Ne(sm)ile face

Открытая дверь ванной, казалось, совершенно не помогала выветриванию запаха. Левый глаз слезился в попытке вытравить разъедающие вещество, а горло першило так, что приходилось несколько раз выходить откашливаться. Даже сквозь перчатки, Нил чувствовал, как его изувеченная кожа покрывается раздражениями. Ещё пару минут и, он уверен, голова начнёт кружится и не факт, что не до потери сознания. Врачи его уверяли, что после ампутации носа — про обоняние можно забыть, слишком много повреждений внутренней слизистой, но что сейчас? Кажется, он чувствует этот запах в три раза сильнее.     Мэри, сквозь зеркало наблюдая за его мучениями, раздражённо пнула ногой в голень.     — Это всего лишь осветлитель, перестань драматизировать.     — Почему в комплекте не кладут противогаз? — пробубнил Нил, продолжая прокрашивать прядь за прядью. — А это вообще законно, что этот яд продаётся в свободном доступе?     Вместо ответа Нил получил только очередной пинок.     Синяя порошковая смесь ложилась на волосы гораздо труднее обычной краски и Нил опасался, что из-за его чрезмерных усилий мама останется без половины волос, а он без рук, которые она обрубит за такое, но пока, кроме сдавленного шипения, никаких протестов не поступало.     Полиэтиленовый пакет, завязанный на его голове, передавливал кожу до онемения, но судя по ощущениям — осталось ещё совсем немного и он может быть свободен.     Впрочем, свободна будет только его голова, ведь обесцвечивание лишь первый этап для матери. Рядом маячила упаковка с пафосным названием цвета «Легендарный блонд», что было просто смешно для краски за три доллара. Нил переодически посматривал на неё, недоумевая от выбора цвета.     На протяжении шести лет в бегах, их маскировка варьировалась в зависимости от новой личности и места проживания, но основа оставалась одинаковой — невыразительность. Все оттенки серо-русого и каштанового, глаза карих оттенков и серая одежда — именно в этом диапазоне они двигались. Их настоящая внешность была слишком яркой, лица были известны всей верхушке криминального мира, да и рядовые граждане могли узнать их, как пропавшую без вести семью бизнесмена.     Ему в голову и не приходило, что с началом новой жизни ему можно будет вернуться к природному рыжему. Он ненавидел любую схожесть с отцом, чтобы намеренно её возвращать. Нил был даже рад, что теперь вся поражённая выстрелом зона — стала седой. Но мама, похоже, была другого мнения.     Спустя столько лет, Нил никогда бы не вспомнил родной цвет волос матери. Слишком много воды утекло, слишком раннее воспоминания об этом. Возможно, он бы и не обратил на её выбор внимания, но ещё несколько месяцев назад он видел дядю Стюарта с его блондинистой шевелюрой и теперь не мог откинуть подозрения.     Осторожно, опасаясь реакции, Нил решился задать вопрос.     — А почему... почему ты решила взять этот цвет?     Он тут же почувствовал внимательный взгляд сквозь зеркало, но смелости встретиться с ним не ощущал. Легче было просто продолжить внимательно прокрашивать последние пряди.     — Ты ещё помнишь, какой я была?     Встречный вопрос прозвучал с ноткой печали, причины которой Нил не понял.     — Нет, просто дядя Стюарт...     — Вот именно, — перебила его мать. — А если бы не Стюарт, ты бы в жизни не вспомнил, лет то сколько прошло. Думаю, я могу себе позволить хоть сейчас стать собой.     Нил замялся, не зная что и сказать. Раньше мама ни за что не позволила бы себе нечто подобное. Даже маленькая вероятность узнавания — огромный риск. Они оба долго возмущались тем, что Нил больше не может надеть линзы и ему придётся даже глазной протез иметь своего родного цвета, а тут волосы.     Возможно, когда не ненавидишь свою внешность — ты будешь хотеть вернуться к ней несмотря ни на что? Для Нила это было слишком странной мыслью, поэтому поддержать маму он не мог.     Живот заурчал, напоминая о том, что он ел в последний раз вчера днём, но Нил не отрицал вероятность, что он просто протестует из-за тошнотворного запаха осветлителя.     Мэри недовольно вздохнула, явно собираясь отчитать его за пренебрежение едой, но переключилась на другую тему.     — Ты сегодня снова с Кевином?     Нил еле сдержался, чтобы не закатить глаза. Закусив губу, он старался избежать ответа, но очередной пинок в его голень подсказывал, что без ответа Мэри его не отпустит.     — Мы хотели сегодня в лес съездить, Кевин обещал достать велики.     За последние два месяца, мама с каждым разом всё меньше возмущалась против существования Кевина, но всё ещё полностью без упрёков не обходилось. Нил уже даже не понимал в чём причина: в том, что он проводит с ним всё свободное время или в самом Кевине. Мэри часто спрашивала, рассказал ли он ему что-то о их жизни и из раза в раз получая отрицательный ответ — продолжала тихо ненавидеть Кевина.     На его слова мама ничего не ответила, поэтому Нил предпринял ещё одну попытку.     — Так можно сходить?     — Спрашиваешь так, будто моё мнение имеет для тебя значение, — с упрёком цокнула она. — Поешь и вали на все четыре стороны.     При мысли о очередной консерве, Нил непроизвольно скривился. Еда есть еда, она нужна лишь чтобы утолять голод, но между овощного рагу с рыбой и мексиканской едой Ники ему не хотелось делать выбор в пользу первого.     Закончив завязывать пакет на голове матери, Нил взглянул на подчинённые им часы на кухне и сказал:     — Я успею сбегать на кухню, сегодня смена Никки, он говорил что-то про энчиладу...     Мери хотела возмутиться и уже набрала в лёгкие воздух, но Нил успел её перебить. Не одному же ему не нравилось питаться сухпайками. Дядя Стюарт красочно рассказывал насколько в детстве мама была переборчивой в еде.     — И тебе принесу. Вместе поедим и потом уже пойду.     Весь её пыл тут же куда-то исчез.     — Взяточник. Чёрт с тобой, — тоном, будто она делая одолжение, ответила мама.     Нил заметил, как Мэри еле сдержала улыбку. Мирная жизнь определённо шла ей на пользу.

