Зеркальный друг

Кейл стоял перед зеркалом в своих покоях и вертел в руках серебряный амулет. Тонкая цепочка холодила пальцы — привычное ощущение, почти успокаивающее. Сегодня он собирался в мир Ким Рок Су. Не для того, чтобы перекинуться парой фраз через стекло — для настоящего визита. Они договорились об этом заранее: Кейл будет приходить в маскировке. Его огненно-красная шевелюра слишком яркая для серого мира апокалипсиса. Там любое внимание может означать смерть, а разгуливать с мишенью на голове — то ещё удовольствие. — Чёрные, — произнёс он вслух и накинул амулет на шею. Волосы потемнели до цвета воронова крыла, кожа стала бледнее. Глаза остались без изменений — каре-красные, точь-в-точь как у Кима. Кейл глянул в обычное зеркало. На него смотрел ничем не примечательный черноволосый парень с усталым взглядом. То, что надо для Кореи. Не привлечёшь внимания — не получишь пулю. Или что похуже. Он шагнул в чёрную раму. Мир перевернулся, сжался в точку и выплюнул его с другой стороны. Кейл пошатнулся, но устоял — после десятка перемещений он уже научился держать равновесие. Хотя желудок всё ещё протестовал, сволочь. — О, глядите-ка, — раздался звонкий женский голос. — Красноволосый пожаловал. То есть, черноволосый. Опять маскируешься? Кейл поднял голову. В кабинете, помимо самого Ким Рок Су, который, как обычно, сидел за столом, заваленным бумагами, обнаружилась ещё и Ким Мин А. Она стояла у стены, скрестив руки на груди, и ухмылялась — точь-в-точь как в прошлые визиты. Рядом с ней возвышался Пак Джин Тэ, мрачный здоровяк с вечно недовольным лицом, а из-за его плеча выглядывал Чон Дон Ук — тихий парень, который вечно молчал, но замечал, кажется, вообще всё. — Я тебе не красноволосый, — буркнул Кейл, отряхивая рубашку. — Я в маскировке. Имей уважение к конспирации, Мин А. — О, прошу прощения, господин конспиратор, — она отвесила шутовской поклон. — Не признала. Вы так удачно замаскировались под младшего брата нашего командира, что я прямо теряюсь в догадках. — Заткнись, — беззлобно бросил Ким, не поднимая головы от бумаг. — Ты отвлекаешь. — Я мотивирую, командир. Это разные вещи. Правда, Дон Ук? Чон Дон Ук, не ожидавший, что его втянут в разговор, вздрогнул и неопределённо пожал плечами. — Не втягивай парня, — хмыкнул Кейл. — Он тут вообще ни при чём. — Он всегда ни при чём, — отмахнулась Мин А. — Но это не мешает ему быть полезным. Кстати, Хён-су просил передать, что генератор снова барахлит. Но это не срочно. И не сейчас. Сейчас у нас другие дела. — Какие именно? — подозрительно спросил Кейл. — Понятия не имею, — Мин А состроила невинное лицо. — Я просто мимо проходила. Пойдём, Джин Тэ, у нас ещё патруль по расписанию. Пак Джин Тэ что-то проворчал себе под нос — кажется, что-то про «вечно эти бабы командуют» — но послушно направился к выходу. Чон Дон Ук, помявшись пару секунд, скользнул за ними. У самой двери Мин А обернулась и бросила на Кейла странный взгляд — слишком весёлый, слишком заговорщический. — Что это с ней? — спросил Кейл, проводив их глазами. — Понятия не имею, — Ким пожал плечами. — Но она с утра такая. И не она одна. — В смысле? — Люди какие-то... дёрганые. Перешёптываются. Отводят взгляды, когда я прохожу мимо. Либо они что-то задумали, либо я параноик. — Может, и то, и другое? — Очень смешно. Ты прямо как Мин А. Кейл подошёл к столу и плюхнулся на стул напротив Кима. — Ладно, давай так, — сказал он, закидывая ногу на ногу. — Ты сейчас допьёшь свой кофе, оторвёшь задницу от стула и покажешь мне базу. Не кабинет — я его уже досконально изучил за прошлые визиты. А всё остальное. Я тут был сколько раз, а дальше столовой и арсенала толком ничего не видел. Хочу экскурсию. — Ты же всё уже видел, — Ким нахмурился. — Не всё. Я, например, не видел, где вы спите. И где выращиваете ту зелень, которую добавляете в суп. И где держите технику, которую не разобрали на запчасти. — Зачем тебе это? — Любопытство, — Кейл пожал плечами. — И потом, если я буду чаще здесь бывать, мне полезно знать планировку. На случай, если на базу нападут, пока я тут. Ким посмотрел на него долгим взглядом — тем самым, сканирующим, которым он обычно оценивал угрозы. — Ладно, — сказал он наконец, вставая. — Пошли. Но если начнёшь ныть, что холодно или скучно — отправишься обратно через зеркало. — Я никогда не ною. — Врёшь. — Проверь.

