Ne(sm)ile face

Настойчивый стук в дверь заставил их мгновенно подорваться на месте. Нил прижал к себе пистолет, медленно осознавая себя в пространстве, но внимание привлекла мать. Она успела встать на ноги, приоткрывая дверь в спальню, и жестом приказала следовать за ней. Коридор был пуст. Остальная квартира — тоже. Это заставило их немного успокоиться, но стук повторился. Кто-то стоял за дверью. Краем глаза зацепился за часы на стене кухни: половина седьмого утра. Кому могло понадобиться прийти в такую рань? Отсутствие глазка и мест для укрытий не оставляли возможности устроить засаду. Нил мог бы прижаться к стене со стороны кухни и держать «гостей» на прицеле, но тогда под прямой удар попадала мать. Кто бы это ни был, Нил уже ненавидел их за визит. Мэри была того же мнения, судя по поджатым губам и беглому осмотру помещения. Тихо выдохнув, мать взглядом приказала прижаться к стене и ждать. — Кто там? — громко спросила Мэри. — Это Дэвид Ваймак, — раздался голос мужчины. — Вы Мариан Джостен? Мы говорили по телефону. Мама закусила губу в раздумье, но всё-таки потянулась к замку. Правую руку с пистолетом она положила на стену, как бы облокотившись на неё, и приоткрыла дверь. Со своего места Нил при всём желании не мог ничего увидеть, но, затаив дыхание, прислушался. — Да, это я. Вы что-то хотели, мистер Ваймак? — натянула вежливую маску «Мариан Джостен». Нил подавил желание фыркнуть — эта фальшивость с окружающими всегда его забавляла, особенно зная настоящий характер матери. Да и пистолет в руке не делал ситуацию доброжелательней. — Вы вчера приехали поздно, поэтому не удалось встретиться с вами сразу, так что прошу прощения за ранний визит, но хотелось бы решить все вопросы. — И что за вопросы? — чуть нахмурилась Мэри, и Нил понимал её недоумение. Со всем должны были разобраться заранее, раз ключи передали им ещё неделю назад. Что ж, похоже, кого-то ждёт вынос мозга от мамы, и Нил очень рад, что это не он. — Да так, — хмыкнул мужчина. — Познакомиться, провести экскурсию по апартаментам, подписать лично бумаги — стандартный набор. — А это… — Мать коротко мотнула головой. — Мой сын, — перебив её, ответил Ваймак. Он ещё и не один пришёл? — Вы не против, если мы войдём? Мэри оглянулась через плечо, будто выискивая кого-то. Сигнал ему, понял Нил. Напружинившись, он ждал, готовый скрыться в своей комнате. — Мы с сыном только что проснулись, подождите одну секунду, — мило улыбнулась мать и, не дожидаясь ответа, прикрыла дверь, передавая пистолет ему. Нил рванул в комнату, запихивая в его сумку оба пистолета, и сел на кровать. Было слышно, как Мэри обходила квартиру, осматривая на брошенные вчера вещи. Только после этого, она зашла к нему и молча указала на лицо. Нил тихо выругался — совершенно забыл о протезах. — Иди в ванную первый, — зевнула мама и, поморщившись, кивнула в сторону лица Нила. — Помощь с…лицом не нужна? Нил помотал головой. Давать прикасаться кому-то к лицу было болезненно физически и не только. Мама не скажет, но её взгляд был очевиден: мерзость. Это было лучше жалости врачей, но терпеть чужое отвращение всё ещё неприятно. По наставлению врачей, утренняя обработка ран должна занимать минимум полчаса, но Нил справился за считанные минуты. Он не рисковал использовать спирт, а времени принять обезбол точно не было. Одна из десяти мазей должна справиться со всем остальным. Из ванны он выходил полностью собранный, посильнее натягивая капюшон. Мать, стоящая в дверях, недовольно цокнула и отпихнула его в сторону, закрываясь в ванной самостоятельно. Нилу было любопытно посмотреть, кого к ним принесло, но ему оставалось только ждать маму у двери, подпирая стену. К счастью, долго это не продлилось. — Тебе нужно ещё время? — спросила вышедшая вскоре мать. Нил снова помотал головой. — Тогда сиди в комнате. Спорить он не стал, не было ни сил, ни желания. Закрыться у себя и переждать бурю — лучший из возможных вариантов. Нил слышал, как мать открыла дверь, продолжая изображать милую и добрую миссис Джостен, и предложила пройти в гостиную. Но только он облегчённо выдохнул, как услышал голос: — Можно я с вашим сыном познакомлюсь, пока вы заняты? Мэри немного помолчала, раздумывая, и в итоге громко, чтобы услышал Нил, сказала: — Только постучись сначала. Незнакомец промычал в согласии и, коротко постучав, сразу распахнул дверь. Нил подавил желание огрызнуться на такую наглость и стал изображать бурную деятельность — застилал кровать. Спиной он слышал, как незнакомец плюхнулся в кресло. — Меня Кевин зовут, а тебя? — дружелюбно спросил Кевин. Хотелось проигнорировать наглого придурка, который своим приходом лишил его и так короткого сна. В сегодняшнюю ночь даже кошмары не посмели их разбудить, но чёртова бюрократия — запросто. Тем не менее, ответить было надо. — Я Нил, — буркнул он, взбивая подушки. Было некомфортно, что кто-то находился за его спиной, но Нил решил положиться на мать. Если она разрешила ему войти, значит оружия у него точно нет. — М-м… — протянул Кевин. Чуть помолчав, он продолжил: — Ты не будешь пытаться меня зарезать? У Джостена кровь застыла в жилах. Слишком резкий вопрос для того, кого он впервые видел. Они с Ваймаком что-то узнали? Человек Стюарта подписывал за них все документы лично и должен был проследить, что не оставил следов или зацепок, указывающих на них. Он где-то прокололся? Нил краем глаза зацепился за сумку, в которой лежали пистолеты. Успеет ли он дотянуться… — Да шучу я, чего ты так напрягся, — хмыкнул Кевин, перебивая мысли. — Но прошлый наш визит к новым жильцам так и закончился, вообще-то. Справа от вас трое парней заехало, я поздороваться хотел, а этот недомерок ножом угрожать начал! — недовольство в его голосе подозрительно перемежалось с неким восторгом. — Ты прикинь?! Папа сказал не лезть к нему, мол, у них проблемы семейные. Будто я бы ещё раз к нему сунулся. Неадекват. — Ясно, — выдохнул Нил. Всего лишь идиотское стечение обстоятельств, которое никак его не касалось. Но матери чуть позже следовало рассказать и о подозрениях, и о соседях с ножами. Застелив покрывало, Нил повернулся к Кевину. Он был обычным подростком, может, на год-два старше его: темноволосый парень высокого роста с зелёными