    ***

    Из-за капюшона, остаточный запах краски будто проедал ему кожу, но снимать его на людях было всё ещё неловко. Проплешины практически заросли, медленно отрастая седыми прядями, которые он только с утра закрасил по новой. Чего бояться? Все уже в курсе его травм, волосы лишь дополнят картину происходящего, но Нил всё ещё не мог себе позволить этого. Как ни странно, единственный, кто кроме матери видел его без капюшона — был чёртов Эндрю Миньярд, который из разу в раз во время драк скидывал его с Нила.     С той самой первой драки они сталкивались бесчисленное количество раз и каждая встреча заканчивалась либо побоями, либо хотя бы потоком совместных оскорблений. Один вид белобрысого ублюдка с кривой нездоровой ухмылкой приводил в крайнюю степень бешенства, впрочем, судя по реакции самого Эндрю — это было вполне взаимно.     Хотя, по началу Нил задумывался о том, чтобы свести вражду на нет, стать более терпимым. Ники, как опекун этого мудака, на следующий день после драки в раздевалке подходил к Нилу извиняться за поведение Эндрю.     На справедливый вопрос, почему он, а не сам Миньярд — Ники лишь тяжело вздохнул. И без слов понятно, что тот в жизни не извиниться, не удивительно. Впрочем, Нил не уверен, что кто-то кроме матери способен его заставить извиниться, так что в какой-то мере он понимал Эндрю.     Но для Ники он выдал оскорблённую невинность и поинтересовался, не в курсе ли он, на каких веществах сидит его подопечный. Вопрос был лишь пальцем в небо, но по тому, какой ужас появился в глазах Хэммика — Нил попал с ювелирной точностью.     — Эндрю не наркоман, — тяжело дыша ответил Ники, понижая голос.     Нил насмешливо поднял бровь, но вспомнил, что это никто не увидит и с раздражением уточнил.     — Ты сам то уверен в этом?     — Уверен, — уже куда более уверенно ответил Ники. — Он проходит лечение у психотерапевта, ему выписали препараты, поэтому и кажется, что он...ну..     — Под веществами, — закончил за него Нил.     Эта новость была неожиданной, Нил даже не допускал мысли, что Эндрю может принимать лекарства. Его знания о психотерапевтах были очень ограничены, но помимо того, что они опасны, про лекарства он немного слышал. Его тоже собирались посадить на подобные после комы и если бы не мать — они бы так и сделали. Неужели они действуют, как наркотики? По коже пробежал мороз от того, что ему чуть не привили зависимость.     — И сильно помогают эти лекарства? Раньше было ещё хуже? — Нил спросил искренне, но его тон больше походил на наезд.     Ники замялся, осознавая, что и так слишком разболтался, но обратного пути Нил ему не дал бы.     — Вроде бы. Врач говорит, что лучше.     — А сам Эндрю?     — Он мне редко что говорит.     Очередная семейная драма. Ваймак действительно берёт людей по этому признаку или это лишь стечение обстоятельств?     — Слушай, я тебе это рассказал, чтобы ты не понёс дальше слухи, что Эндрю на чём-то сидит, так что давай сохраним это в секрете, лады?     Нил ничем не рисковал, если бы выбрал отказаться, но быть разносчиком не правдивых слухов он как-то не собирался. Тогда он кивнул Ники и решил стать более терпимым к человеку, который насильно сидит на каких-то таблетках, но его решение растворилось полностью, когда Нил вновь увидел этого дегенерата. Удивительная способность вывести его из себя лишь парой фраз.     Ещё более неожиданным событием стало знакомство с Аароном.     Вторая неделя жизни в апартаментах началась с ожидания Кевина в ресторане, где он и увидел спину знакомой фигуры за прилавком. Ники упоминал, что его иногда подменяют его кузены, но сам Нил впервые с этим столкнулся. Миньярд стоял к нему спиной, но даже так Нил заметил: подпаленная прядь, которую Эндрю будто специально не срезал всё это время, исчезла.     — Неужели ты отрезал эту прядь? Наконец-то дорос до верхнего ящика с ножницами или Ники помог? — насмешливо уточнил Нил, ожидая привычного встречного оскорбления, но не тут то было.     «Эндрю» медленно повернулся и Нил понял, что это совершенно не Эндрю. Никакого узнавания во взгляде не было, лишь возмущение чужой наглостью и недоумение от личности Нила. Того явно сдерживал лишь протез от потока ответных оскорблений.     — Ты не Эндрю, — тупо произнёс Нил.     — Я Аарон... — сказал парень, внимательно разглядывая лицо Нила. — Это просто маска или?..     — «Или», — фыркнул Нил. — Протез.     Аарон кивнул, продолжая его рассматривать, впрочем, Нил занялся тем же. Близнец Эндрю походил лишь на тень своего брата: огромные синяки под глазами, бледная проблемная кожа, излишне резкие вздохи и бегающий взгляд, будто любой источник света был проблемой. Нил видел такие симптомы у бездомной бешеной собаки в Монреале, но такого же быть не могло, верно?     — Тебе плохо? — не удержавшись, спросил он.     Аарон коротко мотнул головой, вытирая тыльной стороной руки испарину со лба и отодвинул от себя ароматные маффины на прилавке. Сжав зубы, он выдавил:     — Нет, просто устал. Ты что хотел: доебаться или по делу?     Если честно, то первое, но Нил просто указал на те самые маффины.     — Два с собой.     