Этернал

Чонгук поставил перед Тэ чашку чая, коснулся пальцами его затылка, задерживаясь на секунду дольше привычного. Он произнёс вслух лениво: — Сегодня останешься дома, маленький. Университет переживёт один день без твоего присутствия. Тэхён поднял на него взгляд. Утро своими солнечными лучами мягко грело стены квартиры, в которой всё ещё была прослушка. — У меня пары, — возмутился омега. — У тебя вчера был тяжёлый день. — Чонгук… — Сегодня будет спокойный. — Это прозвучало мягко, но Тэ услышал в его словах всё, что не предназначалось для чужих ушей: ты никуда не выйдешь, ни в университет, ни в магазин, ни за дверь, даже если очень захочешь поспорить. Он поджал губы и опустил взгляд на чашку. Спорить правда хотелось. Университет не был сейчас важнее Чимина, Юнги и всей этой жути, но сидеть здесь, в квартире с прослушкой, ждать чуда и ничего не делать было невыносимо. Тэхён ненавидел это чувство: когда все вокруг двигались, решали, спасали, убивали или, как минимум, судя по глазам Чона, собирались убивать, а ему оставалось только быть тем рычагом, из-за которого Чонгук вынужден думать дважды и творить жестокость. Это ощущение бесполезности преследовало его ещё с момента смерти Джи. Тэхён будто маленький зверёк: сидит и лишь глазками хлопает, пока взрослый альфа всё решает. И отчасти плохого в этом ничего не было, ведь Тэ доверял Чонгуку. Знал, что его мужчина всё уладит. Верил ему, а сам идти и решать такие дела не мог, потому что боялся и не умел. Он переживал за Чонгука. Думал о том, что с ним может произойти что-то плохое. От этого становилось паршиво. В его светлой голове не укладывалось, почему всё должно быть именно так; почему Чонгук не может сесть за стол с Сатоши без пистолета в кармане, угостить того чаем и предложить решить вопросы спокойно. Почему Сатоши не может выдвинуть свои требования без того, чтобы ломать людям пальцы, брать заложников и играть слишком грязно? В любом случае, Тэ не мог ни на что повлиять. Настроение от этого не поднималось. Но он знал одно: Лиори сейчас лучше было не перечить. Это стало понятно когда Тэхён увидел как тот собирается по своим делам. Чонгук не надел костюм. Привычную безупречную рубашку и часы, в которых выглядел как важная персона, способная купить весь этаж случайного здания одним звонком, он оставил в стороне. Сегодня одежда была другой — удобнее, собраннее. Тёмные брюки, плотная чёрная ткань водолазки, куртка, которую не жалко испачкать, и кобура на поясе, мелькнувшая всего на пару секунд. Этих секунд Тэхёну хватило, чтобы внутри всё неприятно оборвалось. Чонгук собирался не на работу и явно не к Джину в офис. Сегодня он не планировал решать вопросы как Чонгук, который умеет улыбаться. Из этой квартиры должен был выйти Чон Лиори. Тот, кого Сатоши хотел загнать в угол и до сих пор не понял, что угол уже начал строиться вокруг него самого. Тэхён поджал губы сильнее, отвёл взгляд в сторону и тихонько вдохнул, стараясь не выдать себя слишком явной паникой. Он хотел, чтобы всё закончилось, чтобы Чимин вернулся домой и чтобы Юнги тоже выбрался на свободу. Хотел, чтобы Сатоши исчез из их жизни окончательно, чтобы даже запах его вишнёвых сигар больше никогда не чудился в случайном глотке воздуха. Тэхёну не хотелось, чтобы Чонгук уходил туда с таким лицом. Мужчина, который вчера держал его под тёплой водой, шептал, что уже отправил людей, и целовал так бережно, словно Тэхён и есть весь его мир, сейчас с головой нырял в жестокость, из которой потом снова придётся вытаскивать его обратно и оправдывать себя мыслями, что он обычный, добрый альфа, который любит Тэ, а не творит плохие вещи. Хотя… и чудовищем, как Тэ мог считать раньше, его не назовёшь. Видимо, как раз-таки с таким чудовищем, как Сатоши, нельзя оставаться человеком, поэтому Чонгук и действует, как ему полагается в этой ситуации. Чонгук, разумеется, заметил это изменение в настроении и поток тяжёлых мыслей в светлой головушке. Он застёгивал ремень, но пальцы замерли на пряжке. Взгляд скользнул к Тэхёну через отражение в стекле, задержался на его опущенных ресницах, напряжённых плечах и ладонях, которыми омега слишком крепко обхватил чашку. — Маленький. — Всё нормально. — Тэхён не поднял глаз. Не хотелось с утра устраивать драму, которая больше напоминала глупый каприз. Чонгук ведь, на деле, хотел как лучше, и если Тэ сейчас скажет: «Я боюсь, что ты уйдёшь и вернёшься не тем человеком», — это услышит не только альфа, но и динамики по всей квартире. Да и что ему сказать? «Я люблю Чонгука, но Лиори меня пугает, потому что он слишком жестокий и злой, так что спаси Чимина и Юнги без пистолета»? Звучит так, словно у его мужчины раздвоение личности и нет мозгов. Лиори медленно подошёл ближе. Остановился рядом, аккуратно забрал чашку из пальцев Тэхёна и поставил на стол. — Посмотри на меня, — попросил он. Тэ не поднял глаз. — Не хочу смотреть. — Тэхён. Только имя, сказанное так низко, что спор мгновенно стал чем-то детским. Омега сжал зубы, всё ещё сопротивляясь. Сам не понимал зачем, но, если посмотрит, Чонгук увидит всю его тревогу и глупую, отчаянную надежду, что Лиори сможет сделать невозможное, остановить Сатоши и при этом не потерять того доброго Чонгука, которого Тэ успел полюбить. Альфа наклонился к нему ближе, властно цепляя пальцами подбородок младшего. — Глазки на меня, Тэ. Тэхён выдохнул немного сбито и всё-таки посмотрел. Каждый раз глупым котёнком вёлся на эту фразу. Чонгук стоял прямо перед ним: слишком красивый в своей тёмной, удобной одежде, с оружием у пояса. Но глаза у него были не холодные. Опасные и сосредоточенные, только для своего мальчика они становились мягче по щелчку. Альфа коснулся его щеки костяшками пальцев. Медленно провёл по скуле, ниже — обратно к подбородку, заставляя не отворачиваться. — Я люблю тебя, кроха, — сказал он негромко. Тэхён моргнул растерянно. — Чонгук… — Безбожно, — продолжил тот, будто не услышал. Голос оставался ровным, но в нём было что-то такое честное, что у Тэ сразу стало горячо под рёбрами. — Беспощадно сильно люблю тебя. От невозможных глаз до пальцев ног. Каждую частичку тебя. Твою добрую душу. Твоё красивое тело, твой запах. Этот невозможный взгляд, которым ты сейчас пытаешься заставить меня стать хорошим человеком за одно только утро. Тэхён заалел слишком быстро. — Я не… — Пытаешься, ещё как. Одним только взглядом. Чонгук наклонился, коснулся губами его переносицы мягко и целомудренно, так нежно-нежно, что у Тэ защипало глаза. Феромон горького шоколада лёг вокруг плотнее, спокойнее, заглушая тревожную вишню. Тэхён невольно вдохнул глубже, и плечи предательски начали расслабляться. — С твоим ликом перед глазами у меня есть стимул… — Чонгук остановился всего на секунду. Помнил про чужие уши и слова, которые нельзя говорить полностью. Альфа усмехнулся едва заметно и закончил уже иначе: — Работать так, чтобы делать тебя счастливым, моя маленькая драгоценность. Тэхён смотрел на него снизу вверх и чувствовал, как краска ползёт выше, к щекам, ушам и горлу, где ещё вчера Чонгук оставлял поцелуи, доказывая всей вселенной, кому принадлежит право касаться. — Ты сейчас ужасно нечестный, — прошептал омега. — Почему? — Потому что говоришь такое, и я не могу нормально злиться… Чонгук улыбнулся, и младший сам потянулся за поцелуем, обвивая его плечи руками. Неуверенно сначала, потом чуть смелее, отвечая на эту невозможную нежность всем, что мог дать без слов. Его пальцы легли на ворот тёмной ткани, сжали её легко, удерживая мужчину перед собой ещё на пару секунд. Ещё на один вдох, ещё на один момент до того, как дверь за ним закроется. Отстранившись, Тэ поднялся на носки, скользнул губами к его уху и прошептал так тихо, что это потерялось в дыхании: — Не делай глупостей. Чонгук замер, пальцы на талии сжались крепче. Самой большой глупостью в его жизни стало то, что он сошёл с ума по этому нежному мальчику. Тэхён смотрит так, будто может удержать от ада одной только просьбой. Эту глупость уже не переплюнуть. — Не буду, — шепнул мужчина так же тихо, лбом касаясь лба.