глазами. Единственное, что выделялось, — татуировка на левой скуле в виде шахматной фигуры. В шахматах Нил был не силён, но предположил, что это ферзь или ладья. Глаза Кевина расширились, стоило ему увидеть его лицо. Нилу понадобилось много сил, чтобы не отвернуться обратно. Прошёл день с момента получения протеза, но реакция окружающих продолжала что-то ломать внутри него. Попутчики в самолёте то и дело перешёптывались, дети в зоне посадки тыкали пальцем на странного мальчика, однако первой реакцией был всегда шок. Расширяющиеся глаза и приоткрытый рот — Нилу хотелось разбить нос каждому с этим выражением лица. Привыкнуть к человеческим реакциям на нечто странное было сложно. Особенно когда всю жизнь ты старался не выделяться. — Так вот чего у тебя голос тихий, — пробурчал Кевин и тут же оживился. — Крутая маска! Это закос на «Экстиз»? Ты тоже фанат? Нил понятия не имел, о чём тот говорил, поэтому, сильнее натянув капюшон, предупредил: — Я не знаю, что это. И это не маска — это протез. Лицо Кевина вытянулось, но, к его уважению, он быстро пришёл в себя и перестал разглядывать Нила как восьмое чудо света. Неловко улыбнувшись, он сказал: — Прости, не знал, что такие вообще бывают. Но он всё равно круто выглядит. — Кевин звучал довольно искренне, но Нил не спешил верить хоть одному его слову. — Так ты не знаешь об «Экстиз»? — Нет. Это музыкальная группа? — предположил Нил, поддерживая нейтральный разговор. Он не сводил с Кевина глаз, следя за каждым движением, но тот будто не замечал. — Да-а, — протянул Кевин, тут же поддаваясь вперёд. — Тяжёлый металл. Качает так, что голова закружится. У меня все их диски есть. Даже коллекционные! Это, похоже, много значило для Кевина — его глаза горели восторгом и азартом, да таким заразительным, что Нил хмыкнул. — Круть. Он никогда не интересовался музыкой в привычной для его ровесников манере: не слушал группы, не фанател по участникам, не знал даты выхода альбомов и не вешал плакаты на стене. Как фильмы, сериалы и прочее — это было для него под запретом во время бегов. Но когда-то и он любил музыку, находя в ней отдушину. — Ты не представляешь, насколько, — самодовольно фыркнул Кевин. — Я тебе дам послушать, и ты всё поймёшь. Их образы — самые скандальные среди музыкального мира, а выступления собирают стадионы. Кевин определённо знал об этой группе всё, потому что следующие несколько минут беспрерывно рассказывал об истории создания и участниках, будто сам был им близким другом. Нилу даже не требовалось говорить, он лишь время от времени кивал на очередное «Представляешь?!». Но, к огромному сожалению Кевина, вскоре того позвал отец. Прервавшись на полуслове, Кевин нахмурился и явно собирался огрызнуться, но перевёл взгляд на Нила. То, как на его лице читалась несомненно идиотская идея, Нила насторожило. — Кевин… — только начал он, желая остановить мыслителей процесс, но новый знакомый уже пошёл к двери. Осторожно выглянув в гостиную, Нил наконец увидел Дэвида Ваймака — мужчину лет сорока в майке-алкоголичке и рваных джинсах. От запястий до предплечий его руки были забиты этническими тату в виде языков пламени — понятно, откуда у Кевина разрешение на такую смелую татуировку. На управляющего дома он был похож меньше всего, скорее на гаражного рокера-любителя, что немного удивляло. Конечно, соблюдать дресс-код, работая в своём же доме, ещё более странно, но всё-таки Нил ожидал другого. Внутренний голос подсказывал, что в нём говорили отцовские правила — тот носил рубашки даже во время основной работы, — и Нил скривился. Как бы не хотелось полностью избавиться от влияния отца на свою жизнь, над этим предстояло долго работать. Дэвид Ваймак тем временем с интересом осматривал его, прежде чем сказать: — Привет, парень. Кевин уже начал жужжать о своей группе? Нил ожидал очередного вопроса о протезе, но у Ваймака было больше такта, чем у его сына. Кинув быстрый взгляд на недовольного Кевина, Нил ответил: — Только начал. — Ничего, ещё успеет надоесть. Мне вот уже полгода, как надоел, — печально поджал губы Ваймак, хотя Нилу показалось, что он больше скрывал улыбку от сына. — Пап, я здесь, вообще-то. — Да? А я думал, ты в кои-то веки послушал меня и пошёл домой. Кевин раздражённо закатил глаза и, бурча под нос что-то о раннем подъёме, направился в сторону выхода. Дэвид всё-таки позволил себе усмехнуться и вернул внимание к ним. Нил за это время успел переброситься с Мэри парой взглядов, убеждаясь, что всё нормально. Мама выглядела довольно расслабленно, даже несмотря на вторжение, — это было хорошим знаком. Останется ли она такой же после рассказа об их коротком разговоре с Кевином — это другой вопрос, но от Ваймака, значит, можно было не ждать особой опасности. Пусть недоверие к мужчинам возраста отца и не денется, излишне напрягаться не стоило. — Больше вопросов нет, благодарю за содействие, — кивнул им Ваймак, поправляя толстую папку в руках. — Осталась экскурсия, когда вам будет удобно? Мэри только хотела ответить, как её перебил мгновенно вернувшийся Кевин. По его выражению лица Нил понял, что это именно то, что он задумал. — Я Нилу всё покажу. Да, Нил? — не дожидаясь ответа, Кевин продолжил: — А он потом вам расскажет. Уверенность Кевина в успехе своей идеи раздражала, Нил даже не рассматривал такую возможность. Они с мамой последние три месяца не расходились дальше, чем в соседние комнаты, а размер апартаментов был довольно впечатляющий. Конечно, вылазка и осмотр общей территории необходимы, но Мэри явно хотела заняться этим лично, заперев его самого в квартире. Нил уже открыл рот, чтобы отказаться прежде, чем это сделает мать, но она его опередила: — Пусть дети идут, — сказала она Ваймаку, проигнорировав ошарашенный взгляд сына и тихое радостное «есс» от Кевина. — Я всё равно собиралась заняться распаковкой вещей. Только дайте нам с сыном минутку. Нил не обратил внимание на Ваймака, который кивнул и вытолкал довольного Кевина из квартиры, — он смотрел только на мать. Ему казалось, что вчерашняя недоссора сейчас продолжится, и хотел огрызнуться, но задумался. Эта ночь доказала матери, что отступать от правил бессмысленно — они всё равно вернуться к ним. Мэри отнюдь не дура, чтобы отрицать