Солёная жажда. Финник Одэйр и Энни Креста

Мы вышли из лесной тени на открытое пространство у Рога Изобилия. Золотой конус тускло отсвечивал в умирающих лучах солнца. В лагере было тихо, даже слишком спокойно для места, где решаются судьбы. Элина, которая всё это время мерила шагами пятачок у припасов, сорвалась с места, как только увидела наши силуэты. Её идеальное лицо исказилось от предчувствия беды. Она бежала к нам, вглядываясь в редеющую цепь трибутов. — Где он? — её голос сорвался на крик. — Где Логан?! Она замерла в трех шагах от нас, переводя взгляд с окровавленного топора Маркуса на куртку Леи, забрызганную мелкими каплями багрянца. Я стояла, опустив голову, чувствуя, как кровь Логана стягивает кожу на моих ладонях. Риан подскочил ко мне мгновенно. Его руки легли мне на плечи, разворачивая к себе. — Энни! Ты цела? Что случилось? — он лихорадочно осматривал меня, ища раны, но видел только чужую кровь. — Логана больше нет, — отрезала Леа, опережая любого из нас. Она говорила ровным, почти скучающим тоном, обходя Элину по дуге. — Попал в ловушку Седьмого. Слишком тяжелые раны, пушка прозвучала почти сразу. Скажи спасибо, что мы принесли рюкзак девочки-бегуньи, иначе поход был бы совсем бесполезным. Элина пошатнулась, её глаза наполнились слезами, которые она тут же зло смахнула. Она посмотрела на Маркуса, и в этом взгляде не было сочувствия — только ледяное осознание того, что Первый дистрикт теперь остался в меньшинстве против Второго. Воздух на Арене начал стремительно остывать. Ветер, спускающийся с гор, приносил ледяную влагу. — Разводите огонь, — скомандовал Маркус, словно ничего не произошло. — Иначе к утру мы превратимся в ледяные статуи. Риан, не дожидаясь приглашения, отвел меня к нашему месту у бетонных блоков. Он залез в один из рюкзаков, добытых у Рога, и выудил оттуда небольшое теплое одеяло. — Смотри, что я нашел,— он помог мне накинуть его на плече. — Ты дрожишь. Я натянула капюшон, пытаясь скрыться от взглядов Профи. Запасов еды после вчерашнего пиршества осталось пугающе мало. Пакеты с сублиматами пустели, а вода в общих флягах подходила к концу. — Нужно проверить ручей, — Маркус кивнул в сторону петляющей воды в низине. — Если она пригодна для питья, наполним все емкости. Если нет — завтра пойдем к плотине. Там должны быть фильтры или резервуары. Внезапно небо над котловиной захлопнулось. Свет погас так резко, будто кто-то накрыл Арену плотной черной тканью. Тяжелый, низкий раскат грома прокатился от гор к плотине, заставив землю под ногами вздрогнуть. — Нам нужно уходить, — я подняла голову, глядя на свинцовые тучи, которые подсвечивались изнутри нехорошим фиолетовым блеском. —Под крышу. Прямо сейчас. Леа обернулась ко мне, насмешливо выгнув бровь. — Что такое, русалочка? Боишься растаять под дождем? Ты же из Четвертого, вода — твоя стихия, разве нет? – она добавила шепотом. —Или ты боишься, что смытая кровь Логана обнажит твою совесть? Я опустила глаза, разглядывая свои грязные ботинки, не смогла сказать, что этот гром звучит неестественно, слишком механически. — На Арене дождь никогда не бывает просто дождем, — тихо произнесла я, вспоминая рассказы Финника об смерчах и ледяных штормах прошлых лет. Риан перехватил мой взгляд и кивнул. — Она права. В бараках безопаснее. Там есть перекрытия. Если начнется ливень, нас здесь просто затопит. Маркус посмотрел на небо, где сверкнула первая молния, и неохотно махнул рукой в сторону зданий. Мы начали спешно подхватывать вещи, пока первые тяжелые капли, больше похожие на градины, не начали разбиваться о золотую броню Рога Изобилия. Гул плотины перекрыл нарастающий свист в небе, который не был похож на обычный шум ветра. — Быстрее! Туда! — крикнул Риан, указывая на покосившийся деревянный покосившийся барак, который когда-то, видимо, скоро развалится. Дождь начался странно. Он не рассыпался по небу мелкой изморосью, а двигался сплошной, непроницаемой стеной, отрезая кусок Арены. Распорядители проводили по карте жирную черную черту. Первые капли, тяжелые и маслянистые, ударили по бетонным плитам с шипением, напоминающим змеиный шепот. — А-а-а! — взвизгнула Леа, когда одна из капель попала ей на щёку. Я почувствовала резкую, обжигающую боль на тыльной стороне ладони. Словно к коже прижали раскаленное клеймо. Краем глаза я увидела, как кожа на кисти руки под каплей мгновенно покраснела, вздулась пузырями и начала буквально плавиться, обнажая сырое мясо. Мы ворвались в барак в последний момент. Снаружи разверзся ад: капли дробили старое дерево крыши, выбивая из него едкий дым. — Воду! Промывайте быстро! — Риан сорвал с пояса флягу. Мы лихорадочно выливали драгоценные остатки чистой воды