***

Они вышли в коридор, и Кейл сразу почувствовал: что-то не так. Люди, которых они встречали, вели себя странно. Нет, они не делали ничего откровенно подозрительного. Просто... переглядывались. Перешёптывались. А когда замечали Кима и Кейла, замолкали и расходились с неестественно невинными лицами. — Серьёзно, что с ними? — спросил Кейл, проводив взглядом группу из трёх человек, которые при виде Кима резко сменили направление и скрылись в техническом отсеке. — Они похожи на заговорщиков. — Я же сказал: сам не понимаю, — Ким тоже выглядел озадаченным, хотя старался этого не показывать. — С утра началось. Никто ничего не объясняет. Мин А на вопрос «что происходит» ответила «ничего особенного, командир, просто у всех хорошее настроение». Я ей не поверил. — Потому что ты параноик. — Потому что у нас не бывает «хорошего настроения» без причины. Мы в апокалипсисе, если ты забыл. — Я не забыл, — Кейл оглядел серые бетонные стены, тусклые лампы, усталые лица людей. — Просто... может, и правда ничего. Может, просто день такой. — Какой — такой? Кейл не ответил. Он сам ещё не до конца осознал. Они прошли мимо столовой, где несколько человек что-то оживлённо обсуждали, но при виде командира тут же замолчали и сделали вид, что заняты едой. Прошли мимо склада с оружием. Мимо комнаты, где механик Джанг Хён-су чинил старый генератор и насвистывал что-то себе под нос. — Хён-су, — окликнул его Ким. — А? — механик вздрогнул и едва не выронил гаечный ключ. — А, командир! Я тут... это... генератор. Чиню. — Я вижу. Ты почему такой... весёлый? — А что, нельзя? — Хён-су нервно усмехнулся, протирая руки ветошью. — Просто... ну... день хороший. Ну, насколько это возможно. В смысле, дождя нет. Уже плюс. Ким посмотрел на него пристально, но ничего не сказал. Пошёл дальше. — Точно ничего не замечаешь? — не выдержал Кейл, когда они отошли. — Замечаю, — процедил Ким. — Но я, кажется, понял, в чём дело. — И в чём же? Ким остановился. Повернулся к нему. — Сегодня восьмое ноября. — И что это значит? — У меня день рождения, — Ким произнёс это ровно, без особых эмоций. — Тридцать пять лет. Кажется. Кейл замер. Восьмое ноября. Восьмое, мать его, ноября. — Что? — Ким заметил его реакцию. — Ты чего застыл? — У меня тоже, — тихо сказал Кейл. — Что — у тебя? — День рождения. Сегодня. Восьмое ноября. Ким нахмурился. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Кейл медленно выдохнул. — Мне семнадцать исполняется. — А мне тридцать пять. Они уставились друг на друга. Одинаковые каре-красные глаза встретились. — Это какая-то херня, — произнёс наконец Ким. — Не то слово, — согласился Кейл. — Мы родились в один день. С разницей в восемнадцать лет. В разных мирах. — И зеркало связало именно нас, — добавил Кейл. — Не кого-то другого. Нас. — Боги? — в голосе Кима прозвучал привычный скепсис пополам с раздражением. — Даже не начинай, — Кейл поморщился. — Я всё ещё не верю в богов. — Я тоже. Но это не значит, что они не верят в нас. — Звучит как начало плохой шутки. — Вся наша жизнь — плохая шутка, — Ким вздохнул и потёр переносицу. — Ладно. Допустим, моя команда вспомнила про мой день рождения и что-то готовит. Но ты-то здесь при чём? Они не знают про твою дату. — Вообще-то... — Кейл замялся. — Кажется, знают. — Откуда? — Я сам проболтался. Неделю назад, когда мы с Хён-су возились с мотоциклом. Он спросил, сколько мне лет, я ответил. И сказал, что скоро будет восемнадцать. Ну, в смысле, семнадцать сейчас, а восемнадцать через год... в общем, я запутался и назвал дату. Восьмое ноября. Я не думал, что это важно. — А они, значит, запомнили, — Ким хмыкнул. — И теперь готовят