Этернал

Тэ долго сомневался над тем, стоит ли ему вообще ужинать с мистером Чоном. Отказаться он не мог. Компания мужчины действительно была приятной, несмотря на все сомнения. Странно признавать, но рядом с мистером Чоном Тэхён чувствовал себя вполне спокойно. Он всё равно смущался от одного только взгляда, путался в словах, забывал, куда деть руки, и слишком остро ощущал его присутствие рядом, но что-то в этом человеке притягивало. А ощущение, что если откажешься — тут же пожалеешь, никуда не подевалось. Отчасти омеге было непонятно, почему Чонгук вообще его зовёт. С компанией они всё уладили. Документы подписаны, Джин обещал прислать копии, счёт должен был открыться в ближайшие дни. В целом, их больше ничего не связывало, кроме обещания Чонгука защищать Тэ от возможной опасности. Но ужин — это ведь не охрана? И уж явно не юридическая помощь. Уже что-то другое, выше на ступень. Прокрутившись у зеркала около получаса, Тэхён в итоге натянул на себя обычную светлую рубашку и такого же оттенка брюки. Не хотелось, чтобы мистер Чон вновь подметил, как сильно Тэ старался. На самом деле ведь старался. Чонгук ведь будет смотреть. Тяжело, внимательно, почти физически пробивать своим взглядом. Хотелось выглядеть хорошо именно поэтому. На этот раз не Ferrari. Чёрный седан, строгий, длинный, почти бесшумный. Всё равно слишком дорогой, чтобы Тэ мог спокойно на него смотреть, но хотя бы не такой вызывающе-хищный, как в прошлый раз. В тёмном пальто, с телефоном в руке и слегка хмурыми бровями, у двери автомобиля уже стоял альфа. Когда он поднял взгляд и увидел Тэхёна, тут же убрал телефон в карман. Всё, что было там, сразу стало менее важным. — Добрый вечер, — сказал Чонгук. — Здравствуйте, — тихо ответил Тэ. Чонгук окинул его взглядом. Достаточно внимательно, в своей манере, чтобы Тэхён сразу почувствовал, как теплеют уши. — Ты хорошо выглядишь. — Спасибо, — выдохнул омега, почти сразу опуская глаза. — Светлое тебе действительно идёт. Тэ сжал пальцы на ремешке сумки. — Вы уже говорили. — Я помню. Это всё ещё правда. Омега беспомощно посмотрел куда-то в сторону подъезда. Чонгук улыбнулся краем губ. — Уже хочешь сбежать от меня? — Мистер Чон… — Да? — Вы обещали не заставлять меня переходить на «ты». — Я и не заставляю. — Но вы ведь всё равно дразните. — Это я тоже тебе обещал. Возразить было нечем. Чонгук открыл перед ним дверь машины. — Садись. Тэхён сел. На этот раз к ремню не потянулся сразу. То ли потому, что помнил прошлый раз, то ли потому что какая-то ужасная, стыдная часть его хотела, чтобы Чонгук снова сделал это сам. И тот, безусловно, сделал. Наклонился, вытянул ремень и пристегнул его, спокойно щёлкнув по носу. Так при этом естественно усмехнулся, что всю оставшуюся поездку младший сидел тихо и смирно, даже не хмыкая. Тэ думал, что Чонгук выберет что-то огромное, холодное, с белыми скатертями, хрустальными бокалами и людьми, которые смотрят так, будто оценивают стоимость твоей обуви. Но место было тихим, тёплым. С мягким светом, деревянными панелями, маленькими столами на расстоянии друг от друга и окнами, за которыми город расплывался вечерними огнями. — Вы часто здесь бываете? — Омега любопытствовал, благодарно кивая официанту за меню. — Иногда. — С кем? — вопрос вырвался раньше, чем Тэхён успел понять, насколько он личный. Он тут же смутился. — Простите, я не… — Ревнуешь? — Чонгук посмотрел на него с интересом. — Что? Нет! — Тэ вспыхнул мгновенно. — Я просто