Этернал

Тэхён стоял у края тротуара с телефоном в руках и удивлялся тому, как сильно тряслись его ноги. Маленькая холодная штука в заднем кармане джинсов не могла весить столько, сколько весила сейчас по ощущениям. Она не могла оттягивать ткань, давить на бедро почти болезненно и превращать обычное ожидание машины в пытку, но Тэ всё равно казалось, что любой прохожий сейчас посмотрит на него и сразу поймёт: в его сумке лежит чужое ухо, в кармане — ещё одно, а где-то в необжитой квартире за спиной, Чимин остаётся заложником только потому, что Тэхён снова оказался слишком слабым, чтобы сразу позвонить Чонгуку и сказать правду. Сунулся туда без альфы, теперь дрожит. Ответ на просьбу забрать его пришёл ровно через минуту. «Где ты?» Тэхён отправил адрес ближайшего торгового центра. Немного дальше от самой квартиры, там, где было шумно и достаточно безопасно, чтобы не выглядеть подозрительно в глазах Лиори.

«У входа с парковки. Я подожду»

Ответа не было несколько минут, потом от Чонгука пришло холодное: «Уже еду.» И всё. Никаких вопросов, никаких шуток, никакого «маленький», от которого обычно внутри становилось тепло и глупо. Только короткая фраза, из-за которой Тэхён почему-то испугался ещё сильнее, ведь Чонгук всё же… не был глупым. Чонгук мог не понять про прослушку, не видеть всей картины, но он точно чувствовал, что Тэ ведёт себя странно. Странности, связанные с Тэхёном, не могли пройти мимо ушей Лиори. Он приехал слишком быстро. Чёрная машина остановилась у тротуара бесшумно, и Тэхён сначала увидел не лицо Чонгука, а собственное отражение в тёмном стекле: бледное, напряжённое, с глазами, которые слишком ясно выдавали панику. Дверь со стороны водителя открылась, и альфа вышел сам, без водителя, в тёмном пальто и с хмурым лицом. Чонгук подошёл не сразу, молча оглядел улицу, людей у входа, машины, стеклянные двери, и только потом перевёл взгляд на Тэхёна. — Ты странно себя ведёшь, — сказал он низко, останавливаясь рядом. — Уезжаешь из университета. Говоришь, что хочешь отлежаться, потом просишь забрать тебя из торгового центра. Что-то не так? Тэхён почувствовал, как всё внутри сжалось в один маленький, ледяной узел. Нельзя говорить. Нельзя смотреть слишком испуганно и молчать слишком долго. Нельзя сделать так, чтобы Чонгук прямо сейчас, на улице, при чужих ушах в сумке и кармане, спросил то, что спрашивать не должен. — Всё нормально, — ответил Тэ. Голос вышел почти ровным. Лиори смотрел на него несколько секунд, и с каждой этой секундой Тэхёну становилось труднее не дрожать. Альфа видел слишком много. Бледность, напряжение в плечах, слишком осторожный вдох, и то, как крепко Тэ держит сумку, выдавало младшего с поличным. Чонгук хмыкнул. Конечно, не поверил. Он молча открыл перед ним пассажирскую дверь. — Садись. Тэхён послушно сел. И это тоже было ошибкой, потому что обычно он бы сказал что-нибудь про его командный тон или же обязательно покраснел бы. Сейчас молчал. Чонгук сел за руль, автомобиль плавно тронулся с места. Феррари рычала красиво. Первую минуту они молчали. Тэхён смотрел вперёд, на дорогу, вечерний город и его огни, которые растягивались в стекле мягкими полосами. Он пытался придумать хоть что-то. Любой способ. Любой жест. Любую фразу, которая могла бы предупредить Чона, и при этом — не убить Чимина. Но рядом был Чонгук, и Чонгук, как назло, был слишком внимательным и отчасти дотошным. — Ты писал, что хочешь остаться у меня, — произнёс он наконец. Тэ медленно кивнул. — Да. — Сам захотел? Так спонтанно? — Да. — После того как утром собирался быть взрослым, строгим, и не переезжать ко мне слишком быстро? Недоговариваешь что-то. Тэхён сжал зубы. Он бы улыбнулся в другой ситуации. Наверное, даже фыркнул бы, сказав из легкой вреднючести, что совместная ночь