Этернал

Уже сидя за столиком у окна, Чонгук пытался смотреть на Тэ не так внимательно и тяжело, как ему хотелось бы, лишь бы не смущать ещё сильнее. Было видно, что омегу ровный взгляд ставит в неудобное положение. Его плечи были напряжены, а сумка, с которой он ходил на занятия, и вовсе осталась в руках так, чтобы тот в любой необходимый момент мог встать и сбежать. Забавно. Чонгук даже и не думал, что в действительности может пугать людей одним лишь своим присутствием.  Они сидели достаточно близко для того, чтобы альфа мог спокойно уловить аромат привлекательной вишни, но при этом достаточно далеко, чтобы у Чона не вышло по глупости наклониться ближе. Ему отчётливо хотелось вдохнуть этот феромон прямиком у кожи, проверить, будет ли эта дикая сладость такой же тёплой у самого омежьего горла, как и в воздухе между ними. Тэ смотрел на него настороженно. Просить его, Чонгука, защитить омегу, который пахнет так, будто способен разорвать альфе грудную клетку одним своим феромоном, было большой глупостью. — Джи… он… — начал Чонгук негромко, прочищая горло и уводя взгляд на свой стакан с горячим эспрессо. Имя покойного друга произносить было всё ещё тяжело. — Попросил меня лично, чтобы я остался с тобой и защитил от возможной опасности. Всё, что по праву принадлежало ему, теперь принадлежит тебе. Недвижимость, акции, деньги, часть компании, которую мы с ним делили поровну. Я понимаю, что, скорее всего, ты… — Чонгук сделал короткую паузу, пытаясь подобрать слова. Необразованным он омегу назвать не мог, язык не поворачивался. — Ты не глуп, но, судя по всему, никогда не сталкивался с такими вещами. Наверняка не знаешь, как всё это работает, — продолжил альфа, вновь взглянув на его внимательное выражение лица. Тэ всё-таки действительно был очень, очень красивым юношей. Смотреть приятно, глаз отводить совсем не хочется. — Что ты думаешь сейчас по поводу всего происходящего? — уточнил Чонгук осторожно. — Я думаю, что… мне это всё не нужно, и, если признаться честно, разбираться с компанией мне не хочется. Вам ведь наверняка удобнее взять всё на себя? — Тэ даже глаз на него толком не поднимает. Смущается, видимо. Очаровательный. Было бы Чонгуку действительно удобнее? Безусловно. Удобнее всего Чонгуку было бы взять вообще всего этого омегу на себя. Полностью и без остатка, да поскорее бы. — Не сочтите, пожалуйста, за грубость, — добавил Тэхён, наконец отвлекая альфу от самых что ни на есть похабных мыслей. — Просто бизнес… это правда не совсем моё. У меня с математикой очень плохо, да и вообще я… — омега выдохнул, уводя глаза в стакан с холодным американо. Даже напитки контрастируют. — Я бы не очень хотел заниматься делами Джи. Если вы считаете, что сделаете всё правильно и сможете в дальнейшем заниматься компанией самостоятельно, то я думаю, что он… наверняка был бы не против. Вообще, если честно, я плохо понимаю, почему он оставил свою часть компании именно мне, а не вам. Чонгук понятливо кивнул. Логика Джихёна была вполне простой: машины, квартиры, драгоценности, какие-то части акций. Безусловно, это всё очень большие деньги. С ними Тэхён никогда не будет ни в чём нуждаться, но деньги рано или поздно теряют свою эквивалентность. И, возможно, сегодня он сможет жить, ни в чём себе не отказывая, а завтра с утра ему не хватит и на кусок хлеба, потому что всё может измениться. Справляться с этим будет сложно. Компания же, напротив, намного стабильнее. В печатных документах свидетельствовалось о том, что, как бы Чонгук ни решил подняться после смерти Джи, младший Ким всё равно будет иметь от этого ровно половину. Но, не то чтобы альфу раздражала сама несправедливость того, что работать он будет в одиночку, а всю прибыль делить с ничего не понимающей малолеткой. Это неправильно в рамках морали, но в целом, наплевать. Речь о том, что Тэ в бизнес никак не втянуть. Неважно, что бы Чонгук ему ни сказал. Никакая реклама не заставит этого омегу даже прикоснуться руками к тому, в чём Чонгук по локоть. При Тэхёне казалось неправильным материться — настолько он выглядел чистым. Задумываться о том, как омега отреагирует на тёмные дела, убийства и наркотики, даже не хотелось. — За грубость не сочту. Ты со мной почти шёпотом разговариваешь, — подметил мужчина, заботливо подкладывая омеге салфетку. Тэ этот жест заметил, кивнул совсем смущённо и вновь отмолчался. — Уверен, что готов переписать на меня все свои акции? Это значит, что участвовать в делах компании ты никогда не сможешь, Тэхён. — Я и не планировал, — младший легко пожал плечами. — Ты свободен завтра вечером? — спросил Чонгук в лоб, на что Тэхён слегка заторможенно кивнул. — Свободен, кажется. Ничего не планировал. А что?  — Замечательно. Я заеду за тобой около семи вечера. Джин всё тебе объяснит уже на месте, доступным языком, чтобы мои слова тебя не запутали. Оформим выкуп твоей доли.  — Вы называете меня… тупым? — спросил омега негромко, наклоняя голову вбок. Он совсем не хочет, что бы мистер Чон воспринимал его малолетним, инфантильным идиотом. Это обижает. — Почему ваши слова должны меня запутать?  — Цепляешься, потому что хочешь со мной подольше пообщаться? — Чонгук усмехается.  — Я не… — Сама нежность, Тэ удивлённо округлил глаза, вспыхивая румянцем. Феромон омежий тут же смущённо потеплел, намереваясь спрятаться под кожу. Совсем, бедолага, флирт не считал. Может, считал и не решился ответить? От этого альфе становилось ещё интереснее. Врать самому себе нет смысла: играть в осторожность Чонгуку не нравится. По крайней мере, не тогда, когда напротив сидит такое создание.  Мужчина, строго поставив точку на том, что он заедет за Тэ завтра, ровно в семь вечера, так и поднялся с места, вежливо кивая ему на прощание. Видимо, у него были и другие дела. Он производит впечатление очень занятого человека. Тэ так и остается в заведении, задумываясь о том, что нарвался на непонятного альфу. Пугающего, статного и со слишком внимательным взглядом. Так смотрит, будто видит насквозь.  Мысли лишние юноша от себя откидывает подальше. Необходимо уладить все дела брата, тогда всё вернется в привычный ритм, а странные альфы и вовсе пропадут из поля зрения. Они в мир Тэхёна не вписываются.

༄༄ ༄

Слишком много лет прошло с того момента, как Джэ начал работать на господина Сатоши. За эти годы альфа понял главное: если хочешь остаться живым и полезным, выполняй свою работу хорошо, ответственно и говори суровому человеку всё прямым текстом. Абсолютно всё. Даже если информация кажется бесполезной, и тем более, если она похожа на жалкий слух. Иногда именно из таких мелочей потом складывались приговоры. Натянув на лицо невозмутимую маску, Джэ молча прошёл в тёмное помещение. Кабинет встретил его запахом дерева, дыма и дорогого алкоголя, к которому за годы работы он так и не смог привыкнуть до конца. Свет был приглушён: несколько настенных ламп едва выхватывали из темноты дубовый стол, край ковра, стекло с янтарной жидкостью и фигуру господина Сатоши. Сорокалетний альфа сидел за столом, неторопливо облизывая губы, на которых наверняка оставался всё тот же вкус вишнёвых сигар. Он курил их больше пяти лет. День за днём. Ночь за ночью. Не надоедало. Сегодня Токио не спал. Густая ночь стояла над городом тёмной пеленой, давила на стеклянные высотки.  — Что у тебя? — Сатоши не поднял на Джэ глаз. Голос у него был спокойный, ленивый. — Информация о Лиори, — ответил Джэ ровно. — Сегодня из Сеула шепнули, что его видели с молодым омегой. Конечно. Теперь-то Сатоши удосужился поднять глаза. Улыбка на лице старшего альфы блеснула быстро, хищно, заинтересованно. Не радость даже — предвкушение. — И двух недель не прошло со смерти доходяги Джихёна, как его верный дружок уже ходит по свиданиям? — Мужчина произнёс это с оттенком удовольствия, медленно откидываясь на спинку кресла. — Это первое свидание за сколько? Два года? — Верно, господин, — спокойно кивнул Джэ. — Прикажете собрать информацию на юношу, который был с Чоном? Сатоши затянулся. Кончик сигары на миг вспыхнул красным в полутьме. Вишнёвый дым лениво пополз вверх, расползаясь по кабинету сладкой, почти тошнотворной гарью. В этом запахе было что-то неправильное. Слишком мягкое для альфы, который любил ломать чужие жизни с хирургической аккуратностью. — Быстро, — сказал он наконец. — От адреса до происхождения. Родители, учёба, окружение, долги, слабости. Особенно слабости. Я, увы, не позволю Лиори отдыхать на свиданиях. Не в этой жизни. Джэ снова кивнул. — У вас есть два дня, — добавил Сатоши, и улыбка его стала шире. — Если омега действительно важен, я бы предпочёл узнать об этом раньше. В помещении повисла тишина. За окнами Токио продолжал сиять холодным светом, притворяясь живым. Интересными красками играет ситуация. Раз уж такой зверь азиатской пирамиды, как сам Чон Лиори, позволил себе засветиться с омегой, да ещё и сейчас, когда вокруг смерти Джихёна тянулся запах недосказанности, значит, этот омега может оказаться тем самым горлом, за которое Лиори наконец-то удастся взять. Заинтересованной стороне это идёт исключительно на пользу.

