Ne(sm)ile face

      Неработающие часы на стене кухни нервировали. Неисправность или севшие батарейки сейчас сильно подводили Нила — размеренный ход часов создал бы хоть какие-то звуки в давящей тишине. Впрочем, даже рабочие часы бесили бы, если бы попались на глаза в этой ситуации. Опустив голову, Нил слизывал капельки крови из треснувшего шва на губе. И без того изувеченная щека гудела от боли, отдаваясь во всём теле, но он не имел права издать хоть звук. Интересно, мать переняла это правило от отца, или всё-таки они вдвоём изначально были настолько конченными? Сорванный с его лица протез отлетел под стол, и у Нила даже не было возможности взглянуть, цел ли он. Ещё минуту назад он смел кричать на Мэри, отстаивая себя, но её тяжёлая рука была сильнее всех его слов. Снова. Каждый раз всё заканчивалось одним и тем же. Чёртов Кевин, который уговорил его продолжить прогулку. Нил знал, с самого начала знал, чем это закончится. Но всё равно согласился. Вчера они вернулись лишь после звонка отца Кевина, который сказал о том, что Нила искала мать. Мэри подняла управляющего на уши, услышав, что Ваймак без понятия, где они находились. Кажется, в тот момент они были на стадионе старшей школы, устраивая забег на скорость. К огромному удивлению и прискорбию Кевина, быстрее был Нил. Радость от победы и наблюдения за возмущениями Кевина сменилась страхом от последствий этого дня. В итоге они пробежали четыре километра за минут двадцать, и это всё ещё было поздно для мамы. Лицо Мэри, стоящей в холле, выражало абсолютную ненависть. Ваймак пытался её успокоить, говоря, что парни просто гуляли, ничего страшного, но, когда она схватила сына за шиворот и потащила, как щенка, домой, он не стал вмешиваться. Разъедающий внутренности страх требовал оправдываться, объяснять, молить прощения, но, когда мать зашвырнула его в квартиру и приказала рассказывать всё по порядку, Нил покорно начал говорить, сжимая до полукругов от ногтей дрожащие руки. Умолчать удалось только о конфликте с Эндрю, не стоило усугублять ситуацию дальше. Мэри практически не била его, периодически просто дёргала за волосы, чтобы не мямлил, но Нилу хватало и этого. К концу допроса он был изнеможён настолько, что сил осталось только доползти до кровати. Дурным делом Нил подумал, что с утра мама успокоится, но как же сильно он ошибался. Чувство страха и вины к этому моменту уступало перед усталостью, но тело непроизвольно всё равно напряглось в ожидании нового удара. И он последовал. Но не физический. Изначально. На продолжающиеся упрёки Нил тихо напомнил, что именно она его вчера отпустила, но мгновенно пожалел о сказанном. «Да я была уверена, что ты вернёшься через десять минут, когда от тебя сбежит этот Кевин!» — прошипела Мэри ему в лицо. Наверное, стоило промолчать, закусить губу и сдержать обиду и злость. Обычно он так бы и сделал, но почему-то вспомнился Кевин, смущённо тараторивший о том, что он хотел продолжить общаться. Какой-то левый парень решил дать ему шанс, даже столкнувшись с самой неприятной стороной его инвалидности, а родная мать не верила, что его возможно и просто вытерпеть рядом? «Это всё из-за тебя», — смотря Мэри в глаза, сказал Нил. Промелькнувшая растерянность на её лице сорвала последние тормоза, и он закричал. Если бы не она — его бы не существовало. Ему не пришлось бы начать выживать с раннего детства в доме отца, не пришлось бы менять личности, постепенно теряя себя, не пришлось бы жить в этом чёртовом мире. Из-за протеза его голос приглушался, да и плотно прилегающий материал не позволял полноценно открыть рот, но смена эмоций матери доказывала, что результата он добился. Он успел бы отойти, когда мать начала двигаться к нему. Успел бы и увернуться, когда она сорвала с него протез и дала звенящую пощёчину. Но Нил принял удар и только тогда замолчал. Возможно, ему действительно было нужно получить по лицу, раз он позволил этому случиться. Повисшая тишина длилась уже несколько минут. Они вдвоём не находили ни слов, чтобы продолжить, ни сил развернуться и уйти. Судя по издавшемуся шороху, прервать молчание всё же решилась мать, но её опередил настойчивый стук в дверь. Они синхронно обернулись в сторону шума. Кто бы это ни был — он очень вовремя. У Нила были определённые подозрения о личности пришедшего, поэтому, как только Мэри двинулась к двери, Нил поднял и тут же закрепил на лице протез. Догадки подтвердились — сквозь дверную щель послышался голос Кевина. — Миссис Джостен, здравствуйте, — неуверенно поздоровался Кевин. — А можно?.. Нил не стал дожидаться ответа матери. Бесшумно подкравшись к ней на расстояние вытянутой руки, он подал голос: — Я здесь. Что случилось? Кевин облегчённо выдохнул, увидев его за плечом Мэри, но, переведя взгляд обратно на неё, стушевался. — Я хотел извиниться. Это из-за меня… — Извинения приняты, — перебила его мама. — Что-то ещё? За вчерашний день чрезмерно эмоциональный Кевин, казалось, показал Нилу весь спектр своих эмоций, но такой сильной паники не было. Он стоял, тупо хлопая глазами, и открывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Нил, как никто другой, прекрасно понимал, что сейчас чувствовал Кевин, и по-хорошему ему бы пожалеть его и вмешаться, но наблюдать со стороны было слишком забавно. Не дождавшись ответа, Мэри уже начала закрывать дверь, как Кевин смог подать голос. — Тренировка! — излишне резко выкрикнул Кевин. — Я хотел позвать Нила на тренировку. У Нила дёрнулся глаз. Кевин не мог придумать что-то другое, серьёзно? Мама, конечно, не запрещала ему заниматься, это всегда было лишь на пользу выживанию, но не с кем-то же другим на пару… Кевин топил себя всё глубже — пора вмешаться. Прежде чем Мэри успела отреагировать, Нил сказал: — Конечно, сейчас выйду, подожди минуту. — О, — мгновенно