Ревность крупным планом

Вечер следующего дня. Костер трещит, плюётся искрами в темноту. Маршмеллоу на палках поочередно превращаются то в золотистые облачка, то в обугленные угольки — зависит от степени криворукости жующего. Пахнет дымом, жареным сахаром и подростковым потом после этого долбаного дня. — Итак, десятый отряд, — Айрис хлопает в ладоши, будто она самая главная в этом кругу, — завтра мы должны быть лучшими. — Ну это очевидно, что мы будем лучшими, — врывается Лео, — Чо бубнить-то? Давайте я лучше расскажу историю про проклятый лагерь! Там одна девочка... — Нет, Лео! Истории потом. У нас есть тема посерьёзнее! Давайте ещё раз уточним позиции на эстафете, — Айрис стучит ручкой по блокноту, где всё уже расписано, как план захвата мира. — Ну я под сеткой ползу. Майк — по бревну. Итан — по турникам. Мы же сегодня бежали пробный забег! Так всё и оставим! Так вот про девочку... — Да, и пробный забег показал, что мы говно, — спокойно заявляет Сара, закатывая глаза и облокачиваясь на руки. — Или В говно, — очень смешно шутит Итан. — Вот-вот. Если мы проиграем девятым — я кого-нибудь из вас ударю, — возмущается Майк. — А мы проиграем, если вы не отдадите мне позицию с турниками! Я же сильнее каждого из вас, я быстрее буду! — Я бы тоже заменила свои сраные кувырки. Кто вообще придумал эти препятствия... — негодует Сара. Лекса и Коди синхронно поднимают руки. — Всем вожатским составом над вами издеваемся, — улыбается Лекса. Коди молчит. Он сегодня вообще весь день молчит. (Спойлер: недавней беседы с Кларк ему хватило по горло). Фейт молча чиркает в блокноте, зарисовывая полосу препятствий. Зрелище на бумаге выходит эпичное: полоса больше похожа на смертельную битву ниндзя. Там и качающееся бревно, и сетка, натянутая на сорок сантиметров над землёй, и стенка с зацепками. А на полях — маленький шарж на Итана, который летит с турника головой вниз, раскинув руки, как супермен-неудачник. Рядом подпись: «Момент за секунду до того, как он решил, что это "не его"». — Да, Майк!!! ЗАБЕРИ ТУРНИКИ! — орёт Итан, как будто ему жизнь спасают. — Это реально не моё! — Больше выпендривался! Теперь с тебя бег по качающемуся бревну. Для меня это оказалось слишком просто, — гордо восклицает Майк и снимает футболку. На улице вечерняя прохлада, но снять футболку для него, как поздороваться. Привычка. — Так. Собрать пазл на скорость, — перечисляет Айрис. — Кортни, хочешь? Ты говорила, что тебя не устраивает твоя позиция с вопросами на эрудицию. — Дааа! Потому что на эрудиции должна быть я! — выкрикивает Роуз, аж подскакивая. — Не хочу, — отрезает Кортни и пялится на Кларк. Кларк не принимает участие в обсуждении. Вообще никакое. Она даже не смотрит ни на кого. Глаза закрыты. Лежит себе на коленях Лексы, а та почесывает её за ушком. Никто на эти действия внимания не обращает. Кроме Кортни и Коди. — Ну тогда останешься на вопросах? — уточняет Айрис. — Я вообще участвовать не хочу. — Кортни, что-то случилось? — спрашивает Лекса, а её пальцы всё ещё в волосах Кларк, перебирают, почесывают. — Нет. Просто полоса препятствий не для меня, — фыркает та. — Кортни. Шестнадцать позиций — значит, участвуют шестнадцать человек, — поясняет Лекса. — Давайте не будем подводить команду. Иначе кому-то достанется две позиции, а это, на минуточку, не фильм «Голодные игры». — Хахахах. Даже Кларк сегодня орала, что все позиции займёт. А тебе сложно одну что-ли взять? — ржёт Лео. — Кларк орала не из благородности. Она сказала, что мы