Этернал

По грубому, почти сорванному рыку альфы, который тут же стал для остальных приказом, в каюте быстро расстелили кровать, на которой Тэ сможет отдохнуть. Омега сидел совсем тихо, молчал и разве что изредка шмыгал носом, осторожно поднимая на Лиори глаза, будто каждый раз проверял, не изменилось ли что-то в его лице. Не стало ли оно снова тем страшным и безжалостным, каким он видел его в зале Сатоши, среди оружия и острых взглядов. Сказать Тэхёну было нечего — дар речи и вовсе пропал, потому что слишком много событий за эти дни ударили по его нервной системе. Любовь, чужие голоса и судьбы. Жестокость, в конце концов, что появилась в глазах вместе с осознанием, после разбитых розовых очков. Всё это свалилось на него без предупреждения, поэтому там, в зале, он просто кивнул мужчине на его извинения и согласился уехать с Цусимы обратно домой, да как можно скорее. Тэхён пропустил мимо ушей и разговор Намджуна с Чонгуком, и то, какие слова напоследок кинул ему Юнги. Возможно, это было эгоистично, но сильнее всего ему действительно хотелось лишь отдохнуть, а не слушать людей вокруг. Тело требовало тишины, воды, обезболивающего, чистых простыней и хотя бы нескольких часов, в которых никто не будет говорить ему ничего мрачного. Всё ещё сильно болящий палец ему аккуратно перевязал Вонсу, явно знающий, как обращаться со сломанными костями. Тэ, едва удерживаясь от нового болезненного всхлипа, только отвернулся к стене, когда чужие пальцы осторожно фиксировали бинт и объясняли, что руку лучше держать неподвижно. Укладываясь на чистые простыни, Тэхён прикрывает глаза. Кажется, он слышал, что плыть им около четырёх часов, а потом ещё ехать из Пусана в Сеул около трёх, и за это время он, возможно, сможет выспаться, наконец поесть и хоть немного прийти в себя для того, чтобы сказать Чонгуку прямо: продолжать с ним эти отношения он не намерен. Если всё это время, с самого начала их знакомства, альфа врал ему и о компании, и о том, чем они с Джи занимались, что будет дальше, если Тэ закроет на это глаза? Чонгук поклялся, что больно ему никогда не сделает. Сказал, что они спокойно всё обсудят, когда Тэ хоть немного отдохнёт, и даже не свернул Юнги шею, на удивление, хотя после всего, что произошло, Тэхён уже не был уверен, чем это вообще было… Милосердием, сдержанностью или просто ещё одним расчётом, который он пока не может понять? Забрав его от Сатоши, Чонгук шептал на ухо извинения и нежные, тёплые слова. Держал за поясницу крепко, совсем от себя не отпуская, и в каждом этом прикосновении было столько ужаса, вины и почти болезненной нежности, что Тэ хотелось поверить, будто мир всё ещё можно собрать обратно, если закрыть глаза и позволить этому альфе быть рядом. Тэхён испытывал испытывает к нему очень сильные чувства. В прошедшем времени говорить не получается — они до сих пор теснятся в груди, болят, царапают изнутри, мешают дышать, потому что с Чонгуком хочется быть. Хочется с ним разговаривать, слушать его низкий голос, целовать его, тыкаться носом куда-то в шею и снова чувствовать то странное, глупое спокойствие, которое рядом с ним казалось безопасностью. Но если цена этому — его свободная, чистая жизнь, то продолжать быть с Чонгуком не имеет никакого смысла. Омега понятия не имеет, сколько людей на самом деле убил Чонгук, а скольким испортил жизнь. Сколько чужих судеб легло под его власть, под это страшное «Лиори», от которого люди склоняют головы не из уважения, а потому что знают, чем заканчивается непослушание. Представить только — даже такие хорошие люди, как Юнги, страдают из-за того, что Сатоши так захотелось. И чем тогда Чонгук лучше этого мерзкого человека, что сломал Тэхёну палец? Чем они отличаются, если альфа тоже может на самом деле оказаться таким? Разве что тем, что Чонгук умеет красиво ухаживать, мягко говорить, держать дверь, оплачивать кофе и смотреть так, будто весь мир можно положить к ногам Тэ. Ну и, конечно, извиняться с таким надломом в голосе, что хочется забыть обо всём, лишь бы только не видеть его боль. Но приоритет совсем не в этом. Не в том, как сильно сердце предаёт Тэхёна каждый раз, когда Чонгук оказывается слишком близко. Он в моральных устоях и в правде. В возможности жить так, чтобы однажды не проснуться на острове со сломанным пальцем, потому что кто-то решил использовать тебя как рычаг против человека, которого ты, к несчастью, успел полюбить. По возвращении в Сеул, наплевав на страх, Тэхён прямым текстом скажет альфе, что больше не желает связываться с ним никогда. Как бы тяжело и больно это не звучало.

