Наша вина

«Для меня - ты останешься вечной и неразгаданной тайной»

Прошло немало времени, как Тео и Гарри вместе уживаются в одной комнате. Учатся вместе, спят вместе. Словно единое целое. С каждым днём слияние делало своё дело, но постепенно... Медленно. Это чувствовали только они. Страх застрял прямо в горле, как какой-то комок шерсти... Как физическое воздействие.

Очередной урок прошёл быстро, за ним и ещё один. После обеда коридор около подземелий был забит студентами. Драко Малфой, прислонившись к каменной арке, лениво крутил в пальцах зеленое яблоко, пока Паркинсон что-то негромко и раздраженно выговаривала Забини. Теодор стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди — безупречный, отстраненный и абсолютно глухой к их болтовне. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь толпу, пока в ней не мелькнула растрепанная макушка. Гарри шел быстро, закинув тяжелую сумку на одно плечо. Он был злым, взъерошенным и упрямым, судя по выражению на лице и по походке. Но стоило ему приблизиться к слизеринской компании на расстояние нескольких шагов, как воздух между ними словно наэлектризовался. Под тонкой тканью школьной рубашки Гарри, прямо там, где ветви чужого рода впивались в его собственное золото, разлилась глухая, обжигающая волна. Поттер едва заметно сбился с шага, но тут же выпрямился, упрямо глядя вперед. Теодор резко повернул голову. Его серые глаза потемнели, становясь почти черными, а пальцы, сжимавшие локти, до белизны костяшек впились в ткань мантии. В нос ударил едва уловимый, но отчетливый запах озона и гари — шлейф, который тянулся за Поттером после сегодняшнего урока. Гарри собирался пройти мимо, проигнорировав всю компанию, но Тео сделал шаг в сторону, перекрывая ему дорогу посреди узкого прохода. Абсолютно обыденный жест — привычное школьное соперничество, если бы не то, как мгновенно стихли голоса вокруг. — Поттер, — негромко позвал Тео. Его голос прозвучал слишком низко, с едва заметной, пугающей хрипотой, от которой у Пэнси на полуслове оборвалась фраза. — С дороги, Нотт, — Гарри остановился вплотную. Между ними остался едва ли фут пространства. Из-за этой близости по телу гриффиндорца прошлась знакомая, тяжелая и тягучая волна жара, от которой перехватило дыхание. Драко перестал крутить яблоко и прищурился, переводя взгляд с одного на другого. Паркинсон медленно опустила глаза, безошибочно считывая то странное, физическое и почти осязаемое напряжение, которое заискрило в воздухе. Блейз нахмурился — он слишком хорошо знал Тео, чтобы понимать: Нотт никогда не тратит время на пустые дорожные разборки. — Ты забыл учебник по продвинутым чарам на моем столе вчера вечером, — Тео сделал еще полшага вперед. Теперь они стояли так близко, что полы их мантий переплелись, шурша по каменному полу. Тео наклонился к нему, визуально просто требуя ответа, но его взгляд буквально прирос к губам Гарри. — Придешь и заберешь. Сам. Гарри усмехнулся, глядя слизеринцу прямо в глаза. Никакого страха. Он придвинулся еще ближе, так, что их грудные клетки почти соприкоснулись, и в этот момент метки под одеждой запульсировали в один безумный, рваный такт. Гарри шумно выдохнул сквозь зубы от этой острой, болезненной порции огня, вспыхнувшей прямо на глазах у половины школы. — Обойдешься, Нотт, — выдохнул он прямо ему в лицо. Его пальцы до судороги сжались на лямке сумки. — Можешь оставить его себе. Или сжечь. Мне плевать. Теодор медленно поднял руку и, проигнорировав весь мир вокруг, зацепил пальцами край гриффиндорского галстука Гарри. Это выглядело дерзко, вызывающе и глубоко неправильно для всех, кто стоял рядом... Он слегка потянул шелк на себя, заставляя Гарри приподнять подбородок. Длинные, холодные пальцы Тео намеренно, словно случайно, скользнули по обнаженной коже на шее Поттера, там, где бешено бился пульс... От этого мимолетного, запретного контакта у обоих одновременно потемнело в глазах. Гарри почувствовал, как к горлу подкатила душная, сладкая волна, а Тео на секунду сжал зубы, борясь с желанием притянуть этого упрямца еще ближе. — Я не привык выбрасывать чужой мусор, Поттер, — тихо, с опасной бархатной угрозой произнес Тео, глядя, как вспыхнули щеки Гарри и как тяжело тот задышал от одного лишь прикосновения. — Жду тебя в восемь. Не опаздывай. Тео отпустил галстук, развернулся и пошел дальше по коридору, даже не обернувшись на своих друзей. Гарри остался стоять, чувствуя, как место касания на шее горит огнем, а внутри все дрожит... — Эй, Тео, это еще что сейчас было? — Забини проводил Нотта удивленным взглядом, а затем медленно повернулся к Гарри, с подозрением оглядывая его растрепанный вид и тяжело вздымающуюся грудь. Пэнси и вовсе приоткрыла рот, внимательно разглядывая примятый воротник рубашки Поттера. В ее глазах промелькнула опасная догадка. — Поттер, ты... — Драко сделал шаг вперед, внимательно всматриваясь в лицо Гарри, чьи губы все еще подрагивали. — Вы что, подраться прямо здесь решили? Или у вас какие-то другие счеты, о которых мы не знаем? Гарри ничего не ответил. Он резко поправил сумку и пошел прочь, чувствуя на своей спине три пары очень внимательных, сканирующих слизеринских взглядов...