что-то для нас обоих. — Получается, так. — Чёрт. — А что тебя не устраивает? — Я не люблю сюрпризы, — Ким скрестил руки на груди. — Сюрпризы в апокалипсисе обычно означают проблемы. Либо монстры, либо обвал, либо предательство. — А подарки? — Подарки? — Ким посмотрел на него с лёгким недоумением. — Мне никто никогда не дарил подарков. — Мне тоже, — тихо сказал Кейл. — Кроме Рона. Но он просто ставил еду на стол и делал вид, что это не подарок. А так... никогда. Они замолчали. Два человека из разных миров. Оба — одинокие. Оба — не привыкшие к заботе. И оба родились в один и тот же день. — Ладно, — сказал Ким, прерывая неловкую паузу. — Давай пока просто прогуляемся. Пусть делают что хотят. — А если они базу взорвут? — Не взорвут. Ким Мин А слишком ответственная. И Джин Тэ рядом с ней — а он вообще всё контролирует. — Ну да, — Кейл усмехнулся. — Он же у вас за безопасность отвечает? — Именно. Если Мин А что-то задумала, Джин Тэ будет следить, чтобы это «что-то» никого не убило. Таков у них баланс. Они уже направились к выходу, когда из бокового коридора показалась Ким Мин А собственной персоной. За ней маячил Пак Джин Тэ с неизменным хмурым выражением лица. — Командир! — окликнула Мин А. — И ты, мелкий. То есть, не мелкий. Хенитьюз. Короче, оба. — Чего тебе? — подозрительно спросил Ким. — Да так, — Мин А изобразила самую невинную улыбку из своего арсенала. — Просто хотела предложить. Может, прогуляетесь? Часок-другой. Воздухом подышите. Периметр проверите. Ну, знаете, командирская проверка, всё такое. — Мы только что проверяли периметр. Вчера. — А сегодня — ещё раз проверьте. Для надёжности. — Мин А не сдавалась. — Там, кстати, на восточной стороне забор покосился. Надо бы глянуть. — Забор покосился ещё месяц назад, и ты сама сказала, что это не критично, — прищурился Ким. — Ну, за месяц могло стать критичнее. Всякое бывает. Коррозия, ветер, монстры-дятлы... — Монстры-дятлы? — переспросил Кейл. — Я импровизирую, — отмахнулась Мин А. — Короче, командир, просто погуляйте. Час. Или два. Мы тут пока... приберёмся. — Вы никогда не прибираетесь, — заметил Ким. — Вот именно. Назрело. — Она упёрла руки в бока. — Всё, идите. И не торопитесь. Хорошей прогулки. Наслаждайтесь пейзажем. Он, конечно, унылый до скрежета зубовного, но всё равно. Ким посмотрел на Кейла. Кейл посмотрел на Кима. Пак Джин Тэ за спиной Мин А молча пожал плечами — мол, я тут просто стою, меня не спрашивайте. — Ладно, — сдался Ким. — Пойдём. Всё равно от них не отвяжешься. — Вот и славно! — Мин А просияла. — Увидимся через пару часов! Когда они отошли на достаточное расстояние, Кейл тихо спросил: — Она всегда такая... энергичная? — Нет, — мрачно ответил Ким. — Обычно она ещё и саркастичная. А тут — сама любезность. Это пугает. — Думаешь, они правда готовят сюрприз? — Уверен. И мне это не нравится. — Почему? Сюрпризы — это приятно. — Сюрпризы — это неизвестность. А неизвестность в моём мире — синоним опасности. Кейл хотел возразить, но осёкся. Он вдруг понял, что Ким говорит не про абстрактную опасность. Он говорит про четырнадцать лет жизни, где любой неожиданный звук мог означать смерть. Где любое отклонение от рутины было поводом для тревоги. Где «сюрприз» — это не конфетти и хлопушки, а разорванные тела и крики в темноте. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Правда, понимаю. Но здесь — не опасно. Это твои люди, Рок Су. Они тебя уважают. Они не сделают ничего плохого. — Знаю, — Ким выдохнул. — Просто... трудно перестроиться. — Привыкай, — Кейл хлопнул его по плечу. — У тебя теперь есть я. И у меня есть ты. И, похоже, у нас обоих есть люди, которым не плевать.