очевидное. Догадка кольнула сердце. Может ли быть, что мама делала это ради него? Она же не умела проявлять свои эмоции, так же, как и он. Не факт, что она сама понимала, для чего это делала, что уж говорить о высказывании намерений. Перемены в их жизни пугали и её саму, но действия матери напоминали…заботу. Будто ради него она старалась создать видимость нормальной жизни. Не то чтобы он безумно хотел прогуляться с Кевином, но, по крайней мере, он был не против. Даже если Нил ошибался и на самом деле мама решила наплевать на него, он предпочтёт верить в свою версию. Мэри уже держала в руках купленный заранее для школы небольшой рюкзак и, стараясь избегать взгляда сына, засовывала в него пачку денег, новые документы и дешёвый телефон, который они купили по пути сюда. — В случае чего ты знаешь, что делать, — обошлась без привычных получасовых указаний мать. — Все сигналы знаешь, номер запомнил… — Мам, — неловко позвал её Нил, но она его не услышала. — Пистолет во внутреннюю кобуру… — протянула пистолет мама, но, секунду поразмыслив, положила его во внутренний карман рюкзака. — Лучше так, всё равно ты быстрый. — Мам, — громче повторил он. Мэри застыла с открытым рюкзаком, но не поднимала на него взгляд. Нил позволил себе улыбнуться под протезом. Забота матери всегда была грубой и молчаливой, но любое её проявление он хранил в памяти как доказательство, что мама любила его. Может, он и прав. — Спасибо, — кивнул Нил и забрал из её рук рюкзак. Даже при его невысоком росте, ему приходилось наклоняться к ней, чтобы быть на одном уровне. Наконец, поймав её взгляд, Нил повторил: — Спасибо, мам. Та неловко кивнула и отвела глаза, притворяясь, что ей безумно интересен вид за окном. Удивительно, как профессиональный лжец может так нелепо выглядеть в некоторых ситуациях. Решив, что разговор закончен, Нил прошёл к двери, когда мать его окликнула: — Нил. Суровый взгляд мамы был привычен, как и невысказанный приказ. Глубоко вздохнув, Нил на автомате начал перечислять все правила их жизни, но Мэри его остановила: — Я хотела сказать…проведи время хорошо, ладно? Нил, даже несмотря на принятое решение помогать матери в его же адаптации, не мог не поперхнуться от возмущения. То, что Кевин за пять минут знакомства не начал допытываться о нём, не означало, что этого не случится позже, что не появятся те, кого начнёт волновать его лицо. Уродство ставило крест на многих этапах жизни, и социализация со сверстниками стояла в этом списке на первом месте. Зная, что если откроет рот, он не сможет сдержаться, Нил кивнул. — Он мёртв. А мы свободны, — как мантру в который раз за несколько месяцев повторила мама. Как ни странно, это сработало в кои-то веки успокаивающее. — Да, мам. — Будет нелегко, но постепенно мы привыкнем. Тебе пора, Нил. Тот кивнул и как можно спокойнее отвернулся от неё. Он больше не мог здесь находиться, ноги требовали бежать без остановки, без цели. От внезапно размякшей матери, от мыслей о новой свободной жизни, от собственного уродства и мыслей о смерти, которые его преследовали. Только он вышел за дверь, как увидел высокий силуэт слева. —Ты долго, — недовольно буркнул Кевин и зевнул. — Я почти заснул. Нил дал себе пару секунд затолкать все эмоции и переживания поглубже и флегматично ответил, запирая дверь: — Ты мог пойти спать, это твоя идея с экскурсией. Я не держу. — Ага, — пожал плечами он, — держу тебя я. Пошли. Он вальяжно положил руку на плечо, направляя вперёд, но, к неожиданности Кевина, Нил вздрогнул и скинул её. Почти зажившее пулевое ранение запульсировало от боли, и Нил потратил всё самообладание на сдерживание отборного мата. Недоуменный взгляд Кевина раздражал ещё больше, поэтому он прошипел: — Если ты к тому парню так же относился — я могу понять, почему он захотел тебя прирезать. — Эй, я его вообще не трогал, — нахмурился Кевин, но тут же сменил гнев на милость: — Тебе плохо? — Я в порядке, — шикнул Нил и смог, наконец, выровнять дыхание. Рана не закровила, и это главное. — Идём. Кевина такая быстрая смена эмоций смутила, но он лишь покачал головой и указал в сторону лифта. Нилу они не нравились — маленькое закрытое пространство без окон даже звучало ненадёжно, но, решив, что он и так себя достаточно выдал, Нил спокойно вошёл в него. Кевин сразу нажал десятый, последний, этаж и повернулся к нему. Его явно распирало любопытство или жажда вновь начать говорить о своей группе, но тот стойко держался. Пристальный взгляд был не особо лучше вопросов, но Нил был благодарен хотя бы за это. — Это этаж президентских люксов, — начал Кевин, когда двери лифта открылись. — На постоянной основе здесь живёт только Эллисон, но бывают и приезжие богачи. Редко, конечно, но всё-таки. Единственное различие, которое Нил заметил с их вторым этажом: дверей здесь намного меньше. Да и деревянный пол выглядел менее затёртым. Та же красная цветовая гамма, те же занавески и цветы в горшках — и для чего переплачивать? За огромное количество ненужных комнат и наличие телевизора? — Проход сюда не закрыт, но, если увидят, как без дела здесь шляешься, могут прогнать. Эллисон каждое слово воспринимает как повод поссориться, так что будь осторожнее. Нил не уточнял, кто такая Элисон, но кивнул. Если какая-то выжившая из ума старая богачка не хочет, чтобы на её территории кто-то находился, — он и не будет. Лишние конфликты и внимание ему точно ни к чему. Девятый этаж Кевин пропустил, сразу нажав на восьмой, а на недоуменный взгляд Нила ответил: — Ничего интересного — там такие же номера, как и на десятом, но никто не живёт. Зато-о… — Кевин широко улыбнулся и понизил голос. Для чего, если в лифте были они одни, Нил не понял, — можно провести вечеринку, если заранее украсть ключи. Главное — ничего не сломать и за собой убрать. Папа явно знает, но закрывает на это глаза, так что молчаливое разрешение есть. Нил пропустил мимо ушей информацию о вечеринках — всё равно ему не понадобится — и сосредоточился на другом. Кевин уже столько раз упоминал отца, но ни разу ничего не сказал о матери. Возможно, это больная тема, которую не следовало начинать, но, чтобы убедиться, Нил задал другой вопрос: — Это ладья? — кивнув в сторону тату, уточнил Нил. — Это ферзь, — гордо фыркнул