Под озером Анапчжи

      Я всегда славилась тем, что не могла нормально спать: то всю ночь ворочалась, то всю ночь говорила во сне, то в принципе заснуть не могла, потому и не высыпалась. Но ещё интереснее был этап, когда просыпаешься, потому что никогда не знаешь, как сделаешь это сегодня: на полу? А может, в тёплых объятиях? Может, наоборот, повёрнутыми спиной друг к другу? Но сегодня всё было более прозаично: я проснулась от того, что СокДжин смеялся, так как за ночь оказался на полу, а я раскинула руки и ноги по всей кровати, так как привыкла спать весьма беспокойно и одна. Потирая заспанные глаза, которые никак не хотели раскрываться, я наблюдала за тем, как жених заползал ко мне под одеяло, так как сильно замёрз, и я боялась, как бы он не простыл. Не сказать что у Джина всё было плохо со здоровьем, но я в любом случае за него переживала и очень надеялась, что он не заболеет. Смеяться оппа, конечно же, не перестал, но вскоре успокоился, обнимая меня и прижимаясь носом к волосам. Ему нравилось так встречать утро — в моих объятиях, зарывшись лицом в плечо или волосы, и я вторила его желаниям, потому что мне тоже нравилось утреннее отсутствие суеты и ощущение, что весь мир остановился только ради нас двоих.       — Ты обязана меня согреть, я половину ночи пролежал на холодном полу, — мужчина принялся щекотать мои бока, чтобы вызвать смех, но не учёл того, что я всё же была нелюбителем щекотки, а потому решила во что бы то ни стало перебороть жениха. Мы шутливо боролись на кровати, дожидаясь победы именно с собственной стороны, а не противоположной, но всё же Джин позволил мне побороть себя, и вскоре я оказалась сидящей на его животе. Проведя с улыбкой руками по его достаточно плоскому животу — спасибо тренировкам и некоторым диетам, на которые меня подсадил Ким тоже, за компанию, чтобы не одному страдать, а я не сопротивлялась, потому что мне нравилось это тоже, а в одиночку заниматься всем скучно и неинтересно, — я ощутила под пальцами судорожный вздох. — Хиён, ты такая красивая…       — Знаю, — я улыбнулась и, наклонившись, легко поцеловала своего мужчину, пожелав тем самым доброго утра. Каждое моё утро отныне будет добрым, если рядом, разлепив только-только веки, обнаружу этого прекрасного мужчину. — От поцелуя согреешься, ледышка? Или как?       — Ты же знаешь, что нет, — сказал мужчина, улыбаясь и поглаживая меня по бёдрам, которые стали слегка покрываться мурашками. Провёл пальцем — следом прошла целая тропа, по которой можно прогуляться. Я хмыкнула в ответ на его реплику и поспешила остановить пальцы Джина, которые могли в нужный момент не остановиться.       — А вот большего и не получишь, — съязвив, я легко поцеловала его, а потом встала на холодный пол, который прошил меня ледяными иголочками, и хлопнула в ладоши. — Пошли позавтракаем, я приготовлю что-нибудь вкусное, чтобы у нас утро началось хорошо.       — А оно разве началось плохо?       — Нет, но я хочу, чтобы оно было только лучше.       Мужчина, улыбаясь, встал следом за мной, дабы помочь с готовкой, но я знала — он специально приготовит завтрак сам, но не позволит мне даже приблизиться к плите, потому что вечно боялся, что я обожгусь или же у меня в кастрюле что-то сгорит. Конечно, таких эпизодов никогда не было на моей памяти, но у Джина был подсознательный страх, что я что-то сделаю не так. В любом случае, мужчина прямо сказал, что сам приготовит завтрак, и я решила заняться иными делами, даже не делами, а просто своим увлечением, которое мне приносило уверенность в себе, любовь и успокоение в моменты, когда я была в весьма растрёпанных чувствах. Я хихикнула в ладошку и подошла к углу, где стоял тёмный футляр гитары, перевезённый самим Кимом, и, вынув инструмент, который мне подарил мой любимый жених, я присела, скрестив ноги по-турецки и оперевшись о стену.       