***

Снаружи было серо, холодно и ветрено. Обычный ноябрьский день в постапокалиптической Корее. Небо затянуто тучами, воздух пахнет пылью и чем-то отдалённо напоминающим гарь. Вдалеке, за ограждением, темнели руины Сеула — мёртвый город, который когда-то был столицей. Ким уверенно шёл вдоль периметра, изредка поглядывая на датчики движения, установленные на столбах. Кейл шагал рядом, засунув руки в карманы куртки — обычной, не магической, которую ему одолжила Ким Мин А в один из прошлых визитов. — И часто у вас так? — спросил он, кивая на серое небо. — Всегда, — коротко ответил Ким. — После апокалипсиса климат... изменился. Солнце бывает редко. В основном — вот это. Облака, ветер, иногда дождь. — У нас тоже не всё время солнечно, — заметил Кейл. — Осенью дожди заряжают на неделю. Но всё равно... у нас хотя бы небо голубое. А тут — как в склепе. — Привыкаешь. Они прошли мимо старых ангаров, где хранились припасы. Мимо ржавых контейнеров, которые команда использовала как дополнительные укрепления. Мимо того, что раньше было парковкой — сейчас там стояли несколько машин, разбитых и полуразобранных на запчасти. — Кстати, о мотоциклах, — Кейл оживился, заметив знакомое красное пятно среди металлолома. — Тот, красный. Я его помню. Ты говорил, он не на ходу. — Он и сейчас не на ходу, — Ким даже не обернулся. — Двигатель сдох окончательно. Будем разбирать на запчасти. — Жалко. Красивый был. — Ты в прошлый раз на него битый час глазел, — Ким бросил на него короткий взгляд. — Стоял и смотрел как заворожённый. — Ну, — Кейл чуть смутился, — красивая техника. Что поделать. И мотоциклы мне нравятся. В моём мире такого нет. У нас только лошади и кареты. Скука смертная. — Знаю. Ты говорил. Раз десять. — Не десять. Максимум пять. — Восемь. — Шесть. — Торгуешься как базарный купец, — хмыкнул Ким. — Сам ты базарный купец, — беззлобно парировал Кейл. Они подошли к импровизированному стрельбищу — ряду мишеней, собранных из досок и консервных банок. Ким на секунду замедлил шаг, окинул его профессиональным взглядом — всё ли в порядке, нет ли следов недавней стрельбы без его ведома. Следов не было. — Твоя команда хорошо подготовлена, — заметил Кейл. — Я, конечно, в военном деле не спец, но даже мне видно: дисциплина, порядок, всё по делу. — Иначе не выжить, — Ким пожал плечами. — Я тренировал их сам. По старым армейским методикам. Благо, кое-что помнил. — Ты служил? — До апокалипсиса? Нет. Но у меня была хорошая память и доступ к военным архивам. А потом — практика. Четырнадцать лет практики. Они двинулись дальше, к восточной стороне периметра. Забора там, кстати, и правда был покосившимся — не критично, как и говорила Мин А, но заметно. — Слушай, — Кейл нарушил молчание, — а как ты вообще праздновал дни рождения? Ну, до всего этого? — Никак, — Ким пожал плечами. — Родители умерли, когда я был мелким. Родственников не было. Друзей — тем более. Так что никаких праздников. Тридцать пять лет — тридцать пять обычных дней. — А после апокалипсиса? — После — тем более. Не до того. Кейл посмотрел на него. Ким Рок Су говорил об этом ровно, без жалости к себе, но именно это ровное спокойствие и цепляло. Как будто он давно смирился с тем, что его жизнь — это просто череда задач, которые нужно решить. Без выходных, без праздников, без подарков. — А ты? — спросил Ким, не поворачивая головы. — Я — отброс, — Кейл криво усмехнулся. — Кто будет праздновать день рождения отброса? — Но кто-то же поздравлял? — Рон, — Кейл задумался. — Мой дворецкий. Он никогда не говорил «с днём рождения» вслух. Просто... в этот день на столе