Жемчужина крайт-дракона. Книга III

Курьер «Раллис» нашли через сорок семь минут после того, как он исчез из общего транспортного окна Селора. Нимбус первым заметил, что сигнатура судна не совпадает с характером настоящего бегства. Реальный похититель, если уж сумел вывести живую цель с закрывающейся станции, не стал бы держать след так чисто, будто сам приглашал преследование. «Раллис» же ушел красиво. Даже удобно. Чуть смазал транспондер, проскользнул между грузовыми баржами, затем вынырнул на отдаленном векторе, где его можно было восстановить по остаточному следу двигателей. Подозрительно удобно для тех, кто до этого выстроил операцию с подложными маршрутами, ложными авариями и дверью, отсутствующей в официальной схеме. Но Вард все равно отправил Нимбуса. Проверять приходилось даже приманки. Иногда враг рассчитывал именно на то, что очевидную приманку сочтут слишком очевидной. Изображение из регистратора на шлеме Нимбуса пришло на «Заступницу» в тот момент, когда Вард просматривал уже третью редакцию станционных логов по изменениям маршрута Элары. Над тактическим столом развернулась небольшая проекция: темный салон легкого курьера, выжженная панель управления, два закрепленных грузовых контейнера у задней переборки и совершенно пустое пространство там, где любой, кто видел галерею Селора, хотел бы найти след генерала. - Корабль шел на автоматике, - сообщил Нимбус. Голос у него звучал ровно, но Вард слишком хорошо знал пилота, чтобы не услышать сдержанной ярости. - Живого экипажа нет. Один навигационный дроидный модуль, перепрошитый на короткий маршрут. Два контейнера пустые. В одном - остатки стабилизационной пены, будто здесь везли раненого. В другом - старые кабельные бухты. Я бы сказал, нас попросили посмотреть именно сюда. - Биологические следы? - спросил Вард. - Есть кровь. Не знаю чья. Уже взяли образцы. Небольшое количество на креплении у правого контейнера. Может быть настоящая, может быть подброшена. - Оружие? - Ничего. Ни фиксаторов, ни следов борьбы. Если Элара была на этом борту, ее перенесли так аккуратно, что я готов признать чудо. А я сегодня не настроен признавать чудеса не в нашу пользу. Вард не ответил сразу. На дальнем слое проекции «Раллис» висел неподвижной отметкой в пустом пространстве. Два челнока Эгиды держали его в захвате, «Оплот» стоял на сенсорном контроле. По всем формальным признакам судно заслуживало внимания. Ложный дипломатический допуск. Измененный маршрут. Выход в нужное время. Но оно было слишком подходящим. - Приманка, - сказал Вард. Нимбус выдохнул через нос. - Да. - Досмотрите до последней панели. Все, что можно снять, снимаете. Сначала убедимся, что враг не оставил нам второй смысл внутри первого. - Принял. - После завершения возвращайтесь во внешний контур Селора. - Командир... - Говорите. - Если настоящий транспорт ушел параллельно, у него уже фора. - Поэтому мы не будем тратить на «Раллис» больше сил, чем нужно. Но и не оставим без проверки. Работайте. Нимбус молчал секунду. - Есть. Канал закрылся. Вард погасил проекцию курьера, но пустое место на столе не стало легче. Ложный след означал две вещи. Во-первых, те, кто забрал Элару, заранее предусмотрели не только путь отхода, но и направление, куда поисковая группа должна броситься в первые минуты. Во-вторых, настоящий вывод мог быть проще, ближе и грязнее, чем им хотелось бы думать. Селор оставался закрыт. Каждый шлюз проверяли смешанные пары станции и 707-го. Архивы маршрутов поднимали одновременно сотрудники узла, разведка Республики и аналитики Эгиды. ARC Кайра прочесывали технические каналы, где свет не включали годами. И все равно Элары на карте не было. Вард смотрел на схему станции, на мелькающие бело-золотые метки своих бойцов и не позволял мыслям уходить туда, где они становятся бесполезными. Вопрос «что с ней сейчас» не имел ответа. А пока вопрос не имел ответа, он должен был работать на все, что приблизит его получение. - Командир, - окликнул аналитик у второго терминала. - Служба Селора передала