Этернал

— И на балконе? Погоди, правда? — Чимин, двигаясь ближе, смотрит на Тэхёна с откровенным любопытством и лёгкой ехидцей. — Правда, — смущённо буркает Тэ, уводя взгляд в окно аудитории. Они редко пересекаются на совмещённых курсах, и Тэ каждый раз действительно благодарит за это вселенную. Если бы Чимин тоже выбрал факультет культурологии, успеваемость Тэ с таким болтливым другом пошла бы стремительно вниз. — А… на каком он этаже живёт? — Чимин наклоняет голову набок, внимательно разглядывая Кима. — Кажется, двадцать восьмой? — Тэ пожимает плечами, прикусывая губу, лишь бы сдержать улыбку. — Охренеть… — выдыхает Пак, ошарашенно переводя взгляд на профессора. Тот бурчит что-то на математическом языке, но слушать о том, как лучший друг провёл ночь у своего бывшего альфы-мафиозника, кажется, куда интереснее. И этого комбо вполне достаточно, чтобы даже не учитывать дорогущие тачки, плохую репутацию и завышенную, по мнению самого Чимина, самооценку этого альфы. — Это… довольно интересно, — вдруг бессовестно выдаёт Тэ. — Стыдно, потому что перед глазами целый город, и страшно, что кто-то может заметить, но… необычно. Чимин осуждающе мотает головой. — Он чернит моего чистого Тэ-Тэ, — говорит рыжеволосый. — Пару дней назад ты этого бесстыжего альфу даже видеть не хотел! Сказал, что никогда не будешь с плохим человеком! А в итоге что? Вы трахнулись на балконе! — Ну и что-о-о! — тянет Тэ устало, опуская лицо на ладони, лишь бы спрятать румянец. — Вот что! Краснеешь! Ему хватило одной ночи, чтобы у тебя снова появились эти глаза-сердечки! — Пак смешно дуется, недовольно играясь ручкой в пальцах. — Мне плевать, с кем ты спишь и что вы делали и на балконе, и в душе, и ещё на обратном пути, когда он отвозил тебя домой, прямо в машине! — Ничего не было в машине! — перебивает его Тэ, ударяя по плечу. — Мы просто целовались! — Не пизди мне! — ругается Чимин шёпотом, но всё равно достаточно громко. — Неважно! Сам факт! Если через неделю с тобой из-за него что-то случится, то мне плевать на его тёмные дела! Я любому альфе могу надавать по голове! Тэхён уже хотел возмутиться, но Чимин вдруг замолчал. Его насмешливый взгляд случайно зацепился за тонкую красноватую отметину у Тэ под воротником, и улыбка на лице Пака дрогнула. — Он тебя не… — начал Чимин уже тише, без прежнего смешка. Тэхён сразу понял, куда тот смотрит, и поспешно натянул воротник выше. — Нет, — быстро сказал омега. — Чимин, нет. Он не сделал мне больно. Пак смотрел на него слишком внимательно. — Ты бы мне сказал? Тэхён замер. — Да. — Не «да», чтобы я отстал, а правда сказал бы? Тэ несколько секунд молчал, чувствуя, как прежний румянец становится уже совсем другим — не только смущённым, но и немного виноватым, потому что он понимал, почему Чимин спрашивает именно так. После всего, что случилось, его лучший друг имел право не верить красивым словам сразу. — Правда, — мягче ответил Тэ. — Он… был осторожным и бережным. Даже слишком. Чимин медленно выдохнул, но полностью не расслабился. — Слишком осторожным — это уже звучит подозрительно. — Чимин-а. Я дорог ему. — Я просто уточняю. У меня, знаешь ли, после твоего мафиозника уровень доверия ушёл куда-то в погреб, сел там на пол и рыдает. — Он извинялся всю ночь и говорил, что у нас всё будет хорошо, — замечает Тэхён, поправляя прядь тёмных волос, упавшую на глаза. — И конечно же ты ему веришь. Разумеется, — друг кивает, словно сделал важный вывод. Тэ опустил взгляд в тетрадь, но на этот раз улыбка получилась уже не такой легкомысленной. Внутри вдруг стало тихо и сложно. Восторг после вчерашней ночи сталкивался с воспоминаниями о том, почему он вообще пытался уйти. — Я не знаю, Чимин, — вдруг признался Тэ тише. — Правда не знаю. У меня будто голова отдельно, тело