеклом. — Улику нельзя публиковать в СМИ на время расследования! Она была под грифом «секретно»! Кто это сделал?! Кто?!- Ямато прижался лбом к холодному стеклу. Он уже знал ответ. Детектив смотрел на экран, на размытую фигуру в белой маске, и чувствовал, как внутри поднимается тошнотворное чувство. Он ведь сам решил для себя, ещё когда изучал эту запись в кабинете, когда разговаривал с Хаяте, что этот человек, скорее всего, не убийца. Свидетель.  Но теперь… — Теперь все будут считать, что убийца именно он, — прошептал Ямато. — Гончая. Адский пёс. Чудовище, пролившее кровь сенатора. Он криво усмехнулся, горько и безрадостно смотря на своё ошалевшее отражение поверх изображения на телевизоре. — А я ведь решил, что он не убийца. Что он — зацепка. Что он может рассказать, что на самом деле произошло. Но теперь… теперь его будут искать не как свидетеля. Его будут искать как убийцу. И если найдут даже не будут слушать. Просто… линчуют. Он снова посмотрел как ведущие продолжали обсуждать запись, смакуя каждую деталь, называя её «сенсационной», «эксклюзивной», «шокирующей». — Асума, — выдохнул Ямато. — Это ты. Ты добыл эту запись. Он вспомнил утро. Чёрный Мерседес у здания управления. Асума Сарутоби, который торчал у дверей, пока Ямато объезжал район. Который уехал, заметив капитана. Он снова вспомнил тот разговор с ним на месте преступления и то обещание.  — Ты воплощаешь обещание в жизнь, — сказал Ямато в пустоту. — Ты дал мне понять, что самостоятельно начал поиски этого человека. И ты начал с того, что сделал его врагом номер один для всей страны. Он опустился на диван, закрыл лицо руками. — Что же ты наделал, Асума? — прошептал он. — Что же ты наделал. Он сидел так несколько минут. В голове шумело. Гнев перемешивался с холодным, липким страхом. Потому что теперь, когда эта запись стала достоянием общественности, человека в белой маске искали не только полицейские. Его искали журналисты, зеваки, охотники за сенсациями. И Асума Сарутоби со своими деньгами, связями и жаждой мести. — Если они найдут его первыми, — сказал Ямато вслух. — Если они найдут его раньше нас — он мёртв. Даже если он не убийца. Особенно если он не убийца. Чёрт!.. Он поднял голову, посмотрел на экран. Ведущие уже переключились на другую тему, но запись всё ещё показывали в правом нижнем углу небольшим квадратом, без звука. Фигура в маске выбегала из огня снова и снова. Бесконечный цикл. Бесконечная охота. Капитан набрал номер помощника:  — Гекко, ты ещё не спишь? — Нет, — ответил Хаяте. Голос у него был усталый, но внимательный. — Я смотрел новости. — Ты видел эту запись? — Видел. — Теперь понимаешь, зачем Асума приезжал в управление? — Понимаю, — ответил Хаяте. — Он добыл эту запись. И теперь начал охоту. Псих. — Не просто охоту, — поправил Ямато. — Он сделал этого человека врагом для всех. Теперь его будут искать не только полицейские. Журналисты, зеваки, да хоть блогеры — все, кому не лень. Асума хочет, чтобы его нашли быстро. И чтобы нашли чужие руки. — Ты думаешь, он хочет убить этого человека? — Я думаю, он хочет, чтобы этот человек исчез, — сказал Ямато. — Быстро. С шумом. Чтобы никто не задавал лишних вопросов. А мы, блядь, будем разбираться с последствиями. В трубке повисло молчание. — Что будем делать? — спросил наконец Хаяте. — Завтра утром я вызову Асуму на допрос, — сказал Ямато. — Официальный. В рамках расследования. Посмотрим, как он будет выкручиваться теперь, когда запись в новостях. — Думаете, он приедет? — Приедет, — уверенно ответил Ямато. — Ему интересно, что мы знаем. И насколько близко мы подобрались к его «Гончей». Он сбросил звонок, откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Телевизор всё ещё работал. На экране снова и снова повторяли тот самый кадр как человек в белой маске выбегает из огня, прижимая руку к раненому плечу. Гончая. Адский пёс. Убийца. Где-то в этом городе он был. Живой. Раненый. Скрывающийся. И теперь Ямато знал, что его ищут не только полицейские. Асума Сарутоби тоже хотел его найти. Что он сделает, когда найдёт? За окном дул тёплый августовский ветер, принося с собой свежие осенние нотки, но Ямато не замечал их. Он смотрел на экран, на размытую фигуру, и думал о том, что этот прекрасный день, последний по-настоящему тёплый день уходящего лета — стал днём, когда началась настоящая охота. И он не знал, чем она закончится. ******************** Следующее утро выдалось на удивление светлым. Солнце заливало город мягким золотистым светом, ветер приносил с собой свежесть, ту самую, которая бывает только в последние дни лета, когда осень уже дышит в спину, но ещё не вступила в свои права. Но в главном управлении полиции никто не замечал погоды. Капитан Тензо Ямато сидел в своём кабинете с чашкой давно остывшего кофе и смотрел на экран телевизора, где снова и снова повторяли вчерашний репортаж. «Гончая». Адский пёс. Убийца. Эти слова въелись в его мозг за ночь, и он никак не мог от них избавиться. В дверь постучали. — Входите, — сказал Ямато, не отрывая взгляда от экрана. Вошел Хаяте, осунувшийся, бледный, с ещё более тёмными кругами под глазами, чем обычно. — Асума Сарутоби будет здесь через час, — сказал он, складывая на стол папку с документами. — С адвокатом. — Я и не ждал, что он приедет один, — кивнул Ямато. — Вы уверены, что это хорошая идея? — спросил Хаяте, садясь напротив. — Вызывать его на допрос после того, как запись попала в новости? Он может отказаться отвечать на вопросы. У него есть адвокат, связи, влияние. Он может просто встать и уйти. — Может, — согласился Ямато. — Но я хочу посмотреть ему в глаза. Хочу понять, на что он способен. И что он задумал. Хаяте вздохнул, но спорить не стал. ******************** Час спустя чёрный Мерседес снова припарковался у здания управления. Водитель открыл дверь, Асума Сарутоби вышел из машины неторопливо, будто у него было всё время мира. На вид он выглядел ровесником капитана Ямато, те же лет тридцать - тридцать пять, та же уверенность в каждом движении. Но в отличие от детектива, в облике Асумы чувствовалась порода: дорогой тёмно-синий костюм сидел на нём идеально, туфли блестели даже в сером свете утра, на запястье поблёскивали дорогие швейцарские часы. Его лицо украшала мягкая, аккуратная тёмная борода, которая придавала ему солидность и подчёркивала волевые черты. Карие глаза смотрели спокойно, ровно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь. Обычно эти глаза были тёплыми, почти домашними, но сейчас они обжигали холодом. Асума много курил. Ямато заметил это ещё при прошлой встрече, пальцы слегка желтоваты от никотина, в кармане пиджака угадывалась форма пачки. Сейчас, подходя к зданию, Асума затушил сигарету об урну, выпустив последнюю струйку дыма в прозрачный воздух. Его сопровождал адвокат — мужчина лет пятидесяти, с цепкими глазами и портфелем из чёрной кожи. Ямато встретил их в кабинете. В воздухе ещё витал запах табака, принесённый Асумой с улицы. — Присаживайтесь, — сказал он, жестом указывая на стулья. — Спасибо, что нашли время. — Вы вызвали меня в рамках расследования убийства моего отца, — ответил Асума, садясь. Голос его был ровным, холодным, без той теплоты, которая была в нём раньше. — Я не мог