Вдыхай мои слёзы

Слова ударили как гром среди ясного неба. «Я тебе изменяю». Они повисли в воздухе тяжёлым молотом, от которого у Чонгука мгновенно перехватило дыхание. Он замер, не в силах сразу осознать услышанное. Тишина повисла такая густая, что в ушах начало звенеть. Он смотрел на Тэхёна и не мог поверить. Не хотел верить. Кто угодно, только не он. Только не Тэхён. Руки Чонгука, лежавшие на столе, медленно сжались в кулаки, что аж костяшки побелели. Он опустил взгляд, не в силах больше смотреть в эти пустые глаза. Горло сжало так, будто кто-то сдавил его железной рукой. Дышать стало тяжело, каждый вдох отдавался острой болью в груди. — Как давно? — прохрипел он едва слышно. — Почти год, — ответил Тэхён спокойно, без единой эмоции. Чонгук закрыл глаза, внутри всё сжалось тупой, знакомой болью. Почти год. Значит, именно тогда Тэхён начал отдаляться. Именно тогда улыбки исчезли, а взгляды стали пустыми. Он прикусил губу до боли, пытаясь удержать рвущийся наружу стон. Они сидели в тяжёлой, гнетущей тишине. Тэхён задумчиво смотрел на свою тарелку, медленно крутил палочки между пальцами, будто ничего особенного не произошло. А Чонгука начало мелко трясти. Руки дрожали, челюсть была сжата так сильно, что ныли зубы. В груди разливалась жгучая, вязкая боль, смешанная с неверием и горечью. — Ты… любишь его? — хрипло выдавил Чонгук. Боялся ответа, но, как мазохист, всё же его задал. Тэхён безразлично пожал плечами. — Да. Это короткое слово вошло в сердце острым ножом. Чонгук почувствовал, как в груди что-то надломилось. Он не любил Тэхёна по-настоящему все эти годы, но мысль, что кто-то другой теперь занимает его место, оказалась неожиданно болезненной. — И что теперь? — почти шёпотом спросил он, боясь услышать ответ. Тэхён медленно поднял взгляд. И в этот момент Чонгук увидел, что под маской усталости и пустоты в глазах Тэхёна тлело что-то ещё. Что-то тяжёлое, тёмное, долго копившееся. Боль. Обида. И тихая, холодная ненависть. Ни капли сожаления, ни капли раскаяния и, что больше пугало, даже тени от прошлой любви там не было. — Я подал на развод, — ровно произнёс Тэхён. Чонгук почувствовал, как мир вокруг начал медленно рушиться. Он заторможенно кивнул, не в силах сказать больше ни слова. Глаза жгло. — Ясно… — выдохнул он едва слышно. — Я съеду. Тэхён усмехнулся. Усмешка вышла кривой, горькой. Он наклонил голову, глядя на Чонгука снизу вверх, и в этот момент в его глазах наконец прорвалось то, что он так долго прятал. — Нееет, — протянул он, и в его взгляде на мгновение промелькнуло безумие. У Чонгука по спине пробежали мурашки. Взгляд Тэхёна полностью изменился. В нём полыхала лютая, неприкрытая ненависть. Тёмная, садистская, почти наслаждающаяся. — Ты останешься, — произнёс Тэхён спокойно, но от его голоса у Чонгука похолодело внутри. — Ты останешься здесь. Мне плевать, с кем ты будешь жить в нашей квартире. Но ты будешь жить здесь. Чонгук молча смотрел на него, не узнавая человека, который когда-то плакал в его объятиях и умолял не уходить. Перед ним сидел совершенно чужой человек. Тэхён слегка наклонился вперёд, и на его губах появилась холодная, жестокая улыбка. — Я хочу, чтобы тебе здесь всё напоминало обо мне. Хочу, чтобы ты страдал каждый день. Хочу, чтобы ты вспоминал каждый прожитый нами момент… и чтобы это убивало тебя изнутри. Чонгука будто пригвоздили к стулу, он даже не мог пошевелиться. Тэхён сидел напротив и спокойно смотрел на