Наша вина

Замок встретил их не теплом факелов, а могильным холодом подземелий, который, казалось, пропитал сами камни фундамента. Для Гарри Хогвартс всегда был домом, единственным местом, где он мог дышать полной грудью. Но сегодня стены давили на него. Величественные своды потолка Большого зала больше не отражали ночное небо — они казались тяжёлым свинцовым куполом, готовым рухнуть и похоронить его под собой. — Не отставай, — бросил Тео, даже не оборачиваясь. Его походка была размеренной и уверенной. Он не шёл — он правил этим пространством. Гарри следовал за ним на расстоянии двух шагов, ощущая на себе взгляды, которые жгли кожу сильнее любого проклятия. Шум в зале, обычно напоминающий гул потревоженного улья, мгновенно стих, стоило им переступить порог. Слышен был только приглушённый стук их ботинок по каменным плитам. Гарри машинально повернул голову влево — туда, где за длинным столом Гриффиндора сидели его друзья. Он увидел Рона: тот застыл с открытым ртом, его лицо медленно наливалось пунцовым цветом. Гермиона прикрыла рот ладонью, в её глазах, обычно ясных и полных знаний, сейчас плескался неподдельный ужас. Она видела то, что другие только подозревали — она видела невидимые цепи, которые тянулись от Тео к Гарри. Гарри сделал шаг в сторону их стола, движимый инстинктом, но тут же захлебнулся от боли. Метка на груди вспыхнула так ярко, что перед глазами поплыли чёрные пятна. Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном, рваном ритме. Колени подогнулись, и он едва не рухнул прямо на глазах у всей школы. Тео остановился. Медленно, с какой-то хищной грацией он развернулся и подошёл к Гарри. — Я же предупреждал, — прошептал он, склонившись к самому уху Гарри. Его пальцы стальным обручем сомкнулись на локте Гарри. И в ту же секунду боль ушла. Осталось только странное, унизительное тепло, разливающееся по венам. Тео буквально «перекачивал» спокойствие через это прикосновение, демонстрируя всем: магия Поттера больше ему не принадлежит. — Твоё место здесь, — Тео с силой потянул его к столу Слизерина. Они сели в самом центре. Тео — во главе своей группы, Гарри — по правую руку от него. Драко Малфой, сидевший напротив, выглядел так, будто проглотил целую горсть кислых лимонов. Его фарфоровое лицо исказилось от брезгливости и жгучей зависти. — Пригрел на груди змею, Тео? — Малфой скривился, кивнув на Гарри. — Или это новый вид домашнего эльфа? Говорят, они теперь вместе спят и едят. Надеюсь, ты надел на него ошейник, чтобы он не покусал приличных людей. Слизеринцы за столом глухо рассмеялись. Гарри почувствовал, как ярость вскипает в нём, перехватывая дыхание. Он уже потянулся за палочкой, забыв о контракте, но Тео был быстрее. Он даже не поднял взгляда от кубка. Он просто медленно перевёл палочку на Малфоя под столом. — Драко, — голос Тео был тихим, но в нём зазвенела сталь, от которой у многих за столом пропал аппетит. — Ты путаешь гостеприимство с разрешением открывать рот. Гарри теперь носит имя Ноттов. Оскорбляя его, ты ставишь под сомнение выбор моего отца. Ты ведь не хочешь, чтобы Торголд узнал, что ты считаешь его решения... эльфийскими? Малфой мгновенно побледнел. Его самоуверенность осыпалась, как старая штукатурка. Все знали, что Торголд Нотт в новом правительстве имеет гораздо больше веса, чем Люциус, чьё положение после войны сильно пошатнулось. — Я... я не это имел в виду, Тео, — пробормотал Драко, утыкаясь в свою тарелку. — Вот и славно, — Тео повернулся к Гарри и, к его неописуемому ужасу, собственноручно положил на его тарелку кусок пирога. — Ешь. Нам нужны силы. Ночь будет долгой.

...

Весь ужин Гарри просидел как в тумане. Он чувствовал тысячи глаз, устремлённых на него. Он видел, как Дамблдор взирает на них с президиума — его взгляд не был сочувствующим, он был изучающим, словно старик прикидывал, как использовать эту новую «фигуру» на доске. Снейп же вообще не смотрел на них, его лицо застыло каменной маской. Когда ужин закончился, Тео не дал Гарри даже секунды, чтобы подойти к Рону и Гермионе. Он рывком поднял его со скамьи и повёл прочь из зала, в глубины подземелий. Они шли по тёмным, сырым коридорам, где эхо их шагов множилось, создавая иллюзию, что за ними следует целая армия призраков. Тео остановился у глухой стены и произнёс пароль — « Чистая кровь ». Стена отъехала в сторону, открывая проход в небольшую, уединённую комнату, которая явно не была стандартной спальней факультета.Здесь было всё: две кровати с изумрудными пологами, тяжелые шкафы, камин, в котором уже тлели угли, и — что самое страшное — общая гостиная зона. — Почему мы здесь, а не в общей спальне шестого курса? — хрипло спросил Гарри, оглядываясь. — Нашим отцам не нужны лишние свидетели наших... разногласий, — Тео зашёл внутрь и резким жестом закрыл дверь. Гарри услышал, как замок щелкнул трижды. И это был не звук запирающейся двери. Это был звук захлопнувшейся ловушки. — Сними это, — Тео указал на толстовку Гарри.

...

