Манифест глаз

Утро четверга. Первое ноября. Погода оставалась пасмурной. Тёмно-серый цвет асфальта давал понять, что город ещё не избавился от следов недавнего ливня; пожелтевшие, опавшие с деревьев листья плавали на поверхности глубоких луж, а дуновения ветра обдавали холодом нежную кожу, спрятанную под влажной одеждой. Третий, последний месяц осени занял своё законное место, и кто-то явно уже отмечал это в календаре. Но всё это совершенно не волновало парня, бредущего к своему месту жительства. На губах играла тень улыбки от прошедшей ночи, которая заставляла сердце трепетать от шквала эмоций. Казалось, за последние сутки испытать пришлось так много всего, что даже не опишешь. Сейчас самым ярким, наверное, был покой. Несколько часов подросток слушал любимую музыку с возлюбленным — что может быть лучше? Голос музыкантов ласково шептал на ухо, однако тихий говор рядом казался куда громче, приятнее, важнее. После яростных криков, внезапного признания и противоречивых чувств ничего более желанного просто не существовало. Прикрыв за собой входную дверь, Кельвин постарался как можно тише зайти в дом. Родителей он бы не разбудил — у них ночная смена, и они не должны были ещё вернуться, — а вот расписание брата вспомнить не удалось. Он попытался незаметно проскользнуть на второй этаж, однако план провалился, когда за спиной послышался тихий кашель. Явно не болезненный — скорее возмущённый и требующий немедленного внимания. Баттлер-старший прикусил губу и развернулся с широкой улыбкой. — Джей! Ты ещё не ушёл, — пролепетал художник, смотря на хмурое лицо. — Ты ни на один звонок мне не ответил, — скрестив руки на груди, пробурчал младший. — Прости, был занят, — виновато оправдался Кельвин, поджимая губы. — Выглядишь помятым, но вполне счастливым, — Джейсон хмыкнул. — Значит, мой совет вышел неплохим, да? — Ну… не совсем, — Баттлер-старший уткнулся взглядом в пол. — Значит так. Сейчас меня ждёт очень увлекательная алгебра вторым уроком, а вот вечером… — юноша оскалился. — Жду отчёта.