финальный список аварийных грузовых запусков после диверсии. С их стороны все позиции уже проверены. - С их стороны, - повторил Вард. - Да. Есть двенадцать аварийных платформ, три эвакуационных челнока с ранеными сотрудниками станции, один технический буксир для снятия поврежденного контейнера с направляющей и два шаттла внутренней медицинской службы, которые... Аналитик запнулся. Вард поднял взгляд. - Продолжайте. - Которые вышли из общего учета не по шлюзовому листу, а по экстренному медицинскому протоколу. Селор говорит, что это штатно. Они не считаются отдельными транспортами при массовой эвакуации сектора. - Поднимите их отдельно. - Есть. На центральной карте появились две новые маленькие отметки, почти незаметные рядом с крупными маршрутами. Обе были отмечены как «медицинский внутренний транзит». Одна шла от нижнего дока к ближайшему приемному блоку станции. Вторая - от аварийного сектора административного кольца к внешнему грузовому узлу, где должны были принимать тяжелораненых до перераспределения на госпитальные суда. Вард чуть наклонился к проекции. - Второй маршрут. Почему ему вообще понадобился внешний грузовой узел? Если речь о раненых после взрыва в галерее, ближайший медицинский блок был внутри станции. - В журнале указано: «перегрузка внутреннего приема, срочный перевод к корабельным капсулам стабилизации». - Чьим капсулам? - Здесь ссылка на пакет экстренного запроса от медицинского сопровождения группы «Эгида». Вард медленно повернул голову к связисту. - Патча. Канал «Покрова» подняли немедленно. Патч ответил на третьем сигнале. Фон был тише, чем во время операции Стража, но не спокойнее: в медотсеке по-прежнему работали на повышенном режиме. За его спиной кто-то негромко называл показатели, другой голос требовал сменить инфузионный блок. - Если это не новое критическое ранение, говорите быстро, - сказал Патч. - Вы отправляли со стороны «Покрова» экстренный запрос на перевод пострадавших с Селора через внешний грузовой узел к стабилизационным капсулам? - Нет. - Точно? Патч посмотрел на него так, что любой менее опытный командир счел бы повторный вопрос личным оскорблением. - Вард. Я принимал Стража, тяжелого офицера станции и двоих гражданских с травмой грудной клетки. Мне не нужно было просить Селор гонять кого-то через грузовой узел, когда у нас уже был прямой эвакуационный канал. Такой запрос был бы медицинской глупостью и логистической тратой времени. - В журнале он подписан медицинским сопровождением Эгиды. - Дайте пакет. Вард отправил. Патч открыл документ на стороне «Покрова». Его лицо постепенно стало холоднее. - Формулировки не мои. И не наших старших медтехников. Кодовая подпись похожа на штатную, но использована старая версия матрицы, до последнего обновления после Ардан-Три. Наши больше так не оформляют приоритет второго уровня. - Значит, запрос поддельный. - Да. - Могли его принять на станции как настоящий? - Если у дежурного был только общий допуск и он проверял совпадение ключей по старому массиву - могли. - Почему медицинский? Патч на мгновение отвел взгляд, будто ответ был слишком очевидным и оттого противным. - Потому что никто не задерживает транспорт, который якобы везет тяжелых раненых после взрыва. Особенно когда в тот же момент реальные раненые действительно идут через соседние коридоры. Вард уже поднял руку к аналитикам. - Второй медицинский шаттл - полный разбор. Немедленно. Кто подтверждал запрос, кто видел погрузку, какие сенсоры работали на маршруте, какой шлюз принял его как аварийный. - Есть, командир. Патч не отключился. - Страж жив, - сказал он. Вард на секунду задержал взгляд на проекции медика. - Состояние? - Операцию пережил. Бок собрали, кровопотерю компенсируем. Плечо восстановить сложнее, но это вопрос потом. Контузия тяжелая. Сознания нет. - Прогноз? - Будет жить, если тело не решит оспорить мои выводы. Я рассчитываю убедить его. Вард позволил себе почти незаметно опустить плечи. - Спасибо. - Благодарить будете, когда он начнет ругаться, что его не пустили