Секреты паддока (сборник драбблов ф-1)

Мы все потеряли что-то на этой безумной войне,

Где твои крылья, которые нравились мне?..

Первая победа в красном. Это что-то оттуда, из детства, где мечты были светлыми, а помыслы кристально чистыми. Это тогда, в далеком 2000, Михаэль Шумахер облачился в красное и стал чемпионом мира. Он смотрел на него через экран, тогда еще пятнадцатилетний мальчишка. За его спиной на полке высился кубок. Чемпион формулы-А, огромное достижение для него. Но там, за экраном, там была настоящая победа. Красная машина, пересекающая черту, Михаэль в красном комбинезоне, снова готовый побеждать - это все словно выжигалось у него на сетчатке и в памяти, чтобы остаться навсегда с ним. Тогда в той комнате он был не один. Честно говоря, это и не было его домом, но его хозяин, чемпион мира формулы 1 Кеке Росберг был так добр, что разрешал жить здесь вместе со своим сыном Нико. Они были ровесниками, и Кеке вкладывался в карьеру обоих, поощряя их дружбу. Тогда все только начиналось. И восторг, и победы, и красная машина - огненный вихрь на трассе, как самая большая мечта. Льюис смотрел на полосу ясно-синего неба, видную из кокпита, и чувствовал невероятную усталость после гонки. В груди смешивались самые разные чувства, но самое яркое перекрывало все - он в красном, и он победитель. Он шел к этому 26 лет. С того самого дня, как увидел победу Михаэля на экране в далеком 2000 году. 26 лет побед и поражений, чтобы он смотрел в это небо и знал - это победа, та самая победа, долгожданная. За плечами семь титулов, за плечами победы и поражения, дружба и соперничество, любовь и ненависть, за плечами почти 20 лет в формуле 1. И вот он здесь, у этой черты. Нико тоже был здесь, и это было неожиданно. Льюис предполагал, что на одном из гран-при именно Росберг будет брать интервью, в конце концов, бывших чемпионов приглашали именно для этого. Но он и представить не мог, что эти два события - его долгожданная победа в красном и присутствие Нико Росберга как интервьюера совпадут. Льюис увидел Нико, заехав в паддок, как обычно на самокате. Он был сосредоточен на предстоящей гонке, в голове крутились стратегии, которые они успели обсудить со своим инженером. И вдруг в груди что-то кольнуло. Он еще не успел понять, в чем причина, как сердце уже готово было выпрыгнуть из груди, как только он увидел светлые волосы и эту блядскую улыбку. Нико всегда улыбался так, будто готов был подарить себя этому миру без остатка. Ничего общего с той, мягкой, которая предназначалась лишь одному человеку в мире. Ему, Льюису. Нико стоял полубоком, общаясь с кем-то из журналистов, и вдруг повернулся, безошибочно выцепляя взглядом Льюиса из разноцветной толпы. Их глаза на секунду встретились, и Льюис внутренне вздрогнул, ощутив, как через тело словно прошел разряд тока. Чертов Росберг... Его траектория пересекалась с Нико, и он ничего не мог сделать. Разворачивать и ехать обратно было нельзя - это запустило бы новую волну слухов о них. Фанаты были начеку. Льюис выбрал самое нейтральное - проехать мимо, будто не заметил. Но Нико был на работе. И его работой сегодня было заводить публику, продолжать шоу, задавать каверзные вопросы пилотам. А Нико на работе - это машина, и не нужно обманываться этой голливудской улыбкой. О, это Льюис знал, как никто другой в этом мире. - Льюис! - Нико кинулся к нему наперерез, но Льюис лишь прибавил ходу, проезжая мимо и небрежно отмахиваясь. Так было проще, так было легче. Вот только глаза. Его глаза никогда не умели врать. Нико улыбнулся именно так, как тогда, он улыбался только ему, и Льюис не смог не улыбнуться в ответ и не подмигнуть, как делал это всегда. Тело словно само выдало привычную реакцию на эту улыбку Росберга. Но он все равно проехал мимо. Он не видел выражение лица Нико, но чувствовал его тяжелый взгляд на своем затылке. Ощущал его каждой клеточкой тела. Гонка выдалась тяжелой и на удивление удачной. И теперь он стоял, внутренне дрожа от волнения, опьяненный своей победой, понимая, что сейчас будет самое сложное испытание с 2023 года. То самое испытание, которое он проходит всю свою жизнь. Нико Росберг. - Льюис, это исторический момент. Поздравляю от всей души. Честно скажу, было непросто смотреть, как ты проходил через сложности в начале сезона с Ferrari. А сейчас ты снова расцвёл — это потрясающе, - искренне произнес Нико, глядя открыто Льюису прямо в глаза. Это было... подло. Он прекрасно знал, как