***

Голова раскалывалась. Рэйчел сидела на кухне, прижимая ладони к вискам, и силилась вспомнить, сколько же бокалов она осушила вчера, чтобы заработать это чудовищное похмелье. Гости разъехались: кто-то ещё ночью, кто-то под утро, когда она уже гремела пакетами, пытаясь собрать хоть какой-то мусор. Услышав эти звуки, последние из компании поспешили исчезнуть, оставив её наедине с бардаком и головной болью. Остались помочь только несколько одноклассниц, которым было особенно неловко за то, что они споили подругу в момент, когда её парень сбежал с праздника. За всю ночь девушка не сомкнула глаз — тревога за Тайлера вытеснила любой намёк на сон. Переодеться было не во что: свою сменную одежду она, как назло, забыла, поэтому пришлось надеть ту, что приготовила для него. Оказавшись дома, первым делом она забралась под душ, а потом накинула халат и бесцельно бродила по квартире, пока не осела на кухне. Внутри было так паршиво, что впервые за долгое время захотелось закурить прямо здесь, за столом. Но сигареты никогда не были её слабостью, и остатки здравого смысла всё же удержали её от этого шага. Хьюз не ожидала, что Рид настолько сильно привязался к новому другу. Это лежало на поверхности, особенно в момент ссоры с Кельвином, однако всю степень абсурда она осознала, только увидев их удаляющиеся с праздника спины. Рэйчел так старалась идеально организовать вечеринку и порадовать возлюбленного в его день, что забыла одну простую истину: весь этот маскарад тому вовсе не нужен, ведь интересовала Тайлера исключительно возможность встретиться с художником. И, получив желаемое, он перестал даже изображать приличие по отношению к гостям и самой Хьюз. Девушка могла бы злиться, плеваться желчью, но в её стиле лишь мучить себя вопросами о том, где она допустила ошибку. Рэйчел искала проблему в себе, предполагая, что вложила недостаточно усилий в их отношения, раз Рид безумно привязался к первому же человеку, протянувшему ему руку в её отсутствие. Неужели Тайлеру не хватает той заботы и внимания, что она дарит каждый день? Хьюз готовит, убирается и не упускает возможности его приласкать — что не так? Может, она просто задушила его своей любовью, и в этом вся причина? Дверь захлопнулась за спиной с глухим стуком. Рид замер, стараясь выдохнуть и прийти в себя. Улыбка, что сопровождала всю ночь в компании Кельвина, сейчас должна была сойти с его лица. Потому что вместе с приходом домой ему нужно было вернуться в реальность и найти правдоподобное объяснение своей выходки для Рэйчел, которая сегодня даже не вышла его встречать. Поджав губы, парень разулся и оставил пакет с подарком у стены, перед тем как пройти по коридору дальше. Тайлеру хотелось зайти в спальню, вытащить из шкафа всё нужное, метнуться в ванную и наконец воспользоваться каплями для глаз, промыть линзу в растворе… Но он и так заставил ждать слишком долго. Кажется, от линзового кератита его разделял один шаг. — Рэй? — тихо позвал он. Услышав скрежет ключей в замочной скважине, Хьюз прикусила щеку изнутри, вынуждая себя не подбежать к двери с распростёртыми объятиями. Она разрешила себе остаться за столом и выбрала тревогу в сердце вместо привычной радости от прихода Рида. — Я здесь. На кухне, — нехотя отозвалась девушка. Тайлер медленными шагами прошёл к стулу и присел напротив. Какое-то время они сидели в тишине, боясь посмотреть друг на друга. Рэйчел не знала, что она вообще может и должна сказать, а парень подбирал слова, борясь с чувством стыда. — Как ты себя чувствуешь? — зашёл издалека Рид, щёлкнув косточками пальцев под столом. — Паршиво, — призналась Хьюз, но тут же добавила: — Похмелье. А ты? — Примерно так же, — вздохнул Тайлер. Несмотря на протест, Рэйчел кивнула. Она не поверила — вряд ли бы тот провёл всю ночь за пределами квартиры, если ему было это в тягость. Однако следом пришла другая мысль: точно ли всё так прозрачно? Возможно, он не приходил, потому что так и не помирился с Баттлером и снова захотел побыть один, подначиваемый тоской? — Что произошло, когда вы убежали? — не в силах гадать, решилась спросить девушка. Услышав вполне ожидаемый вопрос, на который ответа он так и не придумал, Рид прикусил губу. Эта ночь проходила настолько приятно, что не позволяла рассудку ворваться в спокойствие души. — Мы помирились, — коротко ответил он, отбросив часть вечера, — и просто разговаривали, гуляли. Прости, что оставил тебя, — парень посмотрел на Хьюз, вкладывая в этот взгляд всю вину за проявленную беспечность. — Я ценю всё, что ты сделала для меня. Искренне. — Почему вы не вернулись, Тай? — Рэйчел поймала глаза любимого, проигнорировав то, что собственные начали слезиться. — Потому что там все притворяются и веселятся. Им не нужен повод, им не нужен я — только бесплатный алкоголь и еда, — чуть громче, чем нужно, вырвалось у Рида. — Я не хотел тоже снова изображать заинтересованность в тех, с кем едва ли общался хоть раз нормально. — А как же я? По-твоему, я тоже притворялась? — продрожал голос девушки. — Нет, Господи, совсем нет! — Тайлер замотал головой и сорвался с места, подходя к Хьюз со спины, и наклонился, чтобы обнять её хотя бы через спинку стула. — Прости меня, прошу. Ты единственная, перед кем мне по-настоящему стыдно. Я не хотел сделать тебе больно. Никогда не хотел, — он положил голову ей на плечо. — Ты имеешь полное право назвать меня эгоистом. Только не плачь. Пожалуйста, я не стою и одной твоей слезинки. Рэйчел прижала к себе руки Рида сильнее, словно лишь они могли подарить ей хоть каплю спокойствия после всех переживаний. Он здесь, он с ней, он правда чувствует вину и дал ей ответы почти на каждый вопрос. Не об этом ли она думала всю прошедшую ночь? А Тайлер позволял ей кутаться в его прикосновениях, зная, что именно это для неё важно и нужно сейчас. Он поступил как последний паршивец и должен был дать ей хотя бы такую малость, потому что она не достойна подобного отношения. Рид не жалел, что сбежал с праздника. Только о том, что причинил боль близкому человеку, который не заслуживал плакать из-за такого, как он. — Что с твоим глазом, милый? — шмыгнув носом, заметила девушка. — Попало что-то. Не переживай хотя бы об этом, — вздохнул Тайлер, продолжая успокаивать Хьюз. — Я разберусь, — он поцеловал её в макушку. Рид обязательно разберётся со всем и приведёт себя в порядок, но сейчас чужая боль оказалась куда весомее собственной. И перед сном, который наступит несколькими минутами позже, он прошепчет три заветных слова для Рэйчел, ведь они ей так необходимы. Это будет правда — он действительно любит её. Как друга. Как самого дорогого человека, который был рядом все эти годы. А то, что эта любовь не та, которую она ждёт, она узнает потом. Не сегодня. Когда придёт время. Обязательно придёт.

