Вдыхай мои слёзы

Пять лет спустя Пять лет. Пять лет брака, который для Чонгука стал тюрьмой. Не жестокой, не с побоями и унижениями. Хуже. С идеальным надзирателем, который любил его так сильно, что эта любовь душила. Тэхён был хорошим мужем. Обещал — и выполнил. Свидания, романтика, красивое бельё, ужины при свечах. Он постоянно интересовался, как прошёл день, слушал, кивал, задавал вопросы. Квартира всегда сияла чистотой — Тэхён ненавидел беспорядок. Он готовил разные блюда, экспериментировал, выискивал новые рецепты, чтобы порадовать мужа. Каждое утро — горячий завтрак. Каждый вечер — «как ты?». Каждую неделю — секс. Не страстный, не спонтанный. Просто секс. Потому что так надо. Чонгуку не нужно было это. Он устроился юристом в хорошую компанию: на кого учился, туда и пошёл. Без помощи отца Тэхёна, наверное, не обошлось. Господин Ким всё контролировал. Чонгук уже к этому привык. Работа отвлекала. Документы, иски, заседания — механическая рутина, которая заполняла дни. Тэхён работал в компании отца. Должность росла, ответственности прибавлялось. Он возвращался уставший, но всё равно улыбался, готовил, интересовался. В первые годы Тэхён был счастлив по-настоящему. Он сиял, глядя на Чонгука, и пытался сделать его счастливым. Чонгук жил, как робот: вставал, работал, ел, спал. Но были и хорошие мгновения. Они проводили вечера вместе, смотрели фильмы, обсуждали пустяки. Ездили в отпуск: Тэхён всё планировал и организовывал, а Чонгук просто ехал следом. Иногда он даже улыбался. На фотографиях с тех поездок они выглядели как нормальная пара. Но Чонгук так и не полюбил Тэхёна. Не смог, хотя даже не старался. Внутри по-прежнему была пустота, только теперь она стала привычной. Как фон. Как шум в ушах, который перестаёшь замечать. Тэхён для него был не больше чем хорошим другом. Может, даже не другом, просто человеком, с которым живёшь под одной крышей. Который заботится. Которого не хочется обижать. Но и любить — тоже не хочется. Со временем Тэхён начал гаснуть. Чонгук заметил не сразу. Потому что смотреть на Тэхёна он привык так же, как смотреть на стену, не всматриваясь. Но однажды поймал себя на мысли, что омега перестал улыбаться по утрам. Перестал присылать эмодзи в сообщениях. Секс стал по расписанию: раз в неделю, по субботам, без прелюдий, без нежностей. Просто механическое движение, чтобы отметить галочку «супружеский долг выполнен». Тэхён всё чаще задерживался на работе. Возвращался поздно, уставший, валился на диван и листал телефон. Вопросы «как дела» стали реже, а ответы — безэмоциональнее. Улыбки исчезли. Ужины при свечах сменились доставкой из ресторанов. Оба молчали. Чонгук не знал, когда это началось. Месяц назад? Год назад? Время потеряло значение. Он просто существовал, день за днём, неделя за неделей. И Тэхён существовал рядом. Но становился всё дальше и дальше. Однажды, перебирая бумаги на общем столе, Чонгук наткнулся на конверт. Внутри был незаполненный бланк заявления на развод. Чонгук смотрел на него долго. Потом положил обратно в конверт, а конверт на место. Он не знал, что чувствовал. Облегчение? Возможно, но, наверное, больше ничего. Так же, как и всегда. Тэхён когда-нибудь решится. И Чонгук подпишет, не моргнув глазом. Потому что любви Тэхёна не хватило на двоих. Они ужинали вечером на кухне, как уже стало привычным, молча. Только звон посуды нарушал тишину. Друг напротив друга, как чужие люди, которых посадили за один стол случайно. Тэхён ковырялся палочками в еде, почти не ел. Глаза опущены, плечи ссутулены. Он выглядел уставшим — не физически, а так, будто внутри у него тоже что-то погасло. — Как дела на работе? — спросил Тэхён. Голос