говно, и она справилась бы лучше, — добавляет Джуд. — Ну так-то факт, — защищает Сара. — Я бы с радостью отдала ей свои кувырки. — Ну вы мне только скажите, какой идиот дал ей позицию с дротиками?! — пугается Оливер. Который пугается вообще всего. Даже когда в костре ветка хрустит. Кларк не отвечает. Лежит с закрытыми глазами, и это уже начинает напрягать. Лицо слишком спокойное. Таким его ещё никто не видел. Кажется, вот-вот и даже губки разомкнутся от умиротворения. — Ты бы поосторожничал обсуждать Кларк, когда она рядом, — предупреждает Сара. — А то она тебе этим дротиком глаз проткнёт. Оливер вздрагивает. — Или выбьет зуб, как Джареду! — ржёт Итан, а потом резко затыкается. Все затыкаются. Все начинают бояться реакции Кларк. Слишком уж активно они о ней говорят. А той хоть бы что... — Ой, она спит, что ли? — умиляется Виви. — Хахахха, прикол. Клааарк, аууу, — пробует Тейлор, чувствуя безнаказанность. Итан спокойно выдыхает. Похоже, сегодня он ещё поживёт. Лекса сильнее гладит Кларк по голове. Не работает. Тогда она легонько трясёт её за плечо. И только тогда Кларк слегка присвистывает, как котёнок, и медленно поднимается. На автомате принимает сидячее положение. Народ прыскает со смеху. — Боже, она реально дрыхла, — хихикает Тейлор. — Я думал, она там план убийства разрабатывает, — шепчет Итан. — Я медитировала, — ровно говорит Кларк. — Над чем? — спрашивает Айрис. — Над тем, как лопнуть пять шариков тремя дротиками. — И как же...? — осторожно спрашивает Джаред, на собственной шкуре узнавший о меткости Кларк. — Выстрелить в глаз сопернику. И забрать его три дротика. Получится пять. Кларк говорит сонно и трёт глаза. Но умудряется пугать даже хрипло-сонным голосом. Больше никто не умиляется и не хихикает над ней. — Так... — выдыхает Айрис. — Кларк остаётся на дротиках... Майк переходит на турники. Кортни — на пазлы. Роуз — на эрудицию. Итан — на бревно. Остальные на тех же позициях, что и сегодня на пробном забеге. — Сранные кувырки, — вздыхает Сара. — Всё. Ты-то хоть не ной. Ты же не Кортни, — выдаёт Лео и получает ухмылку от Кларк и взгляд-упрёк от Кортни. — А теперь истории. Кто начнёт? — хихикает вновь Лео, намекая на себя. Он целый день готовился, чтобы все тут обосрались от страха. Кларк вообще не интересно. Она трёт глаза и вновь укладывается на тёплые коленочки Лексы. Там уже нагрето её же головой. Рука вожатой возвращается на её макушку. Кларк почти мурлычет. — Кларк нам что-нибудь и расскажет, — вдруг говорит Лекса. Кларк открывает один глаз. — Очень смешно. — Ты же не спать пришла, верно? — Лекса ухмыляется. — Мм, я бы послушала, — ядовито заявляет Кортни. — А, ну раз у меня уже целых два фаната... Сейчас я что-нибудь расскажу. Окей, — она поднимается, хрустит шеей, чтобы взбодриться, и начинает, подумав перед этим целых пятнадцать секунд: — Была в моей школе одна девочка, которая подожгла школьный туалет. Прикиньте? — Воу, — выдыхает Итан. — Как? Кларк улыбается. Медленно. С предвкушением. — Ну, слушайте. Девочку ту задолбала одна преподша. По физре, — она кривится, будто вспоминает что-то личное. — Миссис Харрисон. Такая... с усами. И свистком. И вечным «девочки, быстрее, девочки, выше, девочки, вы позорите школу». Майк уже подаётся вперёд. — И вот однажды эта девочка пошла в туалет. Покурить, — Кларк чуть прищуривается. — Ну... знаете, бывает. Стресс. Экзамены. Жизнь — говно. А на стене туалета, пока курила, она написала маркером: «Миссис Харрисон — шлюха». Сара фыркает. Итан