искать генерала с дренажами в боку. - Полагаю, это случится. - Обязательно случится. Канал закрылся. Страж жив. Факт лег рядом с другим, пока единственным непоколебимым фактом этой ночи: Элара жива на момент захвата. Вард не собирался смешивать их, делать из одного утешение для другого. Но Страж жив - значит, одна линия потерь не оборвалась. Сегодня этого было достаточно, чтобы продолжать дышать чуть ровнее. Еще через двадцать минут цепочка поддельного медицинского маршрута начала складываться точнее. - Командир, есть движение, - сказал аналитик. Вард повернулся к карте. - Медицинский шаттл? - Да. Второй. Согласно логу, он вышел из аварийной платформы Б-двенадцать через восемь минут после взрыва. Имеет действующее разрешение до внешнего грузового узла станции. Там должен был передать пострадавших на внутренний медицинский транспорт. Но... - Но передачи не было. - Нет подтверждения. Журнал грузового узла фиксирует прибытие шаттла, но не фиксирует прием пациентов. Через три минуты после стыковки на соседнем техническом шлюзе стартовал сервисный грузовик малого класса, изначально записанный как пустой. - Показать. Новая метка вспыхнула поверх схемы. Она была еще менее заметной, чем медицинский шаттл. Сервисный грузовик не уходил с внешнего периметра станции как полноценное судно. Его задача - короткие рейсы между платформами, контейнерными связками и мелкими ремонтными объектами. Система не отслеживала их с тем же вниманием, что дипломатов, военные шаттлы или зарегистрированные конвои. - Грузовик куда пошел? - К третьему внешнему сервисному кольцу. Там - пересадка? Возможно. Дальше сигнал теряется на фоне ремонтных платформ. - «Оплот» может восстановить? - Уже пробует. - Нимбусу передать новый приоритет. Он проверяет «Раллис» до конца и сразу получает эту линию. - Есть. Вард смотрел, как на карте выстраивается цепочка. Галерея. Служебная дверь. Технический проход. Второй уровень станции. Поддельный медицинский запрос. Аварийный шаттл, который никто не останавливает, потому что он якобы везет раненых. Внешний грузовой узел. Малый сервисный транспорт, слишком незначительный для первого ряда контроля. Так вывозят не груз. Так вывозят то, что нельзя показывать ни одному сенсору дольше необходимого. - Где были наши люди в момент выхода аварийного шаттла? - спросил Вард. - У стыковочных уровней и в административном кольце. Нижний медицинский маршрут считался внутренним и уже был подтвержден станцией как безопасный. - А потом мы поверили журналу, в котором написано «раненые». Аналитик не ответил. Вард не говорил это как обвинение конкретному бойцу или офицеру. Первые минуты после похищения были хаосом даже при всей их дисциплине. Селор огромен. Внутренних маршрутов тысячи. Похитители использовали реальный взрыв, реальных раненых и настоящую экстренную медицинскую схему, чтобы вшить свой ход в честную картину бедствия. Но от понимания механики не становилось легче. Элару могли вывезти со станции под видом человека, которому срочно нужна помощь. Почти издевательски точно. *** Слово «своими» в легионе не требовало уточнений. Свои бойцы. Свои техники. Свои пилоты. Свои медики. Свои люди на чужом корабле, которых не нужно долго убеждать, почему внезапно важен серийный номер платформы, ушедшей с внешнего кольца несколько часов назад. Свои братья в других частях, которые не задают лишних вопросов, если им пишет 707-й и просит вспомнить, не проходил ли через их участок малый грузовик с нестандартным тепловым следом. Эти каналы не существовали в официальных документах. Ими не докладывали в Сенат. Их нельзя было приложить к резолюции как формально утвержденный ресурс. Они состояли из памяти, взаимных долгов, коротких сообщений между клонами разных легионов, дружбы, сложившейся в общих операциях, и того особого доверия, которое возникает у людей, выросших не рядом, но одинаково. Вард не полагался только на них. Но сейчас они работали быстрее бумажных протоколов. - Командир, - связист поднял руку. - Сообщение из пятой снабженческой