Кто-то сказал бутылочка?

— Чего!? — вырвалось у него, глаза чуть вылезли из орбит. — Ты… серьёзно?! — Абсолютно серьёзно, — ответила Мина с невинной улыбкой, которая так и манила его на провокацию. — И желательно, чтобы это выглядело… естественно. Изуку покраснел до корней волос, глаза расширились, руки судорожно сжались в кулаки на коленях. Он робко поднял взгляд на Бакуго: — К-каччан… я… это… ты.. не обязан.. Каминари, услышав это, резко дернул рукой, где держал стакан с соком, и почти подавился — напиток чуть не вылетел изо рта, а он сам на секунду откинулся назад. Серо уставился на Мину с широко раскрытыми глазами и тихим восхищённым шёпотом: — Мина… ты… это гениально… — Давай, Бакубро, будь мужиком! Урарака, краснея, сделала вид, будто особенно заинтересована историей которую Тодороки рассказывает ей, как он однажды вместо сахара добавил соль в чай… и, как оказалось, это ему понравилось. а внутренне она думала: “Ну и как же он может быть таким спокойным?” — Нечего по оригенальней придумать не могла? детский сад какой-то! — Это значит ты отказываешся? радостно протянула Мина. — Не забывай за отказ наказание~ — Не дождёшься! я не буду проигрывать из-за такой фигни! Бакуго, сидя на диване с суровым взглядом, нахмурил брови, игнорируя всех, хлопнул себя по бедру так неожиданно властно, что звук глухо ударил по комнате: — Иди сюда Деку! Изуку застыл, ноги чуть подкосились, руки не знали, куда деть, а взгляд метался между Бакуго и всеми остальными. — К-каччан… — прошептал он, почти задыхаясь. Бакуго снова хлопнул себя по бедру, ещё сильнее и властнее: — Быстрее! Изуку замер на месте, сердце стучало так громко, что казалось, каждый удар эхом отдаётся в комнате. Он медленно шагнул вперёд, ноги словно ватные, руки напряжены, пальцы непроизвольно сжаты в кулаки. Щёки пылали, дыхание прерывистое. Мина села на полу, локти опёрла на колени, а на лице играла хитро-радостно-довольная ухмылка. Не ожидала, что он согласится… — подумала она, едва сдерживаясь. А ведь у меня уже было подготовлено “наказание” для него…эх.. Но в любом случае, моя главное миссия это свести Бакуго и Мидорию — вот мой настоящий план. — Т-тут… я… — прошептал он, едва сводя глаза с сурового выражения Бакуго. Бакуго не моргнул. Его взгляд был острым и властным, как будто он оценивает противника на поле боя. — На колени, Деку. Быстро. Изуку вздрогнул, будто получил током, и на мгновение остановился, ноги предательски подгибались. Изуку медленно опустился на Бакуго, будто каждое движение требовало от него нечеловеческих усилий. Колени дрожали, спина была напряжена до предела, а дыхание сбивалось так сильно, словно он только что пробежал несколько кругов по стадиону. И стоило ему наконец сесть, как ладонь Бакуго резко легла ему на талию, удерживая крепко и уверенно. Изуку вздрогнул всем телом. Тёплая рука ощущалась даже через ткань толстовки, и от этого по спине пробежали мурашки. Он судорожно вдохнул и замер, боясь лишний раз пошевелиться. Щёки горели так сильно, что уже начинали болеть. Бакуго тоже был напряжён. Это выдавали его плечи, слишком прямая спина и пальцы, чуть сильнее сжавшиеся на чужой талии. Но лицо у него оставалось таким же суровым и раздражённым, будто всё происходящее вообще его не волнует. — Хватит дрожать, Деку, — буркнул он низко и хрипло. — Ты весишь меньше моего рюкзака. — Я-я не Д-дрожу… — почти неслышно пробормотал Изуку. — Врёшь. Изуку тут же затих окончательно. Но через пару секунд Бакуго неожиданно придвинул его чуть ближе к себе, чтобы тот не съехал с бедра. Совсем чуть-чуть. Этого хватило, чтобы Изуку перестал дышать. Каминари прятался под столом и уже буквально умирал. Он лежал на полу, прижимая ладонь ко рту, а телефон в другой руке трясся от беззвучного смеха. — Это… это золото… — сипло прошептал он, снимая их крупным планом. — Я стану богатым… — Каминари, если ты это выложишь, Бакуго тебя убьёт, — задыхаясь от смеха, шепнул Серо. — Зато я умру легендой… Серо то закрывал лицо руками, то снова смотрел на диван, не веря, что