...

Позже... В гостиной Гриффиндора было шумно и тепло. Пахло имбирным печеньем, сухими чернилами и старой бумагой. Рон и Гермиона сидели на ковре у камина, обложившись тяжелыми фолиантами по трансфигурации, когда портрет Полной Дамы со скрипом отворился, пропуская Гарри. Гарри вошел, тяжело дыша. Его гриффиндорский галстук был съехавшим набок, а воротник рубашки — слегка примятым. На лице горел нездоровый румянец. — Гарри! — Гермиона тут же отложила перо и подняла на него тревожный взгляд. — Ты где был? Тебя не было на ужине. Мы… Она осеклась, когда Гарри подошел ближе. Гермиона слишком хорошо знала этот взгляд — затравленный, злой, какой бывает у человека, загнанного в угол. Рон тоже оторвался от пергамента и нахмурился, переводя взгляд на растрепанный вид друга. — Снова Нотт? — Рон резко выпрямился, и в его голосе проскользнула глухая злость. — Гарри, это уже не смешно. Весь Хогвартс только и говорит о том, что произошло внизу у подземелий. Забини и Малфой ходили с такими рожами, будто они прямо там готовы были проклясть тебя. Гарри тяжело опустился в свободное кресло, вытягивая гудящие ноги. Внутри груди всё еще глухо ворочался жар от недавнего контакта в коридоре. Золотые ветви на коже ныли, требуя покоя, но упрямство не позволяло ему расслабиться даже перед друзьями. — Мы просто повздорили из-за учебника, — глухо соврал Гарри, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях. — Ничего нового. — Ничего нового? — Гермиона поднялась со своего места и подошла к нему, мягко, но настойчиво опуская руку ему на плечо. — Гарри, этот контракт… это древнее слияние. мы все знаем, что министерство и ваши семьи заперли вас в одном мэноре и заставили делить фамилию ради стабилизации магии. Но это не значит, что Нотт имеет право распускать руки у всех на виду. Он хватал тебя за галстук! Рон едва удержал Симуса, который хотел пойти и разобраться. — Не нужно ни с кем разбираться, — Гарри резко поднял голову, и в его зеленых глазах сверкнули опасные искры. — Я сам разберусь с Ноттом. Это наши... внутриродовые дела, как говорит его сумасшедший папаша. — Да какой он тебе брат, Гарри? Сводный? Да он слизеринец до мозга костей! — Рон яростно стукнул кулаком по колену. — Его отец был Пожирателем, пусть сейчас и затишье. Мне не нравится, как Нотт смотрит на тебя. Словно ты… я не знаю, его личная собственность, которую он запер в своем замке. И Снейп постоянно крутится вокруг вас двоих. Этот контракт со Слиянием родов вообще безопасен? Гермиона перерыла всю библиотеку, но там почти ничего нет про кровную магию Ноттов. Гермиона обеспокоенно заглянула Гарри в лицо. Ей не нравилась его бледность, не нравилось, как мелко дрожали его пальцы, сжимавшие края кресла. — Гарри, магия Слияния должна была сбалансировать ваши ядра, верно? — тихо спросила она, понижая голос, чтобы их не услышали другие гриффиндорцы. — Так почему ты выглядишь так, словно из тебя выкачали все силы? Ты ведь ничего от нас не скрываешь? Контракт ведь просто связывает ваши роды, он не вредит тебе? Гарри сглотнул вязкую слюну. У него внутри всё сжалось от чувства вины перед друзьями. Они знали про Мэнор, знали про контракт, знали, что магия связала его и Теодора намертво. Но они понятия не имели, что это Слияние медленно выжигает Поттера изнутри, и что к концу года от его магии и жизни может ничего не остаться. — Всё