посветлел Кевин. — Жду тебя здесь! Нил кивнул и, перегнувшись через маму, закрыл дверь, ощущая на себе прожигающий взгляд. — Мы не договорили, — тихо отчеканила Мэри. Нил хотел её проигнорировать, но ему не позволили даже попытаться. Тяжёлая рука матери схватила его за отросшие волосы и потянула на себя. — Я сказала: «мы не договорили». — Мам… Её рука сжалась сильнее, порываясь вырвать несколько прядей, но неожиданно его откинуло в сторону. Угол тумбочки для обуви впился в бедро, но, кроме болезненного шипения, он не издал ни слова, ожидая продолжения. Зря он решил, что из-за Кевина за дверью мама не станет его бить. При надобности маму не остановит даже толпа людей. Но вместо следующего удара он услышал: — У тебя времени до обеда — только попробуй вернуться позже. Ошарашенно обернувшись, Нил увидел спину матери, уходящей в свою комнату. Не мог же Кевин в самом деле остановить её? Он завис на несколько секунд, потеряв крохи логики в поведении Мэри. Впрочем, неважно. Если его отпустили — нужно использовать возможность. Он тут же рванул в свою комнату, хватая на ходу рюкзак и запихивая в него сменную одежду из основной сумки. Не факт, что Кевин действительно поведёт его тренироваться, но на всякий случай нужно подготовиться. Остальные важные вещи лежали на дне рюкзака. Блеснувший корпус телефона привлёк внимание. Может, включить его? Возможно, если бы он был включен вчера, маме бы не пришлось идти к Ваймаку. Обычно, он включал телефон только в случае, если его нашли первым. Ему было достаточно нажать на кнопку вызова, чтобы Мэри всё поняла и сорвалась с места. В обратную сторону это не работало — мама просто всегда знала, где он, чтобы тут же забрать в случае угрозы ей. Таких ситуаций, как вчерашняя, у них не происходило никогда. Может, ему действительно стоило включить его? Не сумев принять решение самостоятельно, Нил собрался с духом и постучал в её комнату. — Мам, мне включить телефон? — неуверенно спросил он. Ответа не последовало. И на что он надеялся? — Тогда я включу, — глубоко вздохнул он. — До встречи. Мама вновь не ответила. «Ну и чёрт с ней», — подумал Нил. Он, по крайней мере, предупредил. Если она ожидала, что он начнёт извиняться и никуда не пойдёт, — мама выбрала не тот момент. Пусть она вновь изобьёт его, когда он вернётся, — плевать. Он не хотел находиться здесь ни секунды более. У входной двери он вспомнил о привычке Кевина стоять в зоне удара. Он был ни в чём не виноват, но злость хотелось выплеснуть хоть на кого-то. На мгновение прислушавшись, Нил резко открыл дверь и не сдержал улыбки от грохота и отборного мата. — Блять, Нил! — потирая ушибленное плечо, возмутился Кевин. — Какого хрена?! — На что ты вообще рассчитывал, стоя под дверью? — вопросительно наклонил голову Нил, надеясь, что в голосе не слышно насмешки. — Какая же ты сука, — закатив глаза, прыснул Кевин. — Пошли уже. У Нила сложилось впечатление, что Кевин Дэй — тот ещё мазохист. Восхищение в голосе, когда он говорил об Эндрю с ножом, смех на грубые поступки Нила… Возникали, конечно, вопросы к его поведению. Но пока Нил решил не усугублять ситуацию и просто пошёл за ним.

***

Мэри услышала, как закрылась входная дверь, и тогда уже вышла из комнаты. Нервы были на пределе. Хотелось выпить, но это непозволительная роскошь — оставались сигареты. В пачке оказалось только пару штук. Мэри нахмурилась, понимая, что Натаниэль забрал целую пачку, но злиться на него ещё и за это не было сил. Запретить бы вовсе, оправдывая состоянием его здоровья, но лишать его и курения было бы слишком жестоко. Натаниэль. Этот ребёнок сведёт её в могилу. Первый день в новом месте, и он завёл «друга»? Несмотря на периодично бунтующий характер сына, Мэри понимала, что вчера он лишь повёлся на уговоры. Она уже заочно ненавидела этого Кевина, какого чёрта он к нему прилип? Натаниэль, конечно, рассказал всё, что узнал, но он мог и соврать. Вдруг эта шпала им манипулировала? От злости она чуть не сломала сигарету в руках. Нет, вряд ли. Натаниэль не настолько идиот, чтобы вестись на такое. По крайней мере, она на это надеялась. Если сегодня Натаниэль сдружится с ним ещё сильнее — вероятно, он может упустить важные детали. Кевин уже умело расположил его к себе своей лживой дружелюбностью. Это она виновата, что отпустила его. Не нужно было пытаться играть в нормальную жизнь, чтобы потом с ума сходить от страха. Но, несмотря на вчера, Мэри вновь отпустила Натаниэля. Зачем? Почему? Ей хотелось приковать его к себе, чтобы больше не испытывать тот ужас, который нарастал в течение всего утра и достиг апогея, когда Ваймак сказал, что не знал, где они. «Это всё из-за тебя», — Натаниэлю хватило лишь одной фразы, чтобы обескуражить её и заставить забыть вчерашние чувства. Сын никогда не позволял себе обвинять её в их жизни, хотя она нередко раньше видела это на его лице. Обида, злость, страх, пусть даже ненависть — ей было плевать, что он чувствовал, главное, чтобы слушался её и оставался в живых. Иногда, слыша ночью рваные вздохи Натаниэля после кошмара, Мэри вспоминала его в детстве. Совершенно не похожий на неё ребёнок, ему и характера её не досталось, но он всё равно безоговорочно любил её и доверял. Человек, который клялся ей в любви и чьей женой она стала, никогда на самом деле не любил её, а его уменьшенная копия — да. Почему? Просто потому, что она его родила? Потому что утешала, когда он плакал? Впрочем, изначально это дитя любило и Натана. Она всё ещё помнила, как пятилетний Натаниэль плакал у неё на руках после удара утюгом, и обиды там было больше, чем боли. Какими восхищёнными глазами он смотрел на отца, когда она смогла уговорить Натана сделать ему подарок на день рождения. Как он светился изнутри несколько дней после первой тренировки с отцом и как горько рыдал уже через пару