появлялось что-то лишнее. Кусок пирога. Бутылка вина получше обычного. И всё. Никаких слов. Никаких объятий. Просто еда. — Но это тоже забота, — заметил Ким. — Молчаливая. Не показная. Самая надёжная. — Наверное, — Кейл вздохнул. — Я никогда не спрашивал, откуда он знает дату. Может, помнил со времён матушки. Может, просто где-то записал. Не важно. Важно, что он делал это каждый год. Даже когда я был в самом отвратительном состоянии. Даже когда я орал на него и швырялся бутылками. Всё равно приносил. — Цени его, — сказал Ким. — Таких людей мало. — Знаю. Они обогнули склад и вышли к маленькому огороду — несколько деревянных ящиков, в которых зеленели хилые ростки. Кейл остановился, разглядывая их. — Это что-то новенькое. В прошлый раз не было. — Посадили пару недель назад, — Ким кивнул. — Хён-су где-то раздобыл семена. Если выживет — будем есть не только консервы. Уже неплохо. — А что именно растёт? — Салат, кажется. И что-то похожее на помидоры. Я не силён в ботанике. Спроси у Хён-су, он у нас спец по всему, что можно починить или вырастить. — Спрошу, — Кейл присел на корточки, разглядывая хрупкие зелёные листочки. — Забавно. У вас тут конец света, монстры кругом, а вы салат выращиваете. — Это и есть жизнь, — сказал Ким, и в его голосе прозвучало что-то, чего Кейл раньше не слышал. Не усталость. Не раздражение. Что-то похожее на... гордость? — Не просто выживать. Сажать салат. Чинить генератор. Праздновать дни рождения. Это и значит — быть людьми, а не просто животными, которые прячутся в норах. Кейл поднялся с корточек. — Ты, оказывается, философ, Рок Су. — Заткнись. — Не-а. Теперь буду звать тебя «командир-философ». — Я тебя сейчас обратно в зеркало запихну. — Не запихнёшь. У тебя день рождения. Нельзя быть злым в день рождения. Ким посмотрел на него долгим взглядом. Потом уголок его губ чуть дрогнул в намёке на улыбку. — Ладно. Живи пока. Они прошли ещё немного и сели на старый бетонный блок у внутренней стены. Отсюда был виден почти весь периметр — серая лента забора, пустырь за ним, а дальше — руины. Тишина. Только ветер гудит в проводах. — Как думаешь, что они задумали? — спросил Кейл, возвращаясь к теме сюрприза. — Понятия не имею. Но Ким Мин А сегодня была до отвращения вежливой. Это подозрительно. — Может, они хотят тебя свергнуть и поставить на твоё место кого-то другого? — Тогда они выбрали бы для этого не мой день рождения. И не стали бы приглашать тебя. — Логично, — признал Кейл. — Тогда что? Торт? Торты в апокалипсисе бывают? — Из чего? Из консервов? — Ну, не знаю. Может, у вас мука есть. — Мука есть. Яйца тоже. Но я не уверен, что кто-то из моей команды умеет печь. — А кексы? — Что — кексы? — Маленькие такие штуки. В формочках. Их проще печь, чем большой торт. — Ты разбираешься в выпечке? — Ким поднял бровь. — Я разбираюсь в еде, — парировал Кейл. — Это разные вещи. Вдалеке что-то грохнуло — далёкий обвал или взрыв. Ким даже не повернул головы. — Ты совсем привык, — заметил Кейл. — За четырнадцать лет привыкаешь ко всему. — Кроме потерь? Ким ничего не ответил. Но Кейл заметил, как на мгновение сжались его челюсти. — Кроме потерь, — тихо повторил он. Они посидели в молчании ещё немного. Ветер шуршал пылью по бетону. Где-то вдалеке кричала какая-то птица — или не птица. — Ладно, — Ким поднялся. — Пора возвращаться. Если мы пробудем здесь ещё час, Мин А лично выйдет нас искать. И будет нудить. А вместе с ней и Джин Тэ — для убедительности. — Джин Тэ? Нудить? — Кейл усмехнулся. — Он же двух слов связать не может без того, чтобы не выругаться. — Именно. Лучше не доводить до этого.