༄༄༄

Намджун стоял у машины, ровный и собранный. Успел за ночь сделать слишком многое и, тем не менее, всё ещё выглядел уверенно, ведь все происходящие катастрофы просто легли в заранее отведённые для них папки. Рядом с ним, чуть позади, стоял молодой омега лет двадцати — худой, бледный, в слишком большой куртке, накинутой на плечи явно не по размеру. Пальцы омеги крепко сжимали рукава. Чем-то в своих глазах он действительно был похож на своего старшего брата. Омега выглядел устало. Даже несмотря на юный возраст, он рано понял, что есть комнаты без окон, люди без совести и имена, которые лучше не произносить вслух, если хочешь дожить до утра. Чонгук остановился напротив него, предварительно кивнув Джуну. Омега вздрогнул, само пространство стало тяжелее, когда Лиори подошёл ближе. — Мин Хаджин, — коротко сказал Намджун, не тратя время на лишние вступления. — Младший брат Юнги. Двадцать один. Учёбу ему перекрыли два года назад, официально дали академический отпуск по семейным обстоятельствам. Документы подчищены. Счета заморожены через подставные долги. Медицинские записи тоже трогали. Живым его оставили потому, что он был удобным поводком для японцев. Хаджин опустил взгляд. Плечи его едва заметно дрогнули, он не сказал ничего лишнего. Может, не смел. Давно привык, что о его жизни говорят так, будто она не принадлежит только ему одному. Чонгук молча осмотрел омегу без мягкости или жалости на лице. Бережности, которую Тэхён вытаскивал из него одним только взглядом, не было в его глазах. Лиори смотрел на Хаджина как на факт, который нужно учесть, обезопасить, переместить в правильную точку и больше не позволить врагу использовать. — Тронули? — спросил он. Хаджин не сразу понял, что вопрос обращён к нему, и поднял глаза только после того, как Намджун чуть повернул голову. — Нет, — ответил омега хрипло. — Они… держали меня. Пугали. Иногда приводили людей, чтобы я видел, что будет с Юнги-хёном, если он перестанет слушаться, но меня не… — Он запнулся. Чонгук не стал заставлять договаривать. — Ясно. Хаджин сглотнул. — С ним всё хорошо? — спросил он. — С Юнги-хёном? Намджун едва заметно скосил взгляд на Чонгука. Лиори несколько секунд смотрел на молодого омегу. — Пока живой. Хаджин побледнел сильнее. — Пока?.. — Я не собираюсь трогать твоего брата. — Никак не утешение, скорее сухое объяснение порядка вещей. Хаджин нервно облизал губы, но всё-таки кивнул. — Вы… — начал он и тут же остановился, не зная, как к Чонгуку правильно обращаться. — Спасибо. Я так долго ждал, когда это закончится. Я думал, он уже никогда… Голос его сломался. Чонгук сухо хмыкнул. — Ещё ничего не закончилось, но ты скоро увидишься с братом. Всё будет нормально. Омега резко поднял взгляд. В нём вспыхнуло что-то такое живое, почти детское, что на один короткий миг Чонгук снова вспомнил Тэхёна утром: как тот держал чашку обеими руками и пытался не паниковать. Слушал его признание с покрасневшими ушами и всё равно просил не делать глупостей. Омеги, в особенности юные и чистые, не должны участвовать во всех этих глупостях. Ни Тэ, ни Чимин, ни этот же молодой Хаджин. Это, в мировоззрении Лиори, совсем неправильно. Чонгук отвёл взгляд первым. — Как Джин? — спросил он уже у Намджуна. Тот, не уточняя, понял сразу. — Дома. В порядке. — Один? — Нет. Я поставил людей у входа, на парковке и у служебного лифта. Две машины на квартал ниже. Связь каждые десять минут. Чонгук посмотрел на него внимательнее, прищурился. — Сам остался? Намджун усмехнулся краем губ. — Назвал меня параноиком, сказал, что если я считаю себя вправе решать, куда ему идти, то буду спать в коридоре. Уголок губ Чонгука едва заметно дрогнул. Через пару лет, когда Тэ к нему привыкнет и смелости наберётся, Чонгук услышит слова и похлеще. Сам разбалует, сам же и наслушается. — Тэхён тоже остался дома. Люди стоят вокруг района ещё с прошлого вечера. — Едва-едва? — уточнил Намджун, в голосе его на мгновение мелькнула насмешливая усталость. — Едва-едва, — подтвердил Чонгук. — Но он не настолько языкастый, пока что. Между ними прошла почти беззвучная тень понимания: все слабые места теперь были закрыты. Те, ради кого они оба могли стать неосторожными, были сейчас там, где их не должны были достать. Тэхён — в квартире Лиори, за дверью, которую он сам приказал запереть. Джин — дома, под охраной, наверняка злой и готовый устроить Намджуну ещё один скандал за каждое лишнее распоряжение. И даже Хаджин — здесь, уже не в руках Сатоши. Намджун перевёл взгляд на молодого омегу. — Его надо убрать с улицы. — Отправь его к Джину? — сказал Чонгук. Хаджин вздрогнул от незнакомого имени. Джун чуть приподнял бровь. — Ты уверен? — переспросил он. — Джин поймёт быстрее остальных, и если кто-то попытается сунуться туда, твой омега убьёт их раньше охраны. В этот раз Намджун улыбнулся почти по-настоящему. — Он юрист. — Он слишком долго живёт с тобой. Сомневаюсь, что у него нет своего оружия в вашем доме. — Справедливо. Намджун достал телефон, отошёл на несколько шагов, набрал номер и заговорил негромко, буднично, но Хаджин всё равно услышал своё имя, имя Юнги, слово «безопасно» и короткое, очень спокойное: «Сокджин-а, просто сделай, как я говорю». На том конце, судя по лицу Намджуна, началось что-то громкое. Чонгук молча ждал. Хаджин стоял рядом, не понимая, куда деть руки, взгляд, дыхание, собственную благодарность и страх, которые никак не помещались в теле после многих месяцев, а может, и лет чужой власти. — Всё хорошо, — сказал Чонгук внезапно. Омега повернул к нему голову. — Что? — Всё хорошо, — повторил Лиори. — Тебя отвезут в безопасное место. Там будет Ким Сокджин. Он задаст много вопросов, накормит тебя, сводит в душ и даст поспать. Скорее всего, будет выглядеть так, будто всё это его раздражает, но не обращай внимания. Он хороший омега. Хаджин моргнул ошарашенно, неловко уводя глаза и кивая мужчине быстро. — Спасибо, — прошептал он. — Спасибо скажешь брату. Вы скоро увидитесь. Омега не понимал, было ли это сказано с сарказмом. По лицу Чона было невозможно прочитать его настроение или намерения. Хаджин сжал губы, глаза его слегка намокли. Он слишком сильно соскучился по хёну. Намджун вернулся, убирая телефон. — Джин ждёт. — Отправляй. — Кивнул Лиори. — Послать с ним двоих? — уточнил альфа, кивая на омегу. — Четверых, — поправил Чонгук. Намджун без спора кивнул. Только после того, как омегу усадили в подъехавший автомобиль, Чонгук повернулся к нему вновь, слушая отчет. — В квартире пятеро, включая Мина и друга Тэ. Двое в подъезде, один в машине у бокового выхода. Каналы связи активны. Они слушали вас всю ночь, но после душа ничего полезного не получили. По последней передаче — уверены, что Тэ испуган и прижат к тебе. Телефон Тэхёна тоже прочесали, в нём хуйня какая-то, что передаёт данные. Чонгук поправил манжет тёмной куртки. — Хорошо. Они сели в машину без лишних слов. В салоне не было Тэхёна, которому нужно было целовать переносицу, чтобы он не дрожал, и Лиори, наконец, мог сосредоточиться на людях, которых нужно было забрать живыми, и на тех, кого нужно было оставить достаточно целыми, чтобы они ещё успели ответить на вопросы. Чонгук смотрел в окно, но, казалось, видел не город, а схему. Он просчитывал позиции людей Сатоши, возможные точки выстрела и ошибки. Чимина нельзя было задеть, Юнги нельзя было убить до спокойного разговора, хотя хотелось чисто из лёгкого чувства раздражения, что осталось ещё после Цусимы. Прослушки отключать слишком рано — не вариант. Сатоши должен верить, что его план работает. Намджун говорил негромко, уточняя детали и уведомляя, что подкрепление уже в километре от них. Чонгук отвечал только короткими кивками. Внутри всё уже было решено.