— Что? С какого перепугу? — Я хочу видеть метку, — Тео подошёл вплотную. Его взгляд стал тяжёлым, почти осязаемым. — Она пульсирует так сильно, что я чувствую её своей кожей. Ты весь вечер пытался сопротивляться, Поттер. Ты тратил магию рода на то, чтобы ненавидеть меня, вместо того чтобы принять её. Снимай. Сейчас же. Или я сделаю это сам, и поверь, это будет не так вежливо. Гарри замер. Между ними снова искрило — то самое опасное напряжение, которое в поезде едва не привело к взрыву. Он понял: в этой маленькой комнате, за тремя замками, правила Слизерина будут действовать в полную силу. И никто — ни Дамблдор, ни его отец — не придёт на помощь. Замок за дверью щелкнул трижды, и этот звук отозвался в костях Гарри погребальным звоном. Он стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться, глядя, как Тео небрежно бросает свою мантию на кресло. Здесь, в подземельях, не было окон — только тяжелые зеленые портьеры, скрывающие холодную кладку стен, и камин, в котором магическое пламя горело без треска, словно пожирая сам кислород. — Это комната для старост? — голос Гарри прозвучал хрипло. — Это комната для тех, чья безопасность стоит слишком дорого, — Тео обернулся. Его лицо в неверном свете огня казалось высеченным из камня. — Мой отец не доверяет Гриффиндору. Твой отец не доверяет Слизерину. А я не доверяю тебе. Поэтому мы здесь. Под присмотром стен и друг друга. Гарри подошел к своей кровати, надеясь просто рухнуть и забыться сном, но стоило ему коснуться одеяла, как он отдернул руку. Подушка была расшита серебряными нитями, складывающимися в герб Ноттов. Буква «N» в переплетении со змеей. — Я не буду здесь спать, — отрезал Гарри, разворачиваясь к Тео. — Я уйду в гостиную Гриффиндора. Магия контракта не запрещает мне спать в другой башне. — Ошибка, — Тео сделал шаг вперед, и Гарри невольно отступил, упираясь бедрами в край кровати. — Контракт требует «единения быта». Если ты уйдешь, метка прожжет тебе дыру в легких уже к полуночи. А теперь сделай то, что я сказал. Сними толстовку. — Иди к черту, — Гарри скрестил руки на груди, защищаясь. Тео не стал спорить. Он просто поднял палочку.

— Инсендио.

Камин вспыхнул ярко-синим, и в ту же секунду Гарри вскрикнул, хватаясь за грудь. Метка Слияния раскалилась добела, отвечая на магический импульс Тео. Это была не просто боль — это было ощущение, что его кровь превращается в кипяток. Гарри сполз по стойке кровати на пол, тяжело дыша. Тео подошел и опустился на корточки прямо перед ним. Его пальцы, холодные и властные, обхватили подбородок Гарри, заставляя его поднять голову. — Ты такой упрямый, Гарри. Гриффиндорская гордость ослепляет тебя. Ты думаешь, что борешься со мной, но ты борешься с силой, которая древнее твоего факультета. Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я должен тебя подавлять. Ты сам выбираешь этот путь. Тео другой рукой резко дернул за край серой толстовки, задирая ее вверх. Гарри был слишком слаб от боли, чтобы сопротивляться. Ткань обнажила бледную кожу груди, на которой, прямо над сердцем, пульсировал узор:

две переплетенные ветви, черная и золотая.

Золотая ветвь Поттеров выглядела тусклой, почти увядшей, в то время как черная ветвь Ноттов жадно обвивала ее, впиваясь шипами в кожу. Тео замер. Его взгляд стал странным — в нем не было издевки, только темное, пугающее восхищение. Он медленно протянул руку и прижал ладонь прямо к метке. Гарри выгнулся в дугу. Но на этот раз крик застрял в горле. Боль мгновенно сменилась волной такого острого, пронзительного удовольствия, что в глазах потемнело. Это было неправильно, это было противно самой его сути, но его тело предательски расслабилось под рукой Тео. Магия Поттеров, его дикая и чистая сила, вдруг замурлыкала, как сытый кот, признавая хозяина. — Видишь? — прошептал Тео, наклоняясь так низко, что их губы разделяли миллиметры. — Твоя кровь хочет этого. Она хочет подчиниться. Она знает, что так ты станешь сильнее. — Это... это магия... — выдохнул Гарри, пытаясь оттолкнуть его руку, но его собственные пальцы лишь бессильно сжали запястье Тео. — Ты... ты что-то сделал... — Я просто активировал связь, — Тео отстранился, его лицо снова стало непроницаемым, но в глубине глаз все еще горел опасный огонь. — На сегодня достаточно. Ложись. Завтра первый урок, и я не хочу, чтобы мой «брат» выглядел как призрак. Тео поднялся и подошел к своей кровати, легким движением руки гася свечи в комнате. Единственным источником света осталось синее пламя камина. Гарри забрался под одеяло, дрожа всем телом. Он чувствовал себя оскверненным, но при этом... целостным. И это было самое страшное. Перед тем как провалиться в тревожный сон, он сунул руку под подушку — просто чтобы сжать кулаки от злости — и его пальцы коснулись чего-то жесткого.

Бумага.

Гарри замер, прислушиваясь к ровному дыханию Тео на соседней кровати. Аккуратно, стараясь не шуршать, он вытащил клочок пергамента и поднес его к свету камина. На нем было выведено всего несколько слов корявым, торопливым почерком:

«Гарри, не пей воду, которую он дает. Контракт — это не защита. Это способ забрать твою кровь. Спроси его про "Ритуал Поглощения"»

Гарри скомкал записку, пряча ее в кулаке. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. В комнате было тихо, но ему казалось, что сами стены подземелий шепчут ему: виноват, виноват, виноват... Он посмотрел на силуэт Тео в темноте. Кто-то в этом замке знал правду. Кто-то пытался его предупредить. Но был ли этот аноним другом, или просто еще одним игроком, решившим использовать его в этой грязной войне? Гарри закрыл глаза, но чувство чужой ладони на своей груди преследовало его до самого рассвета.