***

Кельвин проспал почти до вечера — сон свалил его сразу, как только голова коснулась подушки, и за эти несколько часов он впервые за долгое время не видел сновидений. Проснулся по-прежнему помятым, но странно умиротворённым. В комнате было темно, за окном догорал первый ноябрьский день. Хотелось оставаться в постели и дальше, однако нужно было хоть чем-то заполнить желудок. Что-то недовольно пробурчав, он поднялся с кровати и побрёл на кухню, прикрывая ладонью свои зевки. Джейсон встретил его за столом с таким видом, словно ждал его всю жизнь. — Ну рассказывай, — без предисловий сказал он, пододвигая к брату какао. Старший усмехнулся, взял кружку и начал, зная, что спорить бесполезно. Только попросил тосты взамен. Он излагал сбивчиво, путано, но подробно. Про то, как его схватили за плечо; как они с именинником болтали час с лишним; как увидел прекрасный ореховый цвет на воспалённом глазе, испугался и убежал; как Тайлер догнал его у стены; как они кричали друг на друга под дождём. Про признания, про рисунок, про пластинку. Про то, как потом сидели в парке, мокрые до нитки, и слушали музыку, прерываясь на обсуждения. На лице Джейсона в это время эмоции сменялись со скоростью света. Сделав тосты, он поставил их на стол и надеялся, что ему дадут хоть минуту на переосмысление, однако Кельвина было не остановить. Тот болтал так активно, что не позволял его перебить хоть единожды. — Так, то есть… Рид кинул свою девушку и предпочёл ей компанию такого идиота, как ты? — нахмурился младший, когда история подошла к долгожданному концу. — Почему это идиота, стесняюсь спросить? — Потому что ты сбежал и наорал на него, не дав объясниться. И меня игнорировал, не соизволив написать, что всё в порядке. — Ты вообще представляешь, что было в моей голове, когда я увидел линзы? — возмутился художник. — Что он такой же поганец, как и я, верно? — усмехнулся Джейсон. — Угадал, — кивнул Кельвин, заливаясь тихим смехом. — Проницательность у нас в крови. — Какая к чёрту проницательность, придурок? Ты всё это время страдал по невзаимной любви, не замечая, что Тайлеру плевать Хьюз, — подняв одну бровь, младший скрестил руки на груди. — Да и как будто на всех в целом, кроме тебя. — На что ты намекаешь? — прищурился старший. — Всё это похоже на дешёвую мелодраму. И печальный конец тут вырисовывается только у бедной Рэйчел, — заключил Джейсон, хмыкнув. — Не у тебя. — Я всё равно не понимаю, к чему ты клонишь, — он взял тост. — Давай разложим по полочкам, — удручённо вздохнул младший. — Ты страдал не один. Рид выглядел хуже некуда, когда я увидел его в школе. И сама Хьюз писала тебе что-то про «главную надежду». — Для неё, — пережёвывая свой «завтрак», перебил Кельвин. — А что, если мы не совсем правильно восприняли? В первую очередь, это праздник Тайлера. Может, она имела в виду, что ты её надежда, потому что сильно важен для именинника? — Ну… допустим, — сомнительно протянул художник. — И что дальше? — Я уже сбиться из-за тебя успел, — младший закатил глаза. — Короче, ты и сам только что мне рассказал всю хронологию. Важно лишь то, что Рид выбрал тебя, забив на старания своей, как оказалось, нелюбимой девушки и на кучку гостей. Это странно, не находишь? — Мы долго не виделись, — пожал плечами художник. — А может, за этим кроется что-то большее, чем дружеская тоска? Кельвин подавился тостом с какао, закашлявшись. Теперь он наконец понял, на что мягко намекал брат весь вечер. Сердце забилось чаще, пока разум пытался высказаться: — У него глаза не красные, — напомнил старший. — Не тупи. — Симпатия тоже имеет место быть! — Джейсон широко улыбнулся, заметив реакцию родственника. — Так что это ты не глупи, Келли. У тебя тоже этот алый появился уже после того, как ты визжал от сообщений на экране. — Ты что, следил за мной? — нахмурился художник. — Не пришлось. Ты не скрывался, — младший поднялся и положил руку на плечо брата. — Подумай об этом, а я займусь уроками. И сам подготовься к завтрашнему школьному дню.