отказаться. — Могли бы, — честно сказал Ямато. — Но вы не отказались. — Мне важно, чтобы убийца моего отца был найден, — ответил Асума. — Если вам нужна моя помощь — я здесь. Он достал из кармана пачку сигарет, покрутил её в пальцах, но не закурил ведь в кабинете было нельзя. Жест выдавал привычку, почти рефлекс. Адвокат сидел рядом, положив портфель на колени. Он не вмешивался. Пока. Ямато открыл папку, достал распечатки. Положил на стол перед Асумой. — Вчера в новостях появилась эта запись, — сказал он, указывая на размытую фигуру. — Вы её видели? — Весь город её видел, - ответил Асума. — Сенсация, как никак. — Запись была уликой, — сказал Ямато, глядя на него в упор. — Она хранилась в сейфе под грифом «секретно». У неё не было доступа в СМИ. И тем не менее она оказалась в новостях. Асума молчал. Его лицо не дрогнуло. Только карие глаза, обычно такие спокойные сейчас стали ещё холоднее. — У меня есть свои источники, капитан, — сказал он наконец. — Я не обязан их раскрывать. — У меня идёт расследование, — ответил Ямато, повышая голос. — И когда улика всплывает в СМИ раньше, чем мы получили результаты экспертиз, это называется «вмешательство в следствие». Это уголовная статья.  Адвокат шевельнулся открывая рот, но Асума жестом остановил его. Его пальцы всё ещё сжимали пачку сигарет. — Капитан, — сказал Асума спокойно. — Вы ищете виноватых? Ищите. Но вы ищете не того человека. — Он придвинулся ближе, понизил голос. — Человек на этой записи не просто убийца моего отца. Он всего лишь пешка. Исполнитель. Такие всегда есть. Но заказчик — кто-то другой. — Откуда вы знаете? — спросил Ямато, впиваясь взглядом в его глаза. Асума помолчал. Потом медленно произнёс: — Потому что я знал своего отца. Знаю, с кем он вёл дела. С кем ссорился. Чья деятельность могла ему не нравиться. — Он сделал паузу. — У сенатора Сарутоби были враги. Не среди уличной шпаны. Вы же понимаете? Ямато замер. «Деятельность, которая могла не нравиться сенатору», — повторил он про себя. — «Враги среди тех, кто сидит в высоких кабинетах». Он вспомнил свои собственные мысли в первый день после убийства. Изначальная версия была именно такой: сенатор мог с кем-то ссориться. Мог мешать кому-то делать деньги. Мог перейти дорогу влиятельным людям. Но потом появилась эта запись, появился человек в маске.  А теперь Асума возвращал его к тому, с чего всё начиналось. — Вы знаете, кто это мог быть? — спросил Ямато. — Я не знаю, — ответил Асума. — Иначе бы не сидел здесь. Я бы уже действовал. — Вы действуете, — сказал Ямато. — Вы уже действуете. Запись в новостях — это вы. Асума не подтвердил, но и не опроверг. Он посмотрел на капитана своими холодным как лёд карими глазами и в них не было ни капли раскаяния. — Я дал вам слово, капитан, — сказал он. — Если полиция не найдёт убийцу моего отца, это сделаю я. Я не нарушаю закон. Я просто… помогаю следствию. Разве плохо, если о преступнике узнает вся страна? Разве плохо, если все начнут искать этого человека? — Плохо, если его найдут раньше нас и линчуют, не дав сказать ни слова, — ответил Ямато. — Если он невиновен — его не линчуют, — пожал плечами Асума. — Вы так думаете? — Ямато усмехнулся. — Вы видели, что пишут в интернете? «Гончая». «Адский пёс». «Чудовище». Люди уже вынесли приговор. Им не нужны доказательства. Им нужна кровь. Асума молчал. Его лицо оставалось непроницаемым. Только пальцы сильнее сжали пачку сигарет, так, что хрустнула упаковка. — Вы совершили ошибку, — сказал Ямато. — Вы думали, что запись поможет найти этого человека. Но теперь его будут искать все кому не лень. И когда его