Ревность крупным планом

Утро начинается с того, что Кларк просыпается с железобетонной мыслью: «Сегодня я доведу Лексу до белого каления». Она переворачивается на кровати, морщится от боли в многострадальном копчике и смотрит в окно. Солнце. Наконец-то, блять, солнце. Дождь кончился, и лагерь просыпается, благоухая мокрой землёй и надеждой. Или это просто у Кларк в голове от переизбытка адреналина играет духовой оркестр. Она натягивает шорты (с тихим, но очень эмоциональным матом) и выходит в холл, где Сара встречает её взглядом, полным праведного подозрения. — Ты какая-то дохрена довольная, — говорит она. — Это опасно. Для окружающих. — Сар, — Кларк подплывает ближе, источая энтузиазм, — у меня к тебе предложение. — Звучит как начало фильма ужасов. Сразу нет. — Пусть Лекса меня поревнует к тебе. Эта сук... гордая женщина должна понять, каково это. Сара замирает, словно статуя, которую забыли предупредить о начале спектакля. Потом медленно поворачивается к Кларк. — Давай по порядку. Во-первых, я твоя ПОДРУГА. Во-вторых, моя сексуальная ориентация не предполагает этот вид спорта. И в-третьих — ты, блять, катастрофически не в своём уме, если думаешь, что я соглашусь на эту авантюру. — Я всё ещё не вижу причин для отказа. — Серьёзно? — Сара приподнимает бровь. — Ты не видишь причин? Ладно. Причина номер один: я не горю желанием, чтобы меня пристрелили из лука. Причина номер два: я не хочу быть утопленной в озере. Причина номер три: я, блять, категорически отказываюсь быть разменной монетой в ваших психопатических брачных играх! — Сара, — Кларк наклоняется ближе, включая на полную мощность свои голубые глаза, — ты же моя лучшая подруга. Моя единственная подруга. Мой... САМЫЙ дорогой человек. —После Лексы. — Ого. После Лексы. Я польщена, что вообще попала в топ-2, — Сара закатывает глаза. — И что от меня требуется? Кларк расплывается в улыбке. Той самой, после которой обычно хочется эвакуироваться в соседний штат. — Ты должна притворяться, что у нас роман. — Что. — Ну, не полноценная драма с клятвами. Просто... будь со мной ласковой. Обнимай меня. Держи за руку. Шепчи на ухо всякие... ну... милые вещи. — Милые вещи, — повторяет Сара с интонацией робота, в которого только что загрузили программу самоуничтожения. — Ты хочешь, чтобы я, будучи гетеросексуальной девушкой, изображала твою возлюбленную, дабы разозлить твою... эм... вожатую, с которой у тебя, по твоим же словам, ничего нет. — Технически — ничего, — Кларк пожимает плечами. — Но я работаю над устранением этой технической неполадки. Она должна понять, что я не вещь, которую можно взять и выбросить. Что у меня есть выбор. Что я могу уйти к другой. — И ты выбрала меня. Какая честь. — Ты единственная, кому я доверяю. Сара молчит. Смотрит на Кларк. В её взгляде коктейль из усталости, обречённости и какой-то противоестественной нежности. — Боже, Кларк... — она трёт переносицу. — Ты клинический случай. — Я в курсе. Поможешь? — А у меня есть выбор? — Абсолютно никакого. — Тогда... блять... ладно. Но если она меня убьёт — я явлюсь к тебе призраком и буду мешать тебе заниматься сексом до конца твоих дней. — Э. Ну ладно. По рукам. *** Завтрак в столовой — симфония хаоса: крики «передай соль», ответное «это сахар, идиот» и звон посуды. Кларк сидит за столом с Сарой. Плечи почти соприкасаются — как и было условлено в дьявольском контракте. Лекса за соседним столом пьёт кофе и общается с Коди. Она не смотрит на