Кевин, поворачивая голову, чтобы дать лучше рассмотреть тату. — Самая опасная фигура в шахматах. Нравится? Этой зимой набил. — То есть ты сам как ферзь? — Нил даже не старался скрыть сомнение в голосе. — Вообще-то да, — ещё более высокомерно закатил глаза он. — Я лучший игрок волейбольной команды, председатель школьного совета, руководитель кружков живописи и оркестра. Ты с местной звездой общаешься так-то. — Звучит очень важно, — усмехнулся Нил. Не то чтобы он не верил в его слова, но этот самодовольный взгляд прямо так и выводил на конфликт. — И как же у тебя осталось время на мою скромную персону, Ваше Величество? Он ожидал злости, но Кевин лишь с улыбкой съязвил в ответ: — Не пристало всяким простолюдинам спрашивать о делах знати. Наслаждайся моим обществом и не выпендривайся. Нил почти пропустил, как лифт спустился на восьмой этаж. Он был абсолютно пустым — ни дверей, ни окон, ни обоев, лишь бетонные стены и деревянный пол. Создавалось впечатление стройки, в которых им с матерью иногда приходилось ночевать. Воспоминания не самые лучшие, но и не ужасные — люди отца ни разу не находили их в таких местах, никто и подумать не мог, что дочь клана Хэтвортов опустится до такого. — Местная заброшка, — развёл руками Кевин. — Строители пытались поскорее закончить два последних этажа и забили на этот и седьмой. Так и остались пустые бетонные коробки, хотя на седьмом стёкла выставлены, не так продувает. Странно, если он правильно помнил, этот отель был построен ещё в 80-х, неужели за столько лет не нашлось никого, кто бы занялся этим? Возможно, в нём говорили отголоски европейского менталитета, но такое пренебрежение удивляло. Кевин продолжил что-то болтать, но Нила отвлёк шум вдали коридора. — Здесь кто-то есть? — прервал его на полуслове Нил. — Ну да, — раздражённо фыркнул он, — я же говорю — здесь часто тусуются. Кто покурить втайне от родителей, кто просто в поисках приключений. — И дети тоже? — Нил определённо слышал детские быстрые шаги. — Ну…да? — уже менее уверенно подтвердил Кевин, оглядываясь по сторонам. — Дети тоже могут забежать. А что, ты кого-то увидел? По хорошим делам стоило сказать о том, что он слышал ребёнка, мало ли в какие проблемы это выльется после, но разбираться сейчас ещё и с этим было выше его сил. Нил мысленно понадеялся, что ребёнок, побежавший в сторону лестницы, действительно пойдёт по ней домой, а не лишь временно спрячется от них, и отрицательно помотал головой. Это не его проблемы. — Пошли дальше, — бросил Нил, заходя в лифт. Кевин явно имел немало вопросов, но в который раз промолчал. Тем временем Нил тоже усиливал подозрения насчёт Кевина. Его сдержанность в вопросах абсолютно не сочеталась с бесконечной разговорчивостью. Было два варианта: либо Кевин ждал подходящего момента для допроса, либо… Кевин не тот, за кого себя выдавал. На кого Кевин мог работать? Шестёрки отца уже успели получить на них всю информацию? Преданный круг за решёткой не должен иметь возможность отдавать приказы, но тогда это просто бессмыслица. — Нил? — вывел его из мыслей Кевин. — Мы приехали. Иногда он действительно был рад протезу: надобности скрывать эмоции больше не было. Поэтому сейчас он совершенно не переживал и вышел из лифта первым. Нил не ожидал, что они сразу окажутся на первом этаже. На его вопрос Кевин отмахнулся, сказав, что все остальные одинаковые, смысла их показывать нет, но тем не менее он аж трижды повторил, что живёт на четвёртом этаже в 436-м номере. Нил запомнил с первого раза, но Кевину одного кивка было явно недостаточно. Первый этаж апартаментов…ошеломлял. Накануне ночью они с матерью сразу прошли в свой номер, но сейчас Нил не мог оторвать взгляда. Теннисный корт, огромный тренажёрный зал, не менее огромная детская зона в холле. Треть этажа отводилась под ресторан и бар, пусть последний и пустовал. Они лишь мельком осмотрели местные «достопримечательности», и вскоре стало понятно, почему. Кевин, практически спотыкаясь, мчал в ресторан. От самых дверей раздавался запах свежей выпечки, спазмом отдаваясь в животе. Для него было нормальным не есть сутками, но от этого голод не уходил — становился сильнее. — А вот тут мы едим, — подгоняя Нила, объявил Кевин. — Еда входит в стоимость жилья, поэтому ешь, сколько Ники с миссис Саммерс позволят. Ники! За буфетной линией тут же появился парень с широкой улыбкой в поварском колпаке. Он жестом указал в сторону некрытой поверхности. — Кевин? Я думал, ты предпочитаешь спать до обеда, — рассмеялся с его спешки Ники. — Обычно да, — досадливо вздохнул тот. — Папа поднял новых жильцов встречать. Кстати, знакомься: Нил Джостен — ваш новый сосед. Нил, это Ники — один из наших поваров. Всё, вы знакомы, теперь о насущном — что на завтрак? Не дожидаясь ответа, он тут же схватил тарелку с панкейками, а Ники, казалось, только заметил Нила за Кевином и хотел было поздороваться, как удивлённо застыл. «И вновь одно и то же», — поморщился Нил. — Привет, Нил, — всё-таки смог сказать Ники. — Крутая маска, это?.. — Это протез, — перебил его Нил. — О… — тупо протянул он, но чем больше приходило осознание, тем сильнее расширялись глаза. — О-о! Нил уже устал давать каждому встречному время на осознание ситуации, поэтому со скукой перевёл взгляд на стоящего рядом Кевина. Тот делал вид, что его безумно интересовали ягоды черники на тарелке, но по напряжению в плечах было ясно, что разговор он слушал более чем внимательно. — Прости, я не подумал, — затараторил Ники, размахивая руками. — Честно, даже не знал, что такие существуют. Господи, правда прости. — Ничего, я в порядке, — выдохнул Нил, поправляя лямку рюкзака на плече. Ники был слишком шумным. Казалось, все немногочисленные люди в ресторане уже со всех сторон рассматривали его, мысленно снимали протез, чтобы насладиться степенью его уродливости. Неужели нельзя быть потише? — А как же так? Что случилось? — не унимался Ники. Хотелось послать его с настолько нетактичными вопросами, как и всех вокруг, и вернуться в номер, но видеть мать не хотелось так же сильно. Досчитав про себя до десяти на французском, Нил медленно выдохнул и ответил: — Автомобильная авария. Лицо не удалось восстановить. Отчасти он даже не соврал. Если бы не та авария — всё могло бы сложиться совершенно иначе. Нил понимал, что это лишь иллюзия, но он почувствовал, как его тело вновь пронзала пуля, что стала началом конца. Ники в ужасе прикрыл рот рукой. — О Господи, как же так?.. Не представляю, как ты с этим справляешься… Слишком эмоционально. Это утомляло. — Я в порядке, — кивнул Нил и дёрнул Кевина за рукав. — Нам пора. Он не оборачивался на Кевина до самого выхода, пусть и сосредотачивался на шагах сзади. Нил был уверен, что этого времени ему хватит, чтобы стереть эмоции от его признания на лице и тактично сделать вид, что ничего не было, но он переоценил Кевина. Либо, наоборот, недооценил степень его шока — или что он испытывал, чёрт знает. Кевин абсолютно беззастенчиво рассматривал его с ног до головы, сопоставляя информацию. Что ж, Нилу оставалось действовать на опережение. — Как тебе вообще разрешили набить татуировку на лице? — как можно более спокойно спросил Нил. — Разве ты не представитель школы? Кевин, на удивление, тут же отвёл взгляд и поджал губы. Явно не замечая этого, он потёр левую руку и буркнул: — Тогда это уже не имело значение. «Замечательно», — подумал Нил. Резкая смена темы могла и не сработать, но Кевин его не подвёл. Теперь уже он был вынужден искать отвлечение от разговора. — Остался только подвал, — резко выпалил мигом пришедший в себя Кевин. Нилу показалось, что его оглушили. Сделав шаг назад, он тупо уставился на Кевина, будто тот предложил спрыгнуть с крыши. Впрочем, для Нила разница между этим была небольшая. Он пытался успокоиться, но всплывшие воспоминания накладывались на друг друга, окончательно выбивая почву под ногами. Ему нужно на перекур, ещё хоть одна минута, и он сорвётся. Желательно было и поесть, но Нила брали сомнения, что в ближайшее время это получится сделать. — Подвал? — сглотнув комок в горле, уточнил Нил. — Да-да, там прачечная и…короче, покажу. Кевин не заметил его состояние, поэтому улыбался, но лучше от этого не стало. Как вообще можно улыбаться, говоря о подвалах? — Я на перекур, — поставил перед фактом Нил, кивая в сторону лестницы. — Там же можно? Кевин нахмурил брови, но ответил: — Вообще, нельзя, но все всё равно курят, так что… — Отлично, встречаемся через пять минут, — не дослушав, предупредил Нил, шагая в сторону лестницы. — Да, хорошо, я пока…доем, что ли, — раздался за спиной потерянный голос Кевина, но это уже не имело значения. Хотя бы пять минут тишины и спокойствия. Хотя бы на пять минут снять чёртов протез и сделать вид, что он нормальный. Пусть только наедине с собой, но почувствовать не пластик, а воздух с примесью табачного дыма. Убедившись, что Кевин не последовал за ним, Нил встал у окна второго пролёта и расстегнул ремни протеза. Секунда, щелчок зажигалки, и дым ударил в лёгкие. Вид из закрытого окна был довольно скучен — похоже, «лучшие виды» из брошюры обеспечены только фасаду и тыльной стороне — всего лишь въезд на парковку, на которой они с мамой оставили свой подержанный универсал. Вчера ночью не было времени осматривать и так малоинтересные ему машины, но сейчас как способ отвлечься они подходили неплохо. Пусть познания Нила в автомобилях ограничивались лишь «выглядит дорого» и «выглядит дёшево», но и этого хватало для выяснения уровня контингента этих апартаментов. Большинство машин выглядели так же невыразительно, как и их, но несколько выделялось: огромный пикап синего цвета, отполированный до блеска, розовая тачка премиум класса (Нил готов поклясться, что это авто той самой снобки с десятого этажа) и чёрная лакированная машина, словно только выехавшая из салона. Последняя стояла в углу парковки, сливаясь с тенью навеса. Владелец такой красавицы представлялся статным брутальным мужчиной, возможно, даже тем самым бизнесменом, который купил этот отель. Но Кевин ни словом не обмолвился о нём, а в собранной мамой информации его имя фигурировало лишь раз. Как там его звали? Что-то на «М»… Развить эту мысль Нилу не дали грохот закрывшейся двери этажом выше и спускающиеся шаги. Быстро затушив о подоконник сигарету, он натянул протез и накинул капюшон сверху. Стоило это сделать, как человек остановился возле него. Нил мысленно выругался, когда услышал его голос. — Я же говорил, что найду! — рядом с ухом вскрикнул парень. — Такую хуйню у нас никто не курит. Нил остался стоять к нему спиной и постарался успокоиться. Судя по исходящему звуку, тот был ниже. Если он не окажется мастером в каком-то спорте — рост на его стороне. — Ну нашёл ты. И что дальше? — флегматично пожал плечами Нил. Бояться каких-то молокососов он не умел и не собирался учиться. Парень за спиной насмешливо хмыкнул и, судя щелчку зажигалки, тоже закурил. — При разговоре принято поворачиваться к собеседнику. Пожав плечами, Нил вальяжно повернулся к нему, перекладывая руку на карман рюкзака. Дойдёт до драки или нет, он не знал, но быть готовым к ней нужно. Впрочем, он тут же расслабился, увидев оппонента. Ниже его на полголовы пацан с кривой ухмылкой мало походил на угрозу. Внешность бывает обманчива, но в этом случае бояться стоило разве что количества пафоса, который он пытался нагнать чёрной одеждой. — А мы разговариваем? С малолетками разговор не веду. Глаза пацана сверкнули злобой, а тело напряглось. Сжав зубы, он процедил: — А я — с фриками. Маску сними. В следующий раз буду знать, чей фоторобот составлять. — Он указал пальцем на свою голову, где на макушке виднелась подпалина. — Видал? Больновато было. Нил лишь пожал плечами, улыбаясь. — Можешь составлять так. Это протез. В этот раз ему было даже приятно видеть опешившее лицо. Маловыраженный шок, конечно, — лишь на секунду застывшее лицо, но тоже неплохо. Незнакомец в итоге просто моргнул и вновь затянулся сигаретой, не скрывая ухмылки. — Интересно. А вот это было что-то новенькое. Не сдержавшись, Нил уточнил: — Что интересно? — Да так, — он качнулся на пятках, — похоже, Ваймак продолжает собирать коллекцию отбросов. Его скрытый благотворительный проект, так сказать. «Действительно, интересная информация, — подумал Нил. — Совпадение, или тот правда знал, кто заселяется?» Отложив эту мысль в недалёкий ящик, он присмотрелся к парню. — Ты тоже входишь в коллекцию, — утвердительно кивнул Нил. Парень