***

Когда они вернулись в бункер, в коридоре пахло чем-то сладким. Кейл замер на пороге, втягивая воздух. — Это что, мне кажется, или... — Не кажется, — Ким тоже остановился, принюхиваясь. — Пахнет выпечкой. — Выпечкой? В апокалипсисе? — Видимо, мука у нас всё-таки есть. И яйца. И кто-то умеет печь. Они переглянулись и ускорили шаг. В общей столовой их встретила тишина. Точнее, неестественная тишина — такая, какая бывает, когда куча народу прячется за углом и сдерживает дыхание. — Выходите, — громко сказал Ким. — Я всё равно вас слышу. — Ничего ты не слышишь, — донёсся из-за угла голос Ким Мин А. — Ладно, народ, давайте. Они вышли. Человек пятнадцать — почти вся команда, кто не был на дежурстве. Выстроились полукругом, а в центре, на сдвинутых вместе столах, стояли кексы. Маленькие, неровные, с подгоревшими боками и крошащимися шапками. На некоторых виднелась глазурь — самодельная, явно из сахарной пудры, разведённой водой. В центре композиции возвышались два кекса побольше, и на каждом было выведено корявым почерком: «К.Р.С.» и «К.Х.» — С днём рождения, командир! — хором грянули бойцы. — И тебя, Хенитьюз, — добавила Мин А, выступая вперёд с широкой улыбкой. — Ты уж прости, мы не знали твоего настоящего имени, так что написали «К.Х.». Ким Хенитьюз — звучит? — Звучит, — Кейл сглотнул ком в горле. — Вполне. Ким Рок Су замер на пороге столовой. Лицо его, как обычно, ничего не выражало, но Кейл заметил, как дрогнули его пальцы — едва заметно. — Вы... — начал он. — Мы ничего не делали! — быстро сказал Джанг Хён-су, вытирая руки о заляпанный мукой фартук. — Просто кексы. Просто потому что. Никаких затрат, мука старая, яйца почти просроченные, сахар вообще с позапрошлого года лежал. Ничего ценного не потратили. — Кроме нервов Хён-су, — вставила Мин А. — Он три часа с духовкой возился. Старая, зараза, всё время гаснет. — Ничего не гаснет, если руки прямые, — буркнул Хён-су. — Просто надо знать, где нажать. — Ладно, не ворчи, — Мин А хлопнула его по плечу и повернулась к Киму. — Командир, у нас тут кое-что есть. Для вас. Она вытащила из-за спины длинный свёрток, обёрнутый плотной тканью и перевязанный кожаным шнуром. Не подарок — такие свёртки обычно несут оружейники. Ким взял его, и по тому, как напряглись его руки под весом, Кейл понял: внутри что-то тяжёлое. — Мы долго думали, что вам подарить, — продолжала Мин А, пока Ким развязывал шнур. — Вы же у нас не любите бесполезные вещи. Никаких побрякушек, никаких сувениров. Только то, что реально пригодится. Джин Тэ предложил патроны, но это скучно. Дон Ук предложил новую карту — спасибо, Дон Ук, но карта — это не подарок, а рабочая необходимость. А потом Хён-су вспомнил про этот склад на окраине... Ким развернул ткань. Внутри лежали два кинжала. Крупные — длиной в предплечье, с широкими обоюдоострыми лезвиями, которые тускло блестели в свете ламп. Рукояти были обмотаны тёмной кожей, с вытертыми до блеска участками — явно не новые, видавшие виды. Но лезвия... лезвия были безупречны. Ни ржавчины, ни сколов, ни царапин. Только тонкая линия заточки, сверкающая как серебряная нить. Кинжалы были парными — зеркальное отражение друг друга, с небольшим утяжелением к острию для лучшего баланса при броске. — Мы нашли их в старом оружейном тайнике, три месяца назад, — сказала Мин А, и её голос стал чуть тише, серьёзнее. — Помните тот рейд в Чангу? На втором этаже, за фальшивой стеной. Там ещё был сейф, который Джин Тэ полчаса ломал. Вот оттуда. Хотели отдать сразу, но они были в таком состоянии... ржавчина, зазубрины, балансировка ни к чёрту. Пришлось повозиться. — Хён-су их перебрал, — добавил Пак Джин Тэ, нарушая своё обычное молчание. — Полностью. Разобрал рукояти, заменил внутренние крепления. Заточил заново. Я проверил баланс — идеально. Летят ровно, входят глубоко. — Мы знаем, что у вас уже есть оружие, — продолжила Мин А. — Ваш штатный пистолет, нож на поясе. Но это другое. Это... ну, для ближнего боя. Или для тихой работы. Или просто чтобы было. Вы же у нас мастер на все руки. Ким взял один из кинжалов. Взвесил на ладони. Провёл пальцем по лезвию — не касаясь режущей кромки, а вдоль, оценивая геометрию клинка. Затем резким, почти неуловимым движением перевернул его обратным хватом — лезвие скользнуло вдоль предплечья, идеально село в руку. Второй кинжал он взял в левую руку, повторяя движение. Два клинка, два продолжения его рук. — Баланс действительно хороший, — произнёс он наконец. Голос звучал ровно, но Кейл уже научился различать оттенки в этом ровном тоне. Сейчас в нём было что-то похожее на удивление. — Центр тяжести чуть смещён к острию. Для броска подходит идеально. — Мы старались, — Хён-су просиял. — Я, конечно, больше