Vivid & Velvet

Джисон оказался тем ещё аферистом, когда дело касалось интересного хаоса. Идея устроить вечеринку от его имени казалась простой ровно до того момента, как Феликс скинул ему фото дома. — Ты серьёзно? — Джисон увеличил снимок. — Это вообще законно? Твои родители знают? — Они во Франции на три недели, дом будет пустым, — голос Феликса оставался ровным, будто речь шла о чашке кофе. — Я хочу, чтобы пришёл Хёнджин. Остальное неважно. — И ты даже не скажешь ему, что это твой дом? — Скажу. Есл сам спросит. Джисон закатил глаза, но спорить не стал. Он знал Феликса достаточно, чтобы понимать: у этого тихого парня всегда есть второй слой. Иногда третий. И почти никогда — первый, который видно всем. За две недели до вечеринки Джисон начал распускать слухи. Аккуратно, через общих знакомых, через университетский сарафанное радио. «У Джисона будет вечеринка. В огромном доме. Всё серьёзно: музыка, бар с барменом, много веселья». Список гостей составлялся так, чтобы Хёнджин попал в него не случайно, а с лёгкой неизбежностью. — На следующей неделе у Джисона вечеринка, слышал? — бросил Минхо как бы между делом, когда они с Хёнджином завтракали в кампусе. — У какого Джисона? — Хёнджин оторвался от телефона. — Тот Джисон с эконома? — Он самый. Говорят, дом просто бешеный. Родители уехали. Собирается полпотока. — А сам Джисон меня звал? — Хёнджин приподнял бровь. Они не были близки, но пересекались на парах и пару раз нормально поболтали. — Ты в общем списке, — Минхо пожал плечами. — Я тоже. Пойдём, проветримся. А то ты последнее время только и делаешь, что вздыхаешь в сторону библиотеки. Хёнджин хотел огрызнуться, но не стал. Потому что Минхо был прав. Феликс Ли прочно поселился в его голове, и это начинало походить на лёгкое помешательство. Хёнджин ловил себя на том, что ищет его взглядом в толпе, запоминает, во что тот одет сегодня, замечает новые тени под глазами — Феликс плохо спал последнюю неделю, и Хёнджин знал это, хотя они не сказали друг другу и двух фраз за всё время. — Ладно, — кивнул он. — Идём. Может, отвлекусь. Сам он в это не верил. Суббота. Вечер. Дом родителей Феликса встретил гостей мягким светом из огромных окон и тишиной, которая мгновенно утонула в музыке. Особняк в элитном районе — высокие потолки, мраморные полы, лестница с коваными перилами, уходящая на второй этаж. Всё выглядело так, будто здесь снимают дорогое кино, а не пьют дешёвое шампанское из пластиковых стаканчиков. Джисон встретил Хёнджина у входа с широкой улыбкой. — Хван! Рад, что ты пришёл. Проходи, чувствуй себя как дома. — Хороший дом, — Хёнджин огляделся, присвистнув. — Твой, говоришь? — Родителей, — Джисон легко кивнул, пряча взгляд. — Они не против. Хёнджин не стал вникать. Он взял бокал, нашёл Минхо в гостиной и попытался расслабиться. Музыка, смех, знакомые лица — привычная среда. Но что-то царапало на периферии. Какое-то напряжение. Будто воздух в этом красивом доме был чуть плотнее, чем нужно. А потом он увидел Феликса. Тот стоял у дальнего окна в гостиной, вполоборота к остальным. На нём была чёрная рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами и узкие брюки. Волосы сегодня распущены — мягкие светлые пряди падали на лоб, чуть закрывая глаза. В руке — бокал с чем-то прозрачным. Он не участвовал в общем веселье, не танцевал, не кричал. Просто был. И выглядел так, будто этот дом, эта толпа, эта ночь — всё это существовало только на секунду дольше, чем ему хотелось бы. Хёнджин замер. Бокал в его руке дрогнул. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. — Ты чего? — Минхо тронул его за локоть. — Он здесь, — выдохнул Хёнджин. — Феликс. Минхо проследил за его взглядом. — Ну и что? Может, впервые выбрался. Расслабься. — Он никогда не ходит на вечеринки, — Хёнджин не мог отвести глаз. — Никогда. Я думал, он вообще не любит такое. Феликс будто почувствовал его взгляд. Повернул голову медленно, коротко взглянул в сторону Хёнджина — и тут же отвернулся, сделав глоток. Но в этом одном движении было что-то неуловимое. Приглашение. Или вызов. — Ладно, — сказал себе Хёнджин и допил бокал залпом. — Ладно. Час спустя он был достаточно пьян, чтобы перестать бояться, но не настолько, чтобы потерять контроль. Музыка стала громче, люди перемешались, свет приглушили — кто-то нашёл диммер. Феликс больше не стоял у окна. Он переместился ближе к лестнице, прислонившись плечом к стене, и смотрел куда-то сквозь толпу. Всё так же один. Отстранённый и красивый до боли. «Просто подойди, — сказал себе Хёнджин. — Ты же умеешь разговаривать с людьми». Он поставил пустой бокал, выдохнул и пошёл. Не думая. Разрезая толпу. Чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой ком. — Феликс, — сказал он, оказавшись рядом. Феликс медленно повернул голову. Вблизи он был ещё лучше — лёгкий румянец, тень ресниц, губы чуть приоткрыты. И запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то чистым, свежим. — Хёнджин, — ответил Феликс. Голос оказался ниже, чем представлялось. Спокойный. Тёплый. — Я… — Хёнджин запнулся. Это было смешно — он, который никогда не запнается. — Ты редко бываешь на таких мероприятиях. — Правда, скорее никогда— Феликс чуть склонил голову, и прядь упала на глаза. — Но сегодня захотелось. — И как тебе? — Пока скучно, — губы Феликса дрогнули. Не улыбка, но что-то близкое. — Но может, станет веселее. Хёнджин нервно усмехнулся. — Я могу попытаться развлечь тебя. Если позволишь. Он сказал это легко, на автомате, привычным флиртующим тоном. Но внутри трясло. Потому что Феликс не был похож на тех, с кем он обычно шутил и флиртовал. Феликс был глубже. Опаснее. — Попытайся, — тихо сказал Феликс. И вдруг сделал то, чего Хёнджин совсем не ожидал. Он взял его за руку. Спокойно. Естественно. Пальцы прохладные, уверенные. — Пошли, — сказал Феликс и потянул за собой. К лестнице. Наверх. Хёнджин не сопротивлялся. Он шёл как во сне, чувствуя, как сердце колотится о рёбра. Внизу осталась музыка, голоса, Минхо с открытым ртом. А впереди — тёмный коридор второго этажа и закрытая дверь, которую Феликс открыл, не отпуская его руки. Они зашли внутрь. Феликс щёлкнул замком. Повернулся. И теперь уже смотрел в упор — без полутонов, без игры. — Ну, — сказал он тем же низким голосом. — Ты хотел меня развлечь. Хёнджин сглотнул. В комнате было тихо. Только стук собственного сердца и этот невозможный взгляд напротив. — Я не знал… что ты такой, — выдохнул он. — А каким ты себе меня представлял? — спросил Феликс, и впервые за вечер улыбнулся по-настоящему. Чуть насмешливо. Чуть опасно. Хёнджин понял, что пропал.