него. Прямо в глаза, без стыда, без сожаления. Только этот холодный любопытный взгляд. Кажется, Тэхёну нравилась реакция на свои слова. Он наблюдал за тем, как Чонгук медленно ломается, и ему было интересно, сколько ещё тот продержится. Чонгук не мог выговорить ни слова. Горло сжало так сильно, что казалось, если сейчас откроет рот, то либо закричит, либо просто задохнётся. Руки дрожали, в груди разливалась такая острая, жгучая боль, что хотелось согнуться и обхватить себя руками. Всё, что он так тщательно готовил — ужин, свечи, кольцо, речь о новом начале — теперь выглядело чудовищно глупо и жалко. Тэхён слегка наклонил голову, всё так же глядя на него. — Так о чём ты хотел поговорить? — спросил он спокойно, почти мягко. В голосе даже мелькнула насмешка. Чонгук открыл рот. Хотел сказать, что хотел начать всё заново. Но слова застряли где-то в горле. Какое, к чёрту, новое начало? Какое кольцо? Какой ужин? Всё это сейчас казалось отвратительной, жестокой шуткой. Он лишь беззвучно шевельнул губами, не в силах выдавить ни звука. Тэхён смотрел на него ещё пару секунд, потом тихо усмехнулся и отвёл взгляд. — А знаешь… мне плевать, — произнёс он равнодушно. — Что бы ты там ни хотел сказать, мне действительно плевать. Он откинулся на спинку стула и облегчённо выдохнул, бросил палочки на стол и посмотрел на Чонгука с лёгкой, почти брезгливой улыбкой. — Ты можешь оставить все свои слова при себе. Я в них больше не нуждаюсь. В комнате снова повисла тяжёлая тишина. Только свечи продолжали тихо потрескивать, освещая лицо Тэхёна. Чонгук смотрел на него и чувствовал, как внутри медленно умирает что-то очень важное. Тэхён некоторое время молчал, глядя на Чонгука с тем же холодным, отстранённым выражением. Потом медленно поднял руку и снял с пальца обручальное кольцо. Металл тихо звякнул о деревянную поверхность стола, когда он положил его между ними. Простое движение, но для Чонгука оно прозвучало как финальный гвоздь в крышку гроба. Тэхён встал. Без лишних слов, без драмы. Просто отодвинул стул и направился к выходу. Его шаги были ровными, спокойными. Будто он закончил обычный рабочий день и пошёл домой, а не разнёс всю их жизнь в щепки. Дверь квартиры тихо щёлкнула за ним и наступила тишина. Чонгук остался один. Он сидел неподвижно, уставившись на кольцо Тэхёна. Свечи продолжали гореть, отбрасывая тёплый, почти насмешливый свет, а после они потухли. Стены начали давить. Сначала медленно, потом всё сильнее. Комната вдруг стала слишком маленькой, слишком тесной. Воздух стал густым, тяжёлым, будто кто-то выкачал из него весь кислород. Чонгук почувствовал, как грудь сдавило железным обручем. Дышать становилось всё труднее. Он медленно протянул руку и взял обручальное кольцо Тэхёна. Оно было ещё тёплым от его пальца. Чонгук сжал его в кулаке так сильно, что края впились в ладонь. Боль была такой привычной, но в то же время абсолютно новой. В горле встал тугой ком, глаза жгло. Чонгук прикусил губу, пытаясь сдержаться, но тело предало: плечи задрожали, дыхание сбилось. Он низко опустил голову, упираясь лбом в сжатый кулак. Стены давили всё сильнее. Каждый угол квартиры, каждый предмет теперь напоминал о нём. О них. О том, что они так и не стали счастливыми. Чонгук так и не заплакал. Просто сидел, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри медленно, кусок за куском, всё рушится. ♤♤♤ Чонгук жил словно в густом, сером тумане. Он всегда думал, что этот