давится смехом. — Крупными буквами, — добавляет Кларк. — С восклицательным знаком. — А что дальше? — Тейлор уже схватилась за воображаемый телефон. — Её поймали? — Ещё как, — Кларк пожимает плечами. — Приходит эта миссис Харрисон в туалет. С директором. И говорят этой девочке: «Немедленно очисти стену». — И она? — шепчет Майк. — И она очистила, — Кларк делает паузу. Драматичную. — Огнём. Тишина. — Как огнём? — не понимает Джаред. — А вот так. Кто-то забыл на подоконнике лак для волос. Баллончик. Девочка взяла его, забрызгала стену. Достала зажигалку, — Кларк щёлкает пальцами, изображая, — Шшшш. И всё. Пламя такое красивое, говорят, было. Синее. — О боже, — выдыхает Виви. — А потом от этого пламени подкурила свою сигарету. И вышла. Все молчат. Потом Лео начинает ржать. Громко, взахлёб, как гиена, которой показали самый смешной мем в истории. — Это же... это же гениально! — орёт он. — Очистила огнём! Подкурила от пожара! Сара улыбается. Итан уже согнулся пополам. Тейлор снимает воображаемую камеру крупным планом. — А что с девочкой? — спрашивает Роуз, когда смех стихает. — Что-что, — Кларк откидывается назад, ложится обратно на колени Лексы, закрывает глаза. — двадцать восемь дней каторжных работ. — Жесть, — заключает Лео. — Но она хотя бы не пожалела? — Не-а, — Кларк качает головой, укладывается поудобнее, снова закрывает глаза и ухмыляется. И, наверное, только Лекса здесь догадывается, что Кларк рассказала про себя. — Это ужасная история, — упрекает вожатая, — Ты знакома с этой девочкой? — Что ты, Лекса. Это всё вымышленно. — Вот блин! Я уже подумал, ты о себе рассказываешь! — негодует Майк, который и без того польщён крутизной белобрысой девчонки. Кларк не может сдержать гордую ухмылку с закрытыми глазами. — Художественный вымысел Кларк Гриффин, — не сдаётся она. — Все совпадения со мной — случайны. Рука Лексы замирает в её волосах. Но Кларк касается её пальцев на своей голове, типа: «Гладь меня, я же твой котёнок». И Лекса продолжает гладить. — Херня тогда! Вот моя история — про девочку без головы, которую видели в лагере Ривервуд — на реальных событиях! Слушайте... *** Костёр уже потушен. Время близится к десяти, а значит, к отбою — той священной поре, когда вожатые наконец могут выдохнуть. Все расходятся по комнатам. Топот, скрип дверей, приглушённые маты — стандартный лагерный джаз. Кларк переодевается в пижаму, падает на свою кровать и притворяется, что засыпает. Дышит ровно. Ждёт. Дожидается, пока все затихнут под одеялами. И только тогда бесшумно выскальзывает из женской спальни. В холл. Сквозь темноту. Как призрак, только злой и в пижаме с единорогом. А потом просто и уверенно, будто всю жизнь сюда ходила, заходит в вожатскую. Лекса в это время расправляет свою постель. Обычное вечернее дело — взбить подушку, натянуть простыню, мысленно пережить этот день. Видит Гриффин и замирает. Рука застывает на одеяле. Потому что это действительно тот сюрприз, который не ожидаешь увидеть в своей комнате ночью. Если только ты не работаешь в цирке уродов. — Кларк, что ты здесь делаешь? Голос настороженный, но не громкий. Профессиональная выдержка пока ещё не рухнула. — Я решила, что нам нужно продолжить. — Что продолжить? — Лекса щурится. Она либо не понимает, либо делает вид, либо надеется, что Кларк сейчас скажет «плести фенечки». — Ну... — Кларк мнётся. Для неё это неожиданно. Обычно она орёт, а не мнётся. — Ты понимаешь. Лекса поднимает бровь. Выдерживает паузу. Очень выразительную. — Ты