группы. Один из наших бойцов, Тек-двенадцать, лично сверял медицинские контейнеры у внешнего грузового узла за полчаса до атаки. Он вспомнил сервисный грузовик малого класса с нестандартной боковой створкой. Сказал, что тогда принял его за модификацию под охлаждаемый груз. - Модель? - Номер корпуса не видел, но отметил золотистую полосу старой маркировки у кормы и избыточное усиление подвеса. - Почему запомнил? - Сказал, что такие подвесы ставят, когда возят не хрупкое, а тяжелое и требующее стабильности. Ему показалось странным сочетание с медицинской зоной. - Где он? - На Селоре, у группы Хейвена. - Соедините. Через секунду на тактическом столе возникла уменьшенная проекция клона в броне с бело-золотой отметиной на шлеме. Он находился где-то у грузовых платформ: за спиной мерцали знаки блокировки, двигались силуэты местных техников. - Тек-двенадцать, - сказал Вард. - Повторите, что видели. - Да, командир. Примерно за двадцать пять минут до начала взрыва на площадке В-семь стоял малый сервисный грузовик. Светлый корпус, часть обшивки старая, у кормы осталась золотистая полоса от прежней принадлежности, потом закрашенная. Боковая створка шире стандартной. Подвес усилен. Я спросил местного техника, что возят. Он сказал - заменяемые системы охлаждения, потому и перегруз. - Вы поверили? - Тогда - да. Сейчас нет. - Почему? - У грузовика не было запаха охлаждающего геля у нижних клапанов. После таких грузов он почти всегда остается. И боковую створку обычно расширяют для быстрой загрузки не модулей, а капсул или лежачего груза. Вард запомнил каждое слово. - Хорошо. Кто был рядом с машиной? - Двое в форме технического обслуживания станции. Лиц не запомнил. Один высокий, второй ниже, оба в защитных очках. Документы у них никто при мне не проверял. - Понял. Оставайтесь с группой Хейвена. Если увидите схожий транспорт на записи или в реестре, немедленно сообщаете. - Есть. Проекция погасла. - Поднять сенсорные записи площадки В-семь за час до атаки, - сказал Вард. - Уже. - Если записи «случайно» повреждены? - Будем доставать из внутренних буферов. Кайр передал контакты одного станционного инженера, который говорит, что знает, где локальные архивы не синхронизируются с центральной системой. - Работайте через него. Связист замялся. - Официально безопасность Селора требует, чтобы все запросы к архивам шли через их старшего администратора. Вард посмотрел на него. - Тогда официально запросите. Неофициально получите быстрее. - Есть. Голосовой канал переключился почти сразу. Вард услышал Хейвена. - Командир, у нас еще одно. - Говорите. - Бойцы из восьмой группы проверяли нижний переход после взрыва. Один местный дроид-носильщик завис в цикле возврата на маршрут, потому что не смог отметить прием оборудования на площадке В-семь. У него в буфере сохранился обрывок маршрута сервисного грузовика, которого официальная система уже не показывает. - Куда он идет? - К третьему внешнему сервисному кольцу, как у нас в логе. Но потом есть один короткий неучтенный маневр на боковую ремонтную нишу. Меньше двух минут. После этого грузовик возвращается в поток с другой массой. - Больше или меньше? - Меньше. Вард прикрыл глаза на короткий миг. Значит, груз выгрузили. Элару переложили еще раз. Или сняли с машины контейнер, в котором ее держали, и передали на другой транспорт. - Боковая ремонтная ниша принадлежит чему? - спросил он. - Станционный архив пишет: временно не используется. Фактически там два часа назад проходил короткий стыковочный запрос малого судна без полной регистрации, под допуском технической диагностики. - Вызывайте весь массив по запросу. - Уже. Карта продолжала оживать новыми линиями. Официальные следы ломались в ключевых местах, но каждый раз рядом находился кто-то, кто видел не тот ящик, не ту створку, не ту подпись. Клон, который помнил, как должен пахнуть охлаждаемый груз. Медик, который узнавал не свой стиль в поддельном запросе. Пилот, для которого слишком красивый беглец выглядел приманкой. ARC, которые не доверяли