не делает Лиори владельцем его расписания, но сейчас каждая нормальная реакция казалась слишком трудной, а каждая ненормальная — опасной. — Я передумал, — тихо ответил он. Чонгук снова посмотрел на него. — Быстро, однако. — Ты же сам хотел, чтобы я передумал. — Хотел, — спокойно сказал Чонгук. — Но не так. Тэхён ощутил, как холод прошёл по спине. — Не так? — Не с таким лицом, Тэхён. Тэ опустил взгляд на свои пальцы. — Я просто устал. — От чего? От страха, от лжи. От того, что Чимин с Юнги могут умереть, если Тэ ляпнет что-то неправильное. — От всего, — сказал он вслух. Чонгук недовольно перевёл взгляд на дорогу. Его пальцы на руле сжались сильнее. Тэхён увидел это боковым зрением и понял, что альфа начинает злиться, потому что не понимает, куда направить свою тревогу. Это было хуже, потому что Чонгук, не имеющий цели, мог начать искать её сам. — Чимин ответил тебе в итоге? — спросил Чонгук. Тэ едва заметно дёрнулся. — Да. Он в порядке, просто ушёл в отрыв вчера. — Ты был дома. Почему сам сюда поехал, а не попросил водителя отвезти тебя в торговый центр? — Не хотел докучать. Тэхён ждал, что он спросит ещё: почему у него дрожит голос, почему он держит сумку так крепко, а вишня на его шее слишком слабая и тревожная. Но Чонгук вдруг сказал совсем другое. — Я говорил сегодня с Джином. Тэхён замер. Нет, пожалуйста. Не сейчас. — Мы поднимаем старые цепочки, проверим Цусиму и людей, которых Сатоши оставил в движении после сделки. Мне нужно закрыть несколько вопросов по работе, прежде чем всё окончательно перенаправлять. Некоторые люди не должны остаться без внимания после того, что себе позволили. Тэхён перестал дышать. Прослушка в сумке, прослушка в кармане. Каждое слово Чонгука падало прямо туда, в маленькое чёрное устройство. — Чонгук… — выдохнул он почти беззвучно. — Что? Не говори. Остановись. Просто замолчи. — Я… — Тэ судорожно сглотнул. — Я не хочу сейчас слушать о работе. Чонгук чуть повернул голову. — В этом есть проблема? — Всё, что связано с Сатоши, для меня… — Тэхён запнулся, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Тяжело. Достаточно безопасно, чтобы Чонгук не услышал в этом элементарное «нас слушают». Альфа молчал несколько секунд, остановился на светофоре и мягче сказал: — Прости. Тэ закрыл глаза. — Всё нормально. — Нет, — Чонгук снова смотрел на дорогу, голос его стал ниже и осторожнее. — Не нормально. Я забываю, что для тебя это не схемы и не люди на карте. Ты видел его. Он причинил тебе боль, и я это так не оставлю, даже если тебе не хочется об этом думать. Тэ лишь молча кивнул, на что Чонгук выдохнул, сдерживая раздражение уже на самого себя. — Хорошо. Не будем сейчас об этом. — Добавил Чон. Облегчение скользнуло по груди, позволяя Тэхёну выдохнуть свободнее. — Когда разберусь с этим, — продолжил он спустя минуту, и сердце Тэхёна опять рухнуло вниз, — Мы можем куда-нибудь слетать. Ненадолго, если ты будешь переживать из-за учёбы. На пару дней. Тэ повернул к нему голову слишком резко. — Что? Чонгук чуть смягчился лицом, видимо, приняв его реакцию за удивление. — Ты ведь хотел нормальную жизнь? Я не обещаю, что стану другим человеком за один день, маленький, но могу начать с малого. Без охраны на расстоянии вытянутой руки. — Рука Лиори легла на его колено. — Хочу провести с тобой время, отвлечёмся на тёплый океан. Днём будешь купаться в воде, ночью — в моих поцелуях. От этого становилось почти невыносимо. Чонгук пытался. Неловко, властно, всё ещё слишком уверенно, но пытался. Говорил о тёплом месте, о поездке, о нормальности. Очаровательно шёл навстречу, убирая из своих дел грязь, чтобы омеге рядом с ним было хорошо. А Тэхён сидел сейчас рядом с ним, подставляя, потому что ничего толкового придумать не мог, чтобы объясниться и решить эту ситуацию. И