спросил. — С деловыми партнёрами. Иногда с Джином. Редко один. — С Джином? — Он любит дорогую еду за чужой счёт. Мы работаем вместе много лет, он мой двоюродный брат. — Правда? — Тэ улыбнулся, наклонив голову набок. — Я пытался угадать, почему он так с вами свободно разговаривает. — Потому что привык, ему можно. И ты скоро привыкнешь. — Альфа подметил, как младший вновь теряется, и, вместо того чтобы добить, просто удержал с ним зрительный контакт. Тэхён открыл меню, будто оно могло его спасти. Там было слишком много незнакомых названий, слишком мало понятных слов и слишком много цен, от которых хотелось закрыть глаза. Он честно пытался сделать вид, что всё нормально, но, видимо, лицо снова сказало за него больше, чем нужно. Сидеть здесь было неловко и стыдно, а альфа всё смотрел и смотрел, прямо в душу. — Не смотри на цены, — спокойно произнёс Чонгук. — Это невежливо. — Невежливо — пригласить омегу на ужин и заставить его переживать из-за счёта. Тэ опустил меню чуть ниже. — Я ведь могу заплатить и сам. Между прочим, я продал вам компанию недавно. — Я терпеливый, но пользоваться этим не рекомендую. Сидя со мной за одним столом, ты не думаешь ни о деньгах, ни о вежливости. Мы договорились? — Уже диктует условия. Омега посмотрел на него с сомнением. Чонгук усмехнулся. — Так мне будет намного приятнее. — Вы не выглядите терпеливым. — А ты не выглядишь человеком, который способен спорить, но вот… — Чонгук пожал плечом, глаз от Тэ не отрывая. — Уже несколько минут споришь, не краснеешь даже. — Я не спорю. — Тэхён снова спрятался за меню. — Конечно. Они выбрали еду. Точнее, Чонгук мягко помог выбрать. Спросил, что тот не ест. Что любит. Осторожно заметил, что здесь хороший суп с морепродуктами, если омега не против. Заказал вино себе, а Тэхёну — чай, когда тот признался, что сегодня не хочет алкоголь. Ухаживал он красиво и уверенно. Первые несколько минут они говорили о безопасном. О Джине, который, по словам Чонгука, однажды выиграл сложнейшие переговоры только потому что раздражал вторую сторону четыре часа подряд, пока те не согласились на его условия, лишь бы он замолчал. О Чимине, который, по словам Тэхёна, мог быть не менее опасным, если дать ему телефон, кофе и возможность комментировать чужую личную жизнь. — Кажется, они бы поладили, — сказал Чонгук. Тэ задумался. — Или уничтожили бы всех вокруг. — Тогда лучше не знакомь их. — Почему? — Я не хочу, чтобы Джин стал ещё громче. Тем более даже представить боюсь, как плохо они повлияют на тебя вдвоём. Тэхён рассмеялся. Тихо, мягко, уже не прикрывая рот. Мужчина, улыбнувшись, вновь не стал отводить от него глаз. Нравится слишком, когда Тэ сидит так расслабленно именно рядом с ним. — Что? — спросил Тэ, заметив взгляд. — Ничего. — У вас лицо такое, будто не ничего. — Ты тоже начал замечать детали? — Наверное, это заразно? — Надеюсь. Мне будет проще, если ты тоже начнёшь смотреть на меня так же внимательно. Тэ замолчал, слишком поздно поняв, что разговор снова свернул туда, где почва под ногами становится мягкой и ненадёжной. — Я смотрю, — сказал он тише. — Украдкой смотришь, и думаешь, что я не вижу. Плохо прячешься. Тэхён опустил глаза к чашке чая. Пар поднимался тонкой прозрачной лентой. Руки согрелись, от разговора стало только жарче. — Я не прячусь. — Нет? Да что ты? — Я просто… не знаю, как себя вести. — Почему? — Чонгук чуть откинулся на спинку кресла. — Вы сами знаете почему. — Хочу услышать от тебя. — Это