В тот день и в последующие он больше не видел Миньярдов вместе, но после того разговора с Аароном — прядь Эндрю тоже пропала. Как бы Нил не пытался гнать от себя подозрения, но они всплывали всё чаще: а что если в этом и заключается проблема Эндрю? Он слышал о таком заболевании, но лично никогда не сталкивался. Раздвоение личности — звучит безумно, но по другому Нил не мог объяснить, почему близнецы не появлялись никогда вместе.     Замаскироваться — дело несложное, тем более если это всего лишь синяки, которые Нил специально оставлял на Эндрю, чтобы подтвердить или опровергнуть свою теорию. Но к чему это делать, если это действительно заболевание? У Нила не было ответов.     Конечно, ответ на этот вопрос был у каждого встречного, но задавать его было стыдно, да и куда интереснее разобраться самому. Даже если это займёт у него всё лето.     Сегодня же Нила устраивал любой из кузенов за прилавком, главное, чтобы еду дали. И к счастью, подходя к пункту выдачи — он увидел Ники.     Нил постучал по металлическому столу, привлекая к себе внимание Хэммика.     — Нил! — радостно воскликнул он, откладывая лопатку в сторону. — Сегодня хоть развлечёшь меня своей компанией? Представляешь, У Эрика не получится приехать этим летом, а Ваймак меня уж точно не отпустит, миссис Саммерс совсем сходить с ума начала, её теперь на смены из комнаты не вытащишь совсем! А я что, сам должен всё? Я тоже хочу отдохнуть от плиты, вообще-то.     — Ники, — коротко прервал его Нил. — Две порции энчилады с собой.     По началу казалось диким, что все окружающие перебивают Ники, но постепенно Нил понял почему. Николас Хэммик — бесконечные генератор слов. Секунда тишины для него воспринималась трагедией, которую срочно нужно нарушить и заговорить с кем угодно и о чём угодно. Сам Ники это понимал и отшучивался, что в детстве ему запрещали болтать и теперь он восполняет упущенное, но как шутка это не звучало вовсе.     Единственные темы, которых он не касался — его кузены. Даже если кто-то начинал говорить о них, он отделывался общими фразами и быстро менял тему. Не то чтобы много кто рвался обсудить Эндрю, но такая своеобразная защита выглядела даже забавно.     Поэтому Нил до сих пор не знал близнецы ли Миньярды, но был в курсе о постепенно сходящей с ума от паранойи миссис Саммерс, его «прекрасном парне Эрике из Германии», тупых постояльцев и прочее, прочее, прочее...     — О, конечно, — широко улыбнулся Ники, доставая одноразовые контейнеры. — Это вам с Кевином на очередное свидание или...     Сидящий за ближайшим столом Сэт изобразил рвотные позывы, да так натурально, что часть обедающих повернулись в его сторону, проверить всё ли в порядке. Но увидев кто это и на кого он смотрит — повернулись обратно. К этой части жизни в апартаментах Нилу тоже пришлось привыкнуть.     — Завали ебало, пидор, — не скрывая отвращения, сказал Сэт. — Тут нормальные люди есть пытаются.     — Ты сейчас ешь еду, как ты выразился, «пидора». Хотел бы пригрозить, что в следующий раз плюну, но для такого уёбка — я тебе нассу в тарелку в следущий раз, — показывая с двух рук фак, показал язык Ники.     — Только попробуй, я тебе ноги переломаю!     Однажды, в зоне ожидания аэропорта, Нил попал на документальную программу про морских слонов в брачный период и он готов поклясться, что если в какой-то момент заменить их записью ссор Ники и Сэта — никто даже не заметил бы разницы. Только у морских слонов хоть повод был, а эти двое просто ненавидят друг друга по причине существования.     Мерзкий голос внутри хотел напомнить, что со стороны они с Эндрю выглядят примерно так же, но Нил его отметал. Нет, он пытается игнорировать существования Эндрю до того момента, как тот не начнёт первым. А дальше это лишь защита, Эндрю сам виноват.     Зная Сета, если не остановить его в эту же секунду, то в ход он пустит аргументы в виде кулаков, поэтому Нил привлёк к себе внимание, прерывая их.     — Ники, это для нас с мамой, мы пропустили завтрак и очень хотим есть. Можно побыстрее?     Тот продолжил бросать полные презрения взгляды на Сета, но кивнул и вернулся к работе, определённо специально переставляя свой радужный значок с подола фартука на ворот.     — Держи, ребёнок, передавай привет маме!     — Ты её видел только один раз, — тяжело вздохнул Нил, но кивнул. После пяти лет в Европе, обратно приспособиться к менталитету Америки было сложновато. — Спасибо.     — Тебе спасибо, зачётная задница! — уже в спину бросил ему Ники.     Абсолютно точно нарочно. Абсолютно точно, чтобы спровоцировать Сета. И он абсолютно точно добился своего, судя по нечеловеческим звукам отвращения, исходящим от Гордона.     Хрупкие надежды дойти обратно спокойно начали рушиться, когда Нил увидел машущую ему компанию Дэн.     Как и предсказывал Кевин, они действительно часто пересекались везде, где только можно, будто они следили за его передвижениями. Единственным плюсом этого стало то, что он лучше их изучил и научился избегать назойливое внимание с их стороны.     Эллисон, как и показалась изначально, была богатой сукой со скверным характером. Как рассказал Кевин: она дочь владельца той самой компании, которая когда-то построила этот отель и живёт в своём президентском люксе совершенно бесплатно, мол, при продаже отеля они оставили себе десятый этаж в личное пользование и забыли об этом, чем и воспользовалась Элисон после отлучения от наследства. Ваймак рисковал попасть под статью, но позволил ей тихо укрыться здесь до окончания школы и даже пристроил её в свою баскетбольную команду, чтобы в будущем она могла поступить по спортивной стипендии. О причинах её появления было принято не спрашивать, а если кто-то и рискнул — был бы послан Элисон в самых красочных направлениях.     