༄༄༄

Квартал вокруг нужного дома оказался слишком тихим. Намджун заметил это первым, подмечая, что японцы плохо стоят. Это говорило лишь о том, что никого они не ждали. Машина не остановилась у входа, они вышли на соседней улице, где утренний город ещё не успел окончательно проснуться, а случайные прохожие шли с кофе на свою обычную работу. Там, где не шла речь о заложниках и пистолетах. Люди Чонгука уже были на местах. Они растворились по району естественно, каждый из них был частью обычного утра: один курил у угла, второй говорил по телефону возле витрины, третий сидел в припаркованной машине, а четвёртый нёс коробку, имитируя банального, гражданского курьера. Лиори прошёл мимо них, не поворачивая головы. Каждый из его людей сдвинулся вместе с ним незаметно. Первого человека Сатоши сняли у бокового выхода. Он даже не успел достать телефон. Только шагнул к двери, увидел перед собой чужую тень, дёрнулся, но рука легла ему на плечо тяжело, что-то коротко блеснуло у ребра, и через несколько секунд его уже затолкали в машину, лишив оружия, связи и всякой возможности уведомить своих о «гостях». Двое в подъезде продержались не дольше. Один успел нахмуриться, увидев Намджуна, второй — потянуться к поясу, но альфа двигался быстрее. Глухой удар о стену, короткий выдох, рука, вывернутая за спину, телефон на полу, чужой пистолет в ладони человека Чонгука — всё произошло спокойно и слаженно. Чонгук не остановился, он поднялся по лестнице пешком. На нужной площадке он встал у стены. Намджун встал рядом.

Взгляд, сухой кивок.

Дверь открыли тихо и вежливо, если это слово вяжется с происходящим. Первый человек внутри сидел на стуле у коридора и слушал что-то в наушнике. Возможно, как Тэхён молчит в квартире Чонгука, залипая на какой-то фильм, чтобы успокоиться. Он поднял голову слишком поздно. Намджун ударил его рукоятью пистолета по руке, выбивая оружие, другой человек Чонгука перехватил его за горло и прижал к столу. Второй амбал вышел из кухни на шум и замер, увидев Лиори. Смешно, как быстро у людей меняются лица, стоит ему войти в помещение. Чонгук молча вытянул на него пистолет, подмигнув напоследок. Третьего, что вышел из дальней комнаты после выстрела, поставили на колени у стены, не дав договорить фразу на японском, ведь Намджун вежливо попросил его заткнуться, вставляя в рот ствол. Гостиная была дальше. Когда дверь распахнулась, Чимин сидел на диване в пледе, с растрёпанными рыжими волосами, слишком широко раскрытыми глазами и растерянным выражением лица. Он явно готовился выдать что-нибудь ядовитое, но почему-то впервые за всю свою жизнь решил, что лучше сначала оценить уровень угрозы. Рядом с ним стоял Юнги. Чуть сбоку, чтобы, если кто-то войдёт с оружием, первым оказался он. Лиори подметил это сразу. Несколько секунд они смотрели друг на друга молча: светловолосый альфа с усталыми глазами и Чон Лиори, у которого на лице не было ни благодарности, ни ярости, ни обещания милости.

Только расчёт.