отдельно, а сердце вообще идиотское и живёт своей жизнью. Я помню всё, что было. Помню, почему ушёл. Помню, почему не должен был приезжать к нему один. Но вчера он открыл дверь, и я… — И ты снова стал Тэ-Тэ с глазами-сердечками? — осторожно уточнил Чимин. Тэхён посмотрел на него и слабо усмехнулся. — Я снова стал Тэ, которому очень сильно его не хватало. Чимин ничего не сказал сразу, перестал крутить ручку в пальцах и посмотрел куда-то на доску, где профессор всё ещё пытался объяснить тему так, будто в аудитории действительно были люди, способные сейчас думать о чём-то адекватном, кроме чужих катастрофичных отношений. — Вот это меня и пугает, — наконец сказал Пак. — Не то, что ты с ним спишь. Не то, что он красивый, богатый и, судя по твоему лицу, умеет отлично извиняться не только словами. А то, что ты скучал так сильно, что готов забыть, почему тебе было больно! Тэ сглотнул. — Я не забыл. — Тогда не давай ему делать вид, что одной ночи достаточно, чтобы всё исправить. Тэхён устало выдохнул, переводя влюблённый взгляд куда-то в тетрадь. Улыбка всё равно сама ползла на губы, стоило только вспомнить, чем закончился вчерашний вечер. Всё-таки… с Чонгуком было нереально хорошо. Боже, как же нежно и трепетно он целовал кожу Тэ, выводя на ней причудливые узоры пальцами. Как касался, словно даже в порыве инстинктов старался сдерживаться и не причинить никакого дискомфорта. И какие только слова он шептал Тэ на ухо… «— Так хорошо принимаешь меня, маленький». «— Мой самый чудесный мальчик. Ты только мой, Тэ…» «— Я никогда тебя не отпущу, слышишь?» — Эй! Я с тобой разговариваю! — Чимин подталкивает омегу в бок, недовольно фыркая. — О чём ты там фантазируешь, а?! — Ни о чём! — Тэ поворачивает голову к другу, снова не сдерживая улыбки. — В следующий раз, получается, если мы с тобой поссоримся, мне тоже позвать тебя к себе в течку? — вдруг выдаёт друг, игриво прищурившись. — Чимин-а! — тут же вспыхивает Тэхён. — Ну а что! Лиори твоему мы ничего не скажем! Засосы обещаю не оставлять. — Всё! Хватит! — Омега вновь краснеет. — Ага, значит, всё-таки «твоему»? — моментально цепляется Пак. Тэ открывает рот, чтобы возразить, но телефон на парте коротко вибрирует, спасая его от необходимости отвечать на этот ужасно неудобный вопрос. Он машинально опускает взгляд — и тут же чувствует, как щёки покалывает, а сердце начинает сводить от глупого трепета. «Ты хорошо себя чувствуешь?» Следом приходит второе: «После пары за тобой приедет водитель. Не спорь, пожалуйста. Документы оказались хуже, чем я думал». Тэхён перестаёт улыбаться. Чимин замечает это сразу. — Что? — спрашивает он уже без шутки. Тэ несколько секунд смотрит на перевёрнутый телефон, потом всё-таки берёт его в руки и перечитывает сообщение ещё раз. Внутри снова неприятно холодеет, и весь вчерашний жар, шоколад, руки Чонгука и глупая улыбка вдруг на секунду отходят назад, уступая место реальности, от которой Тэ, кажется, рано позволил себе отвлечься. — Он говорит, что документы хуже, чем думал, — тихо отвечает Тэхён. Чимин медленно выпрямляется. — Тэ. — Что? — Я серьёзно. Если что-то опять начнётся… — Я знаю. — Нет, не знаешь. Если что-то опять начнётся, ты не будешь играть в самостоятельного взрослого омегу, который поедет к Лиори один, потому что «так надо». Ты скажешь мне. Сразу! Тэхён смотрит на него, и в груди становится теплее, несмотря на тревогу. — Скажу. — И если твой шоколадный ужас решит делать вид, что всё под контролем, хотя всё не под контролем, я лично приду к нему и набью лицо, несмотря на дорогой костюм. Тэ всё-таки фыркает. — На нём не всегда костюм. Чимин на секунду зависает, потом медленно щурится. — Я не хочу знать, откуда ты это знаешь, Ким. Тэ закатывает глаза, снова возвращаясь к сообщениям.