меня собираешься изнасиловать? — А можно? — Ты дура? — Когда как, — Кларк пожимает плечами с философским спокойствием. Лекса трёт переносицу. Сигнализация в голове орёт на всю катушку, но где-то глубоко, на самой нижней частоте, играет что-то совсем другое. Что-то, что она отказывается признавать. — Гриффин, Коди скоро придёт. Иди спать. — Не придёт. Лекса замирает. Медленно поднимает голову. Смотрит на Кларк так, будто та только что достала из кармана гранату. — В смысле — не придёт? Что ты снова сделала?! — Просто... поговорила, — Кларк улыбается. Улыбка невинная, идеально подходящая для обложки журнала «Психопаты и их хобби». — А он оказался очень понимающим. Такой хороший у тебя... (не друг, нет) коллега. *** За три часа до костра. Перерыв между тренировкой к эстафете. Самое время для тактических переговоров и мелкого шантажа. — Коди, перекантуйся сегодня ночью где-нибудь, ок? Вожатый аж вздрагивает от столь резкого появления демона в человеческом обличье. Он оборачивается — и вот она, белобрысая катастрофа, стоит в двух шагах с лицом, которое ничего хорошего не предвещает. — Зачем? — он опускает на Кларк тяжёлый взгляд. Пытается продавить авторитетом. Смешно. — Хочу трахнуть Лексу на твоей кровати. — Что. — Что, — Кларк хлопает ресницами. Молчание. Такое густое, что его можно резать ножом, а потом им же вскрывать вены. — Переночуешь где-нибудь в другом месте, — добивает она буднично. — Ты ебанулась?! — Коди плюёт на субординацию с этой малявкой. Ещё бы — она такую хуйню несёт, что любой педагогический талант скрючится в позе эмбриона. — Нет, я сплю у себя! Он пыхтит, как паровозик. — Нет, ты, видимо, не услышал, — Кларк наклоняет голову. Голос мягкий, почти ласковый — таким только детей в детском садике укладывать. — С Лексой сегодня сплю я. — Ты, блять... Что ты несёшь?! Ни за что, — рычит он сквозь зубы, и в этом рыке — вся его мужская гордость, которая сейчас трещит по швам. — Нет, Коди. Всё будет по-моему, — она улыбается. — Кларк, иди кидай свои дротики, — Коди сжимает кулаки. Кажется, он реально держится, чтобы не вьебать в это ангельское личико. — Знаешь, — Кларк делает шаг вперёд, сокращая расстояние до опасного, — я ведь могу и обидеться. Лучше меня не злить... — Гриффин, просто уйди. Ради всего святого. Свали. Я сделаю вид, что ничего не слышал. — Ладно, — вздыхает Кларк. Почти разочарованно. Почти сочувственно. — Не хочешь по-хорошему — будет по-плохому. В ту же секунду ангельский настрой испаряется. Она вцепляется пальцами в плечо Коди. Ей абсолютно плевать, что тот выше на две головы. Психологически она заставляет его чувствовать себя блохой. Парень вздрагивает. Не успевает откинуть руку — Кларк уже продолжает: — Мне тут... Сара сказала, что ты до неё домогался... — Гриффин!!! — Коди задыхается. Буквально воздух застревает в трахее. — Чо. ты. несёшь?! — Не переживай, — Кларк похлопывает его по плечу. Успокаивающе. Как санитар перед укольчиком. — Моя Сарочка всё подтвердит. — Ты... Это бред ебанный! — Думаешь? — Кларк прищуривается. — А знать нижнее бельё своей коллеги — не бред?! — Что, блять?! О чём ты?! Коди реально не понимает. Секунда — и его глаза округляются. Медленно. С ужасом. Он вспоминает. Вспоминает, ГДЕ он об этом говорил. Вспоминает мокрую футболку на пирсе. И молится всем известным богам, чтобы Кларк просто плавала там голая. ОДНА. — Не прокатит у тебя мне угрожать! Я знаю, что ты целовалась с Лексой! У меня контр-угроза, идиотка! — Думаешь?.. — Кларк