дней. Воспоминания сменились на утреннюю ссору. Зачем она его родила? Сейчас Мэри и сама не знала. Было стыдно даже заикаться, что она изначально думала, что ребёнок изменит Натана. Она уже тогда знала о его жестокости, но он ни разу не поднимал на неё руку. На наследника, которого он хотел, тоже не должен был, верно? Не должен был, но поднимал. В первые годы его жизни Мэри разделяла его чувства — ребёнок был слишком тяжёлым бременем для них. Практически сразу нанятая няня не могла оставаться на ночь из-за работы Натана, и надрывавшийся от криков Натаниэль был под их опекой. Как ни странно, но первый свой шрам он получил именно от неё: не в силах успокоить, Мэри отшвырнула его в сторону, и крик тут же прекратился. Кажется, в тот момент она в первый и последний раз увидела страх на лице Натана. Он был способен на эти чувства тогда? Натан вызвал скорую, несмотря на все риски, и не устроил скандал. Но годы шли, и больше даже слабой заинтересованности в сыне у Натана не возникало. Мэри не уверена, на что тот рассчитывал, но, судя по всему, на гениальность и продолжение его дела с удовольствием. А Натаниэль таким не был, в этом и вся трагедия. Трагедия, которую породила она сама. Внезапно телефон в кармане завибрировал. Не теряя ни секунды, Мэри выкинула бычок в раковину и достала его. Слова Натаниэля о включённом телефоне выветрились из головы, оставляя только рефлексы, но входящий номер был не сына. Увидев в конце номера три семёрки, Мэри, не сдержавшись, закатила глаза. — Ты должен был позвонить вчера, — без лишних любезностей отчеканила Мэри в трубку. С той стороны послышался тяжёлый вздох. — Я работал, вообще-то. — Не ври. — Ладно, я забыл, — проворчал Стюарт. — Так лучше? — Не лучше, но хотя бы честно, — потирая переносицу, ответила Мэри. Стюарт прекрасно подходил под роль того, на кого можно сорваться и выплеснуть весь негатив, но сил даже на это не осталось. — Так… Как вы доехали? Всё в порядке? — неуверенно начал Стюарт. Родной британский акцент расслаблял не хуже сигарет. — Всё в порядке, никаких неожиданностей не было. — А Натаниэль как? — ещё более неуверенно спросил брат. — Протез подошёл? Могу купить новый, если что. Я направил часть бюджета на разработку. Не знаю, насколько это может затянуться, но если надо… — Не тараторь, — прервала его Мэри. — Он в порядке. На секунду задумавшись, сказать или нет, она всё же решилась: — Гуляет. С новым другом. Тишина на другом конце провода говорила громче любых слов. — Ты серьёзно? Пустая пачка сигарет смялась в её руке. — Нет, блять, шучу! Хоть ты не выводи, а? — Ты снова на него сорвалась? — Осуждение в голосе брата ударило под дых. Что этот мудак сказал? — Прежде чем начнёшь орать: звукоизоляция в апартаментах не идеальна, я наводил справки. — И не собиралась, — натяжно улыбаясь, соврала Мэри. — Я так и думал, — хмыкнул Стюарт. Он определённо пользовался тем, что находился на другом континенте. — Раз мы уже взрослые люди, которые не решают конфликты криками, позволь задать вопрос. — Я сейчас брошу трубку. — Ты хоть раз извинилась перед Натаниэлем? — Отчёт пришлёшь в бумажном виде. — Ну и дура. Три коротких гудка уведомили, что Стюарт успел сбросить первым. Сука. Поборов желание разбить телефон об стену, Мэри откинула его на стол. Руки чесались что-нибудь сломать. Чёртов Стюарт. Она должна извиняться? Мэри страдала не меньше из-за всего этого, а извиняться должна она? А хоть кто-нибудь перед ней извинился?! Призрачный голос молящего о прощении Натаниэля напоминал, что да, извинялся. Но это были не те извинения. Как бы она ни отрицала любые чувства к тому человеку, кроме ненависти, — ужасно далёкая и забытая часть её хотела услышать хоть одно «прости» от когда-то любимого мужа. И теперь она это не услышит никогда. Чёртов Натан подвёл её даже здесь. Бегающий взгляд зацепился за слабое отражение в стеклянной дверце кухонной гарнитуры. «Серая моль», — непроизвольно пронеслось в мыслях. Крашенные в грязно-русый волосы в пучке, застиранная одежда, морщины…какая отвратительная мерзость. Она была главной красавицей Британии — папарацци из кожи вон лезли ради её неудачной фотки, но каждый раз терпели поражение. За её руку выстраивалась очередь, а что теперь? Ей всего сорок, а выглядела как дряхлая старуха. Ради сохранения жизни ей пришлось утратить себя полностью. Как бы сложно ни было доверять, но в Стюарте она не сомневалась. Её брат взялся за это дело и поймает до последней уборщицы, работавшей на Натана. Значит, они в безопасности? Хотелось бы в это верить. — Он мёртв, а мы свободны, — как самую сокровенную мечту произнесла Мэри. Она и сама не знала, почему именно эта фраза так помогала успокоиться. Простая констатация факта, но меняла абсолютно всю жизнь. Интересно, у Натаниэля она вызывала такой же всплеск эмоций? «Ты хоть раз извинилась перед Натаниэлем?» Чёрт. Будто до этого проблем не хватало. Да и что изменится от извинений? Это вычеркнет всё, что с ними происходило, а лицо заживёт? К чему говорить бесполезные слова? Натаниэль и так знал, что она его любила, он понимал без слов, так зачем? Вчера он сказал «спасибо». Короткое слово, для многих оно ничего не значило. Но за шесть бесконечных лет в бегах от Натаниэля она услышала это впервые. Это ли не главный знак? Последняя мысль успокоила вновь разыгравшуюся бурю внутри. Да, Натаниэль всё понимал, он умный. Стюарт лишь судил по себе, это ему вечно надо было услышать от неё что-то, её сыну это не нужно. Боже, нужно просто прекратить думать об этом. Последние шесть лет у неё была одна мечта, о которой она не могла не думать, но и исполнить ее было невозможно. Но не в этот раз. Прямо сейчас она наберёт полную ванну горячей воды и не вылезет оттуда в ближайшее несколько часов, обдумывая информацию, которую принёс Натаниэль.