༄༄༄

Намджун ожидал, что Чонгук убьёт Сатоши там же. Без красивых слов и без этих подписанных бумаг, на которые и смотреть-то было мерзко, потому что каждый лист пах грязным шантажом. Намджун ожидал выстрела. Думал, что Чонгук просто поднимет пистолет, сотрёт эту самодовольную улыбку с лица того старого ублюдка и закончит всё до того, как кто-то успеет моргнуть, потому что именно так должен был поступить Лиори, которого он знал. Но Чонгук… уехал. Забрал Тэхёна на руки, приказал своим людям расчистить путь, даже не обернулся на Сатоши и вышел из здания так, будто каждый шаг оттуда стоил ему больше, чем любая пуля, которую он мог всадить врагу в лоб. И теперь Намджун стоял в каюте, где за тонкой перегородкой наконец спал Тэхён, а напротив него сидел Чонгук, с руками, крепко сцепленными перед собой. Он смотрел в одну точку, будто всё ещё видел не стену каюты, а зал Сатоши, подписанные бумаги и тот маленький шаг назад, которым омега отступил от него за плечо Юнги. — Я не понимаю, — наконец сказал Намджун. — Что именно? — Чонгук не поднял взгляда. — Почему он всё ещё жив, — сказал Намджун. — Почему мы вышли оттуда. Почему Сатоши сидит в своём кресле, курит свою поганую вишнёвую сигару и считает, что поставил тебя на место? Чонгук медленно перевёл взгляд на дверь, за которой спал Тэхён. — Потому что Тэ стоял там, — ответил Чон. В этой короткой фразе было столько злости, боли и бессилия, что Намджун не сразу нашёл ответ. Чонгук откинулся назад, но расслабленнее не стал, только сильнее сжал пальцы, будто ему нужно было держаться хоть за собственные руки, чтобы не встать, не развернуть корабль обратно и не вернуться на Цусиму, пока Сатоши ещё дышит. — Он видел меня, — произнёс Чонгук тихо. — Не то, что обо мне рассказали. Видел, как я стоял там весь в крови, — продолжил Чонгук, голос его стал ниже. — Видел, как они смотрели на меня. Видел, что даже ты ждал, когда я убью Сатоши прямо перед ним. И он знал, что я убью его. Ему уже дали понять, кто я такой. — Сатоши заслужил это. Тэ должен понимать, — произнёс Джун сквозь зубы. — Заслужил, — согласился Чонгук сразу. — Я должен был вырвать ему горло ещё в коридоре. Должен был посадить его на колени перед Тэхёном, сломать каждую кость и заставить глотать свой же прах. Намджун смотрел на него, не моргая. Ярость зверем сидела внутри Лиори. Дышала вместе с ним и царапала изнутри, ожидая своего момента. — Тогда почему? — спросил Намджун уже тише. — Ты бы сделал такое при Джине? — Чонгук… — Нет, — резко оборвал Лиори, и в этом коротком слове наконец прорезался рык. — Ты видел это так же хорошо, как и я. Тэ испугался меня и даже глаз не поднял. Ты бы такого не сделал при своем омеге. Намджун видел этот маленький, почти незаметный шаг, который оказался страшнее всех подписанных договоров. Чонгук выдержал угрозы, сделку и даже перебинтованную руку Тэ, но не выдержал того, как омега рефлекторно спрятался за другим. — Он боится меня, — сказал Чонгук глухо, почти беззвучно. — После всего, что ему рассказали, он смотрит на меня и видит альфу, который тоже может сделать больно. Намджун отвёл взгляд первым. — Я говорил тебе, что будет намного хуже, если он узнает это не от тебя, — произнёс Джун слегка разочарованно. — Если бы я убил Сатоши перед ним, — продолжил Лиори медленно, словно каждое слово приходилось вытаскивать из горла насильно, — Он больше никогда не подошёл бы ко мне. Намджун тяжело выдохнул: — А если Сатоши теперь решит, что ты стал слабым? — Он уже решил. — Ударит снова, раз ты просто ушёл. — Пусть попробует. Джун медленно прошёлся по каюте, остановился у маленького стола, на котором лежали документы, подписанные Чонгуком. Он