улыбнулся шире. — О, ну до тебя мне далеко, аж интересно, кто в следующий раз будет, если он так планку себе завысил. Впрочем, неважно. Про вред курения уяснил, инвалид? — Пока уяснил, что ты мудак. С остальным разберусь самостоятельно. Решив, что продолжать разговор нет смысла, Нил спокойно пошёл в сторону двери, за которой уже маячила фигура Кевина. — Мы не договорили, — раздражённо окликнул его парень. — Разве? А, точно, совсем забыл — нехер под балконами среди ночи ходить, тогда и не подпалишься. Теперь всё. Напоследок показав ему средний палец, Нил толкнул дверь. На секунду даже захотелось, чтобы парень рванул за ним, но он отбросил эти мысли. Не время ввязываться в драки. В коридоре его встретили шокированные глаза Кевина. Он явно видел конец их перепалки, но, что именно его так удивило, спрашивать не пришлось. — Это был Эндрю? — поглядывая в сторону лестничной площадки, прошипел он. — Что, чёрт возьми, у вас там уже произошло? Значит, его зовут Эндрю. Нил отмахнулся от вопроса: — Небольшие разногласия. Уже разобрались. — Да ладно? — с сомнением уточнил Кевин. — Он тебя не тронул? То, что Кевин расценил его как того, кто мог пострадать, раздражало. Он выглядел настолько жалким? — А должен? — фыркнул Нил, направляясь к лифту. При мысли о спуске в подвал тревога вернулась, но недавняя перепалка сбивала фокус внимания. — Или у него родители скандальные? Ну, если что, ты свидетель — я их чадо лишь нахер послал. Ему вообще сколько лет, что он курит? По ушам не надают? Кевин издал нервный смешок и чуть не споткнулся. — Он наш ровесник, вообще-то, — не переставая оборачиваться назад, хмыкнул Кевин. Нил от неожиданности остановился. — А я думал, это я ростом не вышел. Кевин постарался скрыть смех за кашлем. — Но ты это зря, если честно. — Что именно? — Да всё, — неопределённо покачал головой Кевин и посерьёзнел. — Родителей у него нет, но дело не в этом. Он с колонии год назад вышел. Либо сам по себе конченный, либо не адаптировался к обычному миру. Это, кстати, тот, что меня ножом пырнуть пытался. — Мы ещё и соседи? — не сдержавшись, застонал Нил. — Стой, а Ники? — Опекун Эндрю и его брата Аарона, — кивнул Кевин. — Он их кузен. — Кровный? — с сомнением уточнил Нил, вспоминая высокий рост и тёмную кожу Ники. Кевин вновь засмеялся. — Я тоже это спрашивал у них. Да, кровный. Кажется, у Ники мать из Мексики просто. Новую информацию о соседях Нил запомнил, но задаваться мгновенно всплывшими вопросами не стал. Двери лифта закрылись. — Так что поосторожнее с Эндрю, — возвращаясь к началу разговора, сказал Кевин. — Риск пострадать не мал, пусть так и не кажется. — А по-моему, он просто пафосный придурок, — пожал плечами Нил, стараясь следить за дыханием. Лифт был новым и подразумевался бесшумным, но громкость, с которой открылись двери, заставляла поёжиться. Самый большой подвал, который он видел, — рабочее место отца. Годы жизни в бегах доказали, что клаустрофобией он не страдал, но подвалы навсегда отпечатались в памяти самым отвратительным местом в мире. То, что из последнего подвала его выносили на носилках без сознания и без лица, не делало ситуацию лучше ни на грамм. Нил сосредоточился на картинке мира. Несмотря на давящее осознание, где он находился, это место не имело практически ничего общего с его кошмарами. Огромное пространство, выкрашенное в светло-зелёный, с большим количеством электрических щитков, генераторов и стиральных машин. С правой стороны выделялись металлические двери с табличками «не влезай, убьёт!», но после них начинались обычные, такие же, как двери в номера. — Подвал проходит под всей территорией апартаментов, — сказал Кевин, махнув в сторону коридора. Нил подался вперёд, задаваясь вопросом: правильно ли он расслышал? Изогнутый коридор уходил в сторону, так же, как и все этажи здания, но поверить, что кому-то понадобился настолько огромный подвал, не удавалось. — Зачем такой подвал? Разве он не должен… — Нил неопределённо махнул рукой, — быть меньше? Кевин равнодушно пожал плечами: — А чёрт знает зачем. Вроде что-то связанное с удобством для рабочих, но на самом деле никто не знает. Все вопросы к застройщикам. Размеры апартаментов поражали всё больше. Даже по одному подвалу можно было часами ходить и рассматривать окружение. Настолько большое здание Нил встречал только в Париже, но сравнивать обычный отель в глубинке Америки с Лувром, было даже неприлично. Кто и зачем построил апартаменты, Нил не мог понять. Кевин тем временем продолжил рассказывать: — Стиральные машины ты видишь, рядом дверь с утюгами и прочими штуками, — Кевин, не задерживаясь, прошёл мимо, доставая из кармана связку ключей. — Это всё очень важно, но мы пришли сюда не за этим. Нил, не скрывая, напрягся всем телом, но Кевин уже открывал одну из деревянных дверей. Сюрпризы он ненавидел. Фантомные картины разделочных столов и висящего на стене оружия вновь разбились о реальность, когда дверь открылась. Кевин состроил настолько пафосную мину, что Нилу захотелось в неё плюнуть. — Добро пожаловать в мою обитель, — вздёрнув нос, ухмыльнулся Кевин, ожидая либо оваций, либо абсолютного шока. — И что это? — буркнул Нил, лишь мельком заглянув внутрь. Подавившийся воздухом Кевин выглядел забавно. — Здесь нужно было начать говорить, в какое крутое место я тебя привёл! — возмущённо вскрикнул Кевин. — А теперь забыли и начали сначала. — Ого. Вау, — безэмоционально сказал Нил, просто чтобы ещё немного побесить Кевина, но вгляделся внутрь. Комната была по большей части чёрной, но разноцветные плакаты и кислотно-оранжевая мебель разбавляли темноту. На стены и потолок была наклеена обшивка, Нил видел такую и в детстве — звукоизоляция. Отец её поставил на дверь в подвал незадолго до их побега, ему надоело, что сын, услышав посреди ночи крики, с утра выглядел отвратительно и не был способен ни на что. Либо его доконали федералы, что стали приезжать слишком часто. Настолько, что некоторые должники оставались в живых дольше положенного и пытались подать знак о своём присутствии. Отбросив воспоминания о кровавой каше, в которую превращался подвал после этого, Нил вновь сосредоточился на комнате. Помимо прочего, у Кевина были парочка гитар и даже синтезатор в окружении