***

Мэри заметила, что Натаниэль успел дёрнуться в сторону, но было уже поздно — спусковой крючок нажат. Оглушительный взрыв, заставивший бетонную стену закрошиться, и ещё более оглушительный крик, нет, вой Натаниэля. Он срывал голос, крича во всю мощь, а Мэри не видела почему, хотя и прекрасно понимала. В момент выстрела ей наконец удалось скинуть с себя Малкольмов и рвануть к сыну. Натан, сам на время оглушённый, сразу направил на неё револьвер, но металлическая дверь с грохотом распахнулась, и по лестнице вбежали люди с автоматами. Вокруг царила перестрелка, кажется, она слышала предсмертные крики Малкольмов, но было плевать. Мэри держала сына на руках и рыдала сквозь кляп. Она не могла смотреть, но была обязана — это по её вине, она его родила от ублюдка и позволила жить с ним десять лет. Она допустила то, что их поймали. Она не смогла защитить его даже сейчас, прикрыв собой. Появившиеся из ниоткуда руки попытались оттащить её от Натаниэля, но она вцепилась в него мёртвой хваткой. «Нам нужно ему помочь!» — наперебой кричали на неё со всех сторон, но она не могла отпустить. Если она отпустит, Натаниэль умрёт. Как они не могут этого понять? На её плечо легла рука, которую она узнает из тысячи, несмотря на годы разлуки. Стюарт. Тело замерло, когда он, вместо того чтобы, как и все, просто пытаться её оттащить, развязал кляп. Этим же и воспользовались остальные и вырвали Натаниэля, переложив на носилки. Мэри тут же опомнилась, бросаясь следом, но наручники сковывали движения. Вывернув сломанную руку, она вытащила её, но с ногами не получилось бы так же. — Постой, я принесу ключ! — выкрикнул Стюарт, но он был слишком медлителен. Перевернув на себя стол с оружием, Мэри проигнорировала боль. Напильник, ножи, скальпель, пила, топор… Топор. Он должен справиться. — Стой, Мэри! Крик Натаниэля продолжал отдаляться. Нет, она не остановится. Если нужно — она отрубит себе чёртову ногу, но она не оставит Натаниэля. Вытянуть ноги, замахнуться, удар — цепь глухо звякнула, но осталась цела. Чёрт. — Вот ключ, Мэри, остановись! Голос раздавался слишком далеко для того, чтобы она остановилась. Удар. Удар. Удар — цепь порвалась. Не теряя больше ни секунды, Мэри рванула на выход, даже не обращая внимания на ослепление из-за солнца. Спотыкаясь на снегу, она бежала что есть мочи на звук. Один из чёртовых врачей, которые отобрали у неё сына, закрывал дверь, когда Мэри заскочила внутрь. Упав на колени перед Натаниэлем, она схватила его за руку. Её сын уже не мог кричать — только тяжело хрипеть. — Не умирай, не умирай, не умирай, — в бреду бормотала Мэри. — Сатурация падает, переводим на ИВЛ. — Ставьте второй катетер, давление 80 на 40. — Держите систолическое давление, мозг близок к гипоксии. — У нас не больше десяти минут. Мчи, блять, быстрее! — Только не умирай, Абрам, — захлёбываясь, молилась Мэри.

***

Мэри начала приходить в себя, стоя в коридоре у операционной, куда ей запретили заходить. Она смотрела через окно за сыном, не в силах ни о чём думать. Кажется, на ней были лишь майка и трусы, но, чтобы убедиться, нужно было отвести взгляд от Натаниэля, а этого она себе позволить не могла. Она услышала, что её зовут по имени с пятого раза. Стюарт. Её брат-близнец, с которым они в детстве были неразлучны. Брат, который отговаривал её от брака с Натаном. Брат, который помог при побеге и дал им возможность выживать эти года. Тот, кто всегда напоминал, что она может вернуться домой и её защитят. Брат, который не успел. Первый удар она нанесла в челюсть. Уцелевшая левая рука была слабее правой, но всё равно она заставила Стюарта отшатнуться. Следующий удар прилетел в живот. Стюарт молча терпел всё, принимая на себя гнев сестры, пока у той не осталось сил и удары не превратились в пинки. — Ты опоздал. Ты опоздал. Ты опоздал. Она испачкала грязными кровавыми руками его белую рубашку, но больше хотелось её порвать. Порвать его самого на мелкие кусочки за то, что допустил. — Я прилетел сразу же, но меня не пускали федералы, им нужен был Натан, — попытался оправдаться Стюарт, лишь сильнее выводя из себя Мэри. Новый прилив ярости застелил пеленой глаза. Схватив за грудки, Мэри припечатала его к стене. — Тебя не пустили? Тебя не пустили?! Да какой нахуй смысл от этой ёбанной семьи, если тебя какие-то уёбки не пускали?! — Мэри… — Ты опоздал! Я дала тебе всё: место, время! Мы держались всё это время, тянули, как могли. Прошло десять ёбаных часов! И ты опоздал. С каждым словом силы уходили. Прежде придавленный силой Стюарт теперь придерживал сестру, пока та обессилено сползала вниз, зарываясь руками в волосы. — Если он не выживет — я убью тебя. Клянусь, я застрелю тебя этой же хуйнёй, из которой убили моего сына. — Не хорони его раньше времени. Если кто и способен выжить, то только Натаниэль. Мэри почувствовала, как на плечи лёг пиджак. — Ненавижу тебя. Нужно было задушить тебя в утробе, — закутываясь, устало сказала она. Сломанная рука начинала пульсировать от боли, как и другие конечности, окоченевшие от передавливающих холодных браслетов-наручников. Брат опустился рядом, доставая ключ и наконец освобождая её от оков, как хотел это сделать ещё несколько часов назад. — Наверное, ты права. Если бы я не родился, мне