***

Тайлер открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. В комнате было темно, за окном уже виднелись яркие огоньки соседних зданий. Перевернувшись на спину, он уставился в потолок, собирая мысли воедино. Рядом тихо дышала Рэйчел — спала, уткнувшись в подушку, — такая беззащитная, такая нежная. Посмотрев на неё, он почувствовал, как внутри растекается благодарность за всё её понимание и снисхождение к нему. Даже когда он невыносим и первая его мысль после пробуждения вовсе не девушка, улыбающаяся и во сне.

Losing him was blue, like I've never known.

Потеря его была хандрой синего цвета,

я никогда не испытывала подобного.

Missing him was dark grey, all alone.

Тоска по нему была тёмно-серой,

в полном одиночестве.*

В голову Рида врезались воспоминания прошлых двух недель, превратившихся в бесконечность: вот он сидит на подоконнике, перечитывая старые записки с урока английского, ведь новых сообщений так и не пришло; вот замирает перед пустой партой во втором ряду, чувствуя, что что-то в груди обрывается; вот стоит под душем, позволяя воде смывать то, что нельзя выплакать при Хьюз; вот сжимает в руках скомканный рисунок кота с зелёными глазами, потому что раскраска умудрилась напомнить о Баттлере. Тогда казалось, что грусть разъедает изнутри, оставляя за собой только пустоту и вопросы без ответов. Но было кое-что ещё, на что Тайлер периодически отвлекался в этом отчаянии. Всё те же мысли о притворстве и о том, как он задыхается в этих «идеальных» отношениях.

Touching him was like realizing all you ever wanted -

Прикасание к нему было подобно осознанию,

что всё, что тебе нужно -

Was right there in front of you

Прямо перед тобой.

Меньше суток назад, под дождём, Рид наконец достиг точки кипения всей боли и своего бессилия. И от разлуки, и от собственной лжи. Второй раз в жизни он выбрал действовать, выбрал побежать за Кельвином и не потерять его снова, а после наконец рассказал Баттлеру всё, что гложет: про поиск ответов в интернете, про линзы, про страх потерять единственного близкого человека, про родителей, которые так надеются на его пару с Рэйчел. И самое невероятное — его не отвергли. Его выслушали. Ему, кажется, даже поверили. Тайлер прикрыл глаза и позволил себе не сдерживать улыбки от того, что после стольких лет молчания он впервые поделился с кем-то правдой. Руки сами потянулись к телефону, чтобы вновь хотя бы попытаться окунуться в то спокойствие, коснувшееся его ночью после победы над главными страхами. К гармонии, которую он ощутил там, на мокрой лавочке в парке. Потребовалось всего несколько песен, чтобы вынудить Рида написать сообщение тому, перед кем больше не нужно было притворяться. Тому, кто увидел его настоящего — сначала в сером глазе на рисунке, а потом, когда линза наконец сдалась и выпустила ореховый оттенок вместе с исповедью. Тому, кто доверился и не убежал, узнав самое страшное. Художник заслужил это сообщение. Заслужил, оставшись с тем, кого сам Тайлер прятал от всех за маской.