Лидером их троицы определённо была Дэн. Капитан их баскетбольной команды и активистка школы со стальным характером. По рассказам всё того же Дэя, она появилась здесь пару лет назад с поддельным возрастом в паспорте и попросила устроить её на место уборщицы. Ваймак сразу её раскусил и потребовал объяснений обмана, но вместо этого девушка сбежала и не появлялась целый месяц, пока до Ваймака не дошли слухи о новой стриптизёрше в соседнем городе, по описанию точно подходящей под Дэн. После того дня, как Дэвид забрал её оттуда и практически насильно приволок в апартаменты прошло два года и они явно пошли ей на пользу. Больше а ней ничего не напоминало о той напуганной девочке, которая сбежала после раскрытия. Главным критерием силы духа Дэн для Нила стала их встреча с Мэри, после которой мама сказала, что лучше бы он водился с Даниэль, чем с Кевином. Как реагировать на это Нил всё ещё не осознал, но приближаться к Дэн он точно не планировал.     Мэтт Бойд же, в противовес своим подругам, был огромным источником дружелюбия и миролюбия, притормаживая их во время конфликтов. Единственный вопрос, который ему хотелось задать Мэтту: какого чёрта он здесь вообще находится? Этот  парень с прошлым в каком-то наркопритоне, судя по его исколотым рукам, жил самостоятельно в купленном ему год назад на день рождения, как Нил выяснил, доме и надобности находится здесь не было. Дружба дружбой, но неужели ему вообще нечем заняться одному? Они же даже не особо тренируются,  Нил видел их на баскетбольной площадке лишь пару раз.     Каким образом сам Кевин был всё время обучения в волейбольной команде Нил вообще не понимал, но вроде как, с этого года он перейдёт в баскетбол. Кевин об этом не говорил, но то, как часто он звал его на баскетбольную площадку тренироваться — говорило само за себя.     Самой забавной вещью в этой истории, стала новость о том, что Эндрю Миньярд подал заявку на вступление в команду Ваймака на позицию лёгкого форварда. Нил не мог сдержать смеха, когда Кевин рассказал ему об этом пару недель назад и именно комментарий Нила при встрече спровоцировал новую драку между ними двумя. Не то чтобы Нил особо жалел об этом.     — Хэй, Нил! — поравнявшись, позвал его Мэтт. — Как ты?     — Я в порядке, — привычно пробубнил Нил, удерживая взгляд на контейнерах с едой.     Если Мэтт и продолжал рассчитывать на ответный вопрос до сих пор, то Нил очень надеялся, что вскоре он бросит эту затею и отстанет от него.     — Отлично, — как ни в чём не бывало продолжил надоедать парень. — А мы сегодня по магазинам хотели походить, скупиться к моему дню рождения. Осталось только к Сэту заглянуть, у него не получилось выбить выходной. Если что — обязательно приходи, мы тебе будем рады!     — Мгм, — кивнул Нил, скрываясь на лестнице.     Жизнь в апартаментах выматывала не на шутку, но вечный шум со временем становился привычным. В любом случае это намного лучше крови и насилия, которые сопровождали его жизнь с рождения. Здесь можно почувствовать себя нормальным.

    ***

    Озеро, которое они увидели спустя два часа езды не выделялось особенной красотой, но как награда за страдания прекрасно подходило для места привала. Широкие лиственные деревья вдоль берега окружали его от остального мира, как сокровище, которое окажется доступно лишь тем, кто одолеет их, а вода тихо колыхалась на ветру, наоборот зазывая к себе случайных путников.     Пробраться к подобию пляжа было трудно, а обратный путь и вовсе был возможен лишь по корням деревьев, но Нил и Кевин были довольны и этим.     — Ну я же не думал, что всё так зарастёт! — оправдывался Кевин. — Ещё пять лет назад здесь хороший пляж был.     — За пять лет озеро могло превратиться в болото, конечно всё заросло.     — Ну и ладно, главное, что добрались.     Велосипеды, которые они бросили у обочины последней тропинки, давно не были в зоне обзора, но Кевин его уверил, что здесь совершенно никого не бывает и бояться кражи не надо.     — Ты вообще не сказал, что на велике кататься не умеешь, — спустя минуту нашёл что ответить на возмущения Нила Кевин.     — Я думал это просто, — пожал плечами Нил. — На машине же умею.     Кевин резко повернулся к нему, рассматривая, как в первый раз. Нил понял, что допустил осечку.     — У тебя есть права? — в голове Кевина происходили масштабные математические вычисления. — Но тебе же шестнадцать было в марте и уже...     Пятнадцать и не в марте, а январе, но Кевину об этом знать не обязательно. За всё время, что они провели вместе Нил не распространялся о своём прошлом, как и говорил матери. У них сложился комфортный симбиоз: Кевин не лезет с вопросами о нём, а Нил не лезет в его жизнь. Их обоих это более чем устраивало и даже если кто-то допускал осечки в словах это просто заминалось. Почему именно на слова Нила о машине он так отреагировал было неясно.     — У меня были ученические, — нашёлся с ответом Нил. — Перед переездом я сдал экзамен на постоянные, но после этого за руль ещё не садился.     Рассказывать о том, как начал водить в тринадцать лет в бегах и с новой личностью получил очередные поддельные права Нил не стал.     