бы не пришлось начать седеть в двадцать из-за своей младшей сестрёнки, которая влюбилась в конченного Янки. Внезапное желание, как в детстве, ответить «старше всего на пять минут» пробуждало что-то давно забытое внутри, но не время и не место для этого. — Он мёртв? — Его взяли живьём. Планируют выбить всю информацию и убить. — Договорись, чтобы я лично это сделала. Я не поверю никогда, пока не сделаю это своими руками. — А если Натаниэль захочет? «Да мне плевать», — чуть не вырвалось само собой, но Мэри закусила губу. — Захочет — пусть. Если это хоть немного его успокоит, я не против. За дверью операционной послышались возня и громкий писк. Сознание вновь отключилось, и Мэри тут же вскочила, вжавшись в стекло. На мониторе была прямая линия. Сквозь оглушительный стук в ушах, она старалась ловить каждое слово. — Остановка сердца, время 11:04. Начинаю СЛР. — Адреналин один миллиграмм внутривенно каждые три минуты. Запускайте таймер. — Разряд двести Джоулей, всем прочь от стола! Разряд! — Продолжайте компрессию, ещё цикл. — Массивная гиповолемия. Давления нет, сердце пустое, нечего качать. — Так наполните его, чёрт возьми! — Разряд! Сдерживая крик ужаса, Мэри зажала рот ладонью. Ещё секунда, и она проломит чёртово стекло и убьёт их всех, если они сейчас же не спасут её сына. «Не смей умирать, не смей». Третий разряд. Укол адреналина. «Не смей…» Писк монитора. На экране появилось движение. Сердце забилось. — Появился синусовый ритм. — У нас мало времени, ищем кровотечение… Дальше Мэри не смогла слушать. Попытавшись вздохнуть, она закашлялась. Она и не заметила, что всё это время не дышала. От свалившегося облегчения ноги подкосились, и Мэри рухнула на пол. — Он жив, его спасли, — тихо успокаивал её Стюарт. Придерживая, он помог ей подняться и усадил в кресло. Рассеянный взгляд упал на стоящий у стены кулер с водой, и Стюарт понял всё без слов. Он нёс ей уже третий стакан, как его телефон зазвонил. Стюарт отошёл лишь на пару шагов, поэтому Мэри его прекрасно слышала. — Новая информация? ЧТО?! От его крика Мэри вздрогнула и бросила взгляд на окно операционной. Если врачи совершат ошибку из-за Стюарта, она…но к счастью, они отошли достаточно далеко. Она бросила на брата испепеляющий взгляд, и тот понизил голос, пусть и с трудом. — Вы… Нет, это вам стоит послушать: Хэтворты согласились на сотрудничество только ради спасения членов семьи и его наказания. Если вы не хотите, чтобы весь ваш сброд неожиданно сдох, то вам лучше решить эту проблему, как можно скорее. Он бросил трубку и потерянно посмотрел на сестру. На её молчаливый вопрос он поджал губы. — Натан мертв.

***

Полчаса в горячей воде помогли упорядочить мысли. Пусть последовать совету Стюарта она и не могла, но поговорить с Натаниэлем стоило. Возможно, у него сложилось неправильное мнение о ситуации, раз он посмел с утра обвинять её. Это просто недоразумение. Ребёнок он вспыльчивый, вот и сказал, не подумав. Ругаться вновь Мэри не планировала, даже мыслей таких не допускала, но когда она увидела вернувшегося сына, почувствовала, как у неё задёргался глаз. — Что. Блять. Случилось? Натаниэль, видимо, надеявшийся, что она будет в своей комнате, застыл с ключами в руках. Протез глаза отсутствовал, открывая вид на белый имплант; кофта порвана на рукаве; опора лишь на одну ногу; сбитые костяшки на правой руке — и это только то, что бросилось в глаза при первичном осмотре. Это малолетнее чудовище с кем-то подралось. Снова. А Мэри уж подумала, что из-за протезов он будет более сдержан. — Я подрался, — тихо пробубнил Натаниэль. Руки чесались дать оплеуху, но Мэри впилась в свои плечи, скрестив руки на груди. Несколько глубоких вдохов помогли немного успокоиться, но голос всё ещё звенел от напряжения. — Это я поняла, спасибо. Какого чёрта ты влез в драку?! — под конец голос всё же сорвался на крик. Натаниэль испуганно вжался в дверь, продолжая держать в руках ключ. — Он оскорбил тебя, — ещё тише сказал он. — Я не мог не вмешаться. От удивления градус злости снизился в половину. Мэри мысленно перебирала, кто мог её оскорбить, но на ум приходил лишь один придурок. — Кевин? Но Натаниэль замотал головой. — Нет, Кевин не при чём, — замечательно, он уже защищал его. — Там другой придурок…решил, раз «инвалид» — не отвечу. Он ещё и смел хвастаться?! Иногда Натаниэль вёл себя слишком по-детски. Неужели это нормально для подростков? Если вспомнить вечно побитого Стюарта в его возрасте — да, похоже, нормально. Тем не менее Мэри это ни капли не успокоило. Судя по тому, как Натаниэль потупился и вновь начал крутить в руках ключи, на её лице выражалась вся гамма эмоций. Мэри только сейчас заметила капельку крови на зазубринах ключа от входной двери. Он ими дрался, что ли? Этот день уже слишком во всех смыслах. Ей нужно покурить. Вспомнив, что она выкурила последние две штуки с утра, Мэри тяжело вздохнула. — Сигареты сюда. — На её протянутую ладонь легла полупустая пачка. — Приводи себя в порядок — у тебя полчаса. После поедем в магазин. — Да, мам, — быстро закивал Натаниэль и рванул в комнату, хромая на левую ногу. И почему она была уверена, что это только первая драка? Может, она просто хорошо знала своего сына? Чёрт, он точно сведёт её в могилу.