стене только потому, что схема называла ее стеной. Элара учила их держаться за живое. Сейчас живое держалось за нее обратно. *** В разрушенную галерею Вард пришел уже позже, когда первичный поисковый контур работал сам, а карта первого настоящего вывоза сложилась достаточно, чтобы группы получили новый вектор. Он не был нужен там физически. Любой из бойцов мог описать место, передать запись, отправить найденные предметы через цепь доказательств. Но вардовское «любой» сегодня плохо работало там, где речь шла об Эларе. Он шел по верхнему административному кольцу Селора в сопровождении двух бойцов. Станция все еще жила под блокировками. В одних секторах рабочий поток восстановили частично, в других на поворотах стояли бело-золотые фигуры 707-го, рядом с ними - местная безопасность с чуть слишком напряженными лицами. На стенах продолжал мигать аварийный красный свет, хотя основной взрывной контур уже погасили. Не потому, что систему не успели нормализовать. Потому что сектор галереи оставался местом расследования, и никто не торопился возвращать ему видимость прежнего порядка. У входа его встретил Кайр. Шлем ARC-командира висел на бедре, броня покрылась тонким слоем технической пыли. По лицу шла темная царапина, скорее от обломка, чем от полноценного удара. Он явно не считал ее достойной внимания. - Командир. - Новое? - Ремонтная ниша подтверждена. Судно ушло без полной регистрации под кодом сервисной проверки. Запись с обзорного сенсора основного дока показывает только нос и нижнюю часть корпуса. Малый грузовой шаттл, переоборудованный. Сверяем с известными моделями КНС и частными наемниками. - След? - «Оплот» ищет. Если транспондер отключили до ухода в открытый вектор, будет трудно. Но не невозможно. Нимбус уже возвращается с «Раллиса», зол до уровня дополнительного двигателя. - Это его рабочее состояние. - Сегодня выше нормы. Вард кивнул в сторону галереи. - Место сохранено? - Да. Выживших вывели. Основные фрагменты зафиксированы. Местные эксперты уже работали, наши тоже. Мы ничего не сдвигали без нужды. Они вошли. Галерея Селора больше не напоминала красивый прозрачный мост между залами, по которому несколько часов назад шла Элара. Пол впереди был разорван. Часть потолка висела открытыми ребрами. За треснувшей прозрачной стеной виднелся нижний док, куда когда-то едва не рухнула грузовая платформа. Ее уже отвели в сторону, но на направляющей оставались глубокие следы перекоса. У дальней стены виднелась выемка, куда Элара последним остатком щита и телекинетического движения отбросила координатора Рен, помощника и раненого офицера перед обрушением участка. Вард остановился на секунду. Ему не нужно было представлять. На месте было достаточно следов. Здесь Страж стоял между ней и Вентресс. Здесь взорвали пол. Здесь он упал у стены. Здесь Элара еще удерживала конструкцию, пока ее брали. Кайр не говорил. Это было правильно. Вард прошел дальше, к месту, где на полу еще оставалась мелкая серебристая пыль от разбитых панелей. Один из бойцов указал на боковую разметку временного защитного контура. - Здесь, командир. Меч лежал в изолированном прозрачном контейнере для улик, установленном прямо на полу под переносным полем защиты. Его не отправили в общий архив только потому, что Кайр после обнаружения распорядился ждать Варда. Бело-золотая рукоять была покрыта тонким серым налетом. На одном краю виднелась едва заметная царапина, вероятно, от удара о металл. Цепочка со знаком Эгиды лежала рядом, свернувшись маленькой дугой. Она не оборвалась. Только соскочила так, что знак повернулся внутренней стороной вверх. Вард опустился на одно колено. Несколько секунд он просто смотрел. Он видел этот меч в руке Элары десятки раз. На мостике перед высадкой. В дыму, когда бело-золотой клинок рассекал строй дроидов не яростью, а точностью. На тренировочных палубах. У ее бедра, когда она проходила по «Заступнице» и клоны цеплялись взглядом за знакомую цепочку на рукояти не хуже, чем за собственный знак на броне. Теперь меч лежал без