нечестно. — Ну же. Тэхён молчал. Смотрел на чай, на свои пальцы, на отражение свечи в стекле. Потом всё-таки выдохнул: — Потому что вы флиртуете. — Флиртую. Пока что слегка. — Вы даже не отрицаете? — Тэ поднял глаза. — Нет. Смысл мне тебя обманывать? — Я не понимаю, зачем вы флиртуете. — Тэхён сжал чашку обеими руками. — Потому что ты мне симпатичен. У Тэхёна сбилось всё сразу: дыхание, мысли и ритм сердца. Даже вишня в феромоне, кажется, вспыхнула от неожиданности так явно, что он сам это почувствовал. Чонгук заметил. Голос его стал спокойнее. — И я не вижу проблемы в том, чтобы узнать друг друга получше. Если ты не против. Тэ смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Я… — Не отвечай сразу, — сказал Чонгук. — Я не требую решения. Не предлагаю тебе ничего, от чего нужно пугаться. Просто ужин. Разговоры. Возможность понять, что за человек перед тобой. Для тебя — тоже. — Для меня? — Ты же тоже имеешь право понять, кто я. Не только как друг Джи, а как мужчина. — Зачем вам это вообще, есть ведь очень много… — начал Тэ, но рука мужчины его опередила. Чонгук, двинувшись ближе, молча подлил ему чай. — При мне в эту сторону даже не думай поворачивать язык, — произнёс брюнет уверенно и твердо. — Не нужно себя сравнивать с другими. Тэхён сидел неподвижно. — Ты, хоть и сам этого толком не осознаёшь, красивый, воспитанный и кажешься мне привлекательным. Поверь, не только мне. Сравнения ни к чему. — Тема ловко оказалось закрыта. За окном город шумел, ресторан жил своей дорогой жизнью, официанты бесшумно проходили между столами, где-то звякнул бокал. Всё продолжалось как обычно. — Я то, что мне нравится, рано или поздно получаю. Получаю, а потом берегу, — негромко добавил Чонгук. — Вы говорите так, будто это очень просто, — выдохнул он. — Это просто. Ты не особо против, иначе не согласился бы на ужин. Прости, если я говорю слишком прямо. — А если я не знаю, что на это ответить? — растерянно произнёс младший. — Вы старше и… я не уверен, что могу ответить вам взаимностью. — Тогда ответишь, когда будешь уверен. — А если я не захочу? — Значит, скажешь «нет». — И вы не обидитесь? — Я взрослый мужчина, а не подросток с разбитым самолюбием. — Чонгук посмотрел на него чуть строже. — Правда? — Тэ невольно улыбнулся, не замечая, что тон его становится слегка игривее. — Убедишься. Когда будешь готов, конечно же. Не «если», а «когда». Тэхён поднял на него взгляд. Эти слова почему-то зацепили сильнее флирта. Чонгук не пытался сделать вид, будто с ним Тэ может сразу потерять голову и не думать о последствиях. Он не требовал доверия. Не обижался на страх. Не говорил, что рядом с ним точно ничего плохого не случится. Он оставлял Тэхёну право быть осторожным, при этом говорил очень уверенно. Внутри что-то теплело. Еду принесли вовремя, спасая Тэ от необходимости отвечать на вопросы слишком быстро. Ужин пошёл легче. Они говорили уже не только о документах и Джихёне. Чонгук спрашивал о его учёбе — не формально, а действительно слушая. Тэ рассказывал про курсы, про преподавателя, который требовал слишком много эскизов, про Чимина, который считал, что любая работа должна сначала нравиться автору, а уже потом комиссии. Про то, что Тэ мечтает стать преподавателем. Потом Тэхён спросил о нём. Сначала осторожно. Где он вырос. Как познакомился с Джихёном. Чонгук отвечал не на всё подробно, но не уходил от разговоров полностью. Рассказал, что они с Джи были слишком разными, чтобы