нормально, Гермиона, — заставив себя улыбнуться, ответил Гарри. Голос прозвучал ровно, хотя в груди в этот момент болезненно кольнуло. — Просто адаптация ядра идет тяжело. Нотт бесит меня, я бешу его. Мы притираемся. Магия Слияния требует времени, вот и всё. — Смотри у меня, — Рон все еще подозрительно щурился, но заметно расслабился. — Если этот слизеринский ублюдок попробует сделать что-то лишнее в ваших комнатах… контракт контрактом, а по роже он получит магловским способом. — Я знаю, Рон. Спасибо, — Гарри поднялся с кресла, чувствуя, что если побудет здесь еще пару минут, то просто свалится от слабости. Часы на стене неумолимо приближались к семи вечера. — Я пойду к себе. Нужно дописать эссе для... Короче нужно дописать. — Отдыхай, Гарри. И не забудь выпить успокаивающее зелье, которое тебе дал Снейп! — крикнула вслед Гермиона. Гарри лишь коротко кивнул, скрываясь в переходе, ведущем к их общему с Теодору закрытому крылу. Зелье Снейпа… Гарри до сих пор не знал, что именно профессор влил в него в него тогда... Да и не мог понять... Точнее догадывался. Наверное. Но одно он знал точно: в восемь часов вечера ему придется снова посмотреть в серые глаза Нотта и забрать этот чертов учебник.

...

В это же время в гостиной Слизерина царила ледяная, напряжённая тишина. Теодор сидел в глубоком кожаном кресле у самого камина, лениво перелистывая страницы древней книги по семейному праву. Внешне он был абсолютно спокоен, но Забини, сидевший напротив, слишком хорошо знал друга. Тео не перевернул ни одной страницы за последние двадцать минут. — И долго ты собираешься играть в молчанку? — Блейз наконец нарушил тишину, крутя в руках пустой бокал. — То, что произошло в коридоре… Тео, это не было похоже на твою обычную неприязнь к Поттеру... Ты буквально прижал его к стене у всех на виду. Это... Паркинсон, сидевшая на подлокотнике кресла Драко, внимательно посмотрела на Нотта из-под ресниц. — Его воротник был смят, Тео, — тихо добавила она, прикусив губу. — И от него пахло твоим парфюмом с примесью чего-то горького. И... Что-то ещё... Я не знаю. Малфой думает, что вы просто подрались в Мэноре до начала семестра, но я не дура. Что происходит между вами в ваших общих комнатах? Теодор медленно, с сухим щелчком закрыл книгу. Его лицо оставалось каменной маской, но внутри всё полыхало от ярости. Мысли о том, как... Гарри тяжело дышал, когда он сжал его галстук, не выходили из головы. — Мой отец заключил контракт... — ледяным тоном произнёс Тео, глядя прямо в глаза Блейзу. — Поттер теперь делит со мной одну фамилию и одну территорию. Это вынужденная мера ради стабилизации родовой магии. Всё остальное, Паркинсон, — твои девичьи фантазии... — Он выговаривал каждое слово натянуто и с каким-то удовольствием... Медленно. Это наслаждение или тупик? — Вынужденная мера? — Малфой, до этого молча смотревший в огонь, усмехнулся. — Ты держишь его за горло так, словно хочешь либо придушить, либо… взять прямо там, на каменном полу. Мой отец предупреждал меня, что магия Слияния меняет людей, Тео. Смотри, чтобы она не сломала тебя ещё раньше, чем ты избавишься от Поттера. Тео поднялся с кресла, не удостоив Драко ответом. Закинув книгу под мышку, он направился к выходу из гостиной. Внутри него всё кричало от осознания того, что друзья правы: магия Слияния действительно вела себя агрессивно и пугающе. Она пускала корни.