Бакуго действительно позволил Изуку сидеть у себя на коленях дольше трёх секунд. Мина же выглядела так, будто достигла смысла жизни. Она сидела на полу, сияя довольнейшей улыбкой, и переводила взгляд с одного на другого. «Они даже не понимают, насколько выглядят как парочка», — восторженно подумала она. Киришима хлопнул ладонями по коленям и широко ухмыльнулся: — Вот это я понимаю — мужицкая решимость! — Завались, — рявкнул Бакуго, но руку с талии Изуку так и не убрал. Изуку заметил это тоже. И от осознания сердце начало колотиться ещё быстрее. Он осторожно поднял взгляд вверх — и почти сразу столкнулся глазами с Бакуго. На секунду всё вокруг будто стало тише. Обычно резкий взгляд Каччана сейчас был странно… спокойным. Всё ещё тяжёлым, всё ещё уверенным, но без привычной агрессии. Изуку почувствовал, как внутри всё переворачивается. — Ч-чего уставился?.. — Бакуго нахмурился первым, будто сам не понял, почему так долго смотрел в ответ. — Н-ничего… Но взгляд Изуку всё равно опустился на чужую руку у себя на талии. Бакуго проследил за этим взглядом. И вместо того чтобы убрать руку — только сильнее притянул его к себе. Каминари под столом беззвучно ударился лбом об пол. — Всё. Всё. Я больше не могу… Сначала Изуку казалось, что он просто слишком смущён. Слишком близко. Слишком тепло. Слишком много Каччана сразу. Он чувствовал всё: тяжёлую руку на своей талии, крепкую грудь за спиной, горячее дыхание совсем рядом с виском. И с каждой секундой это становилось только хуже, потому что Бакуго не отпускал его. Наоборот. Когда Изуку нервно дёргался или чуть наклонялся вперёд, Бакуго машинально удерживал его крепче, будто это было абсолютно естественно. И от этого внутри всё плавилось окончательно. Сердце колотилось так быстро, что уже начинало болеть. Каждый вдох выходил коротким и рваным. Он пытался успокоиться. Правда пытался. Но чем сильнее он осознавал, что сидит на Каччане , что тот держит его перед всеми и даже не пытается оттолкнуть — тем хуже становилось. Перед глазами постепенно начало мутнеть. Сначала совсем слегка. Будто комната стала слишком яркой. Голоса друзей начали звучать странно далеко. — Деку? Низкий голос Бакуго прозвучал прямо над ухом. Изуку вздрогнул всем телом. — Ты чего так дышишь? Он хотел ответить. Хотел сказать, что всё нормально. Но вместо этого получился только слабый и обрывестый вдох. Воздуха не хватало. Бакуго нахмурился сильнее. Теперь он уже отчётливо чувствовал, как дрожит чужое тело у него в руках. — Эй. — его ладонь крепче сжалась на талии Изуку. — Деку? Изуку медленно поднял взгляд. И именно тогда Бакуго понял, что дело серьёзное. Взгляд Изуку был расфокусированным. Будто он смотрел сквозь него. — …Чёрт. Мина первой перестала улыбаться: — Подождите… с ним что-то не так… Тодороки сразу поставил чашку на стол и нахмурился: — Мидория? Изуку попытался вдохнуть глубже. Не получилось. В груди резко закололо. Перед глазами всё поплыло окончательно. — К-каччан… я… Фраза оборвалась. Тело внезапно обмякло. Полностью. Голова безвольно откинулась назад Бакуго на плечо, руки сорвались с коленей, а всё напряжение исчезло за секунду. — ДЕКУ?! Бакуго рявкнул так громко, что все вздрогнули. Он мгновенно перехватил Изуку обеими руками, потому что тот буквально начал соскальзывать с его бедра на пол. Стакан Каминари с грохотом разбился рядом со столом. — ЧТО С НИМ?! — ДЕКУ! — Урарака вскочила с места в панике. Мина побледнела так резко, будто сама сейчас потеряет сознание: — Нет… нет, я не хотела… — ВОДУ БЫСТРО! — Киришима сорвался с места раньше всех и буквально помчался на кухню. Тодороки уже оказался рядом с диваном: — Осторожно, не тряси его слишком сильно! — Я ЗНАЮ! — рявкнул Бакуго. Но голос у него заметно дрогнул. Потому что Изуку не реагировал. Вообще. Его тело тяжело обмякло у Бакуго на руках, голова безвольно лежала у него на плече, дыхание стало частым и поверхностным. Слишком слабым. И именно это ударило по нервам сильнее всего. — Деку! — Бакуго резко хлопнул его по щеке. — ЭЙ! Ничего. Даже ресницы не дрогнули. У Бакуго внутри всё похолодело. Он быстро прижал пальцы к шее Изуку. Пульс был.