***

В перегонках по лестнице, которые предложил Кевин, победитель определился сразу же, только почему-то Дэя это не устроило. — Это нечестно! — возмущался Кевин, пока бежал следом за Нилом. Нил тем временем просто перепрыгнул через перила пролёт и показал отстающему Кевину фак. А нечего думать, что самый умный. Несмотря на то что Дэй уже давно остался позади, Нил, не сбавляя темпа, остановился у финальной точки — тренажёрного зала. Спустя ещё секунд десять высокий лузер добежал до него. — Это нечестно, — с одышкой повторил Кевин, тыча пальцем в Нила. — Мы договорились бежать, а не прыгать. Ты вообще мог ноги переломать! Нил ладонью отпихнул его палец. — Мы никак не договаривались. Ты просто рванул, сказав: «кто последний, тот лузер». — Всё равно нечестно, — закатил глаза Кевин. — Ты же ниже, разве не должен быть медленнее? — Вот из-за таких стереотипов ты и лузер. Кевин продолжил бубнить, когда Нил толкнул дверь в тренажёрный зал. Вчера он лишь мельком осмотрел всё, но теперь мог себе позволить насладиться количеством удобств. Кевин говорил, что всему, что есть в апартаментах, жильцы обязаны его отцу, но Нила пробирали сомнения — слишком много работы и ответственности для одного человека. Неужели у Ваймака нет никого из помощников? Но задав этот вопрос Кевину, он замялся. — Эбби иногда помогает ему, — это школьная медсестра, — но на полноценную работу он не хочет никого брать. Ему так легче. Трагедия семьи Дэй-Ваймак Нила не особо интересовала. Очевидно, всё сводилось к матери, а уж то, что она сделала или что с ней случилось, его не касалось. Если Кевин решит поделиться этим — Нил послушно выслушает, но не более. Нил собирался сразу пройти в раздевалку, так как Кевин его заверил, что в это время людей здесь нет, но слух зацепился за чужой разговор. И судя по всему, людей было немало. Брошенный злой взгляд на Кевина тот расценил правильно и виновато поджал губы, выступая вперёд. — Ребята? — махнул он рукой в сторону компании. Тут же раздался вялый шум приветствий, но один человек был настроен ещё менее позитивно. Нил узнал его, этот голос он слышал уже дважды: из громкоговорителя и в первую ночь на лестнице. — А вот и Дэй, — недовольно рыкнул парень. — Учти: я не шутил. Я уже заебался бегать из-за тебя! А если, блять, короткое замыкание?! Кевин непроизвольно сделал шаг назад, но, состроив высокомерную мину, фыркнул: — У нас не настолько плохая проводка, да и разве не ты должен за ней следить? Тебе за это платят. — Я тебя точно убью! — раздался шум. Тот амбал кинулся вперёд, но его остановили. — Отпусти меня, я въебу этому кретину! — Сет, успокойся, — заговорил женский голос. — Что с него взять: мудак есть мудак. — Ребят, да хватит вам, — недовольно протянул другой парень. — Обязательно собачиться при каждой встрече? — Пока Кевин ведёт себя как мудак, обязательно, — ответила вторая девушка. Кевин стремительно закипал от злости. Он стоял в оборонительной позе, но казалось, ещё пара реплик — и он бросится первым. Нил не видел, кто стоял за углом, но, исходя из количества голосов, — четверо. Преимущество в драке явно не на стороне Кевина. Сжав зубы, Нил досчитал до десяти. Это не его дело, он не должен вмешиваться. Кевин вряд ли ему что-то скажет, если он просто развернётся и уйдёт — они друг другу ничего не должны. Тем более Нил считал, что неправ именно Кевин, но… Как бы его это ни бесило, его появление решит конфликт в один миг. Никому не будет интересен Кевин, если тут такая «диковинка». Привлекать к себе внимание определённо плохая идея, и причин для этого нет. Он просто идиот, нужно было уяснить это давно. — Познакомишь? — подойдя к Кевину, спросил Нил. Ощущение пяти пар глаз, сверлящих его со всех сторон, заставило поморщиться. Он оказался прав, один из компании — тот самый мудак с лестницы, но остальных он не знал. — О, Нил, — моргнул пришедший в себя Кевин. — Да, конечно. Это… — Кто это? — перебила его одна из девушек. — Ты нашёл себе нового друга-фрика? Кевин уже открыл рот, чтобы послать её, но Нил остановил его и протянул руку девушке. — Нил Джостен, недавно переехали сюда. — Девушка с долей отвращения слабо пожала его руку. Нил схватил её сильнее нужного и посмотрел прямо в глаза. — И это не маска, это — протез. Девушка в шоке отшатнулась от него, и Нил успел заметить всю палитру сменяющихся эмоций и у других. Только Сет остался в стороне, стыдливо отводя взгляд. — О… — тупо выдавил высокий темнокожий парень. — А вы?.. — кивнул на них Нил. Кевин, привыкший за два дня к проблемам Нила, тут же нашёлся. — Знакомься, Нил, это Элисон, Дэн и Мэтт. Они на год старше, но можете пересечься как в школе, так и в апартаментах. А это Сет — наш слесарь, электрик и представитель ещё около пяти профессий, которыми он подрабатывает только за милые глазки Элисон. — Эй, придурок, я всё слышу, — рявкнул тот, но больше не рвался набить лицо Кевину. — С ним мы знакомы, — сказал Нил, смотря в глаза Сету. Сет замялся, но слабо махнул рукой. — Здоров. — Угу. Сет медленно подбирал подходящие слова. Получалось у него откровенно плохо, но хоть что-то. — Малец, слушай…я хотел извиниться. Я не со зла, ладно? Просто фриков тут предостаточно и… Нил прервал его взмахом руки. — Извинения приняты. Не ты первый, не ты последний. Похоже, здесь принято кидаться оскорблениями, не разобравшись, — кинув быстрый взгляд в сторону Элисон, сказал Нил. Та вздёрнула нос и отвернулась под осуждающими взглядами друзей. Похоже, представляя Элисон «богатой старой снобкой», Нил ошибся только в слове «старая». В детстве он встречал таких на банкетах за детским столом — не самые неприятные воспоминания, но друзей он там ни разу не завёл. Возможно, тогда были виноваты их родители, запретившие приближаться к сыну бизнесмена с плохой репутацией, но, встретив вновь кого-то из высшего круга, Нил