нее. Пожалуй, именно это сделало похищение окончательно реальным. Обрыв канала можно было назвать помехой. Доклад Стража - неполной картиной. Пустую дверь в технический проход - частью схемы, которую еще предстояло восстановить. Меч на полу не оставлял пространства для отсрочки. Элара никогда не оставила бы его сама, если бы имела выбор. - Когда нашли? - спросил Вард. - В первой фиксации места, - ответил Кайр. - Он лежал у разрушенной панели. Мы приняли как вещественное доказательство, но не отправляли дальше без вас. Вард поднял руку. Поле защиты деактивировали. Он осторожно взял рукоять меча в ладонь. Металл был холодным. Цепочка тихо скользнула по его пальцам. Она казалась слишком легкой для вещи, за которую легион однажды спорил едва ли не серьезнее, чем за новую раскраску десантных бортов. Тогда Фордж еще был жив и уверял, что крепление нужно сделать таким, чтобы знак выдержал любой бой. Патч отвечал, что если генералу когда-нибудь понадобится отбиваться цепочкой, значит, все остальные уже серьезно провалили обязанности. Нимбус предложил добавить маленький маяк, чтобы меч сам возвращался после «случайных падений», за что получил от Элары настолько спокойный взгляд, что неделю рассказывал, как едва не погиб не на фронте, а в оружейной. Вард помнил. И именно поэтому сжал рукоять крепче. - Оформите копию фиксации для следственного контура, - сказал он. - Сам меч идет со мной на «Заступницу». Кайр посмотрел на него спокойно. - В оружейный сейф? - Нет. - Понял. Вард не объяснил. Кайру объяснение не требовалось. До возвращения Элары меч останется у него. Не как трофей. Не как памятный предмет. Как вещь, которую нельзя отдать без хозяйки. Вард уже собирался убрать рукоять в защитный чехол, когда взгляд зацепился за тонкую темную полоску на металлическом полу рядом с прежним местом меча. Не кровь. Слишком блестит. Остаточный след какой-то смеси? Алхимический реагент? Механическое масло? - Это проверяли? - спросил он. Кайр присел рядом. - Да. Первый анализ говорит: состав нетипичный для станции. В основном техническая смазка и след неизвестного минерального порошка. Возможно, с устройства захвата. Отправили в лабораторный отсек. - Приоритет поднять. - Есть. Вард аккуратно убрал меч Элары в защитный футляр, который принес один из бойцов. Цепочку не снял. Пусть остается там, где была. Когда футляр закрылся, галерея словно стала еще пустее. *** Патч вышел на связь, когда Вард уже возвращался к оперативному залу. Голограмма медика появилась над наручным проектором коротко, без запроса на полный канал. Значит, он звонил не для очередного обновления показателей. - Страж приходил в себя, - сказал Патч. Вард остановился посреди коридора. - Сколько? - Меньше минуты. Достаточно, чтобы попытаться сорвать с себя датчики, спросить про генерала и проигнорировать мой приказ молчать. - Что он сказал? Патч сжал губы. - Немного. Говорить ему было нельзя. Но одно вы должны знать сейчас. Он повторял: «маска». Сказал, Вентресс надела ее Эларе на лицо. После этого генерал попыталась взять Силу или ударить через нее - он сам не видел точно. Но она закричала. Не от раны. Сразу после маски. Вард не двинулся. Коридор вокруг будто стал уже. - После этого связь оборвалась? - Судя по его словам, да. Он потерял сознание почти сразу, но успел сказать еще: «она исчезла». Думаю, это про ощущение связи, если он вообще мог назвать его так в своем состоянии. Вард посмотрел на футляр с мечом в своей руке. Значит, Элара не молчала. Ее заставили замолчать. - Передайте полную запись Совету и мне на главный стол, - сказал он. - Без обработки. - Уже идет. - Стражу - спасибо. - Я передам, когда он сможет ругаться в ответ. Канал закрылся. Вард еще секунду стоял неподвижно, затем активировал внутреннюю связь. - Связать меня с магистром Винду. Срочный приоритет. И отправить отметку в пакет для генерала Скайуокера: Вентресс использовала неизвестную маску против генерала Вейр. Предположительно связано с полным обрывом доступа к Силе и связи. - Есть, командир. Вард