Бешеный. — Есть пульс, — резко бросил он, будто больше себе, чем остальным. — Он дышит слишком быстро, — Тодороки уже стоял рядом, внимательно смотря на Изуку. Спокойным он не выглядел. Наоборот — его голос стал непривычно серьёзным и быстрым. — Похоже на гипервентиляцию и резкий обморок от перенапряжения. — Да вижу я! — огрызнулся Бакуго. Но руку с головы Изуку убрал осторожнее, поддерживая затылок так бережно, будто тот был драгоценным камнем. Урарака уже почти плакала: — Он же очнётся?.. Да?.. — Очнётся, — быстро сказал Тодороки, хотя сам выглядел напряжённым. — Но ему нужен воздух и вода. Киришима влетел обратно так быстро, что чуть не поскользнулся: — ДЕРЖИ! Бакуго схватил стакан свободной рукой. — Деку. — теперь его голос был ниже и хриплее. — Эй. Слышишь меня? Никакой реакции. Бакуго почувствовал, как внутри начинает подниматься настоящая паника. Не крикливая. Тяжёлая. Давящая. Потому что Изуку выглядел слишком бледным. И слишком неподвижным. — Дай сюда. — Тодороки быстро намочил ладонь холодной водой и осторожно провёл по лицу Изуку и шее. — Мидория. Открой глаза. Капли воды скатились по щекам Изуку. после 4-5 раза ресницы дрогнули. Очень слабо. — Есть реакция! — сразу выдохнул Киришима. Бакуго наклонился ближе почти мгновенно: — Деку! Изуку едва заметно нахмурился. Сознание возвращалось тяжело. Он чувствовал шум вокруг. Чьи-то руки. Холодную воду на коже. А потом — крепкую ладонь у себя под затылком и знакомый голос совсем рядом. — Давай. Очнись уже, придурок. Изуку слабо вдохнул. Грудь болезненно сжалась. Он приоткрыл глаза буквально на секунду — мутно, не понимая, что происходит — и тут же снова зажмурился. — Спокойно, — неожиданно тихо сказал Тодороки. — Не пытайся резко встать. — Он очнулся? — Урарака продолжала плакать. — Частично, — ответил Тодороки. Бакуго всё это время даже не осознавал, насколько крепко держит Изуку у себя на руках. Будто боялся, что если отпустит — тот снова отключится. Когда Изуку снова слабо дёрнулся, Бакуго тут же наклонился ещё ближе: — Деку. Смотри на меня. Изуку с трудом сфокусировал взгляд. Первое, что он увидел — лицо Каччана прямо перед собой. Напряжённое. Испуганное. Злое одновременно. И это почему-то ударило сильнее всего. — …К-каччан…?.. Бакуго шумно выдохнул. Так, будто только сейчас понял, что всё это время сам почти не дышал. — Твою мать… — хрипло пробормотал он, прикрывая глаза на секунду. — Ещё раз так сделаешь — прибью. Тодороки уже стоял рядом, спокойно, но внимательно наблюдая: — Пульс ещё высокий, но он стабилизируется. Это типично после гипервентиляции и обморока. — Я сам вижу, — резко бросил Бакуго. Но уже без злости. Просто напряжённо. Киришима стоял чуть дальше, но не отходил далеко: — Может, его лучше уложить? Пусть отдохнёт нормально. Урарака нервно кивнула: — Да, и воды дать… — Уже, — Тодороки протянул стакан. Бакуго на секунду посмотрел на него, потом снова на Изуку. И принял решение. — Я сам отнесу. Это прозвучало так просто, будто спорить тут было не о чем. И прежде чем кто-то успел что-то сказать, Бакуго встал. Изуку инстинктивно дёрнулся — не от испуга, а от резкой смены положения. Но Бакуго сразу перехватил его крепче. Теперь уже полностью. Одна рука под спиной, другая под коленями. Изуку оказался у него на руках целиком. — К-каччан… я могу идти сам… — слабо попытался он. — Можешь? — Бакуго посмотрел на него сверху вниз. — Ты только что вырубился. Изуку замолчал. Факт был слишком очевидный. В комнате повисла короткая тишина. Каминари выглянул из-за стола: — Он его реально понёс… — Логично, — спокойно сказал Тодороки. — При таком состоянии лучше не перегружать. — Ты как врач сейчас звучишь, — пробормотал Киришима. — Я наблюдал подобные состояния после перенапряжения дыхания, — просто ответил Тодороки. Бакуго уже не слушал. Он пошёл к выходу. Шаги были уверенные, ровные, без спешки — но и без лишних остановок. Он держал Изуку так, чтобы тот не трясся, чуть ближе