༄༄ ༄

— Ну хотя бы вот так. — Ладонь Чимина нагло, уверенно оттягивает ткань своей же футболки, обнажая плечо. — Так ведь красивее! — Это офисная встреча… — Тэхён хмурится, вновь поправляя ткань светлого пуловера так, чтобы плечи всё же были закрыты. Он, в отличие от своего друга, совсем не умеет выглядеть откровенно и чувствовать себя при этом уверенно. Чимин, кстати, считает это жирным минусом. Искренне не понимает, почему такой красивый омега, как Тэ, никак не проявляет свою сексуальность. Пак хмурится совсем уже показушно, вглядываясь в экран. Видеозвонки уже стали привычкой. — Офис, не офис, — бурчит омега. — Да хоть судебный зал! Если он сам за тобой решил заехать, ты ему наверняка нравишься! Давай! Где твои чары? — Какие ещё чары? — Тэ вновь закрывает плечо, задумываясь о том, нормальная ли на нём вообще одежда. Не слишком ли тонкая ткань? — Я его не знаю. Он старше меня лет на десять! Это неприлично! Никогда в жизни я бы даже не подумал о таком… — Мне порой действительно непонятно, как мы с тобой общаемся… — Чимин выдыхает разочарованно. — Десять лет, и что? Думаешь, у него за эти десять лет член отсох? Тэ тут же выпучил на друга совсем возмущённые глаза. Пак явно не умеет подбирать выражения… Нет, мистер Чон, безусловно, мужчина ну очень красивый, широкоплечий, да и в целом завидный. Но… явно не для такого, как Тэхён. Да даже думать в эту сторону — уже преступление! Это ведь настоящий кошмар… — Я не буду с тобой это обсуждать. Мне идти пора, он скоро подъедет! Вечерний воздух мягко ласкал пряди волос. Тэ стоял у своего жилого комплекса, внимательно разглядывая проезжающие мимо машины. Мистер Чон, скорее всего, приедет либо на такси, либо на… Губы сами удивлённо раскрылись, когда прямо перед Тэ плавно припарковалась чёрная Ferrari. Совершенно неуместная в этом тихом, домашнем дворе. Слишком низкая, блестящая даже в мягком вечернем свете, машина выглядела так, будто её место было где-то на ночной трассе, но явно не здесь. Тэхён несколько секунд просто неуверенно пялился на неё. Немного глупо, наверное, но иначе не получалось. Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел мистер Чон. Спокойный, как и всегда, собранный, в тёмном костюме. Тэ сглотнул. Мистер Чон выглядел ещё страшнее, чем в кафе. Шире в плечах, выше, тяжелее самим своим присутствием. Вечерний воздух вокруг него сразу же стал плотнее, а у Тэхёна, совершенно некстати, появилось желание поправить волосы, пуловер, собственное лицо и вообще всё, что могло выглядеть недостаточно прилично. — Ну привет, — произнёс Чонгук, подходя ближе. Низкий голос коснулся кожи почти физически. — Здравствуйте, — выдохнул омега. — Хорошо выглядишь. Тэ растерянно моргнул. — Что? — Пуловер тебе идёт, — спокойно уточнил Чонгук, задерживая взгляд на мягкой голубой ткани. «Очень нежно», хотел сказать он, но вовремя прикусил язык, потому что Тэхён и так уже вспыхнул. Стоял перед ним весь пушистый, с глазами, в которых тревога мешалась с совсем детским удивлением. — Спасибо, — тихо сказал Тэ. Мяукнул почти. — Я… я не знал, что лучше надеть. — У тебя получилось красиво. Для меня старался? От этого простого, ровного одобрения омега смутился ещё сильнее. — Садись, — сказал Чонгук мягче, приоткрыв ему пассажирскую дверь. Тэ осторожно опустился в салон, стараясь не задеть ничего лишнего. Сиденье оказалось мягким, низким, непривычным, и от этого он на секунду совсем потерялся. Машина пахла кожей, дорогим парфюмом, холодным вечерним воздухом и тёплым шоколадным феромоном. Достаточно явно, чтобы у Тэхёна пальцы сами сжались на коленях. Он потянулся к ремню, но Чонгук оказался быстрее. — Позволь? — Я могу сам… — Знаю. — И всё равно он наклонился, протянул руку через него, вытягивая ремень безопасности. Движение было обычным. Чонгук пристегнул ремень с негромким щелчком и на какую-то секунду задержался рядом. Не специально, почти. Опустил взгляд на тонкую шею, на край светлого пуловера. Тэ сидел