Лёгкий перебор, перерастающий в нечто ритмичное, заставляющее поддёргивать головой в такт — это обычная музыка, которую я обычно играла в свободное время. Я не училась принципиально в музыкальной школе, увидела просто однажды выступление The Rose, хотя никогда не увлекалась нашей отечественной музыкой, и поняла, что мне надо срочно заняться музыкой для самой себя. Я любила играть разные мелодии, разыскивала ноты в интернете, разбирала их, и хоть пальцы порой были в крови, я продолжала совершенствоваться в игре и хотела когда-нибудь достигнуть высот — возможно, играть не только на днях рождения некоторых избранных людей, но и записать для себя альбом, тем более что стремления были, я пыталась писать музыку. СокДжин говорил, что я очень умело касалась струн, создавалось впечатление, что играла с раннего детства, но это не так — данное увлечение появилось у меня в средней школе и с того момента так и не смогла бросить музыку. Один раз полюбив, не бросишь никогда в жизни, даже под страхом жизни.       Я пришла на кухню, всё ещё полупустую из-за отсутствия нужного гарнитура, и опёрлась о косяк двери. Потом, с зарплаты, купим всё, что необходимо, что ещё не появилось для удобства и готовки, пускай влезем немного в долги, но я готова была пойти на многое, чтобы обустроить наше уютное гнёздышко так, как того хочется где-то глубоко внутри. Джин стоял около плиты в одних спортивных штанах, которые натянул ещё в спальне на скорую руку, и жарил на большой сковороде овощи, чтобы потом подогреть свинину, замаринованную с вечера в соевом соусе, — всё, как я и думала, он взял на себя основное, а мне же доставалась честь нарезать панчаны и подать их в маленьких пиалах и дождаться, когда в рисоварке доварится рис. Обнажённые широкие плечи моего мужчины манили, я хотела оставить там укус, но сдержалась, ухмыльнувшись собственным мыслям, потому что нечто подобное всплывало в сознании очень часто и с каждым разом мне становилось всё труднее сопротивляться. Я присела на стул после подготовки к завтраку и вновь принялась перебирать струны гитары, которую захватила из спальни, пальцами, чувствуя в себе странную силу, которая возрастала каждый раз, как только я начинала играть. Будто в музыке была своя сила, будто в ней было сосредоточено нечто большее, чем я хотела показать.       — Я влюблён в то, насколько ты любишь играть, — в который раз повторил мужчина, слегка обернувшись ко мне. Зачастую, не зная, что сказать о мелодии, льющуюся из-под моих пальцев, он говорил именно это, но меня не расстраивало отсутствие разнообразия комплиментов, ведь я знала, что он это говорил от чистого сердца, от всей души. Ким СокДжин был слишком добрым, и эта доброта шла из глубин его души. — Но, может, попробуешь не перебор, а какую-нибудь определённую мелодию?       — Пока не хочу, — сказала я, выдыхая. Джин заметил, что это не цельная мелодия, а значит, можно немного расслабиться. — Кстати, по идее, у нас новоселье. Кого пригласим?       — Друзей если только, да и то я бы отметил всё лишь с тобой, — пожал плечами мужчина, возвращаясь к готовке. Рисоварка тихо запищала, повалил пар, и именно она стала разделением на спокойную и не очень ноту нашего разговора. — Как там твой… этот… Ким Тэхён, вспомнил. Как он? Всё в той секте и сидит? Или в психушке?       — Оппа, давай не будем про его жизнь, — немного поморщилась я, усаживаясь поудобнее. Гитару отложила в сторону на всякий случай, потому что однажды в порыве нервов я уже порвала струны, и рисковать лишний раз мне не хотелось. — Ты же знаешь, что он эмоционально нестабилен, вот и бросается из крайности в крайность, потому и шутить, где он сейчас, не стоит.       — Да-да, только он мне в красках рассказывал, как в детстве кошек душил. Я не хочу, чтобы ты с ним общалась.       Ким Тэхён появился в моей жизни странно и не вовремя, когда я уже вовсю строила отношения с Джином. Он действительно вечно бросался из крайности в крайность, стоял на учёте у психиатра и не верил в действенность таблеток, которые ему прописывали. Порой он пропускал посещения, потому что не видел результата, закатывал глаза на мои возражения и на вопрос, почему же он о себе не заботится, отвечал, что для этого у него есть мама и, как ни странно, я. Тэхёну поставили биполярно-аффективное расстройство вкупе с шизофренией, которая досталась ему от бабушки, но мне казалось, что в нём тревожно сидит нечто ещё, и я очень надеялась, что он со своей не особо здоровой влюблённостью в меня, в которой он не раз признавался, не помещает нашему с Джином счастью.       — Давай тогда вообще не возвращаться к этой теме, — сказала я, резким движением пальцев заставив струны умолкнуть, а потом ушла в комнату, укладывая инструмент в футляр. Выдохнула и решила, что проще вернуться и поговорить, чем потом обижаться друг на друга. Такими и были наши отношения — мы всегда обдумывали, что сказать, и если были мысли замолчать и отвернуться, я старалась их отринуть. — Каждый раз, говоря про Тэхёна, ты распаляешься. Он не ненормальный, просто детство было тяжёлое.       Я никогда не любила говорить о Киме Тэхёне: да, он мой друг со времён первого курса университета, да, он был моим единственным другом на протяжении некоторого время, но последние года два он состоял в одной церкви-секте, которая забрала у него всё — квартиру, свободное время, деньги и рассудок. У него и так случались срывы, а теперь он стал совсем неуправляемым, потому я старалась не отвечать, когда он мне звонил, писала лишь, когда он меня поздравлял с днём рождения или я его, потому что никто не отменял нашей дружбы, которая становилась всё эфемерней день ото дня. Я даже не говорила ему, что съехалась наконец-то с Джином, потому что он не особо хорошо относился к моему жениху и мог в его присутствии выкинуть что-то из ряда вон выходящее. Госпожа Ким, мать Тэхёна, шептала, что его даже в армию не взяли, в то время как СокДжин отслужил сразу после университета, и я была единственной из его многочисленных подруг, которые дождались. И пусть меня дразнили «девушкой солдата» на последнем курсе, я гордилась тем, что одна-единственная получала от него письма и знала, что с моим возлюбленным всё в порядке. Я же его навещала, если была возможность, а с дембеля я его встречала одна — больше никто не пришёл, и мы отпраздновали это знаменательное событие в ресторане, вдоволь нафотографировавшись и наговорившись, потому что редкие телефонные разговоры не давали нужного нам обоим тепла.       — Ладно, давай не будем ссориться, прости, что начал разговор о нём, — проговорил Джин и примирительно поставил передо мной тарелку с овощами и свининой. Настроение, правда, уже немного испортилось. — Я не прав, зря его вспомнил. Кофе или сок?       — Сок, — я выдохнула, крепко схватившись пальцами за палочки.       Напряжение спало быстро — я отличалась отходчивостью, которая очень помогала мне по жизни, потому уже спустя минуту спокойно завтракала со своим женихом, и мы предались мечтам о нашей свадьбе. У меня с детства, как и у каждой девочки, был определённый сложившийся образ, который я транслировала душой и телом, и удивительно, но наши мечты с СокДжином совпали. Это торжество в первую очередь должно быть нашим, личным, и мы не собирались звать много гостей, чтобы просто потешить собственное эго. Мы хотели, чтобы это торжество несло в себе любовь и высокое значение лично для нас, а не для тех, кого мы, возможно, после свадьбы даже видеть перестанем. Теперь, так как замужество стало намного реальнее, чем было до этого, мы говорили свободно и спокойно, не было полунамёков и недоговорок, у нас был определённый план на ближайшие десятилетия: сильная любовь, дети и совместные поездки, чтобы мы не разлучались ни на миг. Я в тот момент была счастлива, потому что держала Джина за пальцы и надеялась, что наши руки отпустят друг друга только при смерти, когда мы будем старыми-старыми, в окружении внуков и любящих детей.       — Может, сегодня пойдём и присмотрим тебе костюмчик на свадьбу? — проговорила я, чуть улыбнувшись. Если я уже присмотрела несколько вариантов, то СокДжину ещё требовалось примерить костюмы и выбрать тот самый, который будет пылиться в шкафу после торжества много лет.       — Ты уверена, что за то время, что мы подаём заявление и ждём своей очереди, я не располнею? — проговорил Джин, чуть склонив голову набок.       — На твоей еде не располнеешь, — проговорила я, чуть приподнявшись и чмокнув его в нос. Мы в принципе всегда ели диетическое, свинина вчера и сегодня была скорее исключением, чем правилом. — Иди собирайся, я пока пойду умоюсь.       — Но я тоже не умывался!       