сразу стать друзьями, но достаточно похожими, чтобы быстро понять друг друга. — Я злился на него, — признался Тэ. — Иногда. Потому что он всё решал сам. За меня тоже. Думал, что защищает, но я просто… ничего не знал. А теперь… одним днём его не стало, а ощущение, что я совсем его не знаю, никуда не делось. Чонгук не стал говорить, что злится на друга сильнее. — Ты имеешь право. Тэ поднял глаза. — На злость? — Да. — Даже сейчас? — Особенно сейчас. Омега отвёл взгляд к окну. Там отражался он сам — светлый, немного грустный, с покрасневшими от волнения щеками. — Вы тоже злитесь на него? — спросил Тэ. — Иногда. — За что? — За то, что он ушёл рано, оставил тебя мне и не объяснил, как не испортить. — Испортить? — Тэхён посмотрел на него растерянно. — Напугать. Сделать не так. — Вы думаете об этом? — Слишком часто. Это был, наверное, самый честный ответ за вечер. — У вас получается, — сказал Тэ тихо. Чонгук посмотрел на него. — Что? — Не пугать окончательно. Пауза вышла слишком мягкой. — Хорошо, — произнёс альфа. Тэхён сглотнул. — Но вы всё равно иногда специально пугаете. — Иногда — да. — Зачем? — Мне это нравится, у тебя красивая реакция. Тэ снова не нашёл, что сказать. Десерт они делили один на двоих, потому что Тэхён сказал, что целый не съест, а Чонгук без всякого стыда всё равно заказал. Шоколадный, с… вишней. Когда официант поставил тарелку на стол, Тэ посмотрел сначала на десерт, потом на Чонгука. — Это случайно? — Нет. Омега зажмурился на секунду. — Вы невыносимы. Вы ставите меня в неудобное положение. — Для меня многое рядом с тобой неудобно, — сказал Чонгук. — Справляюсь ведь. Тэ поднял глаза. — Что неудобно? — Держать себя в руках, к примеру. Ложка тихо звякнула о край тарелки. — Простите? — Ты услышал. Хочешь, чтобы я повторил? — Мистер Чон… — Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь, — сказал он сразу. — Но и притворяться, что ты меня не привлекаешь, я не буду. — Вы издеваетесь? — Говорю тебе правду. Берегу при этом. Тэ тоже стоит научиться говорить правду. Как минимум начать с того, что ужин ему действительно понравился. Возможно, как и сам Чонгук.

༄༄༄

День шёл за днём: лекции в университете сменялись прогулками с Чимином и редкой работой из дома, когда Тэ брал заказы на статьи по культурологии чисто от скуки. С Джином им всё же тоже удалось пару раз выйти на кофе и даже вместе прогуляться по магазинам. Старший омега, вне работы, оказался забавным человеком и интересным собеседником. Реальность восстанавливалась, не смотря на горе. Джи умер и сердце Тэ до сих пор обливалось кровью, болью и тоской, но жизнь продолжалась, меняясь день за днём. Мысли о мистере Чоне не покидали. Тэхён хотел бы, по возможности, перестать думать об этом взрослом мужчине, если бы не вечное ощущение, что тот постоянно стоит за спиной. То букет цветов отправит домой, то напишет смущающее сообщение, то просто под вечер позвонит, признавшись, что соскучился по голосу Тэ. Невозможный человек. Джи, будь бы он в порядке, открутил бы голову и Тэхёну — за связь с такими людьми, и самому Чонгуку — за то, что вообще смотрит на омегу. Лиори тем временем узнаёт о том, что под Тэхёна начали копать люди Сатоши из Токио. Эта информация просто не может пройти мимо него, а он, вопреки всему, не может закрыть на неё глаза. Грязные руки дотянуться до младшего Кима не должны. Хотелось бы не думать о негативном, собираясь провести очередной вечер с омегой, но у Чонгука иначе не