брак — ошибка, но сейчас не понимал, как ему жить дальше. Теперь, когда Тэхён ушёл, внутри него начало просыпаться что-то новое, болезненное и настоящее. Именно сейчас, когда уже было поздно. На второй день после того ужина Чонгук заметил, что вещей Тэхёна в квартире почти не осталось. Омега забрал всё заранее, даже зубной щётки не было. Только слабый запах его парфюма ещё держался в ванной и на подушке с его стороны кровати. Что злило больше всего, ведь Чонгук даже не заметил этого. Он настолько привык ко всему, и всё так стало обыденным, что не заметил главного — что Тэхён стал другим. Чонгук стоял посреди спальни и впервые за долгое время почувствовал настоящую, щемящую боль в груди. Не раздражение. Не обиду. А именно боль. Глубокую. Как будто внутри вырвали что-то важное, о существовании чего он даже не подозревал, пока это не исчезло. Но он пытался жить дальше. Ходил на работу, улыбался коллегам, слушал клиентов. Там было проще — можно было притворяться. Но стоило вернуться в квартиру, как всё наваливалось снова. Стены давили. Тишина кричала. Каждый предмет в доме теперь напоминал ему о Тэхёне и о том, что он только начал по-настоящему его чувствовать. Теперь Чонгук вспоминал мелочи, которые раньше пропускал мимо: как Тэхён тихо смеялся, когда смотрели комедию, как засыпал у него на груди, как иногда смотрел на него по утрам, думая, что Чонгук ещё спит. Раньше это было просто… привычно. А сейчас эти воспоминания жгли изнутри. Каждый вечер он возвращался, снимал пиджак, садился на край кровати и долго смотрел в пустоту. Он только начал любить. Только начал замечать, каким тёплым, каким родным был Тэхён. Только начал чувствовать что-то настоящее — и в этот самый момент потерял его. Чонгук провёл ладонью по пустой стороне кровати. Подушка всё ещё слегка пахла им. Он сжал ткань в кулаке, прижал к лицу и, закрыв глаза, тихо, почти беззвучно судорожно вздохнул. Горло сжало. В груди стало тяжело и горячо. Он лёг на спину, уставился в потолок и впервые за всю неделю позволил себе почувствовать это полностью. Пропустить боль, смириться с ней. И наконец-то признаться самому себе. Он влюбился. Поздно. Глупо. Жестоко поздно. А Тэхён уже ушёл. ♤♤♤ Чонгук открыл дверь в домашней футболке и спортивных штанах, с кружкой остывшего кофе в руке. Молодой парень в форме протянул ему толстый конверт и планшет для подписи. — Ким Тэхён, лично в руки, — сказал курьер. Чонгук поставил подпись, не глядя. Закрыл дверь, вернулся в гостиную и только тогда посмотрел на конверт. На нём аккуратным, знакомым почерком было написано его имя. Он сел за стол и долго просто смотрел на конверт. Руки слегка дрожали. Наконец он вскрыл его и вытащил бумаги. «Заявление о расторжении брака». Чонгук прочитал первые строки и почувствовал, как внутри всё оборвалось. Всё было заполнено. Дата, подписи, даже причина — «по взаимному согласию». Тэхён уже поставил свою подпись. Чёткую, уверенную, без единой дрожи. Чонгук откинулся на стуле и тяжело выдохнул. Глаза пробегали по строчкам, но буквы расплывались. Он перечитывал один и тот же абзац по несколько раз, не понимая смысла. Он взял ручку, положил её, снова взял. Провёл пальцем по месту, где должна была стоять его подпись. И не смог. Просто не смог поставить эту чёртову закорючку. Чонгук отложил ручку, закрыл лицо руками и сидел так несколько минут. В груди жгло. Не острая боль, а тупая, ноющая, как старый, плохо заживший шрам, который