снова включает режим мисс Невинность. Голубые глаза распахиваются. Голос становится сладким, — Ты... ты так плохо поступишь со своей любимой Лексой? Пауза. Драматичная. — Она же тебе нравится, — Кларк выдыхает это как самую большую несправедливость в мире. И добавляет мысленно, про себя: «уёбок вонючий». — А ты хочешь испортить ей репутацию? — Именно поэтому я не отдам тебе комнату, малолетняя идиотка! — Коди уже срывается на крик. — У тебя против меня ничего нет, — Кларк качает головой. Спокойно. Почти со скукой. — А вот почему ты угрожаешь сейчас Лексе — я правда не понимаю. Ты же её любишь. Зачем ей вредить? Она делает ещё шаг. Ещё ближе, с той самой уверенностью, которая ломает людей. — Поэтому ты отдашь мне комнату, — заявляет Гриффин тоном, не терпящим возражений. — Если сам не хочешь загреметь в тюрьму. У девочек есть разные методики, чтобы посадить мальчиков за решётку... Понял!? На этих словах пальцы сжимаются на мужском плече до синяков. До хруста. — Ты... ты конченная, что ли? — Коди реально пугается. Его лицо сейчас выглядит крайне растерянным. — Не, ну вы надоели, — Кларк закатывает глаза. — У вас на всех один вопросник, что ли? — Куда мне идти, дура?! — Коди уже не рычит. Он почти плачет. — Не мои проблемы, — пожимает плечами блондинка. — Ну, могу помочь с лазаретом... — Ненавижу малолеток!!! — Коди вырывается из хватки и уходит. Лишь бы поскорее, подальше, пока она не помогла — переломом, сотрясением, или ещё чем-нибудь, хуй её знает. — ДА Я НЕ ТО ИМЕЛА ВВИДУ! — кричит Кларк ему в спину. — Я хотела просто договориться с медсестрой о свободной койке! Ну как знаешь... *** За два часа до костра. — Сар, ты не против, если я угрожала Коди от твоего лица? — Заебись. Поподробнее. — Сказала, что расскажу всем, что он до тебя домогался. Сара просто поднимает брови от ахуя. — Зачем тебе это? — спрашивает она. Кларк молчит. Стоит рядом. Смотрит куда-то вдаль, туда, где Майк идёт по шатающемуся бревну и падает с него на каждом шаге. — Он спит в одной комнате с Лексой, — говорит она наконец. — В вожатской. Понимаешь? Он её видит. Когда она просыпается. Когда засыпает. Когда она, блять, в пижаме ходит. Сара кивает. Ждёт. — Он знает, какие лифчики она носит, — голос Кларк становится тише, злее. — Он сказал это. При Ниле. «Вплоть до нижнего белья». Я слышала. Я под пирсом была. Сара моргает. — Ты... что ты делала под пирсом? Кларк краснеет. Кларк Гриффин, которая не краснеет ни перед кем, даже перед лицом смерти, вдруг становится розовой, как маршмеллоу на первой секунде у огня. — Это не важно. — Кларк... — Сара наклоняется ближе. — Если ты скажешь мне, что трахалась с вожатой под пирсом, я официально признаю тебя самым крутым человеком в этой богадельне. Кларк молчит. Сара смотрит. Кларк продолжает молчать. — О господи... — выдыхает Сара. — Ты реально трахалась с ней под пирсом. — Мы не трахались! — взрывается Кларк. — То есть... она... я... ну... это было... технически... — Остановись, — Сара поднимает ладонь. — Я хочу сохранить хоть какие-то иллюзии. Они стоят молча. Сара переваривает информацию. Кларк хочет провалиться сквозь землю, но земля, как назло, твёрдая. — Ладно, — говорит Сара наконец. — Я не против. Пусть Коди боится. Ему полезно. — Спасибо, — тихо говорит Гриффин. — Только в следующий раз предупреждай. И если у меня будут проблемы из-за упоминания моего имени в твоей преступной хронике, я скажу, что не знаю тебя. Поняла? — Поняла, — Кларк улыбается и стукается кулачками со