...

Без пяти минут восемь вечера.

Гарри стоял перед дверью их общей... Комнаты. Его пальцы замерли в дюйме от медной ручки. Он мог бы не приходить. Мог бы послать Нотта к черту и уйти, но упрямство и что-то ещё перевесили всё... Гарри резко толкнул дверь и вошёл. В комнате горела лишь одна лампа на рабочем столе. Теодор сидел в кресле, откинув голову на спинку и прикрыв глаза. Школьную мантию он уже снял, оставшись в одной тонкой рубашке. На краю стола действительно лежал тяжёлый фолиант по продвинутым чарам. — Пришёл-таки, — не открывая глаз, тихо произнёс Тео. Гарри сделал несколько шагов вперёд, останавливаясь у края стола. Воздух в закрытом пространстве мгновенно сгустился, превращаясь в тугую, горячую массу. — Отдай учебник, Нотт, и я уйду, — твёрдо сказал Гарри, протягивая руку к книге. Но стоило его пальцам коснуться кожаного переплёта, как Теодор резко распахнул глаза и перехватил запястье Гарри, дёргая его на себя. Гриффиндорец не удержал равновесия и упёрся свободной ладонью в лакированную поверхность стола, оказываясь опасно близко к лицу слизеринца. — Ты думаешь, я позвал тебя ради книги, Поттер? — прошептал Тео, и его дыхание опалило губы Гарри. Хватка на запястье была железной, но от этого прикосновения золотые ветви на груди Гарри вспыхнули с такой силой, что он тихо, рвано выдохнул. — Ты угасаешь. С каждым днём. Я чувствую это через нашу связь. Твоя магия буквально умоляет меня о подпитке. Гарри зло прищурился, его лицо оказалось в паре дюймов от лица Тео. — И поэтому ты позвал меня сюда? Чтобы поиздеваться? — Гарри попытался вырвать руку, но Тео лишь сильнее сжал пальцы, заставляя брата наклониться ещё ниже. — Если моя магия выгорает, радуйся. Твой отец получит то, что хотел. Но не смей… не смей смотреть на меня как на свою добычу. Тео медленно поднялся с кресла, не отпуская руки Гарри, вынуждая того отступать назад, пока Поттер не упёрся бедром в край тяжёлого стола. Слизеринец навис над ним, перекрывая все пути к отступлению. В полумраке комнаты их тяжёлое, рваное дыхание казалось слишком громким. — Мой отец хочет твоей смерти, Поттер, — тихо, почти набожно произнёс Тео, и его свободная ладонь медленно, провокационно скользнула по бедру Гарри вверх, останавливаясь на талии. Пальцы Тео сжались на гриффиндорском ремне, притягивая тело Гарри вплотную к своему... — Но прямо сейчас магия Слияния требует совсем другого. И ты хочешь этого не меньше меня. Гарри почувствовал, как к горлу подкатывает жаркая, душная волна. Он сжал зубы, его свободная рука взметнулась вверх и мёртвой хваткой вцепилась в плечо Тео, но вместо того, чтобы оттолкнуть, Гарри рванул слизеринца на себя, сокращая последнее расстояние между их телами. Его глаза зажглись красным. И в следующую секунду... (!!)