к себе, чем это было бы “необходимо”. Изуку это чувствовал. И от этого становилось странно спокойно. Головокружение ещё было, но уже слабее. Дыхание постепенно выравнивалось. И вместе с этим приходило осознание. Он у Бакуго на руках. Перед всеми. И тот несёт его так, будто это не обсуждается вообще. Изуку сглотнул. — …прости, — очень тихо сказал он. Бакуго фыркнул: — Заткнись. Пауза. — Не трать силы на глупости. Изуку послушно замолчал. Они вышли в коридор общежития. Там было тише. Шаги отдавались глухо по полу. Изуку чувствовал, как ровно движется тело Бакуго — без лишней суеты, без паники. Это тоже было странно: он не метался, не ругался громче обычного, не делал резких движений. Он просто… действовал. Как будто уже решил, что делать. — Голова кружится? — неожиданно коротко спросил Бакуго. Изуку подумал. — Немного… — Потерпи. Не грубо. Просто как факт. Изуку кивнул. Через пару минут они остановились у комнаты Изуку. Бакуго толкнул дверь плечом и вошёл. Комната была тихой, знакомой, безопасной. Это сразу помогло. Бакуго опустил его на кровать, это было сделано иначе, чем можно было ожидать. Не резко. Не “сбросил”. Он аккуратно присел на край и медленно опустил Изуку, поддерживая его до последнего момента, пока тот не оказался полностью на матрасе. Только после этого отпустил. Изуку сразу чуть сжался, всё ещё чувствуя слабость. Бакуго выпрямился и на секунду просто посмотрел на него. Долго. Оценивающе. Потом раздражённо цыкнул языком, развернулся и вышел из комнаты. Дверь закрылась. Изуку остался один. И только тогда понял, насколько сильно дрожат руки. Он сжал пальцы в одеяло, пытаясь успокоить дыхание. Оно всё ещё было неидеальным, но уже лучше — не таким рваным. Голова постепенно прояснялась, хотя слабость никуда не делась. Дверь открылась снова минут через пять. Изуку даже не сразу поднял голову — только вздрогнул, услышав знакомые тяжёлые шаги. Бакуго вернулся с бутылкой воды, мокрым полотенцем и аптечкой, которую, судя по звуку, просто схватил по дороге не глядя. — Сядь нормально, — буркнул он с порога. Изуку послушно попытался приподняться, но руки всё ещё дрожали слишком сильно. Бакуго заметил это мгновенно. И нахмурился так резко, будто его это взбесило. — Да твою ж… — он быстро подошёл к кровати и сам подхватил Изуку под спину. — Не дёргайся. Тёплая ладонь легла между лопаток, осторожно поддерживая его, пока Бакуго устраивал подушки удобнее. Слишком аккуратно для человека, который выглядел так, будто готов кого-нибудь убить. Изуку тихо сглотнул. — Вот. Пей. Бакуго открутил крышку сам и поднёс бутылку ближе. Изуку взял её обеими руками, но пальцы дрогнули снова. Немного воды пролилось на подбородок. Бакуго цыкнул языком. А потом просто забрал бутылку обратно и наклонил её сам. — К-каччан, я могу— — Молча пей. Изуку замолчал. В комнате стало тихо. Слышно было только его неровное дыхание и редкое шуршание ткани, когда Бакуго поправлял полотенце у него на шее. Прошло несколько минут. Изуку постепенно приходил в себя всё больше. Сердце уже не колотилось так страшно. Головокружение почти ушло. Но Бакуго… не отходил. Он сидел рядом на краю кровати, локтями упираясь в колени, и смотрел куда-то в пол. Слишком тихий. Это было плохим знаком. Прошло около 30 минут. Изуку полностью пришёл в себя, обмороком и не пахло. Пальцы Бакуго медленно сжались в кулак. А потом он вдруг глухо заговорил. — Это все моя вина. У Изуку внутри всё оборвалось. — Что?.. — Я видел, что тебе некомфортно. Голос Бакуго звучал ровно. Слишком ровно. Как у человека, который держит себя из последних сил. — Видел же, что ты весь дёргаешься, краснеешь, нормально дышать не можешь… — он коротко усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Но решил, что мне все ровно. Изуку замер. Бакуго медленно провёл ладонью по лицу. Раздражённо. Устало. — Надо было сразу остановить это тупое задание. Сказать им заткнуться нахрен. Каждое слово становилось тяжелее предыдущего. — Но я продолжал из-за своей гордости. В комнате стало очень тихо. — Каччан… — Я