Кевин продолжал его рассматривать, как восьмое чудо света.     — Я думал, ты боишься машин теперь.     Нил вопросительно уставился на него, ожидая объяснений. С чего вообще он мог это взять? Нил никогда ничего подобного не говорил и даже жестом не намекал. При самом же Кевине он нередко уезжал с матерью в магазины, так с чего бы?     — Ну... Из-за этого, — Кевин кивнул в сторону его лица.     Нилу захотелось ударить себя по лицу. Всё же он непроходимый тупица. Он же сам ещё в первый день рассказал, что его травмы последствие аварии. Логично, что человек боялся бы даже приближаться к месту, которое принесло ему такое количество боли.     — Машина врезалась в дерево, мне их тоже что-ли бояться? — передёрнул плечами Нил.     — Нет, просто... Ладно, нет так нет. Значит ты ещё более крут, чем я думал.     Нил чуть не споткнулся от неожиданности.     — Ты думаешь, я крутой?     Кевин раздражённо закатил глаза, отворачиваясь от него.     — Я хочу купаться, — сменил тему он. — Ты со мной?     Вопрос казался издевательством, учитывая, что даже в тридцатиградусную жару Нил не снимал кофты с длинным рукавом, но Кевин действительно ожидал какой-то ответ.     — Я не настолько крут, чтобы купаться в одежде, так что нет.     До Кевина медленно доходило, что именно он сказал, но комментировать он не стал. Просто пожал плечами, будто это пустяк и, стягивая через ворот футболку, прыгнул в воду. Нил усмехнулся, когда он тут же выбежал обратно, стряхивая с себя мокрые кроссовки, о которых забыл.     Спустя несколько секунд он вновь вернулся в воду, а Нил устроился на своём ставшим привычным рюкзаке и достал пачку сигарет. За лето он уже привык к протезу и научился ослаблять нижние ремни так, чтобы не снимая его было возможно хотя бы покурить. Было неудобно, но всё же получалось. При Кевине он этот навык ещё не использовал, предпочитая просто удаляться в сторону, но сейчас тот был на достаточно далёком расстоянии, Нил ничем не рисковал.     Спустя пол часа и пять сигарет, вдоволь наплескавшийся Кевин вышел из воды и плюхнулся рядом с Нилом. Какое-то время они молча сидели, но Нил чувствовал периодически падающий на него  взгляд Дэя. Кевин мог казаться рассудительным и сдержанным, но на самом деле он оказался вспыльчивым и часто действующим на эмоциях, это Нил выяснил быстро из-за такой же проблемы. Такой образ у него складывался лишь по удивительному стечению обстоятельств и тому, что эмоции Кевина подходили под описание сдержанности и правильности. А вот когда он начинал задумываться над вопросом или действием — было плохим знаком. Нил сразу внутренне напрягся, ожидания катаклизмов и не ошибся.     — Слу-ушай, — протянул Кевин, продолжая бросать короткие взгляды. — А как ты выглядишь вообще?     Сигарета выпала из рук на песок к остальным окуркам. Нил резким движением затянул обратно ремень протеза и повернулся к Кевину. Этого вопроса он и боялся всё это время, даже удивительно, что Кевин единственный, кто его задал ещё и спустя столько времени. Говорила ему мама, что люди сначала втираются в доверие только для того, чтобы выведать все тайны, а он дурак расслабился.     Кевин казался расслабленным, смену настроения Нила он даже не заметил, предпочитая водить круги на песке.     — Просто странно, что мы два месяца общаемся, а я даже не представляю, как ты выглядишь, — ухмыльнулся Кевин.     — Я не буду снимать протез, — холодно сказал Нил. Обозначить свою позицию нужно сразу.     — Что?     Кевин повернулся к нему, нахмурившись. Взгляд говорил, что он не понимает вообще о чём он сказал, но Нил не спешил верить. Незаметно сжав в руке горсть песка, он повторил:     — Я не сниму протез.     Кевин в непонимании склонил голову.     — Окей, я и не заставлял. Я имел ввиду фотки или видео до... аварии. У тебя есть такие?     Его расслабленный, такой, с каким они и общались большую часть времени, сбивал внутренний датчик опасности. Рука то сжималась, то разжималась на песке, а в груди щекотало неприятное чувство. Он не должен расслабляться на незнакомой территории, он не должен был даже оказаться здесь, но сделанного уже не воротишь.     Прикусив язык, Нил дал себе несколько секунд успокоиться. Кевин не должен узнать о его переживаниях об этом.     — Я сжёг свои старые фотографии после аварии. Не было сил на них смотреть, — соврал Нил, но не во всём.     Раньше они с матерью действительно сжигали любые фотографии, где он засветился. Будь то случайные кадр в школьной газете или внезапная фотосессия на выпускной альбом, о которой его не предупредили — каждый снимок был уничтожен, иногда даже вместе с фотографом. Так что фотографий у него не было, а у Нила Джостена так тем более.     Единственная фотография у него была на удостоверение личности. Ему разрешили взять её с предыдущих поддельных документов, осознав масштаб проблемы Нила, даже несмотря на законы. Она же использовалась и в школьной анкете, которую он заранее заполнил вместе с остальными документами, и в правах, о которых он недавно проболтался. Но если сообразительности Кевина не хватало, чтобы вспомнить об этом — Нил не станет ему напоминать.     Кевин тяжело вздохнул и подпёр лицо ладонью, откидывая от себя камушек.     — Жаль.     Нилу захотелось этот же камень кинуть ему в голову.     — Почему жаль? Чтобы тебе это дало? Отныне и навсегда моё лицо выглядит так, — Нил постучал по протезу. — Человек-пластмаска.     Он не хотел, чтобы это звучало так жалко. Нил просто хотел, чтобы Кевин понял, что это бессмысленная идея и ничего хорошего из этого не получится. Но то, как Кевин посмотрел на него, говорило, что у него это вышло просто отвратительно.     — Не смотри так, — отвернув его лицо ладонью, сказал Нил. — Я не нуждаюсь в жалости. В любом случае, с началом школы наши встречи прекратятся и ты забудешь об этом, просто потерпи последний месяц.     Нил не был в курсе о планах матери на учебный год, но вряд-ли он здесь надолго задержится. Острой необходимости в смене места больше не было, да и они здесь достаточно обжились, но это же они. По закону невезения, который преследовал Нила всю жизнь: как только он задумается о том, что хочет остаться — они тут же сбегут, стирая о себе любые воспоминания. Больше даже пытаться думать об этом желания не было.     — Я не жалею тебя. Нет, мне жаль, что с тобой это случилось, но... Что ты сказал?     В повисшей тишине шум листьев на ветру стал намного громче. Кевин в ужасе смотрел на него приоткрыв рот, словно он признался в убийстве, а Нил не знал что сказать на такую реакцию. Что его так ужаснуло?     — Я сказал, что осталось подождать месяц, но если этого много, то я не держу, — медленно отстраняясь, сказал Нил.     Кевин продолжал выглядеть, как выброшенная на берег рыба. Он часто моргал, будто прогоняя иллюзию от себя, но не получив желаемого, уткнулся лицом в ладони и Нил заметил мелкую дрожь, проходящую по его телу. Он не знал, как реагировать на такое, это явно ненормальная реакция. Если Кевин умолчал о каком-то заболевании и сейчас у него приступ — Нил точно не сможет ему помочь. Опасаясь сделать последний толчок, Джостен просто замер.     Спустя минуту, Кевин успокоился настолько, что смог поднять на него глаза полные страха.     — Я что-то сделал не так? — дрожащим от волнения голосом, спросил он.     Нил окончательно запутался.     — Нет, что вообще...     — Я как-то обидел тебя? Задел? Надоел, может?     — Нет, Кевин, что ты несёшь? У тебя приступ или ты просто ёбнулся? Ты ведёшь себя странно.     Нилу уже начала нервировать эта клоунада, хотелось просто свалить, но если он бросит Кевина и тот в припадке где-нибудь убьётся — у других возникнут вопросы.     Страх и волнение в Кевине постепенно менялись на гнев. Сжатые кулаки и тяжёлое дыхание не предвещали ничего хорошего, но Нил не спешил сбегать, хотя всё в нём молило об этом.     — Я веду себя странно?! — сорвался на крик Дэй и Нил отшатнулся достаточно, чтобы не попасть в зону действия удара. Этого хватило, чтобы Кевин глубоко вздохнул и понизил голос: — Почему ты не хочешь продолжать общение? Если дело не во мне, то в чём?     Звенящий обидой голос задел что-то внутри. Что-то, о чём Нил не хотел вспоминать никогда и тем более сейчас.     — Потому что я инвалид, — как можно спокойнее пожал плечами Нил, вставая на ноги и отряхиваясь от песка.     От его ответа Кевин застыл на несколько секунд, но тут же подорвался, повторяя движения Нила.     — То есть до этого никого из нас это не смущало, а теперь должно?     — Кевин, ты ведёшь себя, как ребёнок, — отмахнулся Нил.     Как и ожидалось, путь наверх был только по корням деревьев. Поудобнее ухватившись, Нил запрыгнул на самый объёмный корень, тут же заскакивая наверх. Кевин в спешке натягивал на всё ещё мокрое тело одежду, не отрывая взгляда от Нила, словно тот сбежит тут же, как только он отвернётся. Не то чтобы он был не прав.     — Подумай сам: сейчас тебе скучно без друзей, а я не против провести время вместе. Но что будет, когда они вернутся? Вы будете рады инвалиду среди вас? Да и я в шумной компании быть не хочу.     Лицо Кевина выражало абсолютную пустоту. Ещё секунду назад в нём кипела злость, а сейчас всё пропало. Поджав губы, он забрался наверх и так же не проронив ни слова быстрым шагом пошёл назад к месту, где они оставили чёртовы велосипеды.     Нил не стал его останавливать. Если Кевин только сейчас осознал, какой финал ждёт их общение — пусть обдумает это в тишине. Возможно, его слова прозвучали жестоко, лучше не давать ложных иллюзий. Быть вариантом на замену и так било по гордости, но если честно, Нил был настолько одинок, что и этого было достаточно. Но ждать от него, что он продолжит им быть и дальше, ждать по несколько недель или даже месяцев, чтобы дождаться нового свободного дня с Кевином — уж увольте. Настолько унижаться он не планировал.     Кевин продолжил хранить молчание до выхода к тропинке. Подняв с земли велосипед, он проверял натяжение цепи, исправность тормоза, но в итоге повернулся к Нилу.     — Ты просто долбоёб, — высокомерно фыркнул Кевин. — Нет у меня друзей, ясно? Ты мой единственный друг.     Сердце Нила пропустило удар. Возможно, ему стоило бы промолчать, но слова вылетели быстрее, чем он успел это обдумать.     — Мы не друзья.     Кевин сморщился и прошипел:     — Замечательно. Значит у меня нет друзей.     Запрыгнув на велосипед, он быстро помчал в сторону апартаментов, оставляя Нила позади. Догонять его не было ни смысла, ни возможности, поэтому он просто сел на траву и как только Кевин скрылся в далеке — сорвал протез с головы и закурил.

