Я читала это в другой жизни

      Гарриет Поттер теперь была мной. Эта мысль никак не укладывалась в голове. Я продолжала смотреть на отражение, будто надеялась, что оно вот-вот исчезнет. Что стоит моргнуть — и зеркало снова покажет привычное лицо. Моё лицо. Но каждый раз на меня смотрела одна и та же девочка. Худые плечи. Растрёпанные чёрные волосы. Большие зелёные глаза. Шрам в виде молнии.       — Нет...       Я сделала шаг назад. Потом снова вперёд. Дрожащие пальцы сами коснулись холодного стекла. Оно было настоящим. Слишком настоящим. В груди словно что-то оборвалось.       — Да чтоб вас всех...       Кулак сорвался сам собой. Осколки со звоном упали в раковину.       Я даже не поняла, когда ударила по зеркалу. В ушах звенело. Ровно секунду я смотрела на отражение. Через одну по пальцам уже текла кровь. Тяжёлое дыхание. Шум в ушах. Красные капли падали на белый фаянс, а я смотрела на них и не чувствовала боли. Только злость.       — Чёрт...       Треск. Ещё один осколок сорвался вниз. Именно в этот момент за дверью послышались быстрые шаги.       — Что ты опять натворила?!       Голос Петунии приближался. Меня прошиб холодный пот. Сейчас увидит. Закричит. Начнутся вопросы. Я судорожно обернулась к двери.       — Только не сейчас...       Ручка начала опускаться. И вдруг что-то произошло. Странное. Неправильное. Мир словно вздрогнул. Осколки зеркала дрогнули. Поднялись. Медленно поползли обратно. Трещины затянулись. Будто их никогда не существовало. Я застыла.       Дверь открылась. Петуния заглянула внутрь. Несколько секунд осматривала ванную. Мой взгляд метнулся к рукам. Кровь исчезала прямо на глазах. Порезы затягивались, словно кто-то прокручивал время назад. Через несколько секунд от ран остались только розовые полосы и следы крови на коже. Меня замутило. Зеркало собралось само. Раны зажили сами. И всё это происходило у меня на глазах.       Петуния тем временем недовольно поджала губы.       — Закончила умываться?       Я подняла голову.       — Да.       — Тогда возвращайся к работе.       Не дожидаясь ответа, она развернулась и ушла.       Я ещё несколько секунд стояла перед зеркалом, глядя то на отражение, то на собственные ладони. А потом медленно вышла следом.       Во дворе ничего не изменилось. Солнце светило. Где-то чирикали птицы. Петуния возилась возле своих роз так, словно несколько секунд назад в ванной не произошло ничего невозможного.       И именно это пугало больше всего. Будто магия здесь была чем-то настолько обычным, что мир даже не считал нужным обращать на неё внимание.       Я замерла возле двери.       — Чего застыла? — донёсся из сада голос Петунии. — Я что, должна делать всё сама?       Я вздрогнула.       — Иду.       Голос прозвучал неожиданно хрипло. Последний взгляд на руки. Последний взгляд на дом. И я направилась к клумбам. Тело само повело меня к лейке. Нашла её возле дома, набрала воды. Тело само принялось поливать цветы. Мой же мозг был занят более важным делом. Я пыталась понять, какого чёрта происходит. Ладно, допустим, чисто теоретически я… чёрт, действительно попала в мир Гарри Поттера, что само по себе уже звучит как диагноз.       Тогда возникает вопрос. Почему?       Попаданцы просто так никуда не попадают. Я прочитала достаточно книг и фанфиков, чтобы знать это наверняка. Обычно сначала появляется какая-нибудь сияющая сущность. Или бог. Или богиня. Или высшее существо неопределённого пола.       Оно объясняет ситуацию, выдаёт миссию: спасти мир, убить тёмного лорда, собрать семь артефактов, жениться на принцессе — ну или что там ещё обычно бывает. И уже потом отправляет героя навстречу приключениям, предварительно дав подзатыльника для разгона.       У меня же ничего такого не было. Ни богов, ни сущностей, ни инструкций. Да у меня нет даже завалящего руководства пользователя. Только похмелье. Чулан. И Дурсли. Идеальный, блин, набор попаданца…       Я пошла снова набирать воды для кустов. Нет. Либо я чего-то не помню. Либо меня забыли предупредить. Оба варианта звучали одинаково паршиво. Потому что, если я что-то забыла, значит произошло нечто настолько важное, что мозг решил это заблокировать. А если меня и вовсе никто не предупреждал...       Тогда я вообще не понимаю, что должна делать. Как стать героем, если ты не знаешь, что ты герой? Я замерла. Стоп.       Герой.       А кто сказал, что я вообще герой? Мысль была настолько неприятной, что я тут же попыталась её отбросить. Не получилось. Потому что была ещё одна проблема. Очень большая проблема. Меня звали не Гарри Поттер.       Меня звали Гарриет Поттер. Я нахмурилась. Потому что это меняло всё.       В книгах Гарри был мальчиком. В фильмах Гарри был мальчиком. Во всех официальных версиях истории Гарри был мальчиком. Я же только что увидела в зеркале девочку. Худую. Лохматую. Зеленоглазую. Со шрамом-молнией на лбу. Гарриет. Не Гарри.       Значит канон уже сломан. Вопрос только в том, насколько сильно. И вот это пугало куда больше Дурслей. Потому что если изменились имя и пол, то...       Что ещё изменилось?       Я закончила поливать цветы и посмотрела на лейку       — Гарриет Поттер, — пробормотала я себе под нос. — Ну, конечно. Почему бы и нет.       