найдут, возможно, мы никогда не узнаем правду. Потому что его убьют раньше, чем он заговорит. — Может быть, — сказал Асума. — А может быть, правда всплывёт быстрее. Он встал, сунул пачку обратно в карман пиджака. — Это всё, капитан? — спросил он. — Или у вас есть ещё вопросы? Ямато хотел сказать «да». Хотел задержать его, допрашивать ещё часами, вытрясти из него правду. Но он знал, что бесполезно. Асума не скажет больше ни слова. Он уже дал понять главное: он знает, что человек в маске — не убийца. Но ему всё равно. Ему нужен козёл отпущения. — Можете идти, — сказал Ямато. Асума кивнул, повернулся и вышел из кабинета в сопровождении молчаливого адвоката. Горький запах табака остался в кабинете.  Ямато остался сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь. — Ну что? — спросил Хаяте, заглядывая в кабинет. — Он знает больше, чем говорит, — ответил Ямато. — И он запустил механизм, который не остановить. ******************** Добравшись до другого конца города, в дорогой офисе в центре, Асума Сарутоби уселся за массивный стол и смотрел на мониторы. На экранах была карта города, разделённая на сектора. В каждом секторе отмечены маленькие красные точки. Люди. Его люди. Он достал сигарету, прикурил, выпустил струйку дыма в потолок. Карие глаза, которые ещё час назад обжигали холодом, теперь же смотрели устало, почти пусто. Но только на секунду. — Что у нас? — спросил он, не оборачиваясь. За его спиной стоял мужчина в чёрном костюме, бывший оперативник, а ныне глава службы безопасности Асумы. — Работаем по всем направлениям, — ответил мужчина. — Частные детективы, бывшие полицейские, люди без лишних вопросов. Проверяем аптеки, подпольные клиники, районы, куда мог скрыться раненый человек. — В больницы никто не обращался? — Нет. Но это не значит, что его не лечили. У таких людей, как он, могут быть свои врачи. Асума повернулся. Дым от сигареты вился вокруг его аккуратной бороды, карие глаза снова стали холодными. — Проверьте всё, — сказал он. — Аккуратно. Я не хочу спугнуть его раньше времени. — Что делать, когда найдём? Асума задумался. В его глазах зажёгся тот самый тёмный опасный огонь, почти безумный. — Привести ко мне, — сказал он. — Живым. Я хочу посмотреть в глаза тому, кто был в кабинете моего отца в ночь его смерти. И хочу услышать, что он знает. — А если будет сопротивляться? — Тогда действуйте по обстановке, — Асума отвернулся к окну, затянулся, выпустил дым. — Но мне нужен он. Лучше живым, хотя — без разницы. Главное чтобы он больше никогда не вышел на свободу. Мужчина в чёрном кивнул и вышел из кабинета. Асума остался один. Он смотрел на город сквозь панорамное стекло, на крыши, на улицы, на тысячи людей, которые понятия не имели, что охота уже началась. Он сделал ещё одну затяжку. Сигарета обжигала пальцы, но он не замечал. — Они думают, что я ищу убийцу, — прошептал он. — Они думают, что я хочу мести. Он усмехнулся — горько, безрадостно. — Я просто хочу правды. Он взял со стола телефон, открыл тот самый репортаж где человека в белой маске называли «Гончей». Телеведущие смаковали это прозвище, журналисты перебивали друг друга, обсуждая новые подробности. — Беги, — сказал Асума, глядя на размытую фигуру на экране. — Беги, Гончая. Прячься. Но я тебя найду. Он затушил сигарету в пепельнице полной окурков, потому что курил одну за другой, почти не замечая этого. За окном дул тёплый августовский ветер, но уже не тот, что раньше. Теперь в нём чувствовалась осень, такая же холодная и неизбежная, как охота, которая только начиналась. Асума Сарутоби смотрел карими глазами на город и ждал. Охота началась.