так неподвижно, будто боялся, что его вот-вот куснут. — Всё хорошо? — спросил мужчина, закрывая дверь. — Да. Спасибо. — Омега кивнул слишком быстро. Снова почти мяукнул. Чонгук обошёл машину, сел за руль и только тогда позволил себе едва заметную улыбку. — Ты всё время благодаришь так, будто я тебя спас от чего-то ужасного. — Вы… — Тэ запнулся, осторожно проводя пальцами по ремню. — Вы просто очень вежливый. — Обращайся ко мне на «ты». — Я не… — Мне тридцать два. Не девяносто. Тэхён повернул к нему лицо, явно собираясь что-то ответить, но… не выходило совсем. — Это ваша машина? — спросил он тихо. Чонгук завёл двигатель. Низкий звук прошёл по салону вибрацией, от которой Тэ почему-то выпрямился. — Моя. И обращайся ко мне на «ты», Тэхён. — Она… — омега поджал губы, будто боялся выдать очередную глупость. — Очень красивая. — Третья из пяти самых любимых. Из пяти любимых? Третья? Сколько у него их тогда вообще? Тэ медленно повернул голову к Чонгуку, пытаясь понять, не шутит ли он. Мистер Чон совсем не выглядел человеком, который шутит подобными вещами… Он спокойно проверил зеркало, вывел машину со двора и уверенно влился в вечерний поток. Дыхание совсем сбилось. С кем, чёрт возьми, вообще общался Джихён? Брат был богат. Тэ знал это. Джихён оплатил ему университет, подарил квартиру, сделал так, чтобы младший ни в чём не нуждался. Чтобы мог учиться, жить спокойно, не считать каждую покупку, не думать о том, хватит ли денег на следующий месяц. Это уже казалось чем-то огромным и невозможным. Но… Не настолько же? Не так, чтобы его друг спокойно называл чёрную Ferrari третьей из пяти любимых… Брат приходил к нему мягким, уставшим, иногда с подарками, иногда с улыбкой, иногда с запахом дорогого парфюма и чужого города на одежде. Говорил, что всё хорошо. Что Тэ не нужно переживать. Что он сам со всем разберётся. Что младшему нужно только учиться, есть нормально, не забывать спать и не носить тяжёлые сумки на одном плече. И Тэ верил. — Ты побледнел, — заметил Чонгук. Тэ вздрогнул. — Нет, я… просто задумался. — О машине? — Немного. — Испугался? — Нет, — слишком быстро ответил Тэхён, а потом, стыдясь собственной очевидности, тише добавил: — Просто я не привык. Чонгук ненадолго отвёл взгляд от дороги, посмотрел на него спокойно, внимательно. — К чему? — К такому. — К машинам? — К людям, у которых такие машины. — Джихён не рассказывал тебе? — спросил он наконец. Тэ покачал головой. — Он рассказывал только то, что считал нужным. — Многое не считал? — Видимо, да? — В голосе омеги не было обиды, и это почему-то кольнуло сильнее. Присутствовала тихая, совсем нелепая растерянность. Чонгуку захотелось положить ладонь ему на затылок, притянуть ближе и сказать, что теперь никто не заставит его разбираться со всем этим в одиночку. Конкретика желаний смешила. Он его знает несколько дней от силы, но уже голову теряет. — Джи хотел тебя уберечь, — сказал мужчина, поворачивая на широкую улицу. — У него получилось? Чонгук чуть усмехнулся. — До вчерашнего дня — да. Ехали они всю дорогу почти молча. Тэ иногда осторожно косился на Чонгука. Совсем немного, почти украдкой он смотрел на спокойный профиль. В нём было что-то опасное, да. Благо не такое, от чего хотелось выбежать на первом же светофоре. — Тэхён, — позвал альфа спустя пару минут. — Да? — Если что-то в документах или разговоре с Джином будет непонятно, ты скажешь мне. Не будешь кивать из вежливости. — Я не всегда киваю из вежливости. — Обманывать у тебя не выходит. — Вы… меня совсем не знаете. — Временные неудобства. — Чонгук выглядел невозмутимым. — А ещё, — добавил он тише, — как минимум я знаю, что тебе очень идёт светлая ткань. — Зачем вы так? — Как «так»? — Говорите так… Чонгук усмехнулся. — Привыкай. И обращайся ко мне правильно. Я не «вы». — Я не уверен, что хочу… — Это тоже сочтём временным неудобством, пока ты не привыкнешь. Мы почти приехали, — сказал Чонгук, чтобы наконец оборвать собственные мысли.