буквально держал тебя, пока тебе и за меня же становилось всё хуже. У Изуку перехватило дыхание. Потому что в голосе Бакуго было столько настоящей вины, что это почти пугало. — Ты сознание потерял прямо у меня в руках, из-за меня. Он резко сжал кулаки. — Какой же я, блять, мудак. — Нет! Изуку сказал это слишком быстро и слишком громко. Бакуго наконец посмотрел на него. И от этого взгляда у Изуку сердце сжалось окончательно. Каччан правда винил себя. Не показательно. Не "для вида". По-настоящему. Будто прокручивал в голове каждую секунду и ненавидел себя за то, что не остановился раньше. — Это не твоя вина, — уже тише сказал Изуку. — Пожалуйста, не говори так. — Интересно чья-же тогда? — Нечья! — Изуку. Бакуго произнёс это так, что Изуку сразу понял — тот не поверил ни единому слову. — Ты не понимаешь? — тихо продолжил Бакуго. — Тебе было плохо из-за меня. — Нет! — Да! Голос сорвался резче, чем он хотел. Бакуго сразу замолчал, тяжело дыша. А Изуку почувствовал, как в груди начинает всё сжиматься уже от другой боли. Потому что Каччан смотрел на него так, будто мысль о том, что ему было неприятно рядом с ним, реально ломала его изнутри. Изуку медленно сжал одеяло пальцами. — Мне не было плохо рядом с тобой. — Тогда какого хрена ты отключился?! Тишина ударила по комнате сразу после этих слов. Бакуго будто сам понял, как это прозвучало, и резко отвернулся, стискивая зубы. — …чёрт. Но Изуку уже качал головой. — Я отключился не потому что мне было неприятно или плохо… Бакуго молчал. — А потому что было слишком… наоборот. Тот медленно повернул голову обратно. На секунду на его лице появилось настоящее непонимание. — Чего?.. Изуку почувствовал, как щёки начинают гореть. Снова. Но теперь отступать было поздно. Перед глазами сразу вспыхнули обрывки. Тяжёлая рука на талии. Горячее дыхание возле виска. То, как Бакуго автоматически притягивал его ближе каждый раз, когда Изуку нервно дёргался. И от одного воспоминания сердце снова ударило куда-то в горло. — Я пытался успокоиться, правда, — признался он совсем тихо. — Но чем больше понимал, что сижу у тебя на коленях… что ты даже не пытаешься меня оттолкнуть… Он нервно сжал ткань одеяла. Изуку отвёл взгляд, чувствуя, что сейчас умрёт уже от стыда. — А потом ты начал держать меня ещё крепче, когда я дёргался… и я вообще перестал нормально дышать… Тишина. — Я отключился из-за того что это случилась так.. внезапно. Просто знаешь.. вот мы сидели сидели, а тут бац! и вот.. еще и все смотрели.. я-я просто перенервничал. На самом деле, Изуку и в правду просто перенервничал из-за того что все смотрели. Ну и из-за того что он любит Каччана —…Мне не было плохо, не было противно, Каччан. Очень тихо. Но Бакуго сидел молча. Изуку смотрел на него несколько секунд молча. На это едва заметное напряжение в плечах. На уставший взгляд. На то, как Бакуго всё ещё сидел слишком напряженно, будто подсознательно продолжал проверять — Изуку правда в порядке или просто делает вид. И внутри снова болезненно потянуло. Потому что Каччан до сих пор не верил до конца. Не верил, что Изуку действительно не было неприятно. Что тот не испытывал отвращения. Что весь этот ужас в гостиной случился не из-за страха рядом с ним. Изуку медленно опустил взгляд. Сердце билось так громко, что почти отдавалось в ушах. Он никогда не был смелым в таких вещах. Никогда. Даже сейчас пальцы дрожали от одного только осознания того, что он собирается сделать. Но если просто говорить — Каччан всё равно продолжит сомневаться. Продолжит винить себя. Изуку глубоко вдохнул. А потом очень осторожно подался вперёд. Бакуго нахмурился, не понимая. — Изуку?.. Изуку остановился буквально в нескольких сантиметрах. Так близко, что чувствовал чужое дыхание. И на секунду опять испугался. Но уже не от смущения. А от того, насколько сильно ему хотелось быть ближе. — Мне правда не было плохо, с Каччаном… А потом быстро, почти дрожа от смущения, поцеловал Бакуго в щёку. На секунду. На две. Изуку почувствовал тёплую кожу под губами всего мгновение — и этого уже