осознал, что и не захотел бы общаться с ними. Уж слишком его раздражал такой тип людей. Сэт благородно вернул внимание к себе, отвлекая от Элисон. Вероятно, Кевин был прав в том, что он к ней неровно дышит. — Окей, тогда…приятно познакомиться? С меня, если что, должок. С любой техникой я на ты. Нила это мало интересовало, но он вежливо кивнул. — Буду знать, спасибо. — Мы собирались потренироваться, — напомнил о себе Кевин. — Вы ещё долго тут будете? Компания переглянулась, мотая головами. — Мы уже уходили, — ответила Дэн, — осталось только отметиться. К удивлению Нила, все дружно уставились на Кевина в ожидании чего-то. Тот нахмурился. — Вы меня только что мудаком называли, с хуя ли я должен? — Ну пожалуйста, Кевин, — дружелюбно протянула Дэн. — Ты же один разбираешься в этой системе, мы каждый раз мучаемся. — Потому что вы безалаберные, с системой всё нормально. — Ну пожалуйста, Кевин… Нил, конечно, заметил излишнюю уступчивость Кевина, но помогать людям, оскорблявшим тебя в открытую, было уже дно. Тем не менее, он лишь фыркнул и тут же поднял руки в поражении. — Чёрт с вами. Нил, можешь пока идти переодеваться. Поразительная слабохарактерность для высокомерного человека. Интересно, как часто его используют по поводу и без? В эту минуту Нил даже пожалел, что больше не мог эмоциями передать Кевину всё, что о нём думал, поэтому просто пожал плечами и пошёл в раздевалку. Пока она пустая, у него есть шанс спокойно переодеться. Убедившись, что остальные остались общаться в зале, Нил проскользнул внутрь и приятно удивился. Закрывающиеся душевые кабинки — не придётся спешить. Сменить кофту, штаны на шорты — полминуты делов, но только он собрался выходить, услышал, как хлопнула дверь. Впрочем, неважно, он успел переодеться, благо, в душевой. Так он думал, пока не увидел знакомую голову с подпалиной на макушке. Он что, обрезать эту прядь не может, что ли? Эндрю тут же обернулся на его шаги и сверкнул нездоровой ухмылкой. Вспоминая рассказ Кевина об Эндрю, Нил невольно задался вопросом: «А не сидел ли он на чём-то запрещённом?» — Какая встреча! Пришёл полюбоваться на тренажёры? — Заниматься, вообще-то. А ты зачем здесь? Детской секции здесь нет. Нил определённо находил удовольствие в выведении Эндрю из себя. Тот сколько угодно мог строить из себя крутого — его этим не обманешь. Эндрю — всего лишь закомплексованный ребёнок. — А я думал, тебе вчера доходчиво объяснили, почему не нужно хамить честным людям, — разочарованно цокнул он языком. — Честным людям ни разу не хамил. Мелким сосункам — бывало, да. — Да ты в край ахуевший, — с неким восторгом сказал Эндрю и тут же припечатал Нила к стене, надавив локтём на шею. — Обороты сбавь, жертва Франкенштейна. Возможно, Нил немного ошибся в расчетах: для простых понтов силы у него было хоть отбавляй. Перекрытый воздух мало способствовал здравым мыслям, а его положение вызывало самые неприятные воспоминания. Мозг отказывался верить, что перед ним не отец с направленным на него револьвером. Что сейчас он не в подвале с ним и что сейчас он не пройдёт вновь через тот ужас. Нет, сейчас в сознании горела лишь одна яркая мысль — спастись любой ценой. Мало осознавая, что делал, Нил ударил ногой по колену Эндрю, тут же отбрасывая его от себя. — Не смей ко мне прикасаться! — рявкнул Нил, рвано вдыхая воздух. Эндрю фыркнул и поднялся. То, что он не стал опираться на ударенную ногу, Нила вполне удовлетворило. — А что, трогать тебя имеет право только мамаша? Одолевающий до этого страх мгновенно испарился, оставив ярость. — Что ты сказал? — А ты думал вас не слышно? — шире улыбнулся Эндрю, став похожим на бешеное животное. — Да я второй день считаю, сколько раз тебя швыряли, как котёнка. К слову, уже шесть раз. Шатаясь, он поднял вверх шесть пальцев, как бы доказывая свою правоту. Мерзкая, нездоровая ухмылка выбешивала всё больше, но прежде чем кинуться, Нил решил уточнить: — И много услышал? — медленно, оттягивая момент, чтобы успеть достать из кармана ключи и сжать в кулаке, спросил Нил. — Как ты её ночью ублажаешь, не слушал, не переживай, — мерзко хихикая, выплюнул Эндрю и тут же подавился своими словами. Нил бил в лицо, чтобы он не смел больше открывать свой грязный рот. Удар получился смазанным с непривычки, но губу он разбил сильно. Не стирая ухмылки с лица, Эндрю ответил на удар, но Нила это не волновало. Он дошёл до крайней точки кипения — он не остановится. «Ты её и ублажаешь, небось. Нравится мамке лизать, да? Или уже прям трахаешь?» — эхом раздался ещё более мерзкий смех. Схожесть их оскалов стирала грань реальности. Он выбьёт из него всю эту дрянь. Они не посмеют обвинять его в этом. Он не… Нил не знал, сколько прошло с того момента, как они повалили друг друга на пол, беспорядочно нанося удары, но он точно пропустил появление остальных. Его потянуло назад четыре руки. — Что вы творите?! — на ухо заорала ему Дэн. Нил увидел, что Эндрю также схватили. Сет с Мэттом с трудом удерживали его конечности, матерясь сквозь зубы. Эндрю же сейчас больше походил на загнанное в угол животное. Сквозь толщу адреналина Нил почувствовал неглубокий порез на предплечье, и у него непроизвольно вырвалось: — У него нож! Парни в ужасе отскочили от него, только после этого осматривая на наличие оружия. Эндрю отряхнулся от чужих прикосновений и, стерев кровь с губы, ответил: — Ты же у меня его сам выбил, Дарт Вейдер, забыл? Он кивнул в сторону стены, и Нил увидел маленький складной нож. Он действительно выбил его? Кажется, он вышел из себя сильнее, чем казалось. — Откуда мне знать, что у тебя один? — невозмутимо пожал плечами Нил, сбрасывая с себя уже не особо сдерживающих его ребят. Кевин поднял руки, мол, больше не трогаю, а вот Дэн скрестила их на груди и исподлобья смотрела на Эндрю. — Миньярд, ты совсем охренел?! Тебе вообще плевать на кого