༄༄ ༄

Внутри здание оказалось ещё холоднее, чем снаружи. И речь шла совсем не о температуре. Даже фасад смотрелся слишком строго. Просторный холл, чёрный камень под ногами, мягкий свет, стойка ресепшена, сотрудники охраны, которые при виде Чонгука выпрямились почти синхронно. Это пугало не меньше, чем сама машина. Тэхён шёл рядом тихо, стараясь не отставать и не смотреть слишком откровенно по сторонам. Получалось плохо. Всё здесь казалось дорогим, закрытым, чужим. Лифт поднял их на один из верхних этажей. Тэ всё это время молчал. Чонгук смотрел на отражение в блестящей двери лифта: светлый пуловер, мягкие волосы, тонкие пальцы на ремешке сумки, напряжённые плечи. Омега выглядел совсем потерянным, и мистеру Чону это не нравилось. Слишком сильно хотелось заслонить собой. Двери лифта раскрылись бесшумно. — Сюда, — коротко сказал Чонгук. Офис был большим, но не шумным. Скорее наоборот — пугающе тихим. За стеклянными перегородками кто-то работал за компьютерами, в переговорной на дальнем конце этажа горел свет, несколько сотрудников почти незаметно подняли головы, когда Чонгук прошёл мимо, но тут же вернулись к своим делам. Они все ощущали его присутствие кожей. — Не обращай внимания, — тихо сказал Чонгук, шагая рядом. — Я и не… — Обращаешь. Тэ поджал губы. — Вы слишком часто это делаете. — Что? — Замечаете детали. — Работа у меня такая. — Пугающая работа. — Бывает. На этом Чонгук остановился у двери переговорной и открыл её. Внутри, развалившись в кресле так, будто это был не офис главы компании, а его личная гостиная, сидел Джин. Перед ним лежала аккуратная стопка документов, планшет и чашка кофе. — О, наша принцесса наследственного хаоса прибыла, — протянул Джин, поднимая взгляд на Тэхёна. — Привет, малыш! Тэ почему-то сразу расслабился. С этим омегой было проще. — Привет, — тихо ответил Тэхён. — Ты опять будешь говорить страшные слова? — Конечно, — Джин улыбнулся широко и безжалостно. — Но специально для тебя я переведу их с юридического на человеческий. С картинками, если понадобится. — Без картинок, пожалуйста. — Какой прогресс! Чонгук остановился у края стола. Тэхён сказал ему «вы» уже столько раз за вечер, что это почти стало отдельным раздражителем. Интересно. — Значит, с Джином мы на «ты»? — произнёс Чонгук ровно. Тэхён замер. Джин медленно повернул голову к Чонгуку, и его лицо мгновенно стало не просто заинтересованным — отвратительно довольным. — О-о, — протянул он. — Не начинай, — предупредил Чонгук. — Я ещё даже рта не открыл! — Именно поэтому и предупреждаю. Тэхён растерянно переводил взгляд с одного на другого. — Я просто… — начал он, чувствуя, как уши снова предательски теплеют. — Джин сам сказал обращаться к нему на «ты». — Я тоже сказал. — Но вы… — Он осёкся. Конечно. Вот оно. Слишком естественное, мягкое, почти робкое «вы», которое сорвалось с языка быстрее, чем Тэхён успел подумать. Чонгук чуть приподнял бровь. — Я? Омега вспыхнул. — Вы… другой. Джин тихо, довольно хмыкнул. — Ох, как мило. Он назвал тебя страшным, но очень воспитанно! — Я не называл его страшным… — Тэхён вспыхнул ещё сильнее. — Конечно, малыш! — Джин, — предупреждающе произнёс Чонгук. Тэхён совсем потерялся, а Чонгук, вместо того чтобы разозлиться, вдруг поймал себя на том, что ему нравится. Нравится эта невозможность. Упрямая граница, которую Тэхён не удерживал специально, — она просто была. Воспитанная, смущённая, почти трогательная. С Джином — «ты». С ним — только «вы». Потому что Чонгук для него слишком взрослый. Это мужчину влекло и только раззадоривало. Хотелось смотреть, как Тэхён будет каждый раз краснеть, сбиваться, пытаться исправиться и всё равно возвращаться к этому мягкому, почти робкому «вы». — Ладно, — произнёс Чонгук спокойно. — Пока оставим. — Пока? — осторожно переспросил Тэ. — Да. — А потом? Чонгук посмотрел на него чуть дольше, чем нужно. — А потом посмотрим, насколько ты упрямый. Тэхён быстро опустил глаза. — Садись, Тэхён. Пока наш уважаемый альфа не начал соревноваться с твоим воспитанием, — задрал нос Сокджин. Тэхён сел осторожно, положив сумку рядом с собой. Чонгук устроился чуть сбоку, ближе к торцу стола. — Так, — Джин хлопнул ладонью по папке. — Начнём с простого. У тебя сейчас есть доля в компании, которую тебе оставил Джихён. Доля большая. Очень большая. Настолько, что нормальные люди при