Умывались мы вместе, неспешно: Джин выдавил пасту на мою щётку, потом на свою, и затем мы стали чистить зубы. Весело что-то напевая, мы одевались и выходили на улицу, держась за руку. В лучах солнца блестело моё кольцо, которое я теперь носила, не снимая, и нежность отражалась в наших глазах.       Мы часто ходили в ателье, но в свадебные салоны, даже в шутку, ни разу вместе, будто боялись задеть друг друга ранними намёками. Правда, втайне от него, я со своей знакомой всё же сходила и померила несколько платьев, выбрала и решила, что в том же самом салоне я подберу для своего жениха и костюм.       — И куда мы направляемся? — Джин был необычайно воодушевлённым, и даже машина, которая чуть не окатила нас водой, не помешала его счастью.       — Скоро ты всё узнаешь, милый, — подмигнула я.       Свадебный салон, в котором я присмотрела платье, был не особо большим и не особо дорогим — крепкий средний класс, как мы, могли себе позволить там и платье, и костюм. Как говорила моя мама, «на свадьбе не экономят», но я решила стать разумной невестой ещё до свадьбы, потому особо хотела не тратиться.       — Мы рады вас снова видеть! — проговорила девушка за стойкой кассы, и я покраснела до кончиков ушей — вот меня и выдали, жаль, что мы с этой улыбчивой консультантом, которая в прошлый раз помогла мне, встретились вновь. — Вы пришли выбирать костюм для жениха? Позвольте мне помочь вам!       СокДжин явно догадался, что я уже здесь была, потому со снисхождением посмотрел на меня и сказал, что мы позовём консультанта тогда, когда просто посмотрим. Да, кольцо на моём пальце красноречиво говорило о том, что мы не «просто смотрим», а целенаправленно выбираем, но пока не купим — денег нет.       — Потом мне всё объяснишь, — от этой улыбки мне стало не по себе, но мужчина поцеловал меня в макушку, — и покажешь, какое платье себе выбрала.       Те миги, когда мы придирчиво осматривали костюмы, а Джин потом их примерял, были самыми запоминающимися. Он то появлялся, то исчезал, и каждый раз фасон то пиджака, то штанов был разный, а когда пошли костюмы-тройки, мне не по себе стало от истинно мужской красоты, которая окружала моего жениха. Он действительно прекрасен, и была права моя мама, говоря, что мне стоит опасаться за него — вдруг какая женщина уведёт. Но я не ставила под сомнения верность Джин, так как знала: никуда он от меня не денется, сам ведь говорил, что со мной, в отличие от многих его и моих ровесниц, интересно.       — А теперь покажи, какое платье выбрала ты, — мы записали, какой костюм нам больше всего понравился, и мужчина улыбнулся, подмигивая мне. Да, всё равно за всё будет платить он, но я вздохнула.       — Я не должна тебе показывать платье до дня свадьбы, пусть будет хоть один сюрприз.       — Хорошо, тогда я постараюсь сделать так, чтобы день нашей свадьбы приблизился к нам как можно скорее.       Мы никак не занимали наш вечерний досуг после посещения бассейна, потому решили просто сесть и посмотреть телевизор. На работу лишь завтра, можно отдохнуть в выходной день, решить, что будем завтра брать с собой на обед и что приготовим на ужин, и я потерялась в своих мечтах. Там уже мы были счастливой семьёй с двумя детьми, с хорошим достатком. На выходные и праздники мы бы собирали всю нашу семью, ездили куда-нибудь, а потом стали покорять зарубежье, например, Японию, Китай. Всё равно хотела хоть однажды оказаться там. По образованию я историк, и мне интересны эти поездки именно с исторической точки зрения.       — Куда бы ты хотела поехать в свадебное путешествие? — спросил мой жених, когда я осторожно прилегла на его колени, слегка закутавшись в большой мне халат.       — Ну… для начала в Кёнжу, посмотреть на Анапчжи и ансамбль дворцов, — СокДжин из-за этого сморщился, но я не видела в этом ничего плохого. — Дорогой, Анапчжи — это один из самых древних искусственных прудов! Ты хоть знаешь, кто стоял за созданием дворцового ансамбля?!       — Да знаю я, знаю! Это был король Мунванмон из династии Силла, думаешь, ты одна хорошо знаешь историю? — СокДжин выучился на адвоката, работал в небольшой конторе и зарабатывал неплохие деньги. Те слова, что он только что сказал, я с большим трудом вбила в его голову, так что он теперь мог пересказать их с такой точностью, будто сам посещал те же лекции, что и я. — Я тоже посещал историю и знаю много чего интересного.       — Мне проверить твои знания по истории более детально? — прошептала я, пересаживаясь на его колени и загораживая телом обзор на телевизор. Мой мужчина в ответ сжал мои бёдра, явно понимая, к чему я клоню, а потом по привычке нежно поцеловал, да так, что у меня снова оборвалось сердце от любви к нему.       — Разве что по истории твоего тела, — и он бы подхватил меня на руки, если бы не звонок в дверь. Часы показывали начало одиннадцатого вечера, я нахмурилась, так как знала, что ни я, ни мой жених не ждали гостей. — Кого ещё принесло ночью?       — Я пойду посмотрю.       Слегка зевнув, я направилась к двери, в которую уже громко стучали. Если я быстро не открою, то соседи вызовут полицию, а нам с Джином таких проблем уж точно не надо. Я не стала даже смотреть в глазок, просто встала рядом и спросила:       — Кто там?       Ночной гость не собирался назвать имени, и я нахмурилась, всё же посмотрев в глазок. Замерев, на лестничной площадке стоял Ким Тэхён — человек, которого я не хотела видеть. Мне не хотелось никоим образом обижать его отсутствием гостеприимства, но я знала, что если впущу его, то СокДжин будет смотреть на моего друга таким взглядом, будто он виноват во всех человеческих бедах.       — Тэхён, почему ты пришёл? — прошептала я, открыв незваному гостю дверь, и лучше бы я захлопнула её прямо у него перед носом и не искушала судьбу. — Ты почему не дома?       — Хиён, отойди, — проговорил Тэхён, вперив в меня страшный взгляд. Я струхнула, попыталась запереть дверь, но у меня не вышло — Ким выставил вперёд ногу, заблокировав все мои махинации. А что я могла сделать против такого большого и сильного мужчины, как он? — Пожалуйста. Тебе я не причиню никакого вреда, ты мне не интересна.       Я оглядела друга с головы до пят, но ничего в его позе и выражении лица не выдавало враждебности. Конечно же, хотелось его оттолкнуть, запереть дверь и со спокойной душой продолжать наши с Джином ласки, но я вдруг оцепенела. Я не славилась особой смелостью, наоборот, часто тушевалась, потому и сейчас трусливо позволила Тэхёну по-хозяйски открыть дверь квартиры и пройти внутрь.       — Тогда кто тебе интересен, Ким Тэхён? — СокДжин выглянул из комнаты — он был очень недовольным и, как и я, не рассчитывал на внезапных ночных гостей в лице моего друга. — Мне кажется, тебе надо пойти домой, сейчас не время и не место для разговоров, у нас новоселье.       — Тогда почему вы не пригласили меня на праздник? — с каждой секундой я всё больше боялась друга, который выглядел каким-то… странным. Наверно, я уже тогда чувствовала, что у него на уме, но не хотела самой себе признавать, что надо тихонько запереть его в ванной или на кухне и вызвать полицию. Он уже давно был каким-то буйно помешанным, всё норовил подлезть ко мне, как-то схватить за руку, поцеловать, но во все эти разы Джин был рядом со мной, потому и соткалось у него достаточно негативное представление о моём друге. — Хиён, тебя не учили, что друзей надо приглашать на все праздники?       — Тэхён, это праздник для двоих, — всё в позе моего жениха выдавало его ненависть и нетерпение — он скрестил руки на груди и нахмурился, потому я сделала жест, чтобы друг ушёл.       — А тебя я вообще не спрашивали!       Блеснула сталь, мой разум на малюсенькую секунду помутился, и я осознала, что в руках Тэхёна. Он замахнулся на Джина ножом, и никто из нас не смог отреагировать быстро должным образом. Нож со свистом вошёл в плоть чуть выше ключицы СокДжина, я оцепенела, в голове не было ни единой мысли, а как Тэхён бросился на моего жениха, поваливая его на пол и нанося удар за ударом по его телу, я начала кричать. Капли крови разлетались, оседая на стене и полу, попали на убийцу, а я глядела на клинок, заляпанный свежей багровой жидкостью, и не могла перестать кричать, сползая по стене вниз.       Этот день стал одним из лучших и одним из худших в моей жизни. Жаль, что тогда я ещё не знала, что жизнь подкинет мне такие испытания, что рассудок лишь чудом не покинет меня.