хватило, чтобы мозг окончательно отключился от стыда. Он резко отшатнулся назад. — ААА— И прежде чем Бакуго успел хоть что-то сказать, Изуку сгорел окончательно. Буквально рухнул обратно на кровать, натянул одеяло до самой макушки и полностью спрятался под ним. — Я умру. Но для Бакуго этого хватило, чтобы мир будто резко остановился. Изуку отстранился почти сразу. А вот Бакуго — нет. Он застыл абсолютно неподвижно. Как будто тело просто перестало слушаться. Глаза чуть расширились, дыхание оборвалось где-то на полувдохе, а мозг, кажется, вообще отказался обрабатывать происходящее. На щеке всё ещё чувствовалось тепло чужих губ. Реальное. Настоящее. И именно это добило сильнее всего. Потому что Изуку сам его поцеловал. Не случайно. Не под давлением. Сам. Бакуго видел, как у Изуку моментально начинают гореть уши, как тот резко отшатнулся назад, будто только сейчас осознал, что сделал — а потом просто рухнул на кровать и с головой спрятался под одеяло. — Я умру. Голос прозвучал приглушённо и абсолютно несчастно. Но Бакуго почти не услышал. Потому что у него внутри в этот момент происходила полная катастрофа. Сердце колотилось так сильно, что это уже раздражало. Нет — бесило. Он чувствовал жар под кожей, напряжение в груди и совершенно ненормальную пустоту в голове. Будто все мысли резко разлетелись нахрен. И хуже всего было то, что щёку, в которую его поцеловали, начало буквально жечь. Бакуго медленно поднял руку и коснулся её пальцами. Тёплая. Чёрт. Чёрт. Он резко закрыл лицо ладонью и шумно выдохнул. — Твою мать… Голос прозвучал хрипло. Не зло. Скорее так, будто его сейчас эмоционально переехало. Под одеялом что-то жалобно простонало. — Я не выйду отсюда никогда… И именно это внезапно вернуло Бакуго обратно в реальность. Он опустил руку и посмотрел на этот огромный комок одеяла, под которым полностью спрятался Изуку. И его вдруг накрыло ещё сильнее. Потому что это был Изуку. Тот самый Изуку, который только что, задыхаясь от смущения, поцеловал его, чтобы доказать, что ему не противно рядом с ним. Чтобы Бакуго перестал винить себя. Эта мысль ударила куда-то прямо под рёбра. Сильно.Неожиданно. Бакуго медленно провёл ладонью по волосам, пытаясь собрать мысли в кучу. Не помогло. Вообще. Перед глазами всё ещё стояло лицо Изуку за секунду до поцелуя — красное, нервное, испуганное и при этом настолько искреннее, что внутри всё переворачивалось. — Эй, Изуку. Под одеялом сразу замерли. — Нет. Несмотря на ситуацию, у Бакуго чуть дёрнулся уголок рта. Потому что голос оттуда прозвучал настолько обречённо, что это было почти смешно. Почти. — Вылезай. — Я не могу смотреть тебе в глаза больше никогда… Бакуго шумно выдохнул через нос. И только сейчас понял, что сам тоже не особо способен смотреть нормально. Щёки всё ещё горели. Это бесило отдельно. Он резко поднялся с кровати, сделал шаг в сторону, потом сразу остановился. Потому что уйти сейчас? Нет. Даже мысли такой не было. Наоборот. Его тянуло обратно. К этому идиоту под одеялом. Который чуть не довёл его до сердечного приступа, а потом за две секунды перевернул вообще всё. Бакуго медленно сел обратно на край кровати. Матрас прогнулся рядом. Под одеялом Изуку тут же напрягся ещё сильнее. И от этого внутри опять что-то странно сжалось. Бакуго сидел рядом, всё ещё держа пальцами край ткани, и чувствовал, как внутри продолжает твориться какой-то ненормальный хаос. Потому что, блять… Изуку его поцеловал. И теперь спрятался под одеялом так, словно это Бакуго сейчас должен его добить. Несколько секунд он просто смотрел на этот комок из одеяла и подушек. Потом раздражённо цыкнул языком. — Ты серьёзно собрался там жить теперь? Из-под одеяла донёсся приглушённый, полный страдания голос:— Да. У Бакуго дёрнулся уголок рта. Господи. Он правда сейчас находил это милым. Это осознание ударило по мозгам почти так же сильно, как сам поцелуй. Бакуго резко провёл рукой по волосам.