виде такой цифры сначала пьют воду, потом звонят маме, потом ищут юриста. Ты сразу попал ко мне, так что считай, один этап мы пропустили. — Меня привели, — тихо поправил Тэ. — Тем более разумно. Чонгук усмехнулся почти беззвучно. Джин раскрыл папку и развернул к Тэхёну первый лист. — Вот здесь указано, что ты продаёшь свою долю Чонгуку. Не даришь. Не отдаёшь «просто так», потому что тебе неловко. Не подписываешь странную бумажку, после которой богатые дяди радостно убегают с твоими деньгами. Именно продаёшь. По нормальной рыночной оценке, которую делали независимые специалисты. Тэ осторожно посмотрел на лист. Сразу стало видно: цифры ему не понравились. — Это… — он сглотнул. — Это точно правильно? — Да. — Но здесь… — Много нулей, я знаю, — кивнул Джин. — Нули сегодня наши друзья. Их не боимся, их считаем, уважаем и не отдаём бесплатно. Строим Чонгуку глазки, чтобы он добавил ещё один нолик. — Я не… — Тэ моргает быстрее обычного, разглядывая листы. — Вот это выражение лица убери сразу, — перебил Джин, наклоняясь чуть ближе. — Ты сейчас собираешься сказать что-то вроде: «Я не хотел брать так много». Не надо. Джихён оставил тебе это не для того, чтобы ты потом устроил аттракцион благотворительности для взрослых альф с дорогими машинами. Чонгук поднял взгляд. — Я здесь вообще-то сижу. — Я вижу. Именно поэтому и говорю. Тэхён растерянно моргнул. — Но мистер Чон ведь… — Мистер Чон, — повторил Джин, и лицо у него стало почти счастливым. — Великолепно. Я хочу, чтобы ты всегда называл его именно так. Желательно при мне. — Джин. — Чонгук не был строг по-настоящему. Кажется, у Джина были привилегии. — Что? Мне нравится деловая атмосфера. Она тут прям цветёт! — Я не специально. — Тэ смутился окончательно. — Продолжай, — велел Чонгук Джину, не отводя взгляда от омеги. — С радостью, — протянул тот. — Итак. Деньги за долю поступят на отдельный счёт. Не на карту, которой ты платишь за кофе. Не туда, откуда можно случайно купить себе свитер, а потом обнаружить, что вместе со свитером ты потратил стоимость небольшого острова. Отдельный счёт, инвестиционный управляющий, регулярная отчётность. Всё прозрачно. Тэ слушал внимательно. Очень старательно. Он наклонился к документам, хмурил брови, иногда кивал, но теперь уже не из одной только вежливости. Джин говорил быстро, но понятно. Иногда слишком нагло, иногда с издёвкой, иногда упрощал до почти детских формулировок, но не унижал. В этом была странная забота. — Вот тут, — Джин постучал пальцем по следующей странице, — прописана сумма выкупа. Вот здесь — сроки перевода. Вот здесь — подтверждение, что ты понимаешь последствия сделки. Последствия, если человеческим языком: после подписания ты больше не совладелец компании, не участвуешь в управлении, не голосуешь по вопросам, не отвечаешь за обязательства, не сидишь на скучных встречах с мужчинами, которые любят графики больше собственной семьи. — Это обязательно было добавлять? — спросил Чонгук. — Для наглядности — да. Тэхён почти незаметно улыбнулся. Джин действительно был смешным. — То есть, — осторожно произнёс омега, снова вчитываясь в строки, — если я подпишу, то больше не смогу влиять на решения компании вообще никогда? — Да, — кивнул старший омега. — И не буду отвечать за то, что с ней происходит? — Тоже да. — Но деньги за долю останутся у меня? — Абсолютно. — А если компания потом станет стоить больше? Джин прищурился одобрительно. — Вот. Хороший вопрос. Если компания вырастет, ты уже не получишь выгоду от этой доли, потому что продашь её сейчас. Поэтому цена рассчитана с учётом текущей оценки и рисков. Подписывать нужно только если ты уверен, что не хочешь быть связан с бизнесом дальше. Тэхён медленно кивнул и перевёл взгляд на Чонгука. — Вы считаете, мне лучше подписать? Вопрос прозвучал тихо. Джин откинулся на спинку кресла и впервые за всё время не вмешался. Он внимательно посмотрел на Чонгука, будто тоже хотел услышать, как именно тот ответит. — Я считаю, — произнёс Чонгук медленно, — что тебе нужно подписывать только в том случае, если ты сам хочешь перестать быть связанным с этой компанией. Не потому что Джин говорит умные слова, а я сижу рядом и делаю страшное лицо. — У тебя оно обычное, — вставил Джин. — Молчи. — Молчу. Чонгук вновь посмотрел на Тэ. — Если ты хочешь оставить долю, мы найдём способ, чтобы