на ожоги. Леа скулила от боли, Маркус рычал, пытаясь смыть яд с шеи. Жжение начало утихать, оставляя после себя глубокие, сочащиеся сукровицей язвы. В бараке воцарилась тяжелая, вонючая тишина. Пахло горелой кожей и мокрой гнилью. Элина, чьи руки дрожали, начала доставать из своего рюкзака остатки бинтов. Мы с ней, не сговариваясь, занялись перевязками. Она обрабатывала плечо Леи, я — руку Риана и свои собственные раны. Маркус сидел у разбитого окна, глядя на стену ливня снаружи. Его лицо, обычно выражающее только ярость, сейчас было серым от боли. — Гляньте, — Риан подошёл к проему двери, стараясь не выходить за порог. — Дождь идет не везде. Он был прав. В километре от нас, у подножия гор, всё еще светило призрачное серое солнце. Кислотная завеса накрыла только наш сектор — Рог Изобилия, руины и часть редколесья. И тут, сквозь монотонный шум ливня, донёсся знакомый звук. Бум! Одинокий, глухой выстрел пушки. Он прозвучал где-то там, в глубине леса, где дождь был особенно сильным. — Еще один минус, кому-то не повезло — прохрипел Маркус, вытирая пот со лба. — Этот дождь убивает эффективнее, чем мы. Я затянула узел на бинте Риана и прижалась к его плечу. Мы сидели в этом хилом бараке, слушая, как кислота разъедает крышу над нашими головами, и я понимала: Арена начала играть по-крупному. Она больше не ждала, пока мы перебьем друг друга. Она сама вышла на охоту. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, словно кто-то в Капитолии просто перекрыл кран. Шипение на крыше смолкло. Самое странное было в том, что старое дерево барака, наши рюкзаки и одежда остались абсолютно целыми. Этот яд был избирательным — он жаждал только живой плоти. Риан первым осторожно переступил порог. Он замер, прислушиваясь к тишине, а затем сделал еще шаг, полностью выходя под открытое небо. — Выходите. Чисто, — бросил он через плечо. Я вышла следом, все еще прижимая к груди перевязанную руку. Мои ботинки коснулись травы, а рука коснулась куста рядом, и я вздрогнула, ожидая новой вспышки боли. Но земля была сухой, а стебли — неповреждёнными. Природа Арены осталась равнодушной к химии, которая только что плавила нашу кожу. Это было пугающе: искусственный мир, который подчиняется нажатию кнопки. Небо стало светлее, окрашиваясь в предзакатные розово-серые тона. Но спокойствие длилось недолго. Фанфары Гимна раскололи воздух. Мы задрали головы. В темнеющей вышине один за другим вспыхнули портреты тех, для кого этот день стал последним. Логан, его идеальное лицо теперь было лишь цифровым призраком. Девочка из Шестого, которая не смогла убежать от Маркуса. И девочка из Девятого, похоже это она осталась один на один с дождем. — Еще минус три, — прохрипел Маркус, выходя из тени барака. Его ожоги на шее выглядели скверно, но он игнорировал их. — Лесорубам сегодня повезло, но завтра мы начнем на них охоту. Отомстим за Логана. Ярдли, разводи костер. Старый погас. Пока Риан возился с хворостом, мы сгрудились у входа в барак. Элина сидела на поваленном бревне, обхватив плечи руками. Она больше не была той заносчивой девочкой из Капитолийских грез — она мелко вздрагивала, и я слышала её тихие, сдавленные всхлипы. Смерть Логана пробила брешь в её броне. Я не чувствовала к ней жалости — в конце концов, она была готова убить меня в любой момент, — но что-то человеческое внутри заставило меня подойти ближе. Я села рядом, чувствуя холод, исходящий от земли. — Эй... ты как? — тихо позвала я. Элина подняла голову. Её глаза были красными. Она наклонилась ко мне, и её голос превратился в едва различимый шелест: — Энни... как он умер на самом деле? Пожалуйста. Я видела кровь на твоих руках. Я не верю в версию бревна-ловушки. Я замялась. Слово застряло в горле, тяжелое и опасное. Я подняла глаза и тут же наткнулась на взгляд Леи. Она сидела напротив, затачивая нож, и её глаза в сумерках поблескивали, как у кошки. Она не просто смотрела — она слушала. Каждое моё слово могло стать последним. — Это был несчастный случай, Элина, — я заставила свой голос звучать твердо, хотя сердце колотилось о ребра. — Ловушка была слишком мощной. Ты должна быть сильной, если хочешь дожить до завтра. Попытайся уснуть. Элина разочарованно отвернулась, поняв, что правды не добьется. А я, чувствуя на себе липкий взгляд Леи, отошла к костру. Риан уже разжёг пламя. Он жестом указал мне на место рядом с собой. Я легла на жёсткую землю, подложив под голову рюкзак. — Я дежурю первым, — негромко сказал Риан, укрывая мои ноги краем своей куртки. — Спи. Я закрыла глаза, но сон не приносил покоя. Мне снились серые нити паутины, затягивающиеся на горле, и силуэт, который стоял на другом берегу ручья и не мог до меня дотянуться.