Соберись. Но вместо того чтобы успокоиться, он снова вспомнил ощущение чужих губ на своей щеке. И как Изуку сказал, что ему не было противно. Наоборот. В груди опять что-то тяжело сжалось. Под одеялом тихо зашуршали простыни — Изуку, видимо, попытался закопаться ещё глубже. Будто хотел исчезнуть полностью. И Бакуго внезапно понял, что ему это не нравится. Совсем. Он не хотел, чтобы Изуку сейчас прятался от него. После всего, что тот сказал. Бакуго шумно выдохнул через нос. А потом вдруг потянул одеяло на себя. Слегка. — Эй. Изуку мгновенно вцепился в ткань с другой стороны.— НЕТ. — Да. — Каччан, не надо— — Да какого хрена ты прячешься от меня теперь?! — Потому что я не переживу этот позор!! Бакуго не удержался и коротко фыркнул. Но сразу после этого выражение его лица снова смягчилось. Потому что голос Изуку реально дрожал. От смущения. От эмоций. От всего сразу. Бакуго медленно выдохнул. А потом, прежде чем сам успел нормально осознать, что делает, приподнял край одеяла выше. — Подвинься. Под тканью всё моментально затихло. — что? — Ты слышал. Изуку явно завис. Буквально. — К-каччан… — Изуку если ты сейчас думаешь, что я оставлю тебя одного после всего этого, то ты вообще идиот. Голос у Бакуго был хриплый, всё ещё немного напряжённый, но уже без той тяжёлой вины. Только с чем-то очень живым. Очень настоящим. Под одеялом послышалось нервное: — Ты… ты серьёзно пытаешься залезть ко мне под одеяло?.. — Ага. — Почему ты так спокойно это говоришь?! — Я вообще ни-хрена не спокоен сейчас. Это вырвалось слишком честно. Изуку затих. Бакуго тоже замолчал на секунду, осознавая собственные слова. Потому что это была правда. Он чувствовал себя абсолютно выбитым из колеи. Сердце всё ещё колотилось ненормально быстро. Щёки до сих пор горели. А внутри сидело это тяжёлое, странное желание быть ближе к Изуку прямо сейчас. Убедиться, что тот действительно не боится его. Что не оттолкнёт. Что останется рядом. Бакуго сглотнул и уже тише добавил: — пожалуйста.. Под одеялом наступила долгая пауза. Потом очень медленно ткань с одной стороны приподнялась. Совсем чуть-чуть. Явно неуверенно. Будто Изуку сам не верил, что делает это. Бакуго почувствовал, как сердце почему-то ударило ещё сильнее. Он молча стянул свои домашнии тапочки и осторожно лёг рядом, забираясь под одеяло. Внутри сразу стало тесно и слишком тепло. Изуку лежал почти у самой стены, натянув одеяло до носа. Красный настолько, что это было видно даже в полумраке. Когда их плечи случайно соприкоснулись, Изуку вздрогнул всем телом. Бакуго почувствовал это мгновенно. И тут же напрягся сам. — тебе нормально..? — тихо спросил он. Изуку несколько секунд молчал. А потом совсем маленько кивнул. Бакуго смотрел на него в этой темноте ещё пару секунд. Такого Изуку он почти никогда не видел. Настолько открытого. Настолько уязвимого. И только сейчас до него окончательно дошло: Изуку правда доверился ему. В груди снова что-то тяжело перевернулось. Бакуго медленно поднял руку. На секунду замер. Будто давая шанс оттолкнуть. Но Изуку не отодвинулся. Тогда Бакуго осторожно притянул его ближе за талию. Очень медленно. Так, чтобы тот мог остановить его в любой момент. И когда Изуку вместо этого только судорожно выдохнул и сам едва заметно придвинулся ближе — у Бакуго внутри окончательно что-то сломалось. Под одеялом было тесно. Слишком тесно для двух людей, которые ещё недавно едва могли нормально смотреть друг на друга. Но сейчас никто не отодвигался. Наоборот. После того как Бакуго осторожно притянул Изуку за талию ближе, между ними почти не осталось расстояния. Изуку чувствовал его тепло буквально везде. Чувствовал, как тяжело и неровно тот дышит. Как напряжены его пальцы у него на боку — будто Каччан до сих пор до конца не верил, что ему позволяют вот так держать его. И от этого внутри становилось невозможно тесно. Бакуго молчал. Очень долго. Изуку тоже не решался заговорить. Потому что сердце колотилось слишком сильно. Потому что всё происходящее уже казалось чем-то нереальным. Он лежал под одним одеялом с Каччаном. После поцелуя (ну и что , что это был лишь чмок, это че теперь за поцелуй не считается?) После