Чимин медленно перевёл взгляд с Юнги на Чонгука. Потом ещё раз, уже сверху вниз. И, кажется, окончательно понял, кто перед ним. — А, — выдохнул он тихо. — Так вот ты какой. Намджун, входивший следом, скосил на него взгляд. — А ты, видимо, Намджун, — омега тут же поджал губы, внутренний инстинкт самосохранения наконец-то догнал язык. — Прекрасно. Все знаменитости в сборе. Чонгук даже не посмотрел на него сразу, он смотрел на Юнги. — Мин. — Лиори. — Юнги напрягся. — Руки покажи, — потребовал Чонгук. Чимин дёрнулся. — Эй… у него нет ничего! Юнги поднял руки, не сводя взгляда с Чонгука. — Всё нормально, — спокойно кинул Чимину светловолосый альфа. — Ничего нормального, — прошипел Чимин уже тише. — Утро отвратительное, сервис похищения нулевой, а теперь сюда ещё мафиозный комитет пришёл. Нет, серьёзно! Я очень радуюсь за Тэ, но имей совесть, лицо попроще сделай! — обратился он к Чонгуку. Намджун моргнул растерянно, переводя взгляд то на Юнги, то на Чимина, то на самого Чонгука и его реакцию. Этому омеге ни в коем случае нельзя знакомиться с Джином. С Сатоши разобраться будет легче, чем с таким характерным комбо. Чонгук наконец перевёл на него взгляд. — Рот тебе лучше закрыть. Чимин резко выдохнул. — Не пизди на меня! У меня в глазах Тэхёна авторитета не меньше! С ним всё в порядке?! — В порядке. — Он плачет? — Скорее злится. Чонгук снова повернулся к Юнги. Тот сделал шаг вперёд, но не слишком близко. Лицо у него было странно спокойным. Альфа уже принял исход, который, зная Лиори, считал неизбежным. — Если планируешь убить меня, — начал он низко, — убивай. Но мой брат… — Скажешь спасибо Тэхёну, — перебил Чонгук. — Ты помог ему тогда. Сейчас он помог тебе и брату. Глаза Юнги изменились. — Хаджин в безопасности? — спросил он хрипло. — В безопасности, — подтвердил Джун. — Он у моего мужа. Мин смотрел на Лиори, будто пытался найти в его лице ложь, ловушку или же подвох. Лиори только перевёл взгляд на Джуна. — Отвези рыжего ко мне, когда закончим с квартирой. Пусть будут с Тэ вдвоём. Потом с Мином поедете к Сокджину. Намджун собрался возмутиться, не ожидая, что его так легко отпустят с дела. Чимин же вспыхнул на это пренебрежительное «рыжий», но язык оставил за зубами. Вкус у Тэхёна на альф… своеобразный. Лиори прошёл обратно к своим людям, что держали японцев у стенки. — Спасибо, — сказал Юнги едва слышно ему в спину, получив в ответ кивок от альфы. Чимин медленно поднялся с дивана, всё ещё кутаясь в плед, и вдруг, прежде чем кто-либо успел понять, что он делает, подошёл к одному из людей Сатоши и с чувством пнул его по голени. — Это за испорченную вечеринку, — сообщил он. Амбал тихо выругался. Чимин пнул ещё раз. — А это за похищение. — Пак, — сказал Юнги устало. — Что? — Не сейчас. — Очень даже сейчас. У меня окно возможностей! Намджун повернул голову от Чимина к Чонгуку. — Остановить его? — спросил тот у Лиори. — Попробуй, — улыбнулся Юнги. Чимин тут же повернулся к нему, пнув японца в третий, последний раз. — Ты на чьей стороне?! — возмутился омега. Чонгук, кажется, впервые за всё утро позволил себе едва заметно усмехнуться. — Осмотри их, — подсказал Лиори Киму. Намджун подошёл к Чимину первым. Осмотрел быстро, профессионально, без лишних касаний. Проверил запястья, лицо, реакцию зрачков. Их не трогали. В общей комнате, куда завели и остальных японцев, охраняющих улицу, теперь пахло страхом. У каждого рядом был человек Чонгука с оружием, приставленным достаточно близко и плотно к виску, чтобы даже самый глупый из них не принял молчание за шанс. Джун тем временем прошёл к столу, где стояло оборудование, наушники, несколько телефонов, маленький передатчик и ноутбук с открытой программой записи. Чонгук смотрел на всё это без выражения, но внутри него, где-то очень глубоко, под ледяной собранностью, вспыхнуло раздражение на то, что всё это опять касалось его мальчика. Чонгук медленно перевёл взгляд на людей у стены. — Где ублюдок? — Господин Сатоши… в пути в Сеул… — судорожно выдохнул самый молодой японец. Тишина в комнате стала очень плотной. Намджун резко повернул голову к Чонгуку. — Уже? — Он… выехал ночью. После передачи данных… Чонгук усмехнулся. — Нужно перекрыть аэропорт, порт, трассы, поднять людей на въездах и… — хмуро начал Намджун. — Нет, — возразил Лиори, не повышая голоса. — Он едет туда, куда я его позвал, — сказал Чонгук. — Не надо мешать. Один из людей Сатоши поднял на него взгляд, полный недоумения. Намджун медленно выдохнул. — Что делаем с ними? — уточнил альфа, вновь указывая на японцев. — Все данные и записи к Джину. Оборудование проверить на копии и сжечь. Их держать здесь, пока я не скажу. Кто попытается выйти на связь, сбежать или сделать что-то, что мне не понравится, — убить. Чимин, стоявший в дверях гостиной, замер, а Юнги, покосившись на испуганного омегу, поднял взгляд на Лиори. — Я могу быть тебе полезен. Я знаю его людей. Его маршруты и то, как он думает. — Ты четыре года работал на него, — усмехнулся Чонгук. — Потому что он держал моего брата. — Теперь не держит. Хочешь быть полезным? — спросил Лиори. — Доживи до разговора с братом. Потом решим, что с тобой делать и кому ты принадлежишь теперь. Юнги сжал челюсти. — Я никому не принадлежу, Лиори. — Хорошо. Значит, впервые за четыре года попробуешь доказать это не на словах, а на действиях. Твоего брата никто не собирается удерживать. Чимин тихо присвистнул. — Жёстко, шоколадный! Намджун посмотрел на него с таким лицом, будто пытался мысленно передать: не надо. Лиори вновь кинул взгляд на Чимина. — Тэ будет спрашивать, скажи ему, что всё в порядке. — Он будет орать, — сказал Чимин сразу. — Я знаю. Не вздумай говорить ему про… — Лиори перевёл глаза на одного из японцев, в которого выстрелил при входе. — …Это. Чимин понимающе кивнул. — Можете ехать, Джун, — разрешил Чонгук. — А ты? — спросил Намджун хмуро. — А Сатоши? Чонгук посмотрел в окно. За стеклом город уже проснулся окончательно. — Прокачусь в порт. Намджун напрягся. — Один? — Безусловно. — Но он не приедет один, — сказал Намджун. Тишина между ними стала тяжёлой. — Твоя задача проста, Джун. Джин должен получить всё, что найдёшь в бумагах. Хаджин не должен исчезнуть. Чимин должен оказаться у Тэхёна живым и громким, чтобы тот успокоился. Юнги должен доехать до брата. Эти люди не должны предупредить Сатоши, что квартира потеряна. — А Сатоши? — Сатоши мой. Слова прозвучали окончательно. Намджун смотрел на него ещё несколько секунд, потом медленно кивнул. — И если ты не выйдешь на связь к вечеру? — Выйду. Чимин вдруг сделал шаг вперёд. — Эй! Чонгук остановился, Чимин смотрел на него несколько секунд, а потом совершенно неожиданно сказал тише: — Вернись к нему. Он любит тебя. Лиори посмотрел на омегу внимательно. — Он… он же делает вид, что у него всё нормально, когда страшно! И если ты не вернёшься, он опять будет сидеть и думать, что все, кого он любит, умирают! В комнате стало тихо. Юнги опустил взгляд. — Поэтому я и вернусь. — Ответил Лиори, двинувшись на выход.