    ***

    Следующее утро точно войдёт в рейтинг самых скверных в его жизни. Вчера он вернулся к заходу солнца, больше везя за собой велосипед, чем проехав на нём. Честно говоря, приловчился он лишь на последнем повороте к апартаментам и чуть не сбив ниоткуда взявшегося на пути Миньярда. Накопленная в себе злость требовала хоть какой-то разрядки и уткнувшийся в телефон Эндрю посреди дороги — прекрасно подходил на роль жертвы. Лишь ради приличия уже в метре от него он выкрикнул «с дороги, хуесос!», заставляя того отскочить в сторону. Обернуться на его перекошенное от злости лицо — значило перевернуться вместе с велосипедом, поэтому даже в этом удовольствии Нилу пришлось отказать.     Кому возвращать проклятый недо-транспорт Нил не знал и просто оставил его в общей зоне, игнорируя огромное количество заинтересованных взглядов. Ну да, то, что они с Кевином приехали раздельно — очень интересно, личной жизни ни у кого другого нет, куда интереснее лезть не в своё дело.     Раздражали не только они, но и мысли о полном разносе дома. Если все в курсе — мама узнала ещё одной из первых. Предвкушая незабываемую ночь пинков и оскорблений, Нил тихо зашёл в квартиру и наткнулся на неожиданно спокойную мать. Та сидела за столом на кухне и пила чай, на его появление лишь кивнув.     Она не задавала вопросов, просто мотнула головой в сторону заварного чайника. Нил покорно кивнул и обессиленно упал напротив неё, снимая протез.     Всё так же молча она заварила чай, налила туда молоко, которое Нил просто ненавидел, но против британских устоев не мог противиться и в ожидании уставилась на него.     Несколько часов наедине с собой не помогли упорядочить мысли или принять какое-то решение о дальнейшем. Делиться этим с мамой не хотелось тем более, её реакция всегда была непредсказуема, но объяснить было нужно. Ограничившись очень кратким пересказом, состоявшем из «Кевин считал меня другом — я сказал, что мы не друзья — он обиделся и сбежал», Нил уставился на маму в ожидании.     Её странный взгляд выдержать было сложно, но вариантов не было. Дашь слабину — получишь по лицу. Спустя несколько секунд гляделок, мама тяжело вздохнула и сказала:     — Впрочем, этим и должно было закончиться.     Что значили её слова Нил не понял. То, насколько часто окружающие в этот день заставляли его чувствовать ничего не понимающим идиотом бесило до изнеможения. Что он сделал не так? Это он виноват в детской реакции Кевина на правду? Он должен был как-то понять, что тот заблуждался? Или стоило обговорить всё заранее? Что ему нужно сделать?!     Сдерживая себя, чтобы не разбить чашку об стену, Нил поплёлся в свою комнату. Хотелось просто выкинуть из головы все мысли и уснуть, ощущая надёжное тепло спины матери, но она нанесла финальный удар.     В последнее время они всё чаще пытались избавиться от привычки совместного сна, но только когда оба чувствовали себя в достаточной безопасности наедине с собой. Сегодня Нил не чувствовал себя в безопасности, ему хотелось сломать все доступные вещи в окружении и нескольких людей, чтобы хотя бы они дали ответы на его вопросы. Но к двенадцати ночи мама заглянула к нему лишь с предупреждением, что сегодня она спит у себя. Это ощущалось, как предательство.     За всю ночь так и не сумев сомкнуть глаз, Нил встал с кровати в пять утра. Голова болела от недосыпа, каждый вдох давался с трудом, но сознание не позволяло ему заснуть.     Небо ещё не начало светлеть, но совсем скоро солнце должно было встать из-за линии горизонта и разбавить синеву ночного неба. Даже через окно ощущалась влажность воздуха, которую принёс с собой туман. Чрезмерно засушливые последние дни должны были смениться грозовыми тучами, но прогноз погоды вещал лишь о продолжении пекла.     Мама не должна была проснуться в ближайшее несколько часов, но его возня за стенкой сокращала это время до пары минут. Ну и чёрт с этим, возможно, после того, как наорёт на него, она ответит на вопросы.     Набухшие от утренней влаги деревянные двери открывались с трудом, что убивало последнюю надежду не шуметь, поэтому Нил рывком открыл дверь, закрываясь в ванной, что так удобно была расположена напротив него. Холодный душ не помог остыть, а горячий — не разморил настолько, чтобы уснуть. Очередная неудача на фоне усталости воспринималась наждачкой, проходящейся по нервам.     Прислушавшись, к обстановке, Нил тихо выскочил в коридор, пробираясь через дверь в комнату мамы не дыша. Испытывать судьбу нарочно не хотелось, но его дальнейшей план действий подразумевал именно это. Валяющийся на полу гостиной рюкзак и торчащую из его кармана пачку сигарет Нил взял с собой на балкон, прикидывая, успеет ли он сгруппироваться, если мать в эту же секунду его скинет отсюда. По его беглым расчётам успевал, но даже когда он закурил вторую сигарету — кара его не настигла.     Встречая медленно поднимающееся солнце, Нил сел на пол, облокачиваясь на решетчатые прутья открытого балкона. Несменный протез лежал рядом, но капюшон продолжал плотно скрывать его голову. Звенящий от тишины воздух и серость над огромным зелёным лесом сильно расслабляли. Наблюдая за этим не хотелось задаваться вопросами о будущем, прошлом и настоящем, утруждать себя попытками выкинуть из головы мысли о чужих словах и эмоциями, которые он испытал из-за этого.     