звучал безэмоционально. Механически, как у запрограммированного робота, который задаёт дежурный вопрос по расписанию. Даже не поднял взгляд. — Нормально, — ответил Чонгук так же механически. Повисла тишина. Чонгук посмотрел на Тэхёна: на его опущенные плечи, на бледное лицо, на руки, которые бездумно крутили палочки. Чонгук понимал, что из-за него Тэхён стал таким, но не понимал, почему тот не уходит. Пять лет прошло, а Тэхён продолжал держать их в клетке под названием «Семья». Тэхён поднял глаза. Смотрел пристально, но без той любви, что была раньше. Теперь в его взгляде — усталость и какая-то безнадёжность. — Доедай, — тихо произнёс он. — Я помою посуду. Он встал, начал собирать тарелки. Не дождался, пока Чонгук закончит. Чонгук сидел, глядя в пустую тарелку. Где-то в другой комнате зазвонил телефон, рабочий, наверное. Тэхён ушёл ответить, а Чонгук продолжал сидеть, уже не зная, закончится ли это когда-нибудь. Почему Тэхён не решается на развод? Почему всё ещё сомневается? Неужели до сих пор на что-то надеется? Он встал, положил тарелку в раковину. Тэхён всё ещё говорил по телефону. Стоял у окна, спиной к Чонгуку, и жестикулировал. Чонгук прошёл мимо, не оборачиваясь. В спальне он лёг на свою половину кровати. Посмотрел на потолок. Та же люстра. Те же обои. Те же пять лет, которые пролетели, как один день, — серый, пустой, бессмысленный. Он закрыл глаза. Ещё один день закончился… ♤♤♤ Они готовились ко сну. Рутина, которая повторялась изо дня в день: Чонгук чистил зубы, Тэхён наносил ночной крем, потом они расходились по своим половинам кровати. Иногда говорили о пустяках. Чаще — молчали. Сегодня молчали. Чонгук уже лёг, уставился в потолок. Тэхён сидел рядом, поджав ноги, с ноутбуком на коленях. Его лицо в тусклом свете ночника выглядело уставшим, почти безжизненным. На тумбочке завибрировал телефон Чонгука. Раз. Другой. Потом — целая очередь: дзинь-дзинь-дзинь. Чонгук лениво достал устройство, думая, что это спам или рабочий чат, но нет. Вас добавили в группу «Встреча выпускников». Сообщения сыпались с бешеной скоростью: кто-то писал восторженные слова, что соскучился по всем, кто-то кидал мемы, кто-то спрашивал, кто где сейчас живёт и работает. Чонгук пролистал общую массу, выхватывая только главное. Встреча выпускников. Дата, место, бюджет, сколько скинуть организатору. Чонгук уже хотел закрыть чат и забыть, потому что ему было плевать на всех этих людей. Но в следующую секунду экран высветил новое сообщение от человека, который никак не уходил из памяти. Джихен: Я приду. Чонгук перестал дышать. Сердце, которое последние пять лет билось ровно, как метроном, вдруг сорвалось в галоп. В ушах зашумело, ладони стали влажными, а перед глазами поплыло. Два слова. Всего два слова, а они разрушили всю ту стену безразличия, которую он строил годами. Джихён придёт. Если Чонгук пойдёт — он увидит его. Увидит вживую, а не на фотографиях в соцсетях, которые он перестал листать пять лет назад, потому что боль стала тупой, но не исчезла окончательно. Он посмотрел на Тэхёна. Тот сидел с ноутбуком, не поднимая головы. Кажется, не обращал внимания, что у его мужа сейчас мир перевернулся с ног на голову. — Будет вечер выпускников, — осторожно начал Чонгук. Он старался, чтобы голос не дрожал, но волнение всё равно просочилось: в горле пересохло, слова прозвучали глухо. Тэхён замер. Пару секунд он просто молчал: пальцы застыли над клавиатурой, взгляд ушёл в никуда. Потом медленно поднял глаза на альфу. В его взгляде не было ревности. Не было страха. Только усталое, почти безразличное спокойствие. — Хочешь пойти? — спросил Тэхён. Говорил ровно, но чувствовалось