по технике, но с оружием тоже умею работать. Кожу для рукоятей пришлось брать со старой куртки — простите, другой не было. Но она крепкая. И не скользит. — И вы всё это время молчали, — Ким поднял глаза на свою команду. — Три месяца. — А вы бы не разрешили тратить время на подарок, — хмыкнула Мин А. — Сказали бы: «Займитесь делом, а не ерундой». Вот мы и занялись делом. В свободное от патрулей время. По ночам. Ким перевёл взгляд с Мин А на Хён-су, с Хён-су на Джин Тэ, с Джин Тэ на Дон Ука, который всё ещё прятался за спинами, но теперь уже не от стеснения, а по привычке. Потом посмотрел на кинжалы в своих руках. — Спасибо, — сказал он. Всего одно слово, но оно прозвучало весомее целой речи. Команда просияла так, будто он прочитал им часовую лекцию о том, какие они молодцы. — А теперь вторая часть, — объявила Мин А и повернулась к Кейлу. — У нас для тебя тоже кое-что есть. — Для меня? — Кейл, всё ещё впечатлённый сценой с кинжалами, растерялся. — Ага. Ты ж тоже именинник. Думаешь, мы про тебя забыли? Она обернулась куда-то назад и махнула рукой. Чон Дон Ук выступил из-за спин бойцов, сжимая в руках небольшой свёрток — грубая ткань, перевязанная бечёвкой. Он молча протянул его Кейлу и тут же отступил назад. — Он стесняется, — пояснила Мин А. — Но идея была его. Так что считай, что это от Дон Ука лично. Кейл развернул свёрток. Внутри лежали перчатки. Кожаные, чёрные, с обрезанными пальцами. Не новые — кожа потёртая, кое-где виднелись следы ремонта. Но они были крепкими. Настоящими. Перчатки для езды на мотоцикле. — Дон Ук заметил, что ты в прошлый раз руки стёр, когда учился ездить, — сказала Мин А уже тише, без обычной бравады. — Сказал, что так дело не пойдёт. Хён-су помог подогнать по размеру. Они, конечно, не идеал, но... — Они прекрасны, — перебил Кейл. Голос его дрогнул. Он сжал перчатки в руке. Кожа была тёплой. — Спасибо, — сказал он, поднимая глаза на Дон Ука. — Серьёзно. Спасибо. Дон Ук покраснел и что-то пробормотал — не то «пожалуйста», не то «не за что». — Это ещё не всё, — объявила Мин А. — В смысле? Она отошла в сторону и кивнула в угол столовой. В углу, прислонённый к стене, стоял мотоцикл. Не красный. Не тот, который Кейл разглядывал раньше. Другой. Чёрный, с серебристыми деталями, с ободранными краями и треснутой фарой. Но он был целым. Собранным. На ходу. — Тот красный, увы, уже не спасти, — развёл руками Хён-су. — Двигатель умер окончательно. Пришлось пустить на запчасти. Но этот — лучше. Легче. Быстрее. Я лично две недели с ним возился. — Две недели? — переспросил Кейл. — Ага, — Мин А ухмыльнулась. — Тайная операция. Кодовое название «Сделать пацану подарок». Я лично придумала название. — Это отвратительное название, — заметил Ким, не отрывая взгляда от своих кинжалов. — Зато правдивое. Кейл подошёл к мотоциклу. Медленно, словно боясь, что он исчезнет, если приблизиться слишком быстро. Провёл рукой по рулю. Сжал ручку газа. Металл был холодным, но пальцам в новых перчатках было удобно. Правильно. — Я... — он осёкся. Оглянулся на зеркало. — Слушайте, я не смогу забрать его в свой мир. — Почему? — удивилась Мин А. — В Королевстве Раон такое не спрячешь, — Кейл покачал головой. — У нас нет гаражей. Нет нормальных дорог. Если кто-то увидит мотоцикл — пойдут вопросы. Мне нельзя привлекать внимание. Сами знаете. — Ну и отлично! — Мин А, вопреки ожиданиям, просияла. — Значит, оставишь здесь. Будешь приезжать и кататься. Мы как раз расширяем сеть патрулей — нам позарез нужен кто-то, кто сможет быстро добираться до других баз. Ты уже выучил окрестности? — Более-менее, — кивнул Кейл. — Карту, которую вы мне дали, я запомнил. — Вот! — Мин А торжествующе ткнула пальцем в воздух. — Будешь нашим курьером. Или разведчиком. Или кем захочешь. Главное — мотоцикл здесь, ты здесь, мы здесь. Всё сходится. — Если ты не против, конечно, — добавил Ким, отрываясь наконец от созерцания кинжалов. — Никто не заставляет. Кейл перевёл взгляд с мотоцикла на Кима — на его новые кинжалы, которые тот всё ещё держал в руках с видом человека, получившего редкое сокровище, — потом на Мин А, на Хён-су, на Дон Ука, который всё ещё прятался за Джин Тэ. На всех этих людей, которые две недели втайне от командира чинили для него мотоцикл. Три месяца восстанавливали кинжалы для своего командира. — Я не против, — сказал он. — Я только «за». — Значит, решено, — Мин А хлопнула в ладоши. — Мотоцикл стоит в нашем гараже. Командирские кинжалы — у командира. Ты приезжаешь когда захочешь. И все счастливы. — Логистику обсудим позже, — сказал Ким, убирая кинжалы в ножны, которые обнаружились на дне того же свёртка. — Сейчас — праздник. — А, точно! — Мин А подтолкнула Кейла к столу. — Кексы стынут.