Оставалось только дождаться восхода солнца и все проблемы исчезнут окончательно, правда же?     Нил понял, что уснул, лишь когда очнулся от странного шума. Рука, лежавшая на протезе моментально приложила его к лицу, пока он сам осознавал где находится и что происходит. Шум не прекратился даже тогда, когда Нил поднялся, осматриваясь. Через секунду он очень пожалел, что сделал это.     Крайний балкон на их этаже. Пятая квартира от Нила. Через время он вспомнит, что разбудил его именно грохот двери, но сейчас он не думает об этом. Солнце освещало землю уже достаточно долго, чтобы остатки тумана и серости рассеялись, представляя красочную картину.     На том балконе человек в чёрном балахоне держал за шею миссис Саммерс и наносил ей удары ножом.     Расстояние и отсутствие глаза не помешали ему видеть толчками выходящую из ран кровь и перекошенное от боли лицо старой кухарки. Лесной шум не перебил чавкающие звуки ударов о мягкую плоть.     Неожиданность открывшейся сцены не мешала обостряющейся в критических ситуациях рассудительности. Самое надёжное — быстро уйти с балкона, не привлекая к себе внимание, но как только он потянулся в сторону дверной ручки, его остановили.     — Не стоит. Ручка при открытии пронзительно скрипит, — раздался за спиной тихий шепот.     У Нила ушла вся его выдержка на то, чтобы не повернуться в сторону говорящего, но он и без этого безошибочно понял кто это.     Эндрю Миньярд стоял на своём балконе и наблюдал ту же картину, что и он. Их разделяло метра три-четыре, но Нил слышал его отчётливо. Возможно, всему виной звенящая тишина.     Как бы ни хотелось признавать, он был прав — скрипучие двери их главный враг сейчас. К сожалению, вторым врагом были открытые балконы. Нил по ошибке стал в полный рост и представлял буквально открытую мишень. Любое движение теперь риск, но долго ли тактика «замри» будет работать?     — Оставаться так тоже не вариант, — так же шёпотом ответил Нил, надеясь, что собеседник его услышит. — Ты видел всё с самого начала?     — Так же, как и ты, — раздалось после небольшой паузы. — Старушка Саммерс оказалась права, вот забавно, да?     Нил кивнул и резко всплывшее воспоминание о вчерашнем коротком разговоре ударило под дых. Чтобы убедиться, Нил спросил:     — Который сейчас час?     — Девять, начало десятого.     Непонятно откуда взявшаяся тошнота была нестерпимой.     — Кевин там же, — зачем-то сказал он в слух. Просто, чтобы слова перестали сдавливать горло. Но тошнота стала лишь сильнее.     Чёртова старая карга изводила весь дом обострившейся паранойей на протяжении месяца. Она обвиняла каждого встречного в попытке её убить и требовала установить камеры по всем этажам. Ваймак откладывал решение отправить её в клинику для душевнобольных из уважения к её многолетнему труду, но продолжали страдать за неё остальные. Ники всё чаще приходилось брать её смены, Сету при ней проверять на отсутствие прослушки каждый прибор и угол, а другие окружающие терпели бесконечные визги и обвинения в покушении на её жизнь. Но на днях всё достигло апогея и старушка заперлась в квартире, подпуская к себе только семью Дэй-Ваймак и лишь для того, чтобы они приносили еду.     Вчера по дороге на озеро Кевин жаловался, что отец из-за завала работы переложил эту обязанность полностью на него, а сегодня с утра миссис Саммерс убивают на её же балконе.     — В роли убийцы или валяется мёртвый внутри? — тихо спросил Эндрю.     Нил всерьёз задумался над обоими вариантами. Он не исключал и того, и другого, но присмотревшись к фигуре сказал:     — Кевин выше.     Эндрю затих на несколько секунд.     — Только из-за этого? Так себе ты друг. Никакого доверия.     Одно чёртово слово вернуло разом всё переживания. И как Миньярд каждый раз умудряется вывести его из себя за такой короткий срок?     — Ты хочешь это сейчас обсудить? — сдерживая раздражение, спросил Нил.     Убийца всё продолжал наносить удар за ударом. Восемнадцать, девятнадцать, двадцать... Миссис Саммерс давно была мертва, её кровь стекала между прутьев на металлическую крышу расположенного под балконом ресторана и лишь дело времени, когда кто-то заметит кровавый дождь. Насколько же надо ненавидеть человека, чтобы так измываться над его трупом? Он знал лишь одну настолько поехавшую, но даже для Лолы это была в первую очередь работа.     — Единственное, чего я хочу, чтобы он не узнал о местоположении моей семьи, — и без того тихий голос Эндрю доносился теперь на уровне ног. — А ты, если тебе нормально, оставайся на виду.     Нил хотел огрызнулся, что он смог позволить себе сменить положение только из-за того, что Нил прикрывает его своим телом, но был уверен, что тогда точно повысит голос.     Двадцать семь, двадцать восемь... На двадцать восьмом ударе убийца повернулся в его сторону и замер. Из-за глубокого капюшона чёрного балахона было не разглядеть чужого лица, но Нилу это не помешало почувствовать мгновенно появившийся запах страха вперемешку с отчаянием исходящим от него.     — Уже поздно прятаться, — уже не переходя на шёпот, сказал Нил. — Валим.