Кларк. Совсем. Даже боковым зрением — нет. «Ну и ладно, — думает Гриффин. — Посмотрим, как ты запоешь, когда шоу начнётся». Она картинно кладёт голову на плечо Сары. — Ой, Сар, — произносит она достаточно громко, чтобы услышали даже на кухне, — у меня что-то голова разболелась. Можно я так посижу? Сара, только что откусившая хлеб, замирает с набитым ртом. Жуёт. Проглатывает. Затем с грацией удава кладёт свою голову поверх головы Кларк. — Конечно, милая, — выдавливает она с максимально возможным сарказмом, который можно вложить в слово «милая», — Посиди. Отдохни. Ты же у меня... хрупкая. За соседним столом Лекса ахуева... замирает с кружкой у губ. Её взгляд острый, как хорошо заточенный скальпель, впивается в место соприкосновения двух голов. Коди что-то щебечет. Лекса не слышит. Она видит только их. — Ты видишь? — шепчет Кларк в плечо Сары. — Я ничего не вижу, потому что моя голова приклеена к твоей. — Она смотрит. Я кожей чувствую дыру. — Великолепно. Я могу уже поесть? — Ешь. Но не теряй концентрацию. Ты всё ещё моя милая возлюбленная. — Я всегда милая, — фыркает Сара. Они сидят так вечность. Кларк чувствует взгляд Лексы каждой клеточкой. Он жжётся, как та самая мазь, только градусов на сто горячее. «Давай, Лекса. Подойди. Прояви хоть каплю эмоций». Лекса не подходит. Она отводит взгляд и начинает что-то слишком активно рассказывать Коди. Слишком громко. Слишком демонстративно. «Ах так? Решила поиграть на моём поле? Хорошо. Я — профессиональный игрок». Кларк поднимает голову. — Сар, — произносит она невинно, — посмотри, что у меня на губе? — Эм... Крошка от хлеба. — Убери её, пожалуйста. — Что?! — Убери. Пальцем. Медленно. Чтобы все видели, какая ты заботливая. Сара смотрит с выражением «я прикончу тебя до конца завтрака». Потом вздыхает — судьба жестока. Она тянется и большим пальцем аккуратно проводит по губе Кларк. Медленно. Почти интимно. — Так? — уточняет Сара голосом, полным невинности пополам с ядом. — Идеально, — Кларк благодарно улыбается. — Ты такая чуткая. — Я просто подруга, — цедит Сара сквозь зубы. — Лучшая. Лекса сжимает кружку так, что костяшки становятся белее мела. «Неприятно, да? — злорадствует про себя Кларк. — Неприятно, когда трогают твоё? А когда Коди вешается на тебя — это норм?» *** После завтрака — объявление. Джоэл выходит на крыльцо, поднимает руку и голосом, который должен звучать торжественно, но звучит просто устало, вещает: — Внимание! Сегодня! Шоу талантов! Дождь кончился, солнце — вот оно, так что мы не дадим вам тут заплесневеть от скуки! Отряды готовят номера! Выступления в четыре на главной сцене! Толпа взрывается свистом и радостными воплями. Лео подпрыгивает так, будто его ужалила пчела. — Я буду показывать фокусы с лягушками! — Ты будешь показывать, как тебя выгоняют со сцены, — саркастично замечает Сарочка. — Кто за то, чтобы исключить Лео из списка участников? — деловито уточняет Тейлор. Лес рук. Единогласно. — Э!!! — возмущается главный лягушкофил. Все смеются. Кларк — нет. Она стоит в стороне, опираясь на стену, потому что сидеть нельзя, а стоять — единственная поза, в которой копчик не орёт благим матом. Она смотрит на Лексу. Та стоит рядом с Джоэлом и улыбается. Ему. В то время как Кларк тут притворяется инвалидом и плетёт многоходовки, эта женщина смеётся над шутками Джоэла. Коди тоже крутится рядом и что-то шепчет ей на ухо. Лекса кивает. Ей весело. «Она делает вид, что не видит меня, — закипает Кларк. — После всего, что было утром. И улыбается этому ёбаному Коди. Заебали оба два». — Кларк, — Сара дёргает её за рукав, — ты же выступишь? Споешь ту песню про любовь? — Нет. — Почему? — Потому что я не хочу выходить на сцену! — Кларк взмахивает руками, едва не снеся проходящего мимо Оливера. Тот шарахается, будто от взрыва. — И не могу. У меня перелом! Инвалидам — поблажки. — Ты не инвалид, — парирует Сара. — Ты просто садистка, которая стоит в углу и сверлит Лексу взглядом. — Я не сверлю! — Сверлишь. У неё уже сквозняк в затылке. Кларк открывает рот для протеста, но Сара безжалостно продолжает: — Не хочешь выступать — не надо. Но тогда не ной, что она не смотрит. Ты сама отказалась быть в центре внимания. — Я не ною! — Ты ноёшь. Это твоё хобби, Гриффин. — Сара! — Ладно-ладно, — она поднимает руки. — Я пошутила. Я станцую за тебя. А ты можешь продолжать стоять и ревновать её к кому-нибудь ещё. — К кому ревновать? — Кларк подозрительно щурится. — Ты заметила кого-то ещё? — НЕТ, — выкрикивает Сара, молясь, чтобы из-за её случайной оговорки не пострадал кто-то, кто не Кортни. — Смотри мне, — выплёвывает Гриффин. — И помни, Сара: ты мои глаза и моя здоровая жопа. Докладывай обо всём. — Ой бля... Иди проспись, Гриффин. — Ты моя подруга! — Солнышко, я помню, — Сара мило улыбается и посылает воздушный поцелуй. — Фу! Если Лексы нет рядом, это делать не обязательно! — Прости, малышка, не буду. Кларк театрально хнычет. Сцена готова, занавес. *** Подготовка к шоу талантов — это хаос. В лучшем смысле. В худшем — тоже хаос. Кто-то репетирует у сцены, кто-то в холле, а кто-то ушёл в лес, потому что стесняется собственной тени. Итан пытается жонглировать зажжёнными факелами — Джоэл молча отбирает их с комментарием «ты чуть не устроил барбекю из столовой, идиот». Лео приносит лягушек и пытается научить их танцевать — лягушки, к их чести, отказываются. Сайлас строит декорации из картона и мата, и они выглядят как декорации из картона и мата. Кларк стоит у сцены, опираясь на перила. Сара — специально близко. Их плечи соприкасаются. Подруга что-то шепчет ей на ухо, и Кларк смеётся. Громко. Лекса сидит в первом ряду. Её взгляд то и дело скользит к этой парочке. Она видит, как Сара поправляет волосы Кларк. Как касается её спины. Как Гриффин наклоняется, чтобы поделиться секретом, и они смеются вместе. Лекса сжимает кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Коди что-то лопочет, пытаясь отвлечь её, но Лекса глуха. Она смотрит только на них. На то, как Сара касается руки Кларк, когда смеётся. «Второй раунд, — констатирует Кларк, замечая побелевшие костяшки Блейд. — Ты уже не просто сжимаешь кулаки. Ты белая от злости. Какая красота». — Сар, — шепчет блондинка, — обними меня. — Что? Прямо сейчас? — Да. Сделай вид, что утешаешь. Или что я сообщила тебе трагическую новость. Просто обними. Сара вздыхает — её запас терпения тает на глазах — но обнимает. Она обнимает Кларк нежно, как лучшего друга, кладёт голову ей на плечо, и Кларк чувствует на себе взгляд Лексы. Тяжёлый. Ревнивый. Пиздец какой обжигающий. «Третий раунд. Ты успешно осваиваешь искусство пирокинеза глазами». — Отлично, — шепчет Сара. — Она смотрит так, будто прикидывает, как закопать меня под сценой. — Я знаю. Это и есть цель. — Ты психопатка. — Я знаю. Теперь это и твоя проблема тоже. *** Шоу начинается. Сцена — деревянный настил на полметра над землёй, с кривыми столбами и старой простынёй вместо задника, на которой Фейт намалевала нечто, похожее на лес. Перед сценой — скрипучие деревянные лавочки с отколотыми досками, но на них хотя бы можно сидеть, не утрамбовывая траву штанами. Пахнет хвоей и разогретым деревом. Если не присматриваться — почти фестиваль. Первыми выступают малыши из первого отряда. Поют песенку про дружбу. Такие милые в шляпах и галстуках. Кларк почти улыбается. Почти. Потому что она смотрит не на сцену, а на Лексу, которая сидит в первом ряду и не поворачивает головы, даже когда Кларк демонстративно кашляет. Даже когда Сара снова кладёт руку ей на плечо. Второй отряд — сценка про пиратов. Кто-то падает. Кто-то забывает слова. Зал ржёт. Кларк — нет. *** — Сейчас моя очередь, — шепчет Сара. — Пожирай меня взглядом, детка. — Могла бы и не просить, — отзывается «детка». — Это моя специализация. Сара выходит на сцену. Музыка — громкая, ритмичная. Она двигается как профи, хотя просто чувствует ритм. Зал затихает. Кларк смотрит на свою «малышку» с гордостью. Но краем глаза ловит, что Лекса смотрит не на сцену, а на неё. Будто хочет спросить: «Что ты к ней чувствуешь? Почему она так близко?» Сара заканчивает. Толпа взрывается. Лео орёт «САРА — ЛЕГЕНДА!» и получает от неё средний палец. Она сходит со сцены и обнимает Кларк. Крепко. Долго. Так, чтобы Лекса видела. Кларк чувствует запах её шампуня и то, как колотится её сердце. — Ты была великолепна. — Я знаю. А теперь смотри: Лекса встала. Кларк поворачивает голову. Вожатая действительно встала. Лицо — каменное, в глазах — девятый вал. Она разворачивается и уходит, не оборачиваясь. — О, — комментирует Сара. — Это было... стремительно. — Даже лучше, чем я планировала, — улыбается Кларк. — Ты — монстр. — Я легенда. — После меня, конечно, — парирует Сара и подмигивает Лео. *** Вечер. Костёр. Финальный акт дня. Все сидят вокруг огня — уставшие, счастливые, с маршмеллоу на палках. Кларк стоит у дальнего дерева. Сара рядом. Снова плечи соприкасаются, и это выглядит как нечто большее, чем дружба. Это близость, интимность — именно то, чего Лекса вынести не может. Блейд стоит напротив. Её глаза — два осколка зелёного льда. Она смотрит на них. На то, как Сара касается руки Кларк, когда та смеётся. Как Кларк наклоняется к Саре. Как они смотрят друг на друга. Внутри у Лексы закипает ревность. Горячая, острая, как пламя костра. Она не может отвести взгляд. Каждое движение, каждый смешок, каждое чёртово прикосновение — как игла под кожу. «Ты специально. Ты хочешь, чтобы я сорвалась. Ты хочешь...» Она не додумывает. Потому что видит, как Сара что-то шепчет Кларк на ухо. Как кладёт руку на её талию. В этот момент Лекса ломается. Она разворачивается. Резко. Без единого слова. Просто разворачивается и уходит — быстро, почти бегом, в сторону домиков. Кларк провожает её взглядом. Сердце колотится в горле. Так больно. — Думаю, тебе надо за ней. Уже точно пора, — говорит Сара, убирая руку с её талии. — Не надо. — В смысле? Разве план не в том, чтобы разозлить, а потом сказать, что это пранк, получить пощёчину и... бурный примирительный секс? — О... — Кларк мечтательно улыбается. — Господи, Гриффин!!! — Нет, Сара, я ещё немного подожду. Пока она сама прибежит. Я чувствую: это скоро. — Слушай, милая моя! Если ты превратишь её в свою ревнивую копию, мне ж ПИЗДЕЦ! *** Время близится к ночи. Все укладываются спать, взбивают подушки. Кларк уже гиперсонная, вымотанная донельзя — по ней и не скажешь, что несколько часов назад она плела интриги, достойные отдельного сезона «Игры престолов». В комнату заходит вожатая. — Ребята, спокойной ночи, — говорит Лекса всем, а потом фиксирует взгляд на Кларк, кивком указывает на дверь и добавляет тише: — Гриффин, пошли. — Отбой же... — искренне не понимает блондинка и зевает, встряхивая подушку. — Ещё и предлагать прям надо. Ясно, — отрезает Лекса и мгновенно исчезает за дверью, пытаясь спрятать недовольство за маской холода. Актриса из неё, прямо скажем, хуёвая. — Кларк, ты дура, — невозмутимо заключает Сара. — Ты ахуела?! — Дура, — повторяет подруга, накрываясь одеялом и отворачиваясь к стене. И тут Кларк переклинивает в осознании. С дико-бешенной скоростью (которую позволяет многострадальный перелом) она несётся в коридор. — Пошли! — выдыхает Гриффин. Лекса уже стоит у двери в вожатскую, но увидев запыхавшуюся Кларк, закрывает её и остаётся в коридоре. — И куда пойдём? — с издёвкой спрашивает Блейд. — За тобой хоть на край света! — выпаливает Кларк раньше, чем мозг успевает нажать на тормоз. — Я хотела просто поговорить, — голос Лексы ровный, но со стальными нотками. — Что за спектакль вы устроили с Сарой? — Ой, — время прикинуться дурочкой, — а что-то не так? — Ты позволяешь ей слишком много, тебе не кажется? — Эм. Ты что, ревнуешь свою... — Кларк театрально подбирает слово, — недевушку? Лекса тупо смотрит на неё. Нервно сглатывает. Кларк видит, как дрожат ресницы и сжимаются пальцы. — Господи, Лекса, — в голосе насмешка пополам с нежностью, — ты ведь даже не придумала, что сказать. Бедняжка. — Гриффин, прекрати. — А то что? Лекса делает шаг вперёд. Ещё один. Она почти нависает над Кларк. В зелёных глазах — настоящий, опасный огонь. Так близко, что Кларк чувствует её дыхание. — Прекрати выводить меня. Чего ты хочешь? — Чтобы ты сказала, что ревнуешь, и... — Я ревную! — вырывается у Лексы. Громко. С отчаянием. — Довольна?! Тишина — словно весь лагерь затаил дыхание. Кларк молчит. Она смотрит на Блейд снизу вверх, чувствуя себя маленькой беззащитной засранкой. Рассматривает раскрасневшееся лицо, блестящие глаза, пальцы, готовые сжаться в кулаки. — Довольна, — тихо говорит она. — Я больше чем довольна. — Зачем ты это делаешь? — голос Лексы ломается. — Зачем ты заставляешь меня чувствовать это? Я же сказала, что мы не... — Лекса, — перебивает Кларк. Глаза Блейд мокрые, но в них всё та же решимость. — Ты ревнуешь. И это значит, что тебе не всё равно. — Это не... — Значит, — Кларк делает шаг к ней. Почти касаясь. — Если бы я была тебе безразлична, ты бы не злилась. Ты бы не смотрела так. Ты бы не ушла. Лекса молчит и смотрит на неё так, будто видит впервые. — Я не знаю, почему ты боишься, — продолжает Кларк, удивляясь собственной смелости. — Боишься признать, что это не просто лагерь. Не просто игра. — Кларк... — Но это правда, Лекса. Ты ревнуешь. Ты злишься. Ты хочешь меня. Я всегда это видела. Я просто не понимаю, почему ты... Лекса медленно выдыхает. Её плечи опускаются. — Я не могу быть твоей, — цедит она. — Не хочу. Ясно тебе? — Блять, — шипит Кларк и закрывает глаза, принимая очередное поражение. — Тогда. Зачем. Ты. Меня. Сейчас. Позвала. — Обсудить ваши отношения с Сарой. Если вы... кхм... то между нами ничего быть не может. — Называй вещи своими именами! Я не трахаюсь с ней, если тебе так интересно! — Интересно. — Конченая нимфоманка!!! Кларк с размаху отвешивает Лексе пощёчину и уходит в женскую спальню, хлопая дверью так, что щепки летят.