кидаться?! Эндрю лишь закатил глаза и фыркнул, пряча в карман тот самый нож. — И вновь обвинения. Разобрались бы для начала: этот инвалидный начал драку. — Эндрю, да как тебе не стыдно? — завопила Дэн. — Нил же… — А инвалидам теперь индульгенцию заранее выдают? Слышь, неплохо ты устроился! — последнюю фразу он кинул Нилу, подмигивая. «Нужно было целиться в глаз», — подумал Нил. Все вокруг продолжали кричать на Эндрю, даже не допуская возможности, что он говорил правду. С одной стороны, то, что его вновь восприняли немощным, бесило, а с другой — пусть теперь расхлёбывает всё сам. Нил заставил его заплатить за свои слова, а остальное — не его проблема. Подняв грязный рюкзак с пола, Нил собрался выходить, как его окликнули: — Ты кое-что забыл. Нил обернулся, уверенный, что Эндрю пытался продолжить конфликт, но в руках у него оказалась тонкая прозрачная пластина. Нил мгновенно прикрыл ладонью правый глаз, пальцем проверяя, правильно ли он понял, и сдержал тяжёлый вздох. У него выпал глаз. — Себе забери на память. Уже привычным действием показав Эндрю средний палец, Нил быстрым шагом покинул раздевалку. Его всё ещё потряхивало от не выплеснутой злости. Он мог понять его желание выйти на конфликт вчера, это было справедливо, но сегодня Эндрю перешёл черту. Никто не смел говорить эту мерзость. План последующих действий заключался лишь в том, чтобы вернуться к матери и, приняв сперва на себя весь её гнев, рассказать абсолютно обо всех конченных жителях этих чёртовых апартаментов. А дальше…если мама решит повременить с новым переездом — запереться в номере и не показываться до того, как переезд всё же произойдёт. Всё это было ошибкой. Не нужно было соглашаться на предложение Кевина, не нужно было даже заговаривать с ним — никаких проблем впоследствии и не появилось бы. Как по щелчку пальцев, упомянутый материализовался рядом. Он пытался подстроиться под быстрый шаг, но даже с его ростом это было проблематично. Переходить на бег Нил не стал — нагружать начавшую ныть ногу не хотелось, поэтому терпел его присутствие. Терпел, пока Кевин не решил схватить его за рукав. Нил обернулся на него, собираясь послать куда подальше, но, столкнувшись с полным восхищения взглядом, опешил. — Ты крут, чувак, — кивая в такт словам, произнес Кевин. — За два дня дважды посраться с Эндрю — это ещё уметь надо. — Эм…спасибо? — Это тебе спасибо, — отмахиваясь, фыркнул он. — Его побитая морда многого стоит. Нил вопросительно склонил голову на бок, стараясь осознать происходящее, но взгляд зацепился за руку Кевина, которой он продолжал держать его рукав. Нил только сейчас вспомнил о порезе и о том, что рукав, должно быть, порван. Его руки пострадали не в пример меньше лица, но это не означало, что они были чистыми от шрамов. Лола развлекалась с ним, как могла, пока ожидала своего хозяина. И сейчас порез Эндрю перекрывал только заживший шрам буквы «J» в слове «Младший». Он тут же перехватил ткань, решив, что это важнее, чем глаз. Чёрт, определённо нужно было бить Эндрю сильнее. — Нужно обработать рану, — кивнул на его руку Кевин. Не сдержавшись, Нил закатил глаза и уставился на него, как на идиота. — Это просто царапина. — Я понимаю, что тебе новые шрамы особо роли не играют, но ты можешь подхватить заражение, — раздражённо буркнул Дэй. — Это ты меня сейчас подъебнул? — удивлённо спросил Нил. Глаза Кевина в ужасе расширились, но прежде, чем он начал извиняться, Нил прервал его взмахом руки. — Это круто. Продолжай в том же духе. Теперь настала очередь Кевина удивляться. Он несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но в итоге выдавил только: — Ты странный. Нил пожал плечами, не отрицая. Он заметил краем глаза, что та компания вышла из зала и направлялась в их сторону. Эндрю среди них не было, но разговаривать с ними он точно не хотел. — Я пойду к себе, — на прощание кинул он Кевину. — Уже?! А как же… — Как-нибудь в другой раз. И не смей говорить им, где я живу, ладно? Дэн уже махала ему рукой, но Нил нагло проигнорировал её, скрываясь на лестнице. На секунду обернувшись, он увидел, как Кевин преградил путь компании и слабо улыбнулся. Желание закрыться от всего мира больше не горело в нём так сильно, как ещё пять минут назад. Он точно сходил с ума, раз допускал такую мысль, но, кажется, он не против задержаться здесь хотя бы до конца лета.

***

Высокие каменные потолки поддерживали белоснежные колонны, которые были расставлены в форме звезды. На невысоком выступе в центре стояла скульптура святой Терезы, которую ангел хотел пронзить своим копьём и привести в блаженство. Настенные лампы освещали всё величие тёплым светом, как бы говоря, что, несмотря на грандиозность, это место для простого народа. Таким был зал пару минут назад, но сейчас виднелась лишь пульсирующая подобием дыхания плоть, заполонившая собой все стены. Святая Тереза больше не изнывала от сладостной боли — от неё остался лишь силуэт, полностью поглощённый этой субстанцией. Если приглядеться, можно было увидеть деформированные внутренности: печень, лёгкие, кишечник. Тёмная кровь толчками выходила из одного отверстия и тут же пропадала в другом, создавая вечный цикл. Сжимая зубы, он боролся с тошнотой от открывшейся картины. Внутренности протестовали, будто начав двигаться в ритм окружению. Сглотнув комок в горле, он поднял глаза и уверенно кивнул. Он знал, что это было не отвращение, а благоговение и зависть перед высшей силой. Силой, которую он вскоре получит. Его серый капюшон покоился на спине, но лица всех остальных были плотно закрыты. «Величественно», — думал он. — Ты доказал свою истинность, — раздался голос главы. — Но докажешь ли преданность? — Да. Я не подведу. Доселе зудящий страх сменился волнением предвкушения. О, он сделает всё ради этого. Более того, он уже точно знал, как всё исполнить в лучшем виде.