«А почему ты не приедешь за мной сам?

:(((»

«Отдал бы всё, лишь бы увидеть тебя снова как можно скорее. Но, увы, сейчас я немного занят, маленький».

«Чем?»

«Нанял людей, они освобождают полки в шкафах и подготавливают мою квартиру к твоему переезду. Приходится контролировать».

«Не смешно…»

«Над правдой редко смеются. Какой цвет постельного белья тебе нравится больше? Светлый? Тёмный?»

«Чонгук?!!!»

«Чонгук сходит по тебе с ума. Он сейчас не может увлекаться переписками».

༄༄༄

Тэхён всё-таки доехал до квартиры Чонгука с водителем. Всю дорогу он пытался убедить себя, что альфа, конечно же, шутил. Просто неудачно, слишком самоуверенно. У Чонгука вообще было умение говорить полную дикость так уверенно, будто весь мир уже подписал согласие на его планы и теперь только один Тэхён — упрямый, смущённый и до сих пор не умеющий вовремя сбегать — пытается спорить с очевидным. О переезде думать было слишком рано. Слишком неправильно, в конце концов, потому что одна ночь, каким бы горячим, нежным, странно важным и невозможным ни оказался этот их внезапный срыв, не отменяла ни боли, ни страха, ни всех вопросов, которые Тэхён всё ещё не успел задать Чонгуку в лицо. Им нужно было сблизиться, поговорить побольше, понять друг друга глубже, прежде чем принимать такие сложные решения, а не прыгать сразу в чужую квартиру и жизнь, которая до сих пор пугала Тэ сильнее, чем он готов был признать. Именно поэтому, когда водитель остановился у знакомого элитного комплекса, Тэхён вышел из машины с твёрдым намерением быть взрослым, спокойным и очень строгим. Он даже почти убедил себя, что справится. Почти, потому что, едва войдя в квартиру Чонгука, Тэ застыл на пороге и тихо охнул. В гостиной действительно происходили какие-то работы. Несколько человек в строгой рабочей форме передвигались по пространству с такой осторожностью, будто находились не в квартире, а в музее, где за одну царапину на полу их лично закопают под фундаментом. У стены стояли аккуратно упакованные коробки, на полу лежали защитные покрытия, кто-то устанавливал дополнительные полки и выносил из коридора пустые чёрные ящики, а сам Чонгук стоял в центре гостиной в тёмной рубашке с закатанными рукавами и внимательно наблюдал за процессом. Наблюдал так, будто действительно считал это совершенно нормальным продолжением совместной ночи! Один из грузчиков как раз заносил в гостиную большой косметический столик с красивым зеркалом и светлой мраморной поверхностью. Чонгук немного щурится, внимательно разглядывая изделие. — Это белый мрамор? — Итальянский, господин, — тут же кивает работник. Чонгук задумчиво смотрит на мрамор ещё несколько секунд. — Поверхность обработана от пятен? — Да, господин. Дополнительное покрытие тоже есть. — Хорошо. Тэхён моргает раз, потом второй. Он смотрит на столик, на рабочих, на Чонгука, и начинает всерьёз подозревать, что либо он всё ещё спит после вчерашней ночи, либо Лиори действительно настолько невозможный человек, что способен начать перепланировку собственной квартиры в промежутке между горячкой, юридическим кризисом и сообщением в университетскую аудиторию. Чонгук, наконец заметив его у входа, чуть смягчается лицом. Достаточно, чтобы у Тэхёна внутри что-то глупо дрогнуло. — Привет, маленький. Он подходит ближе спокойно. Наклоняется, целует его в щёку и бережно убирает тёмную прядь волос за ухо. Тэхён ошарашенно моргает, переводя взгляд с косметического столика на альфу. — Ты шутишь… — У меня очень плохое чувство юмора. — Чонгук. — Да? — Ты торопишься. — Я знаю. Ответ выходит слишком быстрым, без попытки оспорить. От этого Тэ становится только хуже, потому что с человеком, который упрямо отрицает очевидное, ругаться проще, чем с тем, кто прекрасно понимает собственную невозможность и всё равно продолжает стоять посреди гостиной, пока