посмотрел на них с отвращением, но всё-таки вчитался. — Ты правда отдал ему порт… — задумчиво начал альфа. — Я отдал ему время, — ответил Лиори. — И половину своего влияния, — отметил Намджун. — Я отдал ему уверенность в том, что в этот раз он победил, — Чонгук впервые за всё время чуть заметно усмехнулся. — Он думает, что я вышел проигравшим. Пусть думает. Я не убил его лишь потому, что Тэ стоял там. Но это не значит, что Сатоши будет жить. Намджун молча смотрел на него несколько секунд. — Ты собираешься вернуться? — Нет. — Нет? — Намджун прищурился. — Я собираюсь сделать так, чтобы ему больше некуда было возвращаться самому. — А документы? — спросил Намджун. — Заблокирую юридический ход до регистрации, — ответил Чонгук. — Через Джина. Через любые суды, которые ещё не куплены. Через тех, кто куплен нами. Пусанский порт не перейдёт к нему быстро. Чонгук молча поднялся, собираясь зайти к Тэ. Скоро они приплывут. — Те, кто остался на Цусиме, пусть считают, что я ушёл. Когда расслабятся, мы начнём хоронить их по одному. — Этот мальчишка свёл тебя с ума, — добавил Намджун тихо.

༄༄༄

К Сеулу они подъехали уже ближе к вечеру, когда город снова начал зажигаться огнями. Во время дороги Тэ успел поспать. Не глубоко и совсем неспокойно, но достаточно, чтобы перестать проваливаться в темноту от каждого резкого движения. Успев ещё и перекусить, выпить воды и принять таблетку, Тэ начал собирать себя в нечто похожее на человека. В машине было тихо. Намджун пересел к своим людям ещё на стоянке, будто понял без слов, что дальше Чонгук должен ехать с Тэхёном один. Теперь между ними оставались только кожаные сиденья, плотные стёкла, вечерний Сеул за окном и слишком много невысказанного, что не помещалось ни в одно нормальное начало разговора. Тэхён сидел, немного отвернувшись к окну. Его глаза после сна стали не менее измученными, но более ясными. Эта ясность пугала Чонгука. Пока Тэ плакал, дрожал и проваливался в боль, рядом с ним можно было чувствовать себя уверенно и контролировать ситуацию. А теперь, он проснулся и привёл мысли в порядок, отчего у Лиори внутри поднялась тревога. — Отвези меня домой, пожалуйста, — сказал Тэхён тихо. Чонгук не сразу ответил. Он смотрел на дорогу перед собой. Водитель сидел впереди, а сам Лиори уже давно не держал руль. На мгновение Тэ подумал, что альфа просто не услышал. Но Чонгук услышал, просто переваривал. Как минимум пытался. — Тебе не страшно оставаться одному? — спросил он ровно. — Я напишу Чимину. Он приедет. — Тэхён медленно вдохнул. Пальцы Чонгука едва заметно сжались. Хотелось сказать, что Чимин не защита. Квартира Тэхёна после всего случившегося не может быть безопасной. Сатоши уже знает о его близких или узнает достаточно быстро. Омеге, пережившему похищение, пытку, шантаж и возвращение через почти что войну, нельзя просто открыть дверь другу и решить, что теперь ночь станет обычной. Теперь его знают как мальчика Лиори. У Чонгука квартира защищена лучше. Там люди, камеры, охрана, закрытый доступ и тишина, в которой никто не посмеет тронуть Тэхёна даже лишним взглядом. Но на лице Тэ не было ни малейшей открытости для этого разговора. Он не пах ярко. Не отдавал в салон той тёмной, сладкой, дикой вишней, которая раньше иногда срывалась от смущения или одного только взгляда Чонгука. Держал феромон при себе глухо и почти болезненно плотно, будто закрывал не только запах, а всё живое, мягкое и доверчивое, что Чонгук успел в нём почувствовать. — Послушай, — начал Чонгук низко, заставляя голос прозвучать мягче, чем хотелось на деле. — Я понимаю, что это тяжело, но сейчас тебе лучше не… — Я уже много чего успел послушать, — перебил Тэхён. — Отвези