напряжение, как струна, которую натянули, но ещё не отпустили. Чонгук пожал плечами. — Не знаю. Он врал. Хотел пойти. Хотел увидеть Джихёна, посмотреть, как тот изменился, как живёт, счастлив ли. И одновременно боялся этого до чёртиков. — Если хочешь — иди, — безэмоционально произнёс Тэхён и снова уткнулся в ноутбук. Чонгук смотрел на Тэхёна с непониманием. Он не привык, что муж так холоден с ним. — Пойдёшь со мной? — спросил Чонгук, чисто ради галочки, чтобы не казаться последней мразью. Тэхён поднял голову. На его лице мелькнуло лёгкое удивление. — Зачем? — Ты же мой муж, — ответил Чонгук. Тэхён смотрел на него долго, изучающе. В его глазах не было той нежности, что была когда-то. Только холодная, выверенная оценка, иногда он напоминал своего отца. — Ладно, — сказал он наконец и снова опустил глаза к экрану. Всё. Никаких «почему ты хочешь туда пойти?», никаких «кто ещё будет?», никаких «ты что-то скрываешь?». Просто «ладно». Чонгук не знал, радоваться этому или злиться. Тэхён отдалялся всё дальше. И теперь даже потенциальная встреча с бывшим, с тем, из-за кого Чонгук вообще не должен был жениться на нём, не вызывала никакой реакции. Он снова посмотрел в телефон. Сообщения продолжали сыпаться, но он их не читал. Смотрел на два слова Джихёна: «Я приду». И чувствовал, как внутри, под слоем пустоты, что-то медленно просыпается. Не любовь, нет. Но что-то, что он надеялся похоронить навсегда. Чонгук убрал телефон на тумбочку, повернулся на бок, спиной к Тэхёну. — Спокойной ночи, — на автомате произнёс он. — Спокойной, — также механически ответил Тэхён и выключил ночник. В темноте Чонгук лежал с открытыми глазами и смотрел в стену. Сердце всё ещё стучало быстрее обычного. В голове крутились множество вариаций встречи с Джихёном. ♤♤♤ Впервые за пять лет Чонгук чувствовал волнение. Не то тупое, привычное напряжение, которое возникало перед сложными заседаниями. А живое, колкое, почти болезненное, как тогда, в университете, когда он ждал Джихёна на свидании и боялся, что тот не придёт. Любовь, которую он всё это время хранил в глубине души, вдруг вырвалась наружу. Прорвала корку пустоты, вскрыла старые швы, разбередила раны, которые никогда толком не заживали. Чонгук стоял перед зеркалом в спальне и застёгивал пуговицы на рубашке. Пальцы дрожали мелко, противно, предательски. Он смотрел на своё отражение и не узнавал себя: в глазах появился блеск, которого не было годами. Живой, почти безумный. «Какой он сейчас? — думал Чонгук. — Изменился? Похудел? Поправился? Всё такой же красивый?» Он давно не заходил на страницы Джихёна в соцсетях. Слишком больно было смотреть на чужое счастье. А потом просто привык не смотреть, не знать, не терзаться. Но сегодня запрет был снят. Сегодня он увидит его своими глазами. Чонгук выбрал рубашку, которую надевал всего пару раз — чёрную, облегающую, дорогую. Туфли начистил до зеркального блеска. Волосы уложил гелем, как в молодости, хотя давно этим не занимался. Он смотрел в зеркало и чувствовал себя студентом, который идёт на первое свидание. И ненавидел себя за это. Потому что рядом, на своей половине комнаты, собирался его муж. Тэхён одевался спокойно, без лишней суеты. Светло-серая рубашка, тёмные брюки, пиджак в тон. Всё как всегда, безупречно, аккуратно, скучно. На лице — ни единой эмоции. Только усталая, привычная пустота, которая последние годы стала его обычным выражением. Тэхён не смотрел на Чонгука или делал вид. Он застегнул запонки, поправил воротник, провёл рукой по волосам коротко, без затей. Всё. Чонгук поймал в зеркале его отражение. Хотел сказать что-то: «ты сегодня хорошо выглядишь» или «спасибо, что пошёл». Но слова