вдруг снова открылся. Он вспомнил, как Тэхён улыбался ему по утрам. Как прижимался к нему ночью, когда думал, что Чонгук спит. Как терпел все его холодные периоды, все отговорки и равнодушие. А теперь, когда Чонгук наконец начал чувствовать, когда внутри наконец-то потеплело, Тэхён ушёл. Чонгук взял документы, сложил их обратно в конверт и убрал в ящик стола. Не подписал. Он знал, что это глупо. Что это ничего не изменит. Что Тэхён уже всё решил. Но каждый раз, когда он думал о том, чтобы поставить свою подпись, внутри поднималась волна паники и отчаяния. Он не был готов отпустить. Даже теперь, когда Тэхён уже давно его отпустил. ♤♤♤ Каждый вечер Чонгук доставал документы о разводе. Он садился за стол, включал тусклый свет и просто смотрел на них. Ручка лежала рядом. Он брал её в руки, подносил к нужной строке, но так и не мог поставить подпись. Пальцы дрожали, в груди поднималась тупая, ноющая боль. Каждый раз он откладывал бумаги обратно в конверт, будто пока они не подписаны — ничего ещё не кончено. Так повторялось уже несколько дней. А потом позвонил Тэхён. На экране высветилось его имя. Сердце Чонгука болезненно сжалось. Он долго смотрел на экран, прежде чем ответить. Пальцы слегка дрожали. — Алло. На том конце линии несколько секунд было тихо. — Ты подписал бумаги? — спросил Тэхён без приветствия. Голос ровный, деловой, холодный. Чонгук молчал. Он открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Просто сидел, сжимая телефон так сильно, что пластик жалобно скрипнул. Тэхён подождал пару секунд и повторил, уже чуть жёстче: — Чонгук. Ты подписал документы о разводе? Молчание. Чонгук закрыл глаза и опустил голову, упираясь лбом в ладонь. В горле стоял ком. Он хотел сказать «нет», хотел спросить «почему так быстро», хотел закричать, что, чёрт возьми, он не может это сделать! Но вместо этого лишь тяжело дышал в трубку. Тэхён устало выдохнул: — Чонгук, мне нужен развод в ближайшее время, — произнёс он спокойно, но твёрдо. — Я уже нашёл адвоката. Если ты не подпишешь в течение недели, я подам в суд в одностороннем порядке. Не заставляй меня делать это. Чонгук сглотнул, горло мгновенно пересохло. Он смотрел на лежащие перед ним бумаги и тихо, почти шёпотом спросил: — К чему такая спешка? На том конце линии повисла короткая пауза. А потом Тэхён ответил спокойно, почти буднично: — Я замуж выхожу. Чонгук замер. Мир вокруг будто остановился. Слова ударили так сильно, что на несколько секунд он перестал дышать. — Что? — выдохнул он едва слышно. — Я выхожу замуж, — повторил Тэхён. В его голосе не было ни капли смущения или сожаления. — Через месяц. Поэтому мне нужен развод как можно скорее. Не тяни, пожалуйста. Чонгук почувствовал, как внутри всё оборвалось и рухнуло. Ручка выпала из пальцев и покатилась по столу. Он смотрел на документы невидящим взглядом, а перед глазами стояло лицо Тэхёна — улыбающееся, счастливое, и он сам в свадебном костюме… — Ты… — голос Чонгука сорвался. Он с трудом сглотнул. — Ты уже всё решил? — Да, — ответил Тэхён без колебаний. — Решил. Так что подпиши бумаги, Чонгук. И давай покончим с этим. Чонгук молчал. В груди жгло так сильно, что хотелось согнуться пополам. Он только начал любить. Только начал понимать, насколько Тэхён был для него важен. А тот уже готовился к новой жизни, к новому мужу. — Хорошо… — наконец выдавил он едва слышно. — Я… подпишу. Но даже сказав это, Чонгук не смог поставить чёртову подпись.