чужие люди слушали, как Чонгук становится уязвимым рядом с любимым. — Звучит хорошо, — сказал Тэ тихо. — Только хорошо? — Очень хорошо. — Но? — Что «но»? — У тебя всегда есть «но», когда ты говоришь со мной таким голосом. Тэхён отвернулся к окну. Город за стеклом плыл мимо. — Я просто правда устал. Чонгук больше не стал давить. До квартиры они доехали слишком быстро. В лифте Лиори стоял рядом, не касаясь его, но Тэхён чувствовал напряжение кожей. Альфа был хмурым, недовольным, слишком тихим. Его феромон густел, он не понимал, что происходит, и от этого становился опаснее. Не для Тэ, нет, никогда для Тэ, но для всего вокруг. Дверь квартиры открылась мягким щелчком. Тэхён переступил порог. Квартира, которая вчера казалась почти убежищем, теперь тоже стала клеткой с чужими ушами. Чонгук снял пальто, положил ключи на консоль и подошёл к нему сзади. — Иди сюда, крошка. — тихо сказал он. Тэ послушно повернулся. Альфа смотрел на него уже без дорожной хмурости, но с внимательным, тяжёлым выражением лица, от которого невозможно было спрятаться. Потом медленно взял его сумку с плеча и поставил рядом на тумбу. Тэхён едва не вздрогнул. Чонгук, конечно, заметил. — Что? — нахмурился мужчина. — Прикосновений моих боишься? — Нет… Ничего. — Тэхён. — Он сказал это уже не мягко. Тэхён заставил себя улыбнуться, но получилось так плохо, что альфа на вид стал ещё мрачнее. — Просто… я правда устал. — Я вижу. — Тогда не смотри так. — Как? — Будто сейчас начнёшь допрашивать. — Я хочу не допрашивать, а понять, в чём дело. Понять. Если бы всё было так просто. Чонгук шагнул ближе, коснулся его щеки ладонью, и Тэ на секунду почти сломался. Всё тело потянулось к теплу, к полюбившемуся запаху шоколада. Альфа наклонился и поцеловал его. Мягко сначала, осторожно. Проверяя, как тот ответит. Тэхён ответил, потому что должен был ответить. Если он отстранится слишком резко, Чонгук сразу поймёт, что это не усталость. Но губы слушались плохо. Тело было деревянным от страха, пальцы цеплялись за рубашку Чонгука слишком слабо. Отстранившись, Чон взял ладони Тэхёна в свои, опустил взгляд на их переплетённые пальцы и поднял на него взгляд. — Ты слишком странный, маленький. Тэхён молчал. — Не смотришь нормально, отвечаешь так, будто тебя заставили, врёшь про то, что всё в порядке, и целуешь меня так, будто мне есть кому сломать шею. Пожалуйста, только не спрашивай прямо. — Тэ, — Чонгук поднял взгляд. — Что у тебя произошло? Вот оно. Почти. Тэхён смотрел на него долго, не открывая рта в ответ. В этом взгляде было всё, что он не мог произнести: страх, просьба, извинение, Чимин, Юнги, Сатоши, чужие люди за дверью, холодная прослушка у бедра, сумка на тумбе, каждое слово Чонгука в машине, уже ушедшее туда, куда не должно было уйти. Чонгук замолчал. Его лицо менялось медленно: с раздражения — на оттенок настоящей тревоги. Это то страшное, точное внимание, с которым он когда-то смотрел на документы. Лицо Лиори, а не его Чонгука. Мужчина понял, что давить не стоит, но ещё не разобрался почему. Тэхён едва заметно покачал головой. Не спрашивай. Чонгук застыл. Тэ поднял дрожащую руку и приложил палец к своим губам. Молчи. Альфа не шевельнулся, глаза его стали темнее. Тэхён взял его ладонь очень осторожно. Чонгук позволил, не сводя внимательных глаз с лица омеги. Тэ подвёл его руку ниже, к своей талии, следом — ещё ниже. Чонгук на секунду напрягся, явно не понимая, что именно происходит, и в другой ситуации Тэхён бы сгорел от стыда за этот жест. За то, как его собственная ладонь направляет пальцы Чонгука к заднему карману джинсов, будто это часть флирта. Пальцы Чонгука коснулись ткани джинсов. Тэхён направил его точнее, к шву. К маленькому, холодному предмету в кармане. Альфа замер, и даже дыхание его словно остановилось. Тэ снова приложил палец к губам. Чонгук смотрел ему в глаза. Его лицо не изменилось почти никак, и это оказалось самым страшным. Ни резкого движения, ни рыка, ни ярости наружу. Только мгновенная, ледяная тишина в глазах. Лиори медленно убрал руку от кармана, не вытаскивая устройство. Он наклонился ближе и коснулся губами виска Тэхёна так нежно, будто это был обычный жест. — Устал, значит, — произнёс он ровно. — Да, — прошептал Тэ с заметным облегчением. — Тогда сначала поешь. — Он говорил спокойно, и только пальцы, которыми он всё ещё держал ладонь Тэ, сжались один раз — коротко и крепко. Понял. Чонгук медленно выдохнул ему в волосы и чуть громче, уже для тех, кто мог слушать, произнёс: — А потом останешься у меня на ночь, как и хотел, маленький. Никуда больше сегодня не отпущу. Тэхён кивнул слишком быстро. Для чужих ушей это должно было звучать нежно. Собственнически, привычно, как обычное продолжение их странных, слишком быстрых отношений, в которых Чонгук уже освобождал шкафы и говорил о совместной поездке к тёплому океану. — Я не очень голоден, — выдохнул он тихо. — Ты сегодня наверняка ничего не ел, переживая за Чимина. — спокойно ответил Чонгук и повёл его дальше, не выпуская руки. — Сядешь на кухне. Я закажу нам ужин. Тэхён послушно пошёл за ним, чувствуя, как каждый шаг отдаётся страхом где-то под рёбрами. Сумка осталась на тумбе в прихожей. Прослушка в кармане — с ним. Чонгук двигался слишком спокойно. Это пугало сильнее, чем если бы он разозлился. Альфа усадил его за стол, достал из ящика блокнот и ручку, положил перед ним буднично, указав взглядом, мол, пиши. — Будешь пасту? — уточнил он вслух. Тэхён поднял на него глаза. — Буду. Он опустил взгляд на чистый лист. Рука дрогнула так сильно, что первая линия получилась кривой. Пришлось сжать пальцы вокруг ручки крепче, вдохнуть, задержать воздух в груди и заставить себя писать коротко, без лишнего, потому что времени на истерику у них не было.

Нас слушают через джинсы и сумку. У них Чимин, им с Юнги надо помочь, иначе обоих убьют. Вокруг той квартиры много охраны, адрес есть в моём телефоне, но с ним тоже что-то сделали.

Чонгук прочитал всё до конца и вдруг усмехнулся совсем легко, даже красиво. — Маленький, — произнёс альфа вслух, забирая ручку из его пальцев. — С креветками или… болоньезе? Тэхён моргнул. Чонгук склонился над листом и ровным, почти идеальным почерком написал под его словами:

Теперь молчи. Слушать будут меня.

Тэ уставился на строчку, чувствуя, как сердце сбивается с ритма. — Болоньезе… — выдохнул младший растерянно. — Отлично. — Чонгук спокойно кивнул, потянувшись к телефону. Тэхён поднял на него испуганный взгляд. Мужчина, вместо ресторана, молча набрал Намджуна. Гудки тянулись недолго. Он невозмутимо озвучил Джуну их «заказ», подмечая и желание быстрой доставки, и качественного обслуживания. Что было на том конце, Тэ не слышал, но по сухому: «Да, и побыстрее», от Чона, понял, что Намджун говорил не совсем о еде. — Ты сегодня такой бледный, что я начинаю жалеть, что отпустил тебя в университет, — произнёс Чонгук ровно, откладывая телефон. — Нужно было оставить тебя здесь ещё утром. Но ты ведь упрямый. — Уже издевается, что Тэ сунулся к Сатоши не предупредив. Тэ сглотнул. — Ты не мог оставить меня здесь, — ответил он, стараясь звучать хоть немного привычно. — У меня пары. Это важно. — У тебя плохая привычка считать пары важнее своего самочувствия. Чонгук говорил спокойно, почти лениво, но его рука под столом накрыла колено Тэхёна и сжалась один раз. Не бойся. Тэ хотел не бояться, но в голове всё ещё стояли Чимин, Юнги с уставшим лицом, чужие люди у двери и фраза: «если Лиори узнает сейчас, Чимин не выйдет отсюда живым.» — Помню, что ты не хочешь об этом, но я всё равно сегодня говорил с