продолжил идти. Теперь у поисковой операции появилась еще одна неизвестная. И еще одна причина не терять ни часа. *** Новый след окончательно подтвердился ближе к концу третьего часа после похищения. - Командир, - связист вышел на личный канал. - Сервисный шаттл из ремонтной ниши найден в архиве внешнего кольца. Его двигатель имеет измененный тепловой профиль. «Оплот» сопоставил его с незарегистрированной сигнатурой, ушедшей от Селора почти одновременно с блокировкой. По предварительной реконструкции судно присоединилось к транспортной связке, покинувшей станцию на векторе Меридийского коридора. - Дальше? - Через девять минут после ухода связка разделилась. Один грузовой транспорт изменил курс на побочный путь между разреженными астероидными полями. Формально отклонение объясняется обходом навигационного мусора. Но оно совпадает с направлением, куда мог уйти малый шаттл после стыковки. - Сколько судов в связке? - Пять. - Все проверять. - Уже. Один из них, «Тарес-Восемь», в документах идет как частный перевозчик промышленного оборудования. Два последних месяца имел слишком много временных рейсов между объектами, связанными с сепаратистскими теневыми подрядчиками. Информация пришла не из центральной разведки. Ее подтянули через братский канал от пилотов 327-го, они уже сталкивались с ним в спорной зоне снабжения. Вард остановился посреди коридора. - Повторите имя. - «Тарес-Восемь». - Отправить полный пакет Энакину, Совету и мне на главный стол. Кайру - подготовка к вылету. Нимбусу - курс сразу после возвращения, без посадочного цикла, если техника выдержит. - Есть. - И «Оплоту»: пусть не теряют остаточный след. Даже если он распадается, мне нужна каждая секунда движения. - Есть. Вард закрыл канал. Вот он. Не гарантия. Не ответ, где именно находится Элара. Но уже не пустая карта и не приманка, с которой враг вежливо пригласил их потерять час. Настоящая линия. Тонкая, собранная по крупицам: упрямством Нимбуса; подозрительностью Патча; памятью снабженца, который знал, как пахнет охлаждаемый груз; дроидом, не успевшим забыть сбой в маршруте; ARC, которые смотрели на техническую карту, а не на красивую официальную схему; чужими клонами в другом секторе, запомнившими транспорт, который когда-то показался им неправильным. Своими каналами. Вард ускорил шаг. *** Энакин прибыл к Селору через двадцать три минуты после того, как «Тарес-Восемь» впервые появился на центральной карте штаба Эгиды. Его шаттл вошел в стыковочную линию «Заступницы» с приоритетом, который никто не стал оспаривать. Вард встретил его не в ангаре, а в малом оперативном зале рядом с мостиком. У него не было времени на церемонии, у Энакина - тем более. Но прежде чем двери открылись, Вард на секунду коснулся ладонью футляра, установленного на отдельной консоли у стены. Меч Элары лежал внутри. Он еще не знал, увидит ли Энакин его сразу. Не решил, скажет ли об этом в первой минуте или позже, когда сообщение не ударит поверх уже открытой раны. Но меч должен был быть рядом. Не в оружейной. Не среди улик. Здесь, в штабе поиска, пока они возвращают ту, кому он принадлежит. Двери разошлись. Энакин вошел первым. За ним - Оби-Ван и Асока. Скайуокер выглядел так, будто в гиперпространстве не сидел ни секунды. Плащ он, кажется, даже не застегнул после выхода из шаттла. Волосы сбились, взгляд был слишком темным, челюсть сжата так, что на скулах выступили резкие линии. Оби-Ван держался рядом, не нависая и не отставая. Асока шла на полшага позади, но в ее лице не было ученической неопределенности. Она прибыла искать свою. Энакин не поздоровался. - Что вы нашли? Вард активировал голокарту. Красная линия от Селора ушла в пространство, пересекла служебный внешний сектор, свернулась вблизи Меридийского коридора и вывела к последней подтвержденной сигнатуре «Тареса-Восемь». - Не все, - сказал он. - Но уже достаточно, чтобы идти дальше. Энакин шагнул к столу. И впервые за несколько часов после похищения Элары на карте появился не только вопрос. Появилось направление.