༄༄༄

Даже познавший любовь… человек никогда не меняется.

Любому придурку может показаться, что она, любовь, выступает слабостью, подключая жалость и эмпатию. Что она способна даже жестокость превратить в милосердие, если достаточно сильна. Никогда не способна. Любовь, в своём роде, понятие сложное, но чаще всего именно она выступает мерой жестокости. Силой сломанных костей каждого пальца. Медленно, по одному. Силой отрезанного наживую языка, что больше не сможет произнести ни приказа, ни угрозы в сторону чистого, непричастного человека. Выбитыми зубами — за измотанные нервы и всё то, что осталось на поверхности. Слова всегда остаются на поверхности. Тело тоже, когда-то, найдут на поверхности. Возможно. Если на то будет воля Тихого океана, чья вода красиво заполняет Корейский пролив. В нём оставлено то, что когда-то смело поставить перед Лиори ультиматум.

Сатоши назвал Тэхёна слабостью, не зная, что Тэхён для Чонгука стал новым проявлением силы.

Люди будут говорить много и долго. Начнут спорить, утверждая, что японца с тех пор не видели лишь потому, что Лиори убил его своими руками, или же, наоборот, оставил жить без возможностей, проклиная своё жалкое, бессильное существование. Им только это и остаётся — говорить.

༄༄༄

Пекин, Китай.

Красивый вечер в Пекине горел алым закатом. Город за панорамными окнами медленно тонул в красном свете, отражаясь в стекле, металле и тёмной поверхности стола, за которым альфа сидел уже больше часа, молча наблюдая за графиком биржи. Линия стремительно ползла вниз. Безжалостно и красиво. Это не было прямым доказательством. Биржа не умела сообщать о смерти человека, не ставила кресты напротив тех, кто слишком долго считал себя неприкосновенным, но деньги всегда чувствовали кровь раньше людей. Лиори добрался до него. Улыбка сама появилась на губах. Он откинулся на спинку стула, провёл ладонями по лицу и шумно выдохнул, позволяя себе несколько секунд мальчишеской радости. — Господин Ким! — в помещение вбежал Сяо, молодой бета с такой же яркой, неуместно счастливой улыбкой на губах. — Всё закончилось, господин Ким! Альфа не сразу повернул голову. Он ещё несколько секунд смотрел на падающую линию, будто хотел запомнить её именно такой: красной, резкой, беспомощной. — Подтвердили? — спросил он спокойно. Сяо быстро кивнул. — Связь с Сатоши оборвалась! Его люди в Сеуле тоже молчат. Только счета заморожены и две компании уже сняли активы с торгов, а портовые автоматически вернулись под контроль Лиори! У него не было сомнений в том, что Чонгук действительно справится.