выходит — всё нужно держать в руках. Пока он будет таскать коробки, молча косясь на красивого младшего, важные фигуры, отвечающие за безопасность, всё равно будут тянуть нужные нитки. Тэхёну нет необходимости знать о том, что в его жилом комплексе ещё на прошлой неделе появилась охрана и камеры видеонаблюдения. Чонгук заезжает за ним в субботний день в непривычном для самого себя амплуа, ведь обещал помочь с квартирой Джи. Он за рулём простенького, по его мнению, Mercedes и одет совсем странно. Простые джинсы и тёмный свитшот делают альфу моложе и немного проще. Не таким пугающим. Тэ при встрече подмечает это сразу же вслух и тут же мысленно проклинает себя после того, как мистер Чон с явным удовольствием в голосе выдаёт: — Оказывается, мне стоило брать тебя простыми вещами? Для чего я тогда подбирал себе костюмы от кутюр? С этим человеком общаться просто невыносимо до абсурда. Видимо, создан он был исключительно ради того, чтобы Тэхёна смущать, смущать и ещё раз смущать. Отложить дело с квартирой, в которой брат проводил своё свободное время, Тэхёну хотелось до последнего. Возвращаться туда спустя столь короткое время было странно, с учётом того, что обычно Тэ приезжал в гости на фильм или ужин и ворчал о том, что Джи пора завести семью и подарить Тэхёну маленьких племянников. Сейчас же, там было совсем пусто. Вещи стояли на своих местах, одежда висела в шкафу, а в гостиной на столике всё ещё остался недопитый алкоголь. На вешалке — тёмное пальто, которое Тэхён видел на брате в последний раз. В воздухе витало ощущение, будто Джи просто вышел ненадолго и мог скоро вернуться. Они решили начать с очевидного. Документы — в одну коробку. Личные вещи, которые Тэхён хочет забрать, — в другую. В гостиной нашлись и фотографии из какого-то ресторана, где Джихён смеялся, запрокинув голову, а рядом стоял Чонгук — моложе, строже, но с почти незаметной улыбкой. — Вы часто здесь бывали? — спросил Тэ, складывая в коробку несколько книг. Чонгук посмотрел на панорамное окно, у которого Джи любил курить, постоянно обещая бросить. — Часто, — ответил он. — Рабочие разговоры. Планы. Споры. Иногда просто сидели, когда день был слишком длинным. Тэхён опустил взгляд. Они разбирали вещи несколько часов. Одежду решили оставить до приезда службы, которая аккуратно заберёт часть вещей на благотворительность. Документы Чонгук вызвался просмотреть позже вместе с Джином. Несколько книг, часы, тёплый серый свитер и старый блокнот Тэ отложил себе на память. — Этот свитер он носил только дома, — сказал омега, поглаживая рукав. — Когда думал, что его никто не видит. — Я видел. — Чонгук позволил себе лёгкую улыбку. — И не говорили ему, что он выглядит смешно? — Говорил. — И что он отвечал? — Что мне завидно. Тэхён улыбнулся. Свитер в руках всё ещё пах Джи. Слабо, почти исчезающе, но достаточно, чтобы в груди стало тесно. Родная, слегка горьковатая хвоя. Дверь в спальню была приоткрыта. Внутри всё выглядело личным и нетронутым: заправленная кровать, рубашка на спинке кресла, часы на тумбе. Чонгук остался у двери, не заходя сразу. Понимал, что это место уже не про документы и коробки. Тэхён прошёл внутрь тихо. Их общая фотография стояла на прикроватной тумбе в простой тёмной рамке. Не дорогой, не вычурной. Самая обычная. Джихён почему-то держал её именно здесь, рядом с кроватью, так, чтобы видеть каждый день. На снимке Тэ был совсем маленьким. Лет десять, может, чуть меньше. Неловкий, с круглым