***

Кейл попробовал свой первый кекс. Он был сухим, крошащимся, с привкусом чего-то странного — возможно, соды, возможно, пыли старой муки. Это был лучший кекс в его жизни. Ким, сидящий рядом, жевал свой молча, с непроницаемым лицом. Один из кинжалов лежал у него на коленях — он то и дело касался рукояти кончиками пальцев, будто проверяя, что подарок всё ещё здесь. — Нравится? — спросил Кейл, кивая на кекс. — Нет, — ответил Ким. — А почему ешь? — Потому что люди старались. Кейл усмехнулся. Взял второй кекс. — С днём рождения, Рок Су. Ким поднял на него глаза. — С днём рождения, Хенитьюз. Или ты сейчас Ким Хенитьюз? — Для них — да, — Кейл кивнул на команду. — Для тебя — просто Кейл. — Хорошо, — Ким поднял свой кекс, как бокал. — За нас. — За нас. Они чокнулись кексами. Крошки посыпались на стол. Один из кинжалов на коленях Кима негромко звякнул, задетый локтем. — Кстати, о моём подарке, — Кейл вдруг кое-что вспомнил. — Я хочу кое-что сделать с мотоциклом. — Что именно? — спросил Хён-су. — Можно его как-нибудь... назвать? Чтобы он был не просто «мотоцикл», а со своим именем. Хён-су задумался. Мин А ухмыльнулась. — Если ты хочешь назвать его «Чёрная Молния» или типа того, то это пошло, — заявила она. — А если «Ворон»? — предложил Кейл. — Ворон? — Ким поднял бровь. — Почему Ворон? — Потому что чёрный, — Кейл пожал плечами. — И потому что вороны — они умные. Выживают везде. И всегда находят дорогу домой. В столовой повисла короткая пауза. Потом Хён-су одобрительно кивнул. — Мне нравится. Ворон. Звучит. — Значит, Ворон, — Кейл улыбнулся. — Мой Ворон. Ким покосился на кинжалы у себя на коленях. — Тогда у этих двоих тоже должно быть имя, — сказал он задумчиво. — Если уж мотоцикл не остался безымянным. — И как назовёшь? — заинтересовалась Мин А. — Пока не знаю, — Ким провёл пальцем по рукояти. — Но что-нибудь придумаю. Вечер тянулся медленно и уютно. Бойцы рассказывали истории из прошлой жизни. Кейл слушал их, смеялся над шутками и чувствовал, как внутри разливается странное, почти забытое тепло. Когда он наконец засобирался домой, Мин А окликнула его у двери: — Хенитьюз! — М? — Заходи почаще, — она улыбнулась. — Без тебя скучно. И Ворон будет скучать. — Зайду, — Кейл хмыкнул. — Обещаю. Он в последний раз оглядел столовую — мотоцикл у стены, Ким Рок Су с кинжалами на поясе, усталые, но довольные лица людей. Шагнул в зеркало. Мир перевернулся и выплюнул его обратно — в тихие покои, залитые лунным светом. Кейл стянул амулет. Волосы полыхнули огненно-красным. Рухнул лицом в подушки. Семнадцать лет. Лучший день рождения в его жизни. А завтра он снова навестит Ворона. И, может быть, впервые прокатится на нём по мёртвым улицам Сеула. Развезёт припасы. Проверит периметр. Сделает что-то нужное. В конце концов, у него теперь была не только команда. У него была работа. И свой мотоцикл.