в его квартиру заносят мебель для омеги, который ещё даже не согласился здесь оставаться! — Тебя никто не заставляет, — продолжает Чонгук спокойнее. — Всё просто будет готово к нужному моменту. Если мрамор тебе не нравится, могу заменить на белое дерево. — Мне… нравится, но… господи, Чонгук! У Тэхёна в груди мешается всё сразу: шок, недовольство, смущение, умиление и какое-то совершенно глупое, непрошеное тепло, от которого хочется и улыбнуться, и ударить альфу чем-нибудь потверже. Это быстро, дорого, слишком уверенно, слишком в стиле самого Чонгука: не спросить «хочешь ли ты когда-нибудь остаться», а просто подготовить место, чтобы, когда Тэ вдруг захочет, ему было куда поставить свои баночки, расчёски, кремы и одежду. Они провели вместе гон Чонгука. Для любого альфы это значимо, особенно если рядом был омега, которого хотелось не просто удержать на одну ночь, а спрятать в собственной квартире от всех возможных бед. Но Чонгук, видимо, оказался гораздо чувствительнее, чем признавался вслух, потому что… Да где вы вообще видели альфу, который после секс-марафона начинает перестановку в своём доме?! — Ты понимаешь, как это выглядит? — тихо спрашивает Тэхён, стараясь говорить спокойно. Голос всё равно выдаёт его смущение. Чонгук смотрит на него внимательно. — Как? — Так, будто я вчера заснул у тебя в спальне, а ты утром решил жениться. У одного из рабочих едва заметно дёргается лицо. Чонгук медленно переводит на него взгляд. Работник тут же становится каменным. Тэхён закрывает лицо ладонью. — Не смотри на людей так! — Он смеялся над тобой. — Потому что я сказал смешно! Альфа смягчается. — Прости. Тэ замирает на секунду. Эти маленькие поправки и быстрые извинения выбивают его сильнее, чем красивые жесты. Невозможный мужчина. Тэхён прикусывает губу, чувствуя, как уши начинают гореть от присутствия рабочих. Разговаривать обо всём этом при чужих людях ужасно неловко и почти невозможно, потому что каждый взгляд, даже самый случайный, кажется ему свидетелем чего-то слишком личного. Чонгук замечает и это. Он ничего не говорит вслух, только касается ладонью его поясницы, направляя. Видит смущение по глазам и мягко подталкивает в сторону своего кабинета. — Идём. — Куда? — Туда, где ты сможешь ругаться на меня без аудитории. — Я не собираюсь ругаться, — отрицает омега. — Ты уже ругаешься глазами. — Потому что ты заслужил! Чонгук усмехается, уловив подтверждение собственных слов. — Знаю, маленький. Кабинет встречает их тишиной, полутенью и привычным запахом Чонгука, уже не таким безумным, как вчера, но всё ещё слишком тёплым. Дверь за ними закрывается мягко. Теперь Тэхён позволяет себе выдохнуть так, будто всё это время держал воздух в груди. — Сначала документы, потом все твои вопросы и сомнения, — говорит альфа. Тэхён медленно поворачивается к нему. — Ты правда думаешь, что после того, как я вошёл в твою квартиру и увидел, как в мою честь заносят итальянский мрамор, я смогу спокойно обсуждать документы? — Не в твою честь. — А в чью? Чонгук на секунду замолкает. — Просто для тебя. Только самое лучшее. Тэ смотрит на него упрямо. — Мне так спокойнее, — невозмутимо добавляет Лиори. — Ты живёшь в мире, где любое безумное решение становится разумным, если произнести его достаточно спокойным голосом, — утверждает младший. Чонгук почти улыбается. — Обычно это работает. — Со мной не работает. — Вчера ведь сработало? — Альфа выгибает бровь, тянет Тэ на себя и нежно целует своего маленького в лоб. — Не ругайся на меня. Мне это нравится, — голос Лиори становится ещё ниже. — Представляю тебя в роли своего мужа и уже к вечеру могу поехать за кольцом. Тэхён вспыхивает мгновенно. — Чонгук! — Молчу. — Нет, ты не молчишь. По лицу видно, что ты доволен собой. — Я доволен тобой. Тэ открывает рот. Закрывает. Слова всё равно не находятся, потому