лицом, большими глазами и широкой улыбкой. Джихёну было семнадцать. Уже выше папы почти на полголовы, худой, угловатый, с растрёпанными волосами. Между ними был папа, обнимавший их обоих за плечи. Тэхён взял рамку в руки осторожно, будто стекло могло не просто разбиться, а стереть последнее, что от них осталось. Он помнил этот день. Смутно, кусками. Кажется, было лето. Папа купил им мороженое, Джи ворчал, что Тэ опять испачкал футболку, но потом сам же вытирал ему щёки салфеткой. Они фотографировались у какого-то парка, и папа смеялся, потому что Джихён делал вид, что ему всё это не нравится, хотя потом попросил распечатать снимок. Тэ не знал, что брат сохранил его. Пальцы дрогнули, глаза защипало почти сразу, но он попытался удержаться хоть пару секунд. Глупо. Слеза медленно скатилась по щеке. — Поверить не могу, что их больше нет, — сказал Тэ совсем тихо. Голос сломался на последнем слове. Этого Чонгук вынести не смог. Он оттолкнулся плечом от косяка и пересёк комнату в несколько шагов. Тэхён даже не сразу понял, что альфа подошёл, пока тёплые руки не легли ему на талию — мягко и совсем осторожно. Одним ловким движением Чонгук развернул его к себе, забрал рамку из ослабевших пальцев и поставил на тумбу рядом, обнимая младшего. Тэ уткнулся носом куда-то ему в грудь. Нота густого шоколадного феромона заполнила пространство. Альфа выпускал его больше обычного, успокаивал. К удивлению, работало. — Всё будет хорошо, — сказал старший тихо. — Сделаю всё, чтобы так было. Веришь? Слова были невозможными. — Я скучаю по ним, — выдохнул Тэхён глухо. — По обоим. — Знаю. — Иногда кажется, что если я начну вспоминать, то не остановлюсь. — Тогда не останавливайся. Тэ всхлипнул почти беззвучно. — Я не хочу плакать при вас. — Почему? — Стыдно. — При мне не стыдно. Румянец всё равно проступил по коже младшего, потому что это были их первые объятия. Чонгук держал его так, будто имел полное право. А страшнее всего — Тэхёну правда хотелось позволить. Он позволял. — Опять стесняешься? — тихо спросил альфа. — Не говорите ничего. — Хорошо. — И не улыбайтесь. — Я не улыбаюсь. — Улыбаетесь. — Немного. Тэхён слабо ударил его кулаком в грудь. Чонгук всё-таки улыбнулся и ещё немного выпустил феромон, позволяя шоколаду тише осесть вокруг них, вытесняя из комнаты холодную пустоту. Так они простояли несколько минут, потом Тэхён сам чуть отстранился, вытер щёку рукавом и смущённо опустил глаза. — Простите. — Не извиняйся. У меня много одежды, хоть всю залей слезами. — Сколько конкретно? — Уже и кусаться начинает слегка. — Мне нужно пересчитать? — Чонгук заинтересованно выгнул бровь. — Вы ведь должны быть в курсе всего? — Тэ пожал плечами, носом шмыгнул и вновь вернул взгляд к фотографии. — Я могу купить дом с отдельной гардеробной и позволить тебе заняться подсчётом моих рубашек лично, если повесишь рядом и свои. Сойдёт? Тэ тихо рассмеялся. Альфе нравился этот звук. Джихён, наверное, убил бы Чонгука за то, как сильно в этот момент ему хотелось наклониться и поцеловать младшего в мокрую щёку. — Заберёшь фотографию? — спросил Чон. — Да. — Тэ кивнул. Ближе к вечеру квартира стала выглядеть иначе. Коробки стояли у стены. Пакеты — отдельно. На столе лежал список, который Чонгук составил ровным почерком: что забрать, что проверить, что отправить Джину, что оставить до следующего раза. Тэхён, уставший, с чуть растрёпанными волосами и порозовевшими от слёз глазами, сидел на полу возле открытой