полок с пластинками и дисками. — Ну как, впечатляет? — ухмыльнулся Кевин, замечая внимательный взгляд Нила. Нил кивнул, подходя ближе к инструментам. — Ты играешь? — На гитарах — да. Синтезатор я пытался освоить, но либо я не создан для него, либо самообучение не годится для клавишных. — А репетитор? — Я с отцом поспорил, что справлюсь сам, — буркнул Кевин. — Тогда удачи, — хмыкнул Нил. По его опыту он мог с уверенностью сказать, что такой благородный инструмент, как фортепиано, самообучением не возьмёшь. Насколько проще синтезатор он не знал, но вряд ли намного. — А ты играешь на чём-то? — с любопытством уточнил Кевин, заметив, как разглядывали его инструменты. Нил не сдержался и наиграл на синтезаторе отрывок мелодии, которую он любил в детстве. «В пещере горного короля» не нравилась никому в доме: отец от него ждал более серьёзных произведений, мама была против мистической мрачности, а Лола и её компания насмехались над ним за любое движение. Нилу оставалось только выпросить у миссис Бейкер использовать её как мелодию для разминки в начале урока, но и это спустя пару месяцев стало невозможным, ведь они перешли к куда более сложным произведениям. — Когда-то играл. Теперь это мой максимум, — сказал Нил, оторвав руки от клавиш резче, чем планировал. — А почему? Из-за травм? — осторожно спросил Кевин. — Нет, — выдохнул Нил. — Просто так сложились обстоятельства. Кевин наклонился к нему и улыбнулся. — Если захочешь…можешь приходить играть здесь. Нил хотел сразу отказаться, но задумался. Конечно, соглашаться на такое предложение от малознакомого человека было странно, как и предлагать, но Кевина, похоже, ничего не смущало. Нил много лет обходил стороной музыкальные классы в школах, как бы его не тянуло туда. Мама запрещала смотреть в эту сторону, ведь привязываться даже на таком уровне было опасно. Изначально обучить его играть предложил отец. На одном из банкетов его бизнес-партнёры завели разговор о талантах их детей и то, что Натаниэль в пять лет умел лишь читать и писать, Натана разозлило. Помимо фортепиано, он нанял репетитора по иностранным языкам, а главным, по его мнению, навыком занялся лично. До этого Лола ради развлечения себя любимой иногда давала в руки нож и говорила уклоняться от её выпадов. Ей быстро надоедало наблюдать за его неуклюжестью, но эти «уроки» дали ему фору на занятиях с отцом и даже единичное «молодец» из его уст. Натаниэль был готов с утра до ночи тренироваться в надежде вновь услышать похвалу отца. Кто же знал, что после этого пойдут уроки по разделке тушек животных? Нил прикусил губу, не обращая внимания на вспыхнувшую боль. Теперь это всё неважно, отец мёртв и то чувство разочарования нужно похоронить рядом с ним. Он никогда бы не стал достойным сыном. Кевин нетерпеливо затарабанил пальцами в ожидании ответа. Взвесив все за и против, Нил решил не лишать себя возможности полностью. — Спасибо, — удалось выдавить ему, — я подумаю над этим. Кевин неловко поджал губы, явно не зная, что делать дальше, но тут же опомнился: — Вспомнил — мои диски. Сейчас ты поймёшь, что теряешь, не зная об «Экстиз». Одну минуту. Пока Кевин выбирал, что лучше всего поставить, Нил сверлил взглядом синтезатор. Хотелось прикоснуться вновь, но он обожжётся. Они могут уехать в любой момент и отвыкать от чувства клавиш под руками будет тяжелее, чем в детстве. Тогда мысли больше забивал страх и совершенно новая реальность, но сейчас-то он привык. Нил пропустил тот момент, когда Кевин закончил подключать аппаратуру, и чуть не оглох окончательно. Из огромных колонок на всю заорал вступительный проигрыш песни. Ему показалось, что он вновь услышал выстрел, который лишил его обычной жизни. Нил не мог ни открыть зажмуренные глаза, ни вдохнуть выбитый из лёгких воздух. Каждый удар бита из колонки будто раскалывал череп на несколько частей. Нилу удалось открыть глаза и увидеть Кевина, когда он подключил свою электрогитару к другой колонке и сделал первый удар по струнам. Он не успел даже попытаться закричать на этого недоумка с просьбой остановиться — всё прекратилось. Свет погас, и они оказались в кромешной темноте. Нил не боялся темноты, но такой резкий перепад заставил его подумать, что он, помимо того, что оглох, ещё и ослеп на последний глаз. Но он услышал перепуганное «Ой блять» со стороны Кевина и успокоился настолько, насколько вообще мог успокоиться в этой ситуации. Через десять секунд свет вернулся, а из громкоговорителя раздался чей-то отборный мат: — Кевин, ёбанный твой рот, Дэй! Я тебе твою гитару в жопу так засуну, что хирурги неделю будут вытаскивать, если ещё раз пробки нам выбьешь, ясно?! Динамик тут же вырубили, а Кевин стоял, несколько секунд смотря в стену в панике, пока колонка не пиликнула, уведомляя о повторном подключении. Он тут же рванул её выключить, и Нил выдохнул. Повторного удара ему слух не простит. — Кевин, это пиздец. — Надеюсь, ты о ситуации, а не о музыке, — нервно фыркнул Кевин, выключая аппаратуру. — Как думаешь, выбитые пробки в третий раз за месяц — это нормально или всё же многовато? — Это пиздец, Кевин, — повторил Нил, падая в кресло. Голова всё ещё пульсировала в ритм битов. Зарывшись руками в волосы, он спросил: — Кстати, Дэй? Не Ваймак? Кевин недоуменно нахмурился, но быстро сообразил, о чём вопрос, и мягко улыбнулся. — О, это фамилия мамы. Она выбрала мне имя и сказала отцу, что его фамилия к нему не подходит, поэтому я возьму её. — Умно, — фыркнул Нил, вглядываясь в лицо Кевина. Он впервые за всё это время упомянул мать. — Да, она такая. Была. Кевин излишне резко закрыл стеклянную дверцу шкафа и повернулся в сторону Нила. На секунду его выражение лица сменилось на озадаченное, а потом — на ужас. Нил обернулся, ожидая увидеть что-то за спиной, но там ничего не было. Кевин лишь показал рукой на свой глаз. — Нил, у тебя там… Нил почти притронулся пальцами к глазному протезу, как Кевин завопил: — Куда грязными руками?! Тут есть уборная, идём. Уборная, благо, оказалась совсем рядом, лишь через две двери от них. Нил пытался сказать, что справится сам, но перепуганный Кевин зашёл следом, не слыша никакие аргументы. К огромному сожалению Нила, сопротивляться при усиливающейся головной боли сил не