всего, что они друг другу сказали. И Бакуго всё ещё не отпустил его. Наоборот — медленно провёл большим пальцем по его боку поверх футболки, будто даже не осознавая этого движения. Изуку едва слышно вдохнул. Бакуго сразу замер. — Слишком близко? — тихо спросил он. В голосе всё ещё слышалась осторожность. Та самая. Будто он до сих пор боялся перейти границу. И у Изуку от этого снова болезненно сжалось сердце. Потому что Каччан, который обычно шёл напролом, сейчас спрашивал так тихо и аккуратно, словно для него ответ был действительно важен. Очень важен. Изуку быстро покачал головой. — Нет… Бакуго выдохнул через нос. Но руку не убрал. Наоборот. Чуть крепче притянул его к себе. И только тогда Изуку понял, насколько сильно тот напряжён. Не внешне. Внутри. Будто держится из последних сил. — Каччан… — тихо позвал он. — Мм? Изуку сглотнул. Он чувствовал, как сердце опять начинает биться где-то в горле. — Ты всё ещё думаешь, что мне могло быть плохо и противно рядом с тобой?.. После вопроса стало очень тихо. Бакуго не ответил сразу. И именно это уже было ответом. Изуку почувствовал, как внутри всё сжимается. Потому что, несмотря на поцелуй, несмотря на всё сказанное — какая-то часть Каччана всё ещё не могла в это поверить. Будто он слишком привык думать, что причиняет людям боль. Что рядом с ним сложно. Тяжело. Опасно. Плохо. Бакуго медленно отвёл взгляд в сторону. Даже в полумраке Изуку видел, как напряжена его челюсть. — Я не знаю, — признался он хрипло. — Просто… Он резко выдохнул. Словно злился сам на себя за собственные слова. — Ты всегда был слишком хорошим по отношению ко мне, Изуку. У Изуку перехватило дыхание. Бакуго усмехнулся без веселья. — Даже после всего дерьма, что я тебе делал. Изуку сразу нахмурился. — Каччан— — Нет, дай договорить. Голос был тихим. Но твёрдым. Бакуго редко говорил о таких вещах. Почти никогда. И поэтому сейчас Изуку замолчал. Бакуго смотрел куда-то мимо него, будто ему было тяжело выдерживать прямой взгляд. — Ты всё равно продолжал смотреть на меня так, будто я… — он запнулся и раздражённо цыкнул языком. — Будто я стою чего-то. Изуку почувствовал, как сердце болезненно дрогнуло. Потому что Бакуго говорил это с таким искренним непониманием, будто правда никогда не мог осознать, почему Изуку всё ещё тянется к нему. — А сегодня, когда столько всего произошло… — голос стал ещё тише. — У меня в голове была только одна мысль. Он наконец посмотрел прямо на него. И у Изуку дыхание сбилось снова. Потому что взгляд Каччана был слишком открытым. Без привычной защиты. Без злости. Только с чем-то тяжёлым и настоящим. — Что я не переживу, если с тобой что-то случится. У Изуку внутри всё оборвалось. Бакуго медленно сглотнул. Будто следующие слова давались ему почти физически тяжело. — И я тогда понял, насколько сильно влип. Изуку смотрел на него не моргая. Сердце билось так сильно, что уже почти больно. Бакуго коротко усмехнулся себе под нос. Нервно. Совсем непривычно для него. — Потому что, блять… — он прикрыл глаза на секунду. — Я люблю тебя, Изуку. Мир будто остановился. Изуку перестал дышать. Вообще. Он просто смотрел на Бакуго широко раскрытыми глазами, пока мозг отчаянно пытался осознать услышанное. Каччан… сказал это. На самом деле сказал. А Бакуго после этих слов выглядел почти злым на самого себя. Будто ненавидел собственную уязвимость. Но руку с талии Изуку так и не убрал. — И меня это уже заебало, — хрипло пробормотал он. — Потому что ты делаешь со мной какую-то ненормальную хрень каждый раз, когда просто смотришь на меня… Изуку почувствовал, как глаза начинает жечь. Слишком сильно. Слишком много эмоций сразу. Он судорожно вдохнул, а потом вдруг уткнулся лицом Бакуго в грудь. Прячась. Потому что если продолжит смотреть ему в глаза — точно расплачется. (Он уже начал плакать в два ручья, а футболка Бакуго начала намокать от слез Изуку) Бакуго застыл. — Изуку? Изуку только сильнее вцепился пальцами в его футболку. И очень тихо, дрожащим голосом, пробормотал: — Я тоже тебя люблю, Каччан… уже очень давно…