***

But moving on from him is impossible,

Но двигаться дальше без него невозможно,

When I still see it all in my head

Когда я по-прежнему вижу все это в своих мыслях.

Два часа Кельвин провёл в своей спальне, прокручивая диалог с родственником и переплетая слова того с воспоминаниями прошлой ночи. В голове всё смешалось, и он никак не мог остановить этот ворох всплывающих вопросов. Главным был один: стоит ли так отчаянно верить Тайлеру? «А зачем ему мне врать?» — возникал следующий. Баттлер вздохнул, утыкаясь в подушку. Сейчас он считал себя самым наивным человеком на планете, потому что всё же нашёл доказательства словам Рида — их прогулка. Художник действительно не видел смысла выбирать себя, если вся эта история была уловкой. И даже до этого он выдвигал аргумент с разными улыбками Тайлера для Рэйчел и для него. Но если тогда Кельвин был в состоянии аффекта, то теперь — нет. Наверное. «Допустим, с этим я определился. Уже осознанно, а не как влюблённый дурак, желающий провести побольше времени с объектом своей любви» — заключил Баттлер. Однако слова Джейсона не нашли ни единого подтверждения. Для младшего брата всё было очевидно, а для самого старшего это казалось уж слишком сладкой глупостью, на которую нельзя полагаться. Кельвин знал, что Рид не любит Хьюз. Знал про линзы, про ложь, про то, что два года были спектаклем. Но из этого не следовало ровным счётом ничего. Тайлер мог не любить её, однако при этом не испытывать к художнику ничего, кроме дружеской привязанности. Может, тот просто хотел сбежать от праздника. Может, от одиночества. Может, Баттлер оказался просто удобным вариантом — единственным человеком, с которым можно было побыть собой. Это ничего не значило. Совсем ничего. Любовь — это про сложности. Всегда про них. Кельвин всё равно от него никуда не денется — вот что он понимал сильнее с каждым прожитым днём и уколом в сердце. Будет с Ридом, несмотря ни на что, ведь готов был принять даже с Рэйчел и бороться с собственными чувствами, лишь бы не терять это ненормальное общение.

Loving him is like trying to change your mind,

Любовь к нему подобна попытке передумать,

Once you're already flying through the free fall.

Когда уже летишь в свободном падении.

Like the colors in autumn, so bright.

Подобна краскам осени, таким ярким.

Экран телефона, лежащего рядом, засветился. Уведомление. tyler: я уже благодарил тебя за лучший день рождения в моей жизни? или только за подарок? tyler: включил плейлист и вспомнил, что забыл Любовь — это про перемены. Всегда про них. Губы художника растянулись в улыбке, а навязчивая мысль снова закралась в голову. Огонёк надежды на призрачный шанс снова дал о себе знать, однако Кельвин его быстро отогнал. Потому что ему суждено будет зажечься лишь в том случае, если Тайлер примет решение относительно Рэйчел. До тех пор же он ни за что не поверит ни Джейсону, ни своей наивности, ни кому-либо ещё — не позволит любви сделать себе ещё больнее.

…

Джейсон думал о том, как странно устроена жизнь: ещё месяц назад он ненавидел брата, а теперь не представлял, как жил без него, и хотел уберечь от всего, через что проходил сам. Рэйчел думала о том, как странно устроена любовь: ты отдаёшь человеку всё, а ему всё равно мало, и он находит больший покой в стороне. Кельвин думал о том, как странно устроено сердце: оно знает, что ему сделают больно, но продолжает биться быстрее при одном только имени. Тайлер же думал, как странно устроено счастье: ты пытаешься найти его в тепле дома с девушкой, а оно настигает на мокрой лавочке вместе с дрожью от холода.