было. — Ну, как хочешь, — безразлично пожал плечами Нил, стараясь скрыть напряжение. Мельком бросив взгляд на зеркало, он понял, что так напугало Кевина. Глазной протез полностью был залит кровью. Для приличия быстро сполоснув руки, Нил вытащил глаз и чуть тут же не выронил его от визга Кевина рядом. — Я подожду снаружи! — фальцетом выдавил он, сбегая за дверь. Нил, раздражённо фыркнув, наконец снял лицевой протез. Обычно он старался не смотреть в зеркало, и сейчас этого делать не собирался, периферией улавливая в отражении кровавую кашу и объёмные рубцы, испещряющие его лицо. Когда Нил вставлял промытый водой глаз обратно, в голове заиграли, как заевшая пластинка, слова врачей о тщательном соблюдение гигиены, но было плевать. Столько лет они с матерью зашивали друг друга швейной нитью — и ничего, а здесь он должен умереть, потому что не использовал все тридцать физрастворов. Чушь собачья. Больше его смущало незнакомое неосмотренное место, да ещё и в подвале. Времени и возможности незаметно от Кевина всё осмотреть не было, оставалось только хоть как-то скрыться за капюшоном. От параноидальных ощущений тяжёлого взгляда со спины это не избавило. Из-за двери послышался стук: — Тебе помочь чем-то? Что-то нужно? — Я в порядке, не парься, — устало ответил Нил. Последний час его жизни стал насыщеннее многих месяцев до, не считая встречи с отцом. Он физически ощущал, насколько сильно вымотался нахождением рядом с Кевином. К глубочайшему удивлению Нила, это была приятная усталость. Тяжёлый вздох и недовольный бубнёж со стороны Кевина подсказывал, что устал не один он. — Ахуеть, «не парься». Не каждый день при тебе глаз в крови вынимают. У меня так вообще впервые это. На ходу застёгивая лицевой протез, Нил толкнул дверь и чуть не ударил ей Кевина по лицу. У этого парня определённо была идиотская привычка подпирать дверь. Интересно, если Нил будет стараться разбить ему нос каждый раз, Кевин отучится от этого? Внутри неприятно закололо. Каждый раз? Он точно сходил с ума, если уже не сошёл. Потянув за прядь волос, Нил думал о том, как бы просто замять эту ситуацию и спокойно разойтись в разные стороны, но у Кевина были другие цели. — И часто такое бывает? — напоминая назойливую муху, начал кружить вокруг него Кевин. Сильнее сжав лямку рюкзака, Нил постарался проигнорировать вопрос. Это не его дело, чего он вообще прицепился? — Из-за музыки кровь пошла? Тебе нельзя превышать громкость? «О да, я же инвалид, для меня и музыка теперь проблема», — со злостью подумал Нил. Ещё одно полуслово о его беспомощности — и он наплюёт на все страхи и указания матери, возьмёт в руки нож и покажет абсолютно всё, на что способен «беспомощный инвалид». Чтобы прекратить поток вопросов, Нил неохотно ответил: — Редко бывает. Это случайность. Кевин неуверенно поджал губы, но кивнул, принимая информацию. Лифтовое табло показывало шестой этаж, и Нил действительно почувствовал себя идиотом, раз на секунду допустил, что Кевин не воспользуется возможностью продолжить разговор. — А что ещё бывает? Количество любопытства в голосе убивало. Грозный взгляд, как намёк заткнуться, Кевин тоже не расценил. — Ну…чтобы я мог морально подготовиться, — как ни в чём не бывало пожал плечами он. — Рука, может, отпадает, или голова снимается. От представленной картины Нил фыркнул. С его жизнью он не исключал вероятность этого. — В ближайшее время распадаться не собираюсь. — А не в ближайшее? — А не в ближайшее экскурсия заканчивается, и мы расходимся, разве нет? Повисло молчание. Лифт запищал, уведомляя о прибытии, но никто из них не сдвинулся с места. — Кевин? — Ты хочешь разойтись? Я думал… Он замялся и махнул рукой, мол, ничего, и собрался зайти в лифт, но ему преградил дорогу Нил. — Что ты думал? Бегающие по сторонам глаза напрягали, но Нил должен был узнать ответ. Почему и зачем ему это, он старался не думать. Не выдержав и минуты давления, Кевин прокашлялся: — Я думал…мы теперь вместе тусить будем, если честно, — смущённо пробурчал он. — Экскурсия была только поводом, но если ты хочешь на этом закончить, то ладно. Я не держу. Нил был мастером лжи и определял её безошибочно. Даже абсолютно незнакомый человек выдаст себя интонацией или языком тела. Нередко после общения с «проверенными людьми» мама советовалась с ним: не заметил ли он что-то подозрительное — и это чуть ли не единственное, в чём он мог быть ей полезен. Пробелов в своих навыках после потери лица он тоже не замечал, но сейчас готов отказаться от уверенности в них, потому что Кевин не врал. Это даже звучало как бессмыслица. Кевин создавал представление лидера любой компании. Нью-Фейз — пусть и небольшой город, но старшая школа практически переполнена, значит от недостатка сверстников тот точно не страдал. Нил не строил ложных ожиданий к новому городу. Если до этого тихий незаметный одноклассник с задней парты никого не интересовал, то инвалид и вовсе должен отпугивать. У него имелись подозрения о мотивах Кевина, раз тот разрешил приходить в его личное место, что уже странно, но инцидент с глазом должен был отбить последние крохи желания с ним общаться, разве нет? Пусть Кевин и смущён, но, кажется, предельно серьёзен в своём предложении. Если допускать, что Нил не бредил и Кевин действительно сказал это, — возникала другая проблема. Поводов у самого Нила соглашаться нет. Список того, почему это плохая идея, превышал допустимые значения, в тоже время список «за» был пустым. Разве что один пункт… Нил действительно хотел этого. Не ради выгоды, не для информации — просто хотел. Мысленно прикинув, как сильно будет орать и бить его за это мама, Нил сделал глубокий вдох и спросил: — Куда дальше пойдём? Кевин замялся сильнее. — Не нужно делать одолжения. — Ну уж нет, ты мне город не показал, я даже не знаю, где здесь магазин, — как ни в чём не бывало ответил Нил. — А ещё ты не успел порвать мне перепонки своей музыкой. Интересно, на сколько дисков меня хватит. Или через сколько тебе запихнут гитару в жопу. Дэй постарался нахмуриться, но, не сдержавшись, засмеялся: — Ты язвительный мудак, ты в курсе? — Ты не первый, кто об этом говорит, — фыркнул Нил. — Так что, идём? — Конечно, — возвращаясь в режим высокомерного придурка, ответил он.