༄༄༄

Тэхён неторопливо выкладывал на большой деревянный стол бокалы. Семь штук. Два — для него и Чимина. Один — для Юнги, один — для Хаджина. Ещё два — для Джина и Намджуна. Седьмой — для Чонгука, который пока не приехал и до сих пор не вышел на связь. Как так получилось, что все эти люди оказались в квартире Лиори, Тэхён понял не до конца. Время постепенно близилось к обеду, тревога под рёбрами становилась всё тяжелее, и Тэхён уже почти убедил себя, что если Чонгук сказал, что всё будет хорошо, значит, действительно будет. В дверь позвонили, в глазке Тэ увидел Намджуна, хмурого и слегка недовольного, а за его плечом - живых Чимина и Юнги. Он спешно открыл дверь. — Ну? — первым не выдержал Чимин, разводя руки в стороны. — Я живой, красивый, слегка оскорблённый и требую объятий, пока не передумал быть трогательным! Тэхён сорвался с места так резко, что едва не врезался в него всем телом. Чимин охнул, но тут же обнял его крепко, как только мог, прижимая к себе одной рукой, второй быстро гладя по волосам, и шепча что-то неразборчивое, успокаивающее, глупое, потому что Тэ вцепился в него пальцами и всё никак не мог поверить, что это правда. Что Чимин стоит здесь, его больше никто не держит и Чонгук сдержал своё слово. Что Пак может раздражённо ворчать ему в макушку и пахнуть собой, а Юнги теперь не обязательно учавствовать в ужасе. — Ты живой, — выдохнул Тэхён в его плечо. — Ты правда живой! — Да, малыш. Я правда живой. Злой, голодный и очень готовый рассказать, насколько отвратительным был сервис спасения от твоего мужика! Намджун, кажется, дал им ровно минуту, потом сухо произнёс: — Я приеду через пятнадцать минут. Тэхён поднял голову. — Куда ты? — За Сокджином. — А он… — Успел устроить по телефону настоящую истерику, — мрачно ответил Намджун. — Сказал, что не собирается сидеть дома, пока все события происходят без него, и потребовал отвезти его с Хаджином сюда, потому что, цитирую, «если уж все решили сходить с ума, то хотя бы пусть делают это под присмотром взрослого омеги». После этого он ушёл, оставив в квартире Чимина, Юнги и тревогу, которая не исчезла даже после того, как Тэхён наконец убедился, что лучший друг живой. Потому что Чонгук всё ещё не вернулся. Спустя недолгое время, пока Чимин восхищенно рассматривал квартиру Лиори, а Юнги молча сидел на диване, Сокджин вошёл в квартиру так, будто его не привезли под охраной, а он сам решил снизойти до происходящего, потому что без него все, разумеется, умерли бы от собственной некомпетентности. За ним, чуть тише, прячась в теплой куртке Джина, вошёл Хаджин. Молодой омега выглядел бледным, слегка растерянным, но уже отдохнувшим и успокоившимся. Юнги, увидев его, замер. Эта первая секунда принадлежала только им двоим. Хаджин сделал шаг вперёд, потом ещё один, и Юнги оказался рядом быстрее, чем кто-либо успел что-то сказать. Он обнял брата резко, сжал крепко и положил ладонь ему на затылок. Хаджин вцепился в него обеими руками. — Хён, — выдохнул он совсем тихо. Юнги прижал младшего крепче. — Хади, всё закончилось, малыш… Чимин смотрел на них с дивана с такой мягкой улыбкой, что Тэхён невольно взглянул уже на него. Эта его улыбка не прошла мимо глаз омеги. В ней было слишком много нежности для человека, который называл Юнги похитителем, и слишком много тёплого интереса, который Чимин, конечно, потом будет отрицать до последнего. Тэ прищурился. Чимин поймал его взгляд и тут же отвёл глаза. — Не начинай. — Я ведь ничего не сказал? — Улыбнулся Тэ. — Ты лицом сказал! Джин, тем временем, уже успел пройти в гостиную, осмотреть пространство, бокалы, кухню, Тэхёна, Чимина, Юнги с братом и Намджуна, который молча стягивал пальто. — Прекрасно, — произнёс Сокджин. — Один похищенный омега, один бывший человек Сатоши, мой альфа, который считает, что домашний арест — это форма заботы, и ребёнок, которому нужно мультики смотреть, а не мафиозную драму. Хаджин растерянно моргнул. — Мне двадцать один, вообще-то… Чимин медленно повернул голову к Тэхёну, не сводя с Джина глаз. — А это…? — Джин-хён, — осторожно ответил Тэ. Чимин посмотрел на Сокджина. Сокджин посмотрел на Чимина. Намджун почти незаметно напрягся, будто в комнате только что щёлкнул предохранитель. Юнги заметил это. — Они знакомы? — тихо спросил он. — Уже да, — так же тихо ответил Намджун. — К сожалению. Чимин прищурился. — А ты красивый. Джин поднял бровь. — Я в курсе. — И высокомерный. — Усмехнулся Чимин. — А ты, смотрю, слишком болтливый? — А тебе это не нравится? Сокджин склонил голову набок, рассматривая Чимина уже с новым, заинтересованным выражением лица. — Ты, видимо, тот самый друг Тэхёна, который отправлял Лиори сообщения в стиле