Джином, — произнёс альфа вслух уже немного иначе, будто мысль о работе пришла случайно и он просто не удержался. — По твоим документам и по старым цепочкам. — Чонгук, — тихо сказал он вновь, округляя глаза. — Я правда не хочу сейчас о работе. — Прости, — ответил тот мягко. — Просто… надо закончить эту историю. Цусима, старые маршруты, люди Сатоши, которые решили, что после сделки можно выдохнуть и спрятаться в своих норах. Слово «норы» прозвучало не случайно. Тэхён понял это по тому, как Чонгук едва заметно провёл большим пальцем по его колену. — Я правда не хочу… — Знаю, маленький, но японскому ублюдку уже поздно дёргаться. Он слишком предсказуем. Такие, как Сатоши, всегда выбирают место, где считают себя хозяевами, понимаешь? Своих людей, свои маршруты. Ему кажется, что если он останется на острове, я буду вынужден идти к нему через его территорию. — А разве нет? — спросил омега, нервно облизывая губы. Чонгук усмехнулся тонко. — Нет. Пауза вышла короткой. Достаточно короткой для обычного разговора. — В Сеуле у него было бы больше шансов, если честно, — продолжил альфа, лениво откидываясь на спинку стула. — Здесь слишком много шума. В большом городе легче раствориться, если не быть идиотом. А на Цусиме всё проще. Мои люди уже знают, кого трясти. Если он правда решил переждать там, он сам себя закрыл, с учетом того, как ослабли мои точки в Сеуле. Не дай господь ему заявиться сюда. Чонгук искусно блефует, ложную информацию заливая в уши японцев. — Ты же сказал, что не будешь ничего страшного делать… — выдохнул Тэ, на этот раз уже без игры. — Да, — Чонгук тут же смягчился, поднял ладонь и коснулся его щеки. — Не буду. — Я хочу в душ, — сказал Тэ негромко. — Пойду, пока еду не привезли… Чонгук только кивнул ему в ответ, языком толкнувшись в щёку. Если ублюдок хочет услышать его через омегу, пусть слушает и наслаждается. Не иначе. Пока Тэхён стоял под тёплой водой, стараясь убедить себя, что всё будет хорошо, в дверь позвонили. Звук разрезал квартиру коротко и буднично, Чонгук бесшумно поднялся из-за стола, прошёл в прихожую и открыл дверь. Намджун стоял снаружи с бумажным пакетом в руке. За последние пятнадцать минут альфа успел получить слишком странный приказ, выполнить его быстро и всё ещё ждал объяснений, которые, разумеется, никто ему вслух давать не собирался. Чонгук даже не поздоровался. Поднял указательный палец к губам, коснулся собственного уха и едва заметным движением взгляда указал на сумку Тэхёна, оставленную на тумбе. Намджун перевёл глаза туда. Посмотрел обратно на Чонгука и, к огромному раздражению последнего, не удержал насмешливости на лице. Подбородок альфы чуть вздёрнулся, губы дрогнули, и в этом коротком движении было слишком много молчаливого: надо же. Он протянул пакет. — Ваш заказ, господин Лиори. Чонгук принял его спокойно, как и положено, ведь ему… просто привезли пасту. — Благодарю. Без сдачи, оставь себе. Он протянул Намджуну купюру, а вместе с ней — сложенный вдвое листок, на котором был чётко выведен адрес квартиры из телефона Тэ. Намджун взял деньги и листок одним движением, не опуская взгляда на бумагу сразу. Он зажал их между пальцами незаинтересованно. — Вам нравится погорячее? — улыбчиво уточнил он. В голосе его было ровно столько вежливости, чтобы прослушка услышала курьера, и ровно столько тьмы, чтобы Чонгук услышал Намджуна. Чонгук негромко хмыкнул. — Чтобы жгло язык. Намджун улыбнулся шире, склонил голову и исчез за дверью так же быстро, как и появился. Чонгук закрыл за ним замок. Пакет с едой он оставил на обеденном столе, не разворачивая. Еда была сейчас декорацией. Запах пасты, тёплого хлеба и томатного соуса должен был просто заполнить кухню чем-то нормальным. Да и Тэ после стресса действительно должен был поесть. Он снова перевёл