застряли в горле. Потому что это была бы ложь. Благодарность была бы фальшивой — Чонгук не хотел брать его с собой. Он хотел идти один. Где-то в глубине души хотел, чтобы Тэхёна не существовало вовсе. А внешний вид? Тэхён всегда был идеален, сегодня — не исключение. Он отвернулся, натянул пиджак. — Выходим? — спокойно спросил Тэхён. — Да, — кивнул Чонгук. Они вышли из квартиры. Лифт спускался в тишине. Чонгук смотрел на дверь, на свои туфли, на руку Тэхёна, которая висела вдоль тела — близко, но не касаясь. Раньше Тэхён всегда брал его за руку в лифте. Обнимал, целовал в щёку. Теперь просто стоял рядом, как попутчик в общественном транспорте. Машину вёл Тэхён. Он сел за руль, не спрашивая. Чонгук устроился на пассажирском сиденье, уставился в окно. Город проплывал мимо: вечерние огни, люди, машины. Всё как всегда. Только внутри у Чонгука всё кипело. Они ехали в тишине. Сначала Чонгуку казалось, что это обычное молчание, как всегда, привычное, выматывающее. Но чем ближе они подъезжали к ресторану, тем тяжелее становилось дышать. Он смотрел в окно, но не видел города. Только собственное отражение в стекле — напряжённое, чужое. — Ты хорошо выглядишь, — вдруг сказал Тэхён. Чонгук вздрогнул, потому что он волновался именно об этом. Хорошо ли выглядит? Достаточно ли хорош? Оценит ли его тот, кого он так и не смог забыть? И сейчас Тэхён как будто прочитал его мысли. Он сжал пальцы в кулак, разжал, не зная, что ответить. — Ты тоже, — наконец-то выдавил он. Ну, почти не соврал. Тэхён выглядел идеально, как всегда. Рубашка сидела безупречно, волосы уложены, ни морщинки на лице. Но это «как всегда» было уже привычным, обыденным. Красивая картинка, к которой Чонгук давно привык и перестал замечать. Тэхён усмехнулся уголком губ не радостно, скорее горько. Перестроился в другой ряд, обогнал медленную машину. — Мне надо будет отъехать, — начал он как бы между делом. Чонгук повернул голову. — Когда? — Через час, примерно. Чонгук промолчал. Это, наверное, подло, но он почувствовал облегчение. Тэхёна не будет рядом весь вечер. Не будет смотреть, не будет задавать вопросы, не будет напоминать своим присутствием о том, что Чонгук — чужой муж, который хочет увидеть другого. — Ладно, — стараясь не выдавать свои чувства, ответил Чонгук. Тэхён кивнул. Не спросил, почему Чонгук не интересуется, куда он собрался на ночь глядя. Мог бы сказать: встреча с партнёрами, срочные дела, проблемы на работе. Мог бы придумать что угодно. Чонгуку было всё равно. Потому что его ожидала встреча со своим прошлым. С тем, кого он похоронил в себе пять лет назад, но так и не смог забыть. Они подъехали к ресторану. Яркая вывеска, стеклянные двери, парковка, забитая дорогими машинами. Тэхён заглушил двигатель, но не вышел. Посидел секунду, глядя перед собой. — Ты правда хочешь туда идти? — вдруг спросил он. — Да, — ответил Чонгук. — Тогда иди. Я догоню. Чонгук вышел из машины. Хлопнул дверью, поправил пиджак. Сделал несколько шагов к входу, но остановился и обернулся. Тэхён сидел в машине, смотрел прямо перед собой. В свете уличного фонаря его лицо казалось мраморным: красивым, холодным, неживым. Он не смотрел на Чонгука или делал вид. Чонгук снова промолчал, развернулся и вошёл в ресторан. За спиной щёлкнул замок машины — Тэхён вышел следом. Но Чонгук не обернулся. Он уже искал глазами Джихёна. ♤♤♤ Вечер проходил шумно. Кто-то громко смеялся, кто-то рассказывал истории из универской жизни, кто-то показывал фотографии детей и мужей. Чонгук сидел за столом рядом с Тэхёном и слышал разговоры в пол-уха. Голоса сливались в общий гул, слова не имели значения. Он смотрел на дверь. Главного человека не