что Чонгук говорит это не игриво и не пошло, а так просто и внятно, будто в этой фразе нет ни капли шутки. — Не надо так, — выдыхает Тэхён тише. — Как? — Так… будто всё уже решено. Лицо Чонгука чуть меняется. — Ничего не решено без тебя, маленький. — Тогда почему в гостиной уже столик? — Потому что я хочу, чтобы, когда ты решишь, тебе не пришлось ждать. — А если я не решу? — Тогда он всё равно будет стоять. — И ты будешь смотреть на него и страдать? — Да. Оставаясь по ночам в одиночестве, позволю себе скупые слёзы, вспоминая твои глаза. Тэ невольно фыркает. — Ты невыносимый. — Не все идеальны. — И ты торопишься, пугаешь меня этим. Чонгук становится серьёзнее. — Я не хочу тебя пугать, Тэ. — Он заглядывает младшему в глаза, нежно поглаживает пальцами поясницу, успокаивая. — Скажи мне, и я всё остановлю. Полки, рабочих, себя. — Это звучит настолько спокойно, что Тэхён правда верит. — Я сделаю всё, о чём ты попросишь меня, Тэ. Только если взамен у тебя получится остаться. — Я не хочу, чтобы ты всё останавливал, — признаётся омега наконец, чувствуя, как предательски краснеет. — Мне это нравится. Чонгук молчит так выразительно, что Тэхён сразу же поднимает на него палец. — Не улыбайся, — предупреждает омега. — Я не… — Ты улыбаешься глазами, Чонгук. — Не могу не улыбаться. Тебе же нравится. — Альфа наклоняется ближе, носом проводя по его щеке. Нежничает и ничего с собой поделать не может. Слишком слаб перед простым, юным омегой, что нагло его чёрствое сердце поедает. — Мне нравится столик, а не то, что ты уже мысленно оформил мне полквартиры, — признаётся Тэхён чуть тише и почти жалобно. — Только часть квартиры и кухонный шкаф под твой чай. Ты пьёшь странные фруктовые чаи, которым не место рядом с моим кофе, поэтому нужен отдельный шкаф. Я запомнил всё, что касается тебя. — Фраза ложится между ними слишком тихо и нежно. — Это невыносимо… — Тэ сам ластится к мужчине поближе, руками обвивая его плечи. Краснеет, смущается до жути и всё равно тянется. Он решается заглянуть Лиори в глаза, немного неуверенно добавляя: — И если я, например, попрошу тебя заменить всю мебель, ты заменишь? — Безусловно, — отвечает Чонгук, не задумываясь. — А если… — Тэ тушуется неуверенно. — Если я перееду, ты… обещаешь больше не делать ничего… жестокого? Никаких… тёмных дел с пистолетами? Чонгук крепче сжимает его в своих руках, тихо выдыхая. — Хочешь, чтобы я отказался от бизнеса, который строил с Джи больше семи лет? — уточняет брюнет тихо, без грубости в голосе. — Я…— Начинает омега робко. — Не хочу, чтобы меня боялись и называли омегой Лиори, что уничтожает людей, — признаётся Тэ совсем тихонько. — Но хочу быть омегой… просто Чонгука. Хорошего Чонгука. Альфа смотрит на него совсем серьёзно. Задумываясь, молчит несколько секунд, позволяя себе просто разглядывать любимое лицо. — У меня к тебе чувства. Сильные, — признаётся Чон неожиданно прямо, прикрывая глаза немного устало. — Сильнее, чем любая эмоция за мои тридцать два года, маленький. Тэ от этих слов млеет, осторожно касаясь пальцами его лица. Чонгук вновь ловит его взгляд. Пальцы Тэ касаются его трепетно и нежно. Лиори — страшный человек, жестокий по своей судьбе мужчина — к этим пальцам щекой льнёт ближе. Совсем котёнком к своему любимому омеге ластится, не думая ни о какой преступной чести. — Я поговорю с Джином и соберу заседание. Мы займёмся тем, чтобы перенаправить деятельность в другое русло, — говорит альфа, опять прикрывая глаза. Тэ совсем перестаёт дышать, замирая. Ожидал, что Чон отшутится или же скажет младшему во всё это не лезть, но… — Я люблю тебя, маленький, — спокойно признаётся Лиори, словно это что-то само собой разумеющееся. — Быстро, пока что спешно, но люблю. Думаю, держу и в мыслях, и в сердце. Для меня ничто не стоит наравне с этими чувствами, если речь идёт о