меня, пожалуйста, домой, — повторил он. — Я не хочу участвовать во всём этом. В машине стало так тихо, что водитель впереди даже дышать начал осторожнее. — Нам необходимо спокойно поговорить обо всём, Тэхён, — начал альфа вновь. — Я переживаю за тебя. Уснуть не смогу, если не буду убеждён, что ты в полной безопасности. У меня большая квартира, лягу в гостиной, но один ты сегодня не останешься. — Я не хочу к тебе, — произнёс Тэ тихо и отстранённо. — Я хочу к себе домой. Чонгук нахмурился и молча кивнул, хоть омега и не смотрел на него. Он указал водителю адрес, продумывая дальнейшие действия. Усилить охрану? Выкупить чёртов квартал? Что необходимо сделать, чтобы душа была спокойна за омегу? — Юнги, он… — вдруг начал Тэ. — Что Юнги? — спросил Лиори. Голос у него стал ниже и опаснее. — Я не прошу ему помогать, — сказал Тэхён, наконец поднимая глаза. — Но хотя бы не убивай его, если поедешь убивать всех, кто там остался. Фраза легла между ними тяжело и грязно. Без доверия, на которое Чонгук мог бы опереться. У Лиори на мгновение дрогнуло лицо. — Ты решил, что я убью его? — спросил он. Тэхён посмотрел на него прямо. Это было почти невыносимо. Впервые за всё время он смотрел на альфу не как потерянный котёнок, а как тот, кто уже услышал достаточно правды и больше не может её не учитывать. — Я не знаю, кого и как ты убьёшь, — тихо ответил он. — И не знаю, кого уже успел убить. — Он работал на Сатоши, — произнёс Чонгук глухо. — Я знаю. — Он привёз тебя туда. — Я знаю. — И, судя по всему, видел, как тебе кости ломают. — Я знаю, — повторил Тэхён. Голос его раздражённо дрогнул. — Я всё это знаю! Это не даёт тебе права убивать его. Он боится! — Все боятся, — отрезал Лиори. — Не так, — тихо сказал Тэхён. — У него брат. Сатоши держит его через брата, — продолжил омега, сжимая здоровой рукой край собственной одежды. — Я не знаю подробностей. Он почти ничего не сказал. Но он сказал, что у него есть младший брат, как у Джи был я. И он — единственный, кто помог мне там справиться. Чонгук отвёл взгляд. — Он работает на Сатоши много лет и мог сказать мне раньше, — произнёс Лиори. — Мы пересекались не раз. — Может, не мог? С чего бы ему к тебе обращаться за помощью. — нахмурился Тэхён. — Все могут, когда вопрос стоит в том, кого отправят на смерть. — Правда? — Тэхён поднял глаза снова. — А ты мне много чего успел до всего этого сказать? Или тоже не мог? — усмехнулся младший невесело. Фраза эта вошла точно ножом. Чонгук выпрямил спину и прочистил горло. Тэ отвернулся к окну. — Тэхён… — Не надо, — попросил он почти устало. — Не сейчас. Я не хочу, Чонгук. Чонгук медленно выдохнул. Машина ехала дальше. До дома Тэхёна оставалось совсем немного, и от этого в салоне становилось только тяжелее. — Я не трону Юнги, — сказал Чонгук наконец. — Но я узнаю всё, — произнёс Лиори ровно. — Про брата. Про то, что он сделал и что пытался предотвратить. Тэхён посмотрел на него с лёгким недоверием. — Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня так, — произнёс альфа низко. — Как я должен смотреть на тебя после всего? — Постарайся понять, что в мире есть не только чёрное и белое. — Наклонившись ближе, Чонгук бережно отстегнул ремень безопасности Тэ, мягко, совсем нежно мазнув носом по его щеке. — Бывает и серое. Мы с Джи всегда были между, маленький. Машина наконец остановилась у его дома. Тэхён не сразу открыл дверь. Он сидел несколько секунд неподвижно, будто собирался с силами для самого простого движения, и Чонгук, видя это, сам уже потянулся к ручке, но остановился прежде, чем успел предложить помощь. — Я поставлю людей у дома, — сказал Чонгук тихо. Тэхён прикрыл глаза. — Я не хочу