Два героя — одна крыша

***

Адриан Агрест ненавидел зеркала. В отцовском особняке их было слишком много — огромные, в позолоченных рамах, они висели в каждом коридоре, отражая пустоту, которую он теперь называл домом. Раньше зеркала просто раздражали. Теперь — обвиняли. Каждый раз, проходя мимо, он видел лицо человека, который носил фамилию чудовища. Светлые волосы, зелёные глаза, та же линия подбородка. Габриэль Агрест всегда следил за тем, чтобы все отражения Адриана выглядели идеально.  Адриан отвёл взгляд и ускорил шаг. Лестница, холл, дверь в подвал. Его пальцы легли на кодовую панель. Код он сменил в первый же день, как узнал правду. Ни Натали, ни охранники, ни сама Кризалис не имели доступа в бывшее логово Монарха. Бывшее логово его отца. Дверь отъехала в сторону с тихим шипением. Внутри царил полумрак, но он не стал включать свет.  Огромное круглое окно, через которое отец запускал акум, теперь было закрыто стальными жалюзи. Белые бабочки давно погибли. В воздухе пахло пылью и чем-то металлическим. Адриан сел в центр комнаты, прямо на холодный пол. Плагг аккуратно выскользнул из его пиджака и завис перед ним, встревоженно помаргивая огромными зелёными глазами. — Тебе не обязательно здесь находиться, — тихо сказал квами. — Это место... оно токсичное. Буквально и фигурально. — Я знаю, — Адриан потёр переносицу. Голова болела третьи сутки подряд. — Но только здесь я могу думать. Наверху слишком много призраков. Плакк притих. Он, как никто, понимал, что такое призраки. За тысячелетия существования маленький квами разрушения повидал бесчисленное множество разрушенных судеб. Но эта — принадлежала его нынешнему хозяину. Шестнадцатилетнему мальчишке, который потерял мать, отца, и веру в единственного человека, которому доверял. — Ты снова встречался с ней, — сказал Плагг утвердительно. Не вопрос. — Это была случайность. — Третья «случайность» за неделю. Ты патрулируешь крыши часами в надежде, что она там появится. Адриан не ответил. Он достал телефон. На экране высветилось непрочитанное сообщение от Кризалис — уже четвёртое за сегодня. Она не оставляла попыток. «Ты нужен мне, Кот Нуар. Вместе мы очистим этот мир от лжи». «Я знаю, каково это — быть преданным». «Ответь мне, и я покажу тебе путь». Он удалил все четыре, не читая. Новый Боажник. Даже после всего, даже после того, как она открыла ему правду, он не испытывал ничего, кроме брезгливого отвращения. Она думала, что нашла в нём союзника. Разочарованного, сломленного, готового пойти на сделку с дьяволом. Возможно, месяц назад так и было. Но что-то изменилось. Вернее, кто-то. Леди Баг. Он злился на неё. До скрежета в зубах, до дрожи в пальцах, до желания разнести в щепки очередной рекламный щит с её изображением. Она солгала. Она смотрела ему в глаза — пусть и через маску — и молчала. Каждый чёртов день после смерти Монарха она говорила о доверии, о партнёрстве, о том, что они «справились вместе». И ни слова о том, что человек, которого они победили, был его отцом. Он имел право знать. Он заслуживал правды. А она просто решила, что «так будет лучше». И всё же... Каждую ночь он возвращался на крышу. И каждую ночь она была там. Ждала. Не пыталась атаковать, не призывала талисман, не произносила «Супер Шанс», чтобы запереть его в какой-нибудь магической ловушке. Просто сидела и смотрела на звёзды. Синий взгляд из-под маски, красный костюм, промокший от дождя или припорошённый недавним снегом. Она ждала его, хотя он не заслуживал этого ожидания. — Я ненавижу её, — сказал Адриан вслух. Пустое эхо прокатилось по логову. — Я должен её ненавидеть. — Но? — Плагг приподнял крохотную голову. — Но я не могу. Он поднялся на ноги. Спустился к алтарю — месту, где когда-то стоял саркофаг с телом его матери. Теперь здесь ничего не было. Лишь тёмное пятно на мраморе и холод. — Знаешь, что самое сложное? — спросил он Плагга. — Я до сих пор слышу его голос. Вот здесь, — он постучал пальцем по виску. — Отец говорил, что делает всё ради меня. Ради мамы. Что мир несовершенен и его нужно переписать. А Леди Баг говорила, что мы сражаемся за правду и справедливость. И оба врали. — Леди Баг не врала о справедливости, — мягко возразил квами. — Она врала только о твоём отце. И, думаю, искренне считала, что защищает тебя. — Защищает от чего? От осознания, что я — сын монстра? — Адриан горько усмехнулся. — Спасибо, я уже в курсе. Без неё разобрался. — Ты — не твой отец, — твёрдо сказал Плагг. — И никогда им не был. — Знаю. Но иногда мне кажется, что все вокруг видят во мне только его продолжение. Кроме неё. — Кроме Леди Баг? — Кроме Леди Баг, — эхом повторил он. В комнате повисла тишина. Адриан прислонился спиной к холодной стене. Мысли путались, наслаивались одна на другую. Гнев, обида, тоска — всё смешалось в тугой узел, который невозможно было распутать. Он вспомнил сегодняшнюю ночь. То, как она сказала «я скучаю». Просто, без прикрас, без героического пафоса. И что-то в нём надломилось. Потому что он тоже скучал. До ломоты в костях, до невозможности дышать. — Я не знаю, что делать, Плагг, — признался он шёпотом. — Днём я хочу разнести город до основания, чтобы она поняла, каково это — когда рушится всё. А ночью... ночью я просто хочу сидеть с ней на крыше и делать вид, что ничего не случилось. — Это называется «двойственность человеческой натуры», — философски заметил квами. — Тысячелетиями за ней наблюдаю. Никогда не надоедает. — Рад, что тебе весело. — Мне не весело, Адриан. Мне грустно. Ты — один из лучших носителей талисмана разрушения, что у меня были. И я не хочу смотреть, как ты разрушаешь себя. Адриан ничего не ответил. Он закрыл глаза и представил крышу. Шпиль Нотр-Дама вдалеке, запах дождя и выхлопных газов, рыжие огни Парижа до горизонта. И её. С синими, как небо,  глазами, которых ему так не хватало. Завтра Кризалис наверняка снова выпустит акуму. Завтра он снова выйдет в город, чтобы крушить и ломать всё, что попадётся под руку. Не потому что он злодей. А потому что так — проще. Проще, чем признать, что она была неправа, а он не может её простить. Но сегодня... Сегодня ещё есть время до рассвета. И он знает, что она всё ещё там — сидит на крыше, смотрит на звёзды и ждёт. — Ты пойдёшь к ней? — спросил Плагг, угадывая его мысли. — Уже нет, — Адриан покачал головой. — Уже поздно. Он лгал. И квами это знал.