твоём покое и благополучии, Тэхён. Тэхён смотрит на него совершенно растерянно, широко раскрыв глаза. У него дрожат ресницы, губы приоткрываются, но слова снова не выходят, потому что внутри всё разом ломается и собирается заново. — Ты… — начинает Тэ, но голос срывается. Он резко моргает, пытаясь не расплакаться, но глаза всё равно становятся влажными слишком быстро. Это злит, смущает, делает его совсем беспомощным, и Тэ тут же хмурится, будто может спрятать растерянность за упрямым выражением лица. — Ты не можешь говорить такое настолько спокойно, — выдыхает он дрожащим голосом. — Чонгук, так нельзя. Альфа молчит, внимательно наблюдая за ним. — Я тут… я пытаюсь быть разумным, злиться, задавать вопросы, не соглашаться на твои безумные шкафы и мраморные столики, а ты стоишь и говоришь мне такое в лоб, будто я должен после этого нормально дышать? — Он нервно смеётся, совсем тихо, почти жалобно, и тут же утыкается лбом в грудь Чонгука, потому что смотреть ему в глаза становится невозможно. Щёки горят, сердце колотится так сильно, что, кажется, альфа точно чувствует каждый удар. — Я тоже, — шепчет Тэ почти неслышно, крепче цепляясь пальцами за его рубашку. — Думаю, чувствую и… — Небольшая пауза сменяется тихим выдохом. — Просто… я всё ещё боюсь. Чонгук целует его в макушку, прижимает ближе к себе, обнимая крепче. — Мы не будем торопиться, но и спать без тебя я больше не собираюсь, — говорит Лиори. Тэ сам тянется выше и целует Чонгука первым, неловко и трепетно, с таким бешеным стуком пульса, что все его сомнения на несколько секунд становятся тише. Омега не может делать вид, что всё это не взаимно. Не может перед Лиори устоять, как и сам альфа, что из рук своих его не опускает, только глубже целуя. — Документы, — напоминает Тэ слабее, чем хотелось бы, как только отстраняется. Чонгук кивает. — Документы. — Он подходит к столу, берёт папку, которую, видимо, уже успел изучить, и его лицо постепенно становится холоднее, собраннее. — Ситуация хуже, чем Джин предполагал, — говорит альфа, раскрывая папку. — Это не просто юридическое уведомление. Тэ напрягается. — А что? Чонгук поднимает на него глаза. — Проверка реакции. — Чьей? — Твоей. Моей. Тэхён медленно садится в кресло напротив. — То есть, это всё-таки Сатоши? — Я пока не могу сказать наверняка. — Но ты думаешь, что это он? Чонгук не отвечает сразу, от этой паузы Тэ становится страшнее. — Я думаю, что кто-то пытается понять, насколько ты сейчас защищён юридически и насколько быстро я снова встану рядом, если тебя дёрнуть за наследство. Соответственно, они наблюдают за тобой. Заметили, что мы не контактировали около месяца, вот и решили подойти поближе. Тэхён тихо выдыхает. — И что теперь? — спрашивает он. Чонгук закрывает папку. — Я объясню тебе каждую строчку человеческим языком. Потом мы решим, какие документы ты подпишешь, какие нет, кого подключим официально и кто из этих людей очень скоро пожалеет, что написал твоё имя на бумаге. — Последнее звучит угрожающе. — Так оно и должно звучать. Ты хотел правду. Вот правда: это не катастрофа, но попытка снова втянуть тебя в игру. — Чонгук хмурится. — Я сделаю всё для тебя, и если тебе хочется превратить меня в безобидного благотворителя, который помогает котятам, я соглашусь на это. Но, мои взгляды не изменятся в том, что касается тебя, маленький. Помогать котятам я буду днём, а ночью — шеи ломать тем, кто руки протянул к моему омеге. Наверное, именно это и пугает сильнее всего. В Чонгуке сочетаются и нежность, и контроль. Его горячая ладонь на пояснице, поцелуи, нежные слова, против холодного голоса, которым он говорит о людях, что обязательно пожалеют, стоит им потянуться к Тэ. — Мы разберёмся с бумагами, потом съездим пообедать. Напиши своему другу, что сегодня ты останешься у меня, я планирую целовать тебя всю ночь.