своей лучшей подружкой. *** Вожатская комната после костра. — Где Коди? — спрашивает Лекса. — Я просто попросила его переночевать в другом месте. Кларк шагает внутрь комнаты и закрывает за собой дверь на замок. Щелчок звучит как-то слишком громко. — Знаешь, мне вообще-то не нравится, что он спит с тобой в одной комнате. Это можно как-то изменить? В беседку ему постелить, я не знаю... палатку выдать. Ему понравится. — Кларк, что тебе от меня надо? — Чтобы ты его отшила окончательно! — Я сама разберусь, ладно? — Нет! — Кларк складывает руки на груди. — Ты теперь точно моя девушка и... — Я не твоя девушка. То, что было, ничего не меняет. — Как?! Мы же...! — Кларк запинается. Зависает. Мозг лихорадочно перебирает варианты. Что? Переспали? Нет. Удовольствие получила только Кларк. Тогда как? — Ты!.. — попытка номер два. Ты меня выебала? Да нет. Не выебала. Да и слово грубое... Трахнула? Тоже самое. Не подходит... Подрочила? Помасту-? БЛЯТЬ. Нет! В голове — свалка из глаголов, один нелепее другого. Как вообще описать то, чем они занимались в озере?! Учебники по секс-просвету нервно курят в сторонке. — Ты довела меня до оргазма и говоришь, что это ничего не значит?! — спустя тридцать секунд наконец формулирует Кларк. Лекса даже бровью не ведёт. — Это значит, что я довела тебя до оргазма. Мы что, в средневековье? Я теперь должна на тебе жениться? — ЧТО?! Чо ты несёшь?! — шипит Гриффин, и её щёки вспыхивают так, что можно поджигать тот самый лак для волос. — Кларк, тебе было хорошо. Ты получила, что хотела. Чего ещё тебе надо? — Я не хотела этого!!! Я не этого хотела! — Ты сейчас... обвиняешь меня в изнасиловании? — голос Лексы становится холоднее. — Нет! Я... — Тогда что тебе от меня надо. Просто скажи. Что. Кларк сглатывает. Смотрит прямо в эти невозможные глаза. Набирает воздуха. Выдыхает. — Чтобы ты была моей девушкой. — Если хочешь это так называть — хорошо. У Кларк внутри что-то взрывается. — В смысле «если я хочу»?! Ты... Ты выражаешься, как... как тварь! — Ох, как мы заговорили. Лекса приближается. Медленно. Пару шагов. Опасно. Касается губами губ блондинки, заставляя ту врезаться спиной в дверь. Дыхание смешивается. Сердце Кларк пропускает удар. Или два. Или все сразу. — А теперь повтори, — шепчет Лекса. — Я люблю тебя, — почти без голоса произносит Гриффин. И это десять ошибок в слове «тварь». — Боже, Кларк. Ты не любишь меня. — Что? — Просто говорю как есть. Мы знаем друг друга неделю. И расстанемся через три. Лекса целует её. Властно. Но коротко. Слишком коротко. Потому что следом добавляет: — И только нам решать, как потратить это время. Ясно? Можем выяснять отношения... а можем... — она ухмыляется. Многозначительно. Так, что у Кларк подкашиваются колени. — Ты ужасная. Ты... просто... Я блять... ненавижу, — Кларк злится. Но злится тихо. Как злятся на человека, без которого уже не можешь дышать. — Что? Хочешь уйти? — Лекса не держит. Подумаешь, просто привязывает к себе. Примагничивает одним взглядом. Специально дышит вот так — близко-близко. Но не держит. Нет. Не физически. — Хуй там! — Кларк снова целует Лексу. Вжимается ладонями в её щёки. Прижимает к себе так, будто та может раствориться в воздухе. Лекса напрямую сказала, что всё, что у них есть, — это единственное, что будет. Ещё и закончится через три недели. Кларк не верит. Не хочет верить. Лекса любит её! Просто ещё не осознала этого. Наверное... Лекса так сказала, потому что ещё не кончала в руках Кларк. Ну ничего. Это поправимо.