подросткового суицида и называл его убийцей? Чимин расплылся в улыбке. — А ты, видимо, тот самый юрист, который умудряется выглядеть так, будто может подать в суд на смерть и выиграть процесс? — Ты мне нравишься. — Джин самодовольно подмигнул ему. — Это флирт? — Уточнил Чимин. — Это катастрофа… — сказал Намджун. — Команда! — поправил Пак. — Или угроза общественному порядку, — добавил Юнги сухо. Тэхён впервые за весь день рассмеялся. В квартире быстро стало шумно. Вино открыл Джин, разумеется, с таким видом, будто делает всем одолжение. — Если уж мы все решили нарушить базовые правила безопасности, — заявил он, доставая бутылку из бара Чонгука так уверенно, словно эта квартира принадлежала ему, — То хотя бы сделаем это с приличным вкусом. — Это дорогое? — спросил Чимин. — Самое. Чонгук не обеднеет. — Тогда наливай больше! Я бедный студент и у меня травма! — Боже, — выдохнул Намджун. — Не зови его, — отозвался Юнги, устраиваясь рядом с Хаджином. — Он не поможет. Так они и оказались к вечеру в гостиной Чонгука: за вином, заказанной едой, усталыми разговорами и облегчением, которое подкрадывалось медленно, осторожно, тоже боясь поверить, что Сатоши больше не держит их за горло. Юнги тихо рассказывал Хаджину что-то своё, короткое, обрывочное, не для чужих ушей, успокаивающе оглаживая его плечо большим пальцем. Хаджин слушал, не отводя от него глаз. Чимин смотрел на них с той самой улыбкой. Немного позже, когда Чимин перестанет делать вид, что его не тянет к альфе, который похитил его, потерял брата и каким-то образом умудрился за одно утро стать для него не просто опасностью, Тэ должен будет обязательно все узнать. Намджун сидел рядом с Джином, позволяя тому ругаться вполголоса за охрану. Время тянулось, близилось к ночи, и Тэхён всё равно каждые несколько минут смотрел на дверь. Когда в замке наконец щёлкнул ключ, он тут же дернулся навстречу. Поздний вечер стоял за спиной Чонгука тёмным, тяжёлым прямоугольником коридора. Он выглядел уставшим. Тёмная одежда сидела на нём всё ещё безупречно, волосы чуть растрепались, лицо было бледнее обычного, а взгляд, когда он поднял его на комнату, на секунду остался пустым и очень далёким. Потом он увидел Тэхёна. Омега не помнил, как поставил бокал, как поднялся и сделал первые шаги, но самим лишь фактом уже к альфе тянулся. Чонгук принял его в объятья сразу. Одной рукой обхватил за талию, второй прижал к своей груди, закрывая собой. Тэхён вдохнул его запах. Там слышался шоколад, холодный воздух, и что-то ещё, о чём он не захотел спрашивать. — Ты вернулся, — выдохнул Тэ в его шею. — Я так соскучился. — Прости, что я задержался, маленький. Тэхён отстранился ровно настолько, чтобы увидеть его лицо, и тут же потянулся к губам. Чонгук ответил мягко, почти осторожно. — Прости, — прошептал Тэ, когда оторвался от вкусных губ. — Тут… много гостей. Они все переживали, в итоге оказались здесь. Я не стал их выгонять. Чонгук медленно поднял взгляд поверх его плеча. В большой гостиной действительно сидели все люди, которых сегодня утром Сатоши ещё считал рычагами, ошибками, поводками и слабостями. Они сидели в квартире Лиори, под его крышей, живые и шумные. Чонгук тихо усмехнулся и снова посмотрел на Тэхёна. — Тебя больше никто не тронет, маленький, — сказал он негромко. — Никогда. Всё закончилось. Тэ закрыл глаза, лишь потянувшись ближе к альфе. Руки бережно держали младшего, мягко оглаживая поясницу, спинку и бедра. — Я люблю тебя. — негромко признался омега, получая ещё один поцелуй в переносицу. Такой же, как сегодня с утра. Чонгук переоделся, умылся, не ответил ни на один прямой вопрос о Сатоши и вернулся в гостиную. Он сел на диван рядом с Тэхёном, и тот почти сразу устроился под боком. Рука Чонгука легла ему на талию. Большой палец начал медленно поглаживать кожу сквозь ткань футболки, и Тэхён, сам того не замечая, расслабился так, будто именно это движение держало его в реальности сильнее вина, голосов и присутствия всех остальных. В гостиной было шумно. Чимин спорил с Джином о том, что «юридически… похищение считается уважительной причиной для хамства», Джин отвечал, что «юридически, я сейчас начну считать тебя причиной мигрени», Намджун сидел рядом с Сокджином и впервые за день позволил себе не контролировать каждый вдох. Юнги тихо говорил с Хаджином, иногда переводя взгляд на Чимина, и тот, конечно, это замечал, но делал вид, что нет. Чонгук молчал. Слушал их, касаясь губами виска Тэхёна. Ему было странно хорошо от этого шума: от голосов, перебранок, усталости, вина, чужого смеха и того, что все люди, которых Сатоши пытался превратить в слабости, сейчас находились в одном месте. Это было правильно.