༄༄༄

Поздний вечер красиво ложится на город. Наконец отвлекаясь от интересного сериала, Чимин лениво пролистывает ленту в инстаграмме, скучающе болтая ногами в воздухе. Без Тэ в квартире как-то грустно и одиноко, но улыбнуться всё равно хочется. Пак радуется тому, что у младшего всё более-менее в порядке. И раз уж Тэхён сам решил остаться сегодня у Чонгука, значит, им удалось нормально поговорить. Это не может не облегчать тревожные мысли, немного сбавляя переживания за любимого друга. Конечно, Чимин всё ещё не собирается полностью расслабляться и, если этот шоколадный ужас вдруг опять что-нибудь испортит, лично явится к нему с лекцией, угрозами и, возможно, чем-нибудь тяжёлым в руках. Но… пока в сообщениях Тэ нет ни паники, ни слёз, ни короткого «забери меня», можно хотя бы на несколько часов позволить себе поверить, что всё действительно не так плохо. Телефон в руках коротко вибрирует. Чимин лениво опускает взгляд, ожидая увидеть очередную сторис или сообщение от Тэ, но вместо этого на экране всплывает имя знакомого омеги из универа, с которым они пару раз пересекались на общих вечеринках. «Мы сегодня собираемся у Минсока. Будет куча народа, классная музыка и коктейли! Приезжай, икона стиля, а то ты совсем пропал!<3» Пак приподнимает брови. Коктейли и классная музыка — звучит вполне убедительно. Куча народа — немного хуже, но тоже терпимо, если среди этой кучи найдётся хотя бы несколько симпатичных лиц, способных отвлечь его от пустой квартиры и мыслей о том, как его лучший друг сейчас, вероятно, целуется со своим невозможным альфой где-то между мраморным столиком и юридическими документами. Чимин фыркает, быстро печатая ответ:

«дай мне часик!! и если вечеринка хуёвая,

ты покупаешь мне бухло до конца ночи!!!»

Ответ прилетает почти сразу: «Забились!!! Только приезжай красивым!!!». — Как будто я умею иначе, — довольно бормочет Чимин себе под нос. Уже через час он стоит перед зеркалом, внимательно разглядывая своё отражение и поправляя волосы. Рыжие пряди ложатся чуть небрежно, но именно так, как нужно; красивая рубашка подчёркивает плечи и талию, тёмные джинсы правильно сидят на аппетитных бёдрах, а лёгкий блеск на губах делает лицо ещё более живым и дерзким. Чимин поворачивается боком, оценивающе щурится, потом довольно улыбается самому себе. — Ну конечно, — тихо говорит он отражению. — Если Тэ сегодня развлекается с этим чертом, я тоже имею право выглядеть преступно красиво. Он подхватывает ключи, проверяет телефон, быстро набирает Тэхёну короткое сообщение:

«я ушёл тусить. не умирай от любви, не подписывай брачный договор

без меня и пиши, если что! люблю тебя, котик!»

Несколько секунд Чимин смотрит на экран, ожидая ответа, но Тэ, разумеется, не пишет сразу. Пак закатывает глаза, улыбка всё равно остаётся на губах. — Всё понятно. Украли человека. Он выключает свет в гостиной, выходит из квартиры и закрывает дверь на замок. В коридоре тихо, но вечер за окнами уже обещает шум, музыку, чужие взгляды и хотя бы немного веселья, которого Чимину сейчас определённо не хватает. Поправив ворот рубашки, он убирает телефон в карман и направляется к лифту, даже не подозревая, что в следующую секунду его ухватят крепкие руки, грубо вводя в шею шприц с тяжелым веществом и заставляя окончательно потерять контроль над собственной свободой.