коробки и перекладывал вещи из одной стопки в другую, о чём-то болтая, лишь бы отвлечься от тоски. Чонгук слушал вполуха. В какой-то момент что-то в квартире показалось неправильным. Здесь пахло не только остатками хвои, но и чем-то чужим, если быть чуть внимательнее. Обоняние у Чона всегда было хорошим. Такие вещи можно было не почувствовать сразу — особенно в квартире, где открыты шкафы и повсюду чужие вещи, — но рано или поздно лишняя нота всё равно проступала. Ментол не принадлежал Джихёну. Брюнет медленно перевёл взгляд в гостиную. Одно из окон было приоткрыто так, будто кто-то оставил щель для свежего воздуха. В ту же секунду тело прострелило осознанием. Здесь наверняка кто-то уже был, а он, отвлекаясь на омегу, не понял этого раньше. Тэхён всё ещё сидел на полу и, кажется, продолжал говорить про книги. Мягко, устало, уже почти спокойно, совсем не подозревая, что воздух вокруг них только что стал другим. Пугать его нельзя. Ни в коем случае. Чонгук заставил лицо остаться ровным. — Тэ? — М? — омега поднял голову от коробки. — Ты открывал здесь окна? Тэ моргнул. Повернул голову в сторону гостиной, посмотрел на приоткрытую створку. — Нет. Они вроде были открыты, когда мы пришли. А что? Чонгук улыбнулся ему мягко. — Ничего. Не замерзаешь? — уточнил альфа вполне спокойно. Тэ в ответ лишь отрицательно мотнул головой. — Ты сегодня хорошо потрудился, — сказал Чонгук уже обычным тоном. — Я отвезу тебя домой. Не против? — Не против.

༄༄༄

К утру город должен был снова притвориться нормальным, но ночью просыпались совсем другие люди. Без следов на бумаге и оглядки на дверь, человек исчезает, потому что перепутал чужой порог со своим. Джэ перепутал. Достаточно долго парень вертелся в пирамиде и работал на Сатоши, чтобы выучить цену любопытству. И всё равно этой ночью он попытался сунуть руки туда, куда Чон Лиори никого не пускал. К квартире Джихёна и к омеге, которого Лиори уже успел закрыть собой, даже если вслух ещё не называл это ничем личным. Джэ не умер от рук Чонгука: это слишком грязно для человека, что не любил пачкаться. Смысла пачкаться и не было, ведь Лиори мог просто сдвинуть одну фигуру на доске и смотреть, как остальные сами начнут падать. По непредвиденным обстоятельствам у Джэ пропала связь, а машина, на которой он пытался уйти с окраины, почему-то не завелась с первого раза. Рядом, увы, чисто из невезения, остановился чёрный фургон без номеров, и в узком переулке, где камеры давно смотрели не туда, коротко вспыхнули фары. А потом город снова стал тихим. К утру тело нашла не полиция. Его нашли те, кто должен был. Официально это назовут несчастным случаем. Неофициально — предупреждением. Сатоши узнал первым. Ему принесли новость вместе с утренним кофе, и вишнёвая сигара между пальцев на секунду осталась неподвижной. Люди умирали, такое случалось, но Лиори ответил быстро и тихо. Просто сделал так, что человек Сатоши перестал существовать между одной ночью и следующим утром. Заставил пожалеть о том, что тот вообще высунулся из Токио в Сеул. Сеул принадлежал Лиори. Теперь, весь город, что умел слушать только тишину, услышал главное: к омеге Чон Лиори лезть нельзя. А тот, кто перепутает чужую защиту со слабостью, доживёт только до рассвета. Тэхён этой ночью, получив неожиданно позднее сообщение от мистера Чона, в котором альфа спросил его напрямую: «— Тэ, что больше всего тебе не нравится в людях?» Не задумываясь, коротко ответил:

«— Думаю, жестокость.»