Всё закончилось.

Телефон его коротко завибрировал. Чонгук опустил взгляд, разблокировал экран большим пальцем, всё ещё продолжая поглаживать Тэ по талии, и открыл сообщение. Неизвестный: «Нам надо наконец встретиться и поговорить, боксёр. Один на один. Без омежьих истерик о том, что я ублюдок, потому что мне тоже необходимо высказаться, ведь ты, сволочь бесстыжая, спишь с моим братом. ;) Скучал по мне?» Рука на талии Тэхёна остановилась от легких поглаживаний. Лиори медленно отложил телефон экраном вниз и уткнулся взглядом в бокал. Глаза Чонгука заледенели. Боксёр. Так его не называл никто из живых, и даже если это тупой прикол — он слишком сильно задел изнутри. Тэхён, почувствовав его напряжение, повернул голову. — Чонгук? Он не ответил сразу. Смотрел в бокал так, будто пытался осмыслить не сообщение, а саму возможность его существования. Тэ нахмурился, поднял руку и мягко провёл пальцами по его лицу, от виска к щеке, заставляя посмотреть на себя. — Всё хорошо, Чонгук-а? Чонгук поднял на него глаза, накрыл ладонь Тэ своей, прижал к щеке и заставил себя выдохнуть ровно. — Да, маленький, — сказал он тихо, — Всё… хорошо.