Солёная жажда. Финник Одэйр и Энни Креста

Солнце сегодня слепит особенно безжалостно, отражаясь от золотых шпилей и белоснежного мрамора центральной площади. На мне костюм, созданный Лукой специально для этого вылета в свет: переливчатая ткань цвета морской чешуи, идеально подогнанная по фигуре, и расстегнутый на две пуговицы ворот рубашки. Я выгляжу именно так, как они хотят меня видеть — беспечный, красивый, принадлежащий им всем и никому одновременно. Самый обычный, образцовый житель столицы. Вокруг меня — щебет, напоминающий гомон экзотических птиц. Светские дамы в невероятных париках и с кожей, выкрашенной в пастельные тона, теснятся поближе, стремясь коснуться моей руки или поймать на себе мой взгляд. — О, Финник, дорогой, ты сегодня просто сияешь! — лепечет пожилая дама с ярко-розовыми губами, прижимаясь к моему плечу. — Скажи, неужели твоя подопечная действительно так напугана, как кажется на экране? «Морская пена» — это так поэтично! Я ослепительно улыбаюсь, наклоняюсь к ней и шепчу нечто двусмысленное на ухо. Она хихикает, краснея сквозь слой пудры. Внутри меня всё сжимается от отвращения, но лицо остается непроницаемой маской обольстителя. На огромном экране, возвышающемся над площадью, Цезарь Фликерман и Флавий с азартом комментируют события на Арене. Капитолий превратил бойню в комфортабельный аттракцион. Пока в дистриктах люди стоят перед пыльными мониторами на площадях, здесь, в центре мира, расставлены мягкие кресла, а между рядами бесшумно скользят безгласые официанты с подносами, полными шампанского и крошечных закусок различных видов. — Гляньте на этого мальчика из Второго! — восклицает Флавий, указывая на Маркуса. — Какая мощь! Перевожу взгляд на экран. Энни и Риан на заднем плане выглядят тенями. Я вижу, как они вздрагивают от холода, вижу их лица, покрытые пылью. Дождь сильно их потрепал, но я безумно рад, что они смогли спастись. — Мои ребята — настоящие бойцы, — громко произношу я, перехватывая бокал с игристым у проходящего мимо безгласого. — Но даже самым сильным нужна забота. Вы видели, какая там природа? Эти ожоги... это портит всё эстетическое удовольствие от Игр, не находите? Я подхожу к группе влиятельных спонсоров, чьи кошельки могут решить судьбу за секунды. Нужно действовать тонко. Я не прошу милостыни — я предлагаю им стать частью истории «Морской пены». — Знаете, — я понижаю голос до доверительного шепота, заставляя дам подойти еще ближе, — Энни — настоящая жемчужина. Но жемчуг тускнеет без правильного ухода. Одна маленькая баночка мази... и вы увидите, на что способна девушка из Четвертого, когда она не думает о боли. Это будет... незабываемое зрелище. Я чувствую, как одна из дам проводит ладонью по моей груди, задерживая пальцы на ткани костюма. — Это очень дорогая мазь, Финник, — мурлычет она. — Нам нужно веское основание, чтобы потратить такую сумму прямо сейчас. Я накрываю её руку своей, слегка сжимаю и смотрю прямо в глаза. Мой взгляд обещает ей всё, если она нажмет нужную кнопку на своем терминале. — Поверьте мне, — улыбаюсь я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Я умею быть благодарным. А Энни... она заставит вас аплодировать стоя. Мне нужно собрать эту сумму. Сейчас. Пока дождь не разъел их кожу до костей. Я продолжаю смеяться, флиртовать и потягивать шампанское, играя свою роль в этом безумном спектакле, в то время как мое сердце находится за сотни миль отсюда. Я делаю еще один глоток, чувствуя, как пузырьки шампанского покалывают язык, но на вкус оно как морская вода — горькое и холодное. Мой взгляд мечется между лицами дам и центральным экраном. Там показывают Риана. Он стоит около Рога, напряженный, как натянутая тетива, прикрывая собой Энни. — Посмотрите на этого мальчика, — я слегка киваю в сторону экрана, привлекая внимание высокого мужчины в изумрудном цилиндре — одного из крупнейших спонсоров Второго и Четвертого дистриктов. — Риан Ярдли. В нем больше благородства, чем во всех этих самоуверенных Профи вместе взятых. Он не просто трибут, он — щит. Видите, как он держится? Мужчина прищуривается, оценивающе разглядывая мускулистую фигуру Риана на мониторе. — Он силен, Одэйр. Но трибуты из Второго выглядят... предпочтительнее для ставок. — Иногда, одна сила без ума — это просто кусок мяса, — я понижаю голос, делая его вкрадчивым, почти интимным. —А Риан — тот, кто доведет шоу до финала. Он не бросит Энни, а значит, мы увидим настоящую драму, а не просто резню. Но чтобы он мог