тяжело Льюису смотреть ему в глаза, но словно приказывал - посмотри, взгляни на меня. И Льюис посмотрел. Эти ясные, небесного цвета глаза смотрели открыто и честно. Не было злости. Не было ненависти или желания солгать. Только ровное тепло. То, что Льюис так долго в них искал. То, что увидел лишь годы спустя "серебряной войны". Когда-то Нико говорил, что у Льюиса за спиной крылья. Это была шутка, в его привычной манере - на грани иронии и правды, когда за игрой слов скрывается нечто большее. Нико верил, что Льюис летит. И верил, что больше никто не сможет так. Однако, сам стремился за его спиной стать тем, кто все-таки смог. Именно он разрушал их обоих год за годом, день за днем, а потом, получив свое, исчез. Исчез, даже ничего не сказав. Как гром среди ясного неба. Он доказал, чего стоят крылья Льюиса, оборвал их и растоптал. И ушел, оставив после себя звенящую пустоту. И Льюис выигрывал, раз за разом, шаг за шагом, собирая себя по кускам. Доказывая, что крылья все еще за его спиной, что он лучший, и всегда таким был. - Спасибо, Нико. Это действительно невероятно. Я к этому долго шёл. Команда сделала огромную работу: они привезли много обновлений, и мы серьёзно дорабатывали машину, - спокойно произнес Льюис, выдерживая этот прямой взгляд, не позволяя ни единому мускулу на лице дрогнуть. Со стороны - обычное интервью чемпиона с победителем гонки. Внутри - буря и шторм, цунами, готовое накрыть с головой. - И стратегия с тремя остановками сегодня сработала идеально, - подметил Нико. Его взгляд скользил по лицу Льюиса, цепко, очень внимательно. Нико разглядывал буквально каждую черточку, глаза становились все более серьезными. - Да, именно так. Очень помогла виртуальная машина безопасности, когда у Алонсо возникли проблемы. Всё сложилось. Я благодарен команде и всем, кто поддерживал меня в этом сезоне, - а вот теперь повод оглянуться на команду. Их радостные лица и подбадривающие крики - то, за что Льюис цепляется отчаянно как за соломинку. Можно не смотреть туда, где Нико, можно просто отпустить все, оставив чистое незамутненное счастье от своей победы и разделить его со всеми, кто шел к этому вместе с ним. После подиума Льюис хотел найти Шарля. У того не ладится с начала сезона, и Льюис все чаще ловил себя на мысли, что ему хочется немного радости и для своего сокомандника с грустными глазами. Но вместо Шарля в моторхоуме феррари его поджидал Нико. - Льюис, - Росберг выступил из тени коридора. Безупречный, как всегда собранный. Больше не улыбающийся. - Не помню, чтобы давал разрешение на еще одно интервью, - хрипло выдохнул Льюис, и слова падали между ними - тяжелые, неповоротливые. - А это не для интервью, - поморщился Нико. - Это для нас. - Кого - нас? - Льюис позволил себе легкую усмешку. В конце концов, о каких "нас" может идти речь... - Тебя и меня. Не беси меня, Хэмилтон, - тихо произнес Нико, смотря Льюису прямо в глаза. - Нет "нас", Росберг. Есть ты, есть я и все то дерьмо, что было в прошлом. Забыть не получается, ты уж извини, - язвительно произнес Льюис. - Зачем? - мягко проговорил Нико, - зачем забывать? Все, что было между нами, есть и будет - часть нашей жизни. Ты же не хочешь забыть свою жизнь, правда? И я не хочу, - Нико был внешне спокоен, но в голосе звучала явная горечь. - Ты... - Льюис отступил на шаг, в темноту коридора, где их никто не мог увидеть, потому что Нико сам шагнул к нему, прижав к стене. - Я... А это - ты. Самый сильный, самый лучший из всех, кого я когда-либо знал. Чемпион. Мой чемпион, - выдохнул Нико в губы Льюиса, целуя его. Это было слишком неожиданно, и абсолютно выбило дух, лишив возможности сопротивляться. Но и ответить Льюис не смог. Нико не настаивал, поцелуй был мягким и скорее ностальгическим, нежели собственническим, как раньше. - Помни, малыш. Крылья. Они за твоей спиной. Я отпускаю тебя, слышишь? Лети. Сияй, - прошептал Нико, прислонившись ко лбу Льюиса лбом. Льюис закрыл глаза, а когда открыл - Нико не было. Пустой темный коридор. Неужели ему показалось?... Отпускаю тебя Словно и правда этими словами Нико снял какую-то тяжесть с груди. Лети Он и правда может. Лететь. Не было извинений и оправданий, потому что все было сказано миллионы раз. И Льюис пошел к выходу, оставляя за спиной то, что не забыть, но то, что было частью его жизни. Сияй И он сиял, как никогда ярко. Внимательные голубые глаза наблюдали за ним из толпы, и это тоже было тем, что он никогда бы не посмел забыть.