видеть их, — прошептал он устало. — Не увидишь. — И Чимина не пугай. — Не буду. — И не заходи за мной. Пожалуйста. Чонгук промолчал, слегка выгибая бровь. — Я не хочу видеть ни цветов, ни сообщений. — Добавил Тэ тихо. Альфа медленно кивнул. — Ещё обсудим. Тэхён взялся за ручку двери здоровой рукой, но перед тем как выйти, всё-таки задержался. — Я не знаю, что мне делать с тобой, — сказал он тихо. Чонгук смотрел на него, не моргая. — Знаю. — Я не уверен… — Тэ осёкся, выдохнул и поправил сам себя: — Не уверен, что хочу продолжать. У Чонгука дрогнули пальцы. — Я знаю. Сейчас тебе нужно отдохнуть. — повторил он. — Я не хочу участвовать в твоей жизни, если она такая. — Я понял. — Надеюсь. — С этими словами Тэхён вышел из машины. Чонгук не пошёл за ним, хотя всё внутри рвалось выйти, закрыть дверцу, проводить до квартиры, проверить замки и убедиться, что Чимин действительно придёт. Сидеть Лиори остался лишь потому, что впервые в жизни не пойти следом — оказалось единственным способом не потерять окончательно. Альфа медленно опустил взгляд на свои руки, которыми убивал. Этими же руками он хотел держать Тэ, но тот их теперь боялся. Слишком сложно. — Господин? — осторожно спросил водитель. Чонгук не поднял головы. — Охрану поставить так, чтобы он не заметил, — сказал он глухо. — Чимина проверить, но не трогать. К подъезду не подходить. В окна не смотреть и никого не пугать. — Да, господин. Чонгук устало прикрыл глаза. Пусть так. Альфа переждёт, решит и всё восстановит. Всё равно своего маленького уже не отпустит, даже если придётся учиться милосердию.

༄༄༄

Тэхён написал Чимину почти сразу, как закрыл за собой дверь квартиры. Даже без объяснений — просто попросил приехать и остаться с ним на ночь, потому что одному сейчас страшно. Чимин, кажется, понял всё по сообщению: не стал задавать лишних вопросов и приехал быстро, с пакетом еды, аптечными мелочами и хорошим настроением. Он заранее решил держаться спокойно за них двоих. Сначала Тэ почти не говорил. Сидел на диване в одеяле, прижимал перебинтованную руку к груди, иногда пил воду маленькими глотками и смотрел в одну точку, пока Чимин молча разбирал пакет, ставил еду на стол, грел чай и делал вид, что всё нормально настолько, насколько это возможно в их ситуации. А потом Тэ всё-таки сломался измученным всхлипом, после которого уже не смог остановиться. Чимин сразу оказался рядом, осторожно обнял его за плечи, не трогая больную руку, и Тэхён уткнулся лицом ему в шею, плача от всего сразу. Страх и боль смешались с именем Сатоши. С ложью про Джихёна. Чонгук пришёл за ним спасителем, оказавшись тем, кого теперь Тэхён тоже боялся. Чимин не перебивал. Гладил его по спине, шептал что-то тихое и злое, обещал, что Тэ сейчас дома, что он не один, что никто не войдёт без разрешения, что можно не быть сильным хотя бы сегодня. Тэхён попытался объяснить про Чонгука. Не всё, только главное: что он любит его, кажется, и что от этого тошно. Тэ не понимает, как быть рядом с человеком, которого боятся даже опасные люди. Чонгук обнимал его, извинялся, подписал бумаги и отпустил домой — и именно поэтому расставаться больнее. Он действительно никогда не был с ним жестоким. Просто оказался частью мира, где жестокость неизбежна сама по себе. До поздней ночи они так и сидели рядом: чай остывал на столе, еда оставалась почти нетронутой, телефон лежал экраном вниз, а за окном город спокойно гудел. Под утро Тэхён уснул на диване, положив голову Чимину на колени. Старший омега ещё долго смотрел в темноту. Злой и испуганный, он всё равно был совершенно уверен, что если этот Лиори снова появится у двери, сначала ему придётся объясняться совсем не с Тэ.