Где-то наверху явно сидел кто-то с очень своеобразным чувством юмора.       Мои мысли оборвал голос Петунии.       — Хватит копаться. Обедать.       Я на автомате поставила лейку. За несколько часов я успела заметить одну странную вещь. Петуния Дурсль совсем не походила на женщину из фильма. В фильмах она казалась почти карикатурной. Слишком худой. Слишком резкой. Слишком неприятной. Настоящая Петуния выглядела иначе. Да, высокая. Да, худая. Да, с тем самым длинным лицом. Но вблизи она выглядела скорее уставшей, чем злой. Будто много лет пыталась удерживать идеальную картинку своей жизни и давно выбилась из сил. Не то чтобы это вызывало сочувствие. Просто я вдруг поняла, что передо мной живой человек, а не персонаж. От этого становилось только сложнее. Потому что живые люди редко бывают такими простыми, как персонажи книг.       Обед оказался чуть лучше завтрака. Мне досталась тарелка овощного супа и два куска хлеба. Всё ещё не ресторан, но хотя бы не каша на воде.       Петуния ела напротив. Мы почти не разговаривали. Точнее, это она вообще не разговаривала, словно меня за столом не существовало.       После обеда она поднялась первой.       — Посуду помой, – молча кивнула.       Спорить пока не хотелось. Да и смысла не было. Когда последняя тарелка заняла своё место в шкафу, Петуния наконец посмотрела на меня.       — До семи вечера чтобы я тебя не видела.       Я моргнула.       — Что?       — Ты слышала.       На мгновение мне даже показалось, что она делает одолжение.       — Иди гуляй.       С этими словами она ушла в зал.       Я постояла несколько секунд. Потом вышла за калитку. И впервые оказалась на улице одна. Лето. Тёплый воздух. Ровные ряды одинаковых домов. Детские голоса где-то вдалеке. Нормальный пригородный район. Совершенно обычный.       Я дошла до ближайшего парка и опустилась на свободную скамейку. Некоторое время просто сидела. Вокруг играли дети. Кто-то катался на велосипеде. Пожилая женщина выгуливала маленькую собаку. Самый обычный летний день. Настолько обычный, что мысль о магии казалась бредом. Словно весь мир решил притвориться нормальным, и только я одна знала, что это не так.       Ладно. Пройдёмся по пунктам.       Первое. Магия существует. Зеркала сами себя не чинят — это очевидно.       Второе. Я действительно Гарриет Поттер. Не Гарри. Гарриет. А значит канон уже отличается от того, который я знаю. Насколько сильно — пока неизвестно.       Третье. Мне нужно понять дату. Это вообще критически важно. Если сейчас лето перед первым курсом — это одна история. Если до Хогвартса ещё несколько лет — совсем другая.       Я нахмурилась. Возраст тела ощущался примерно лет на девять-десять. Не больше. Если память Гарриет не врёт, день рождения у неё тридцать первого июля.       Значит...       Я резко выпрямилась. До письма из Хогвартса ещё целый год.       — Замечательно, — пробормотала я.       Год жизни с Дурслями. Просто прекрасно.       Я откинулась на спинку скамейки и посмотрела в небо. Белые облака медленно плыли над крышами домов, будто сегодня был самый обычный летний день. Будто я не проснулась утром в чужом теле. Будто зеркало в ванной не собрало себя обратно само собой.       Ладно. Допустим, мне дали год. Что я могу сделать за год? Улучшить здоровье. Разобраться с памятью Гарриет. Понять, насколько этот мир отличается от канона. Научиться хотя бы примерно контролировать магию, если это вообще возможно без палочки и школы.       И самое главное — понять, насколько плохо ко мне относятся окружающие.       Потому что одно дело — воспоминания испуганного ребёнка. Совсем другое — реальная картина. Может быть, всё не так ужасно. Может быть, я чего-то не понимаю. Может быть, Гарриет запомнила только худшее, а остальное просто стерлось от страха.       Я оборвала мысль на середине. Даже мне самой этот торг показался неубедительным. После сегодняшнего завтрака аргументов в пользу Дурслей становилось всё меньше. После чулана — тем более. Но, прежде чем делать выводы, нужно собрать факты.       Как и всегда: сначала вводные данные, потом выводы, потом решения. И только после этого — действия. Я медленно выдохнула и заставила себя расслабить пальцы. Оказалось, я всё это время сжимала край скамейки так сильно, что костяшки побелели.       Паника не поможет. Злость тоже, даже если злиться хочется.       Пока я не понимаю правил этого мира, любое резкое движение может сделать только хуже.       Побег? Десятилетняя девочка без денег и документов долго не протянет.       Магический мир? До него ещё нужно добраться и при этом не попасться на глаза тем, кто может решить за меня, что мне делать дальше.       Значит, пока мне остаётся мало. Надо наблюдать. Запоминать. Проверять. И вести себя так, чтобы Дурсли расслабились.       Эта мысль была неприятной. Очень. Но взрослый человек внутри меня прекрасно понимал: иногда, чтобы выбраться, сначала нужно перестать дёргаться в ловушке.       Я подняла взгляд к небу.       Год.       Целый год.       В конце концов, если уж я застряла в теле десятилетней девочки в магическом мире, паника точно не поможет.       А вот план — вполне. И, кажется, я только что начала его составлять.