ты не занимался делами напрямую. Назначим управляющих, консультантов, кого угодно. Это твоё. Джи оставил это тебе. Я не буду забирать у тебя то, от чего ты не готов отказаться. Тэхён молчал. На лице у него отразилось растерянное, почти болезненное удивление. Тэ опустил взгляд к документам. — Я не хочу, — сказал он наконец. Тихо, но уже без прежней дрожи. — Я не знаю, чем вы занимаетесь, — продолжил Тэхён, всё ещё глядя на листы перед собой. — Не знаю, чем занимался Джи. Не знаю, какие у него были дела, какие люди рядом, почему всё это выглядит так… — он запнулся, подбирая слово, и почему-то снова посмотрел на стеклянную стену переговорной. — Так страшно. Чонгук молчал. — И, наверное, это звучит плохо, — Тэ сжал пальцы на краю рукава, — но я не хочу знать всё. Я просто хочу, чтобы это закончилось. Хотя бы эта часть. — Хорошо, — сказал Чонгук наконец. — Прекрасно. Раз у нас тут случился эмоциональный прорыв и никто даже не умер от неловкости, переходим к подписям. — Джин разложил перед Тэхёном документы в нужном порядке, вкладывая ручку в его пальцы. — Вот здесь. Здесь. И здесь — полная фамилия. Не рисуй сердечки, даже если очень хочется. Чонгук закрыл глаза на секунду, будто просил у вселенной терпения. Но уголки губ всё равно дрогнули. Сердечки — вполне в стиле Тэ. Тэхён подписывал медленно. Слишком старательно выводил буквы, будто от этого зависело не только имущество, но и то, каким человеком он выйдет из этой комнаты. Первая подпись далась тяжело. Вторая — чуть проще. На третьей рука всё равно дрогнула. Когда последняя подпись легла на бумагу, в комнате стало странно тихо. Джин забрал документы, быстро проверил каждую страницу, сверил подписи и поставил несколько отметок у себя в планшете. Его лицо на пару минут стало серьёзным — собранным, внимательным, почти незнакомым. Таким, каким он, наверное, был в суде или на переговорах, где от одного неверного слова зависели чужие деньги, свобода и иногда жизнь. — Всё, — сказал он наконец, закрывая папку. — Поздравляю. Ты официально избавился от огромной корпоративной головной боли и стал неприлично богатым омегой без обязанности ходить на собрания акционеров! Тэхён растерянно моргнул. — Это звучит ужасно… — Нет, ужасно звучит «собрание акционеров в восемь утра». А это — мечта. — Я не чувствую себя богатым. — Это пройдёт, когда увидишь отчёт по счёту. — Джин, — мягко, но предупреждающе произнёс Чонгук. Адвокат поднял руки. — Всё, всё. Не травмирую твоего подопечного цифрами! Тэ всё ещё смотрел на папку, будто ждал, что она внезапно откроется обратно и скажет, что всё было ошибкой. Что он не мог за один вечер подписать несколько листов и выйти из одной части жизни Джихёна. Что деньги, компания, доли и документы не могут так просто перейти из состояния «страшно и непонятно» в состояние «завершено». Но папка молчала. Джин тоже на секунду смягчился. — Тэхён, — сказал он уже без насмешки. — Ты справился нормально. Не пытался подарить взрослым альфам половину состояния из вежливости. Я горжусь. Тэ поднял на него глаза. — Спасибо, — тихо произнёс он. — Вот это «спасибо» принимается, — кивнул Джин. — Оно по делу. — Поздравляю, Тэхён, — сказал мистер Чон спокойно. — Ты правда хорошо справился. Это было сложное решение. Джин с интересом наблюдал за ними обоими и явно жалел только о том, что в переговорной не было попкорна. Кажется, намечается ромком. — Ладно, — протянул он, поднимаясь с места и собирая папки. — Пока здесь не стало совсем душно от взаимного одобрения, я заберу документы на оформление. Копии пришлю. Деньги поступят согласно графику, счёт будет открыт, управляющего подберём, паразитов отфильтруем. Всё, что тебе будет приходить по поводу наследства, компании, Джихёна, старых знакомых и людей с мутными предложениями, — пересылаешь мне. — Хорошо, — кивнул Тэ. — И ему, — Джин кивнул на Чонгука. Тэхён осторожно посмотрел в сторону альфы. — Хорошо. — Без самодеятельности, — продолжил Джин. — Без «мне показалось, это неважно». Без «я не хотел беспокоить». Без «там, наверное, ничего страшного». Слышал? — Слышал, — Тэ чуть улыбнулся. — Ты говоришь как мой друг Чимин. — Чимин — умный человек? — Иногда. — Значит, я польщён. Иногда. Чонгук молча наблюдал. С Джином Тэхён становился чуть свободнее. Позволял себе улыбку, короткий ответ, даже слабую шутку. На «ты» — легко. Без спотыкания. Без внутреннего запрета. А потом поворачивался к Чонгуку — и снова смущался. Чонгук не должен был находить это привлекательным. Он находил это очень привлекательным. — Кстати, — Джин защёлкнул замок на папке и вдруг снова посмотрел на Тэхёна, уже без деловой строгости. — Нам с тобой надо как-нибудь встретиться вне работы. Тэ удивлённо моргнул. — Вне работы? — Да. Посидим за кофе, просто поболтаем, отметим, что ты пережил свою первую большую юридическую сделку и не сбежал через окно. Я даже обещаю первые двадцать минут не говорить слово «акции». — А потом? — Потом как пойдёт. У меня сложные отношения с самоконтролем. Тэхён тихо рассмеялся. — Я был бы рад, — сказал Тэ, улыбаясь Джину мягко и совсем искренне. — Правда. Давай! Чонгук медленно провёл языком по внутренней стороне щеки. Несправедливо. Джин, разумеется, всё понял. Он перевёл взгляд на Чонгука, улыбнулся широко, но, к удивлению, промолчал. Возможно, решил сохранить себе жизнь ещё хотя бы на вечер. — Тогда я напишу тебе, — сказал он Тэхёну. — Документы, — коротко напомнил адвокату Чон. — Забираю. Работаю. Спасаю всех вас от юридического кошмара, как обычно! — Джин взял папку, планшет, чашку кофе, потом всё-таки снова повернулся к Тэхёну и неожиданно мягко добавил: — Ты правда молодец, малыш. Отдохни сегодня, ладно? Без мыслей о бумагах! Тэ кивнул. — Постараюсь. — Хорошо. А ты, — Джин посмотрел на Чонгука, — не напугай его окончательно. — Выйди. — Уже! Дверь за ним закрылась. В переговорной сразу стало слишком тихо. Тэхён сидел на своём месте, сложив руки на коленях. Чонгук — напротив, чуть сбоку, не отводя от него взгляда. — Спасибо, — сказал Тэ тихо. — За то, что… не давили. Чонгук чуть наклонил голову. — Ты слишком часто благодаришь. — Вы слишком часто что-то делаете. — Мы это уже обсуждали. — Я помню. — Тэ смутился, осторожно провёл пальцами по краю рукава, будто собирался с мыслями. — Просто мне правда важно было услышать, что я могу и не подписывать. Чонгук помолчал. — Я не хочу, чтобы ты соглашался со мной из страха. — Я вас боюсь не совсем из-за этого, — признался Тэ тихо. Чонгук усмехнулся. — А из-за чего же, Тэ? — Мужчина произнёс его имя ниже обычного. Интимнее. — Вы… — Тэ выдохнул, подбирая слова с такой осторожностью, будто каждое могло взорваться между ними. — Вы слишком… уверенный. И взрослый. А я не понимаю, как с вами надо разговаривать. Поэтому у меня не получается на «ты». Не потому что я не хочу. Просто… не получается. Сказать это оказалось почти страшнее, чем подписать документы. Теперь Чонгук мог посмеяться. Или решить, что он совсем ребёнок. Или снова начать дразнить, и тогда Тэ точно не выдержал бы, встал, попрощался и умер где-нибудь в лифте от смущения. Но Чонгук не смеялся. Только смотрел, наклонив голову набок. — Хорошо. Не буду заставлять. Обращайся ко мне так, как тебе удобно. — Правда? — Правда. Омега явно не ожидал такого лёгкого ответа. Недоверчиво посмотрел, будто пытался найти подвох. Чонгук всё-таки улыбнулся краем губ. — Дразнить буду. — Что? — Я сказал, не буду заставлять. Про «дразнить» речи не было. — Это нечестно. — Я не обещал тебе быть честным, верно? Тэ вновь промолчал. — Если с Джином ты уже ходишь на кофе, — сказал Чон наконец, спокойно поднимаясь, — Сходишь со мной на ужин в эту пятницу. Знаю отличное место, тебе понравится. Тэхён застыл совсем, неуверенно приоткрыв рот. — Я… не уверен, и… нужно ещё разобраться с квартирой Джи, там вещи его остались… — Отговорки придумывает. Неужели боится настолько? Коротким движением Чонгук преодолевает расстояние, пальцами поддевает его подбородок, заставляя поднять взгляд на себя. — Мы поужинаем в удобное для тебя время, чтобы ты отдохнул от всего этого груза в нормальной компании. — Голос его такой уверенный, что Тэ даже глаз отвести на этот раз не может. Так и смотрит, заторможенно моргая. — Потом я помогу тебе с квартирой Джи. Таскать коробки в одиночку — отвратительная затея. — Но вы… — уже было начинает Тэ. Рука мистера Чона, придерживающая его подбородок, осторожно скользит по линии челюсти в приятном, слишком смущающем прикосновении. — Но я не кусаюсь, пока меня не попросят, так что перестань дрожать. — завершил за него фразу мужчина. — В пятницу, в девять вечера. Ferrari тебе понравилась, или на этот раз мне выбрать что-то другое?