было. Джихён решил не приходить? Опаздывал? Передумал в последний момент? Чонгук хотел спросить у кого-нибудь про него, но совесть не позволяла — рядом сидел Тэхён, спокойный, равнодушный, помешивал ложечкой остывший чай. Чонгук не мог при нём спросить про бывшего. Это было бы слишком подло даже для него. Прошло сорок минут. Чонгук уже начал терять надежду, когда дверь ресторана открылась. Он вошёл. Чонгук повернулся и замер. Сердце пропустило удар. Один. Второй. Потом заколотилось с такой силой, что стало трудно дышать. Джихён. Ни капли не изменился. Или изменился — стал ещё красивее. Волосы длиннее, чем были, уложены небрежно, но со вкусом. Костюм цвета слоновой кости сидел идеально, подчёркивая фигуру. На лице — лучезарная улыбка, которая когда-то сводила Чонгука с ума. Он помахал всем рукой, окинул зал взглядом и направился к их столу. Чонгук смотрел, как он идёт: лёгкая походка, уверенная осанка, взгляд, который скользнул по нему с лёгкой усмешкой. — Привет всем! — звонко сказал Джихён, улыбаясь. За столом зашевелились, заулыбались, кто-то подвинул стул, кто-то начал знакомить с мужьями. Джихён сел напротив Чонгука. Достаточно близко, чтобы рассмотреть каждую деталь. Чонгук не мог отвести взгляд. Внутри всё кипело, бурлило, кричало. Тот самый Чонгук, которого он похоронил пять лет назад, вдруг воскрес и теперь колотился изнутри, требуя выйти. — Мне пора, — сказал Тэхён. Чонгук не сразу услышал. Повернулся — муж уже вставал из-за стола. Лицо спокойное, но в глазах что-то, чего Чонгук не мог разобрать. — Проводишь меня? — спросил Тэхён. Чонгук растерянно посмотрел на него. Мысли были заняты бывшим: Джихён только пришёл, только сел, только улыбнулся. Чонгук хотел остаться. Хотел смотреть, слушать, впитывать каждое движение. Но Тэхён ждал. Чонгук кивнул и нехотя встал. Они вышли на улицу. Вечерний воздух ударил в лицо, прохладный, резкий. Чонгук пришёл в себя, моргнул. Внутри всё ещё билась мысль о Джихёне, но здесь, на парковке, реальность возвращалась. Он открыл дверь машины с водительской стороны. Ждал, когда Тэхён сядет, и можно будет вернуться в зал. Но Тэхён не садился. Стоял, смотрел на Чонгука усталым взглядом. Такая глубокая, безнадёжная усталость, что у Чонгука на секунду перехватило дыхание. Несколько минут они просто молчали. Тэхён думал о чём-то, собирался с мыслями. Чонгук тоже молчал, не знал, что сказать, да и не хотел ничего. Ему нужно было вернуться. Там Джихён. — Чонгук, — неуверенно начал Тэхён. Голос его дрогнул. Тэхён редко называл его по имени, обычно «дорогой», «милый», те самые ласковые обращения, которые Чонгук терпеть не мог. Сейчас — просто «Чонгук». И кажется, это было очень важно. Но Тэхён замолк, будто не решался сказать. Губы сжались в тонкую линию, пальцы сжали ключи. Чонгук ждал. Сердце колотилось, но не от волнения за Тэхёна, а от нетерпения. Скорее бы. Что ты хотел сказать? Говори. Мне нужно вернуться. — Хорошего вечера, — выдохнул Тэхён. Он сел в машину, даже не дождавшись ответа, захлопнул дверь. Двигатель завёлся, фары мигнули. И машина уехала. Чонгук стоял на парковке и смотрел вслед удаляющимся огням. Внутри кольнуло что-то неприятное, острое. Тэхён хотел сказать что-то другое. Чонгук чувствовал это. Но не стал договаривать. «Хорошего вечера». Как будто знал. Как будто разрешал или прощался. Чонгук тряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Некогда думать о Тэхёне. Там, внутри, Джихён. Тот, ради кого он надел эту рубашку. Ради кого волновался, как студент перед экзаменом. Ради кого всё это. Он развернулся и пошёл обратно в ресторан. С каждым шагом сердце билось быстрее. В голове шумело, ладони вспотели.