взгляд на сумку Тэхёна, после чего посмотрел на дверь ванной. Завтра с утра всё это закончится, и, как бы Тэ ни возмущался, закончится некрасиво. Чонгук медленно наклонил голову в сторону, щёлкнул шейными суставами и неторопливо пошёл к ванной комнате. Дверь оказалась не заперта. Тэхён, видимо, забыл или, что хуже, больше не чувствовал себя в безопасности даже настолько, чтобы закрыться от него. Чонгук вошёл тихо. Ванная была наполнена паром, мягким светом и запахом тёплой воды, который почти заглушал тревожную, тихую вишню Тэ. Почти, но не до конца. Омега стоял под душем, уронив ладони на стену перед собой, с мокрыми волосами, прилипшими к вискам и шее. Красивый, даже когда обеспокоен. Тэхён услышал его сразу, резко повернул голову, вздрогнул и едва не поскользнулся, тут же вспыхивая. — Чонгук! — выдохнул он испуганно. Альфа тут же приложил палец к губам, подмигивая младшему. Молчи. Тэхён замер. Вода стекала по его лицу, плечам и соблазнительным ключицам. Он правда не понимал, как можно просто войти сюда сейчас, когда Чимин в чужих руках, прослушка лежит в кармане его джинсов за пределами душа и даже говорить страшно, но Чонгук… Чонгук вдруг стоит у двери и медленно расстёгивает манжеты рубашки, словно нет ни заложников, ни адреса, уже лежащего в кармане Намджуна. Тэ смотрел на него в полном, почти оскорблённом шоке. Чонгук снял часы и положил их на край раковины, потянул ткань рубашки у ворота, растягивая её на плечах с ленивой неторопливостью. Дорогая тёмная ткань мягко натянулась на груди, пуговицы одна за другой поддались пальцам, и Тэхён вспыхнул ещё сильнее: его организм окончательно отказался понимать разницу между ужасом и смущением. Да что он вообще позволяет себе… — Ты… — начал он шёпотом и тут же закрыл рот, потому что Чонгук снова чуть заметно качнул головой. Ни слова. Альфа улыбнулся краем губ. — Ты с ума сошёл, — почти одними губами выдохнул Тэ. Чонгук стянул рубашку с плеч и так же бессовестно избавился от остальной одежды. — Завтра обсудим, — сказал Лиори, убедительно кивая. Тэ выгнул бровь, устремляя на мужчину удивлённый взгляд. — Завтра? — переспросил омега. — Завтра, — улыбнулся ему мужчина. Он сказал это тихо, только для Тэхёна. — Подвинься. Тэ собирался было возмутиться, но вместо этого послушно отступил на полшага, и Чонгук вошёл под тёплую воду, тут же одной рукой поймав его талию, а второй скользнув по бёдрам. Омега уставился на него совсем потерянно. — Чонгук… Альфа приложил палец к его губам, мягче и ласковее. — Глазки на меня, маленький. — Чонгук наклонил голову набок. — Только на меня. Настоящий придурок. Тэ всё же не отвёл взгляд, укладывая руки на его плечи и тихо выдыхая от того, как приятно руки Чонгука прошлись по его коже. Чонгук притянул его ближе, нежно целуя в ушко, и там же оставил совсем тихое: — Я отправил людей. Всё хорошо. Тэхён выдохнул с облегчением, прикрывая глаза. Переспрашивать не хотелось, он верил словам Чонгука безоговорочно. Если он так говорит, значит, беспокоиться не нужно. — Я обожаю тебя, Чонгук, — тихо признаётся Тэ, позволяя этим словам утонуть в шуме тёплой воды. Брюнет не сдерживает негромкого смеха. — Лиори, — исправляет он младшего автоматически. Тэ вновь поднимает на него недоумённую мордашку. — …Что? Чонгук спокойно облизывает губы. — Дашь им послушать, как сильно ты обожаешь Лиори, — приказывает надменным шёпотом, зная, что это не дойдёт до динамика за дверью, и опускается к любимым губам, целуя совсем трепетно. Сатоши может считать, что ему повезло в находчивых ходах. Тэхён же считает, что ему повезло с бесстыжим альфой, под чьи прикосновения он поддаётся, успокаивая себя тем, что Чонгук несомненно всё уладит. Об этом говорят спокойствие и уверенность в его глазах — нет необходимости слушать слова.

༄༄༄

— Это не самое нормальное, чем я занимался за четыре года работы… — шумно выдыхает Юнги, устало откидываясь на спинку кожаного дивана. Спустя несколько секунд копошения Чимин молча валится рядом, стараясь привести в норму ходящую ходуном грудь. Волосы липнут ко лбу, губы припухают, а сердце всё ещё стучит громко-громко. — Насрать, — выпаливает омега тихо, сдувая волосы со лба. — Если Тэхён не сможет нас вытащить, это был последний в твоей жизни минет, так что благодари вселенную. Юнги поворачивает к нему голову медленно. Сначала, кажется, хочет что-то ответить. Наверное, грубое, сухое, привычное, чтобы вернуть себе хоть какое-то подобие контроля, но вместо этого только смотрит на Чимина, не до конца понимая, как так получилось, что заложник, которого он должен был держать под контролем, теперь лежит рядом на диване, дышит неровно, выглядит возмутительно красивым и говорит такие вещи.  — Ты просто невероятный, — произносит альфа наконец. — Запомни это как следует, — фыркает Чимин, всё ещё пытаясь отдышаться. — Второго шанса может и не быть. Юнги усмехается, тянется к Чимину не сразу, будто всё ещё спрашивает разрешения одним только движением, и, когда омега не отстраняется, осторожно убирает с его лица влажную рыжую прядь. Чимин замирает совсем на секунду, раздражённо щурится, потому что нежность в такой ситуации бесит сильнее, чем похищение. — Не смотри на меня так. — Как? — Будто я… милый. — А ты не милый? Омега раздражённо отворачивается к двери. Слишком тихо стало в большой квартире. Чимин молча усмехается, уловив, как изменилось пространство за тонкой стеной. Видимо, поняв, чем они с Юнги здесь занимаются, амбалы вышли в подъезд, не желая участвовать в неподлежащем обсуждению удержании заложника. Считается ли это стокгольмским синдромом, если ты опускаешься на колени перед альфой, которого знаешь несколько часов, после того, как он тебя вырубил и похитил? Наверное, не совсем. Особенно если принять во внимание то, какими глазами Юнги на него смотрит. Да и в целом… он вроде хороший? Ну, насколько хорошим может быть альфа, который работает на японского психа. Юнги приводит себя в порядок и снова откидывается на диван. Чимин видит, как тот пытается вернуться в привычную собранность, но всё равно замечает: пальцы альфы чуть дрожат, взгляд возвращается к нему снова и снова, а феромон, до этого сдержанный, теперь ложится в воздух мягче, глубже.  Чимин принципиально ненавидит то, что ему нравится этот запах, и всё равно придвигается чуть ближе, будто бы случайно. — Думаешь, Лиори уже знает о нас? — спрашивает Чимин, снова уводя взгляд к потолку. — Думаю, однозначно да. Тэхён не идиот. Чон — тем более. Омеге не хочется оттолкнуть руку Юнги, когда тот осторожно поправляет край пледа у его плеча. Не хочется делать вид, что между ними ничего не произошло, хотя по всем правилам нормального самосохранения именно это и следовало бы сделать. — Если Сатоши не будет, чем бы ты занимался? — спрашивает Чимин вдруг. Юнги отвечает не задумываясь: — Спокойной работой. Чтобы защищать тех, кому нужна защита, а не делать им хуже. Понимающе кивнув самому себе, Пак закусывает губу, вдруг уловив себя на постыдной мысли. Ему, походу, придётся притворяться слабым, чтобы один приятный глазу альфа чувствовал себя настоящим защитником. — Если мы выберемся, — говорит он тихо, — Ты пригласишь меня на нормальное свидание? — Куда? — В место, где нет амбалов за дверью и кожаных диванов сомнительной чистоты. — Кофе? — Кофе — это извинение. Свидание будет отдельно. И подарок какой-то обязательно. — Какой? — Сам думай. Тебе же извиняться.  Лиори, если уже понял, где искать, к утру превратит этот район в месиво. А пока Чимин лежит у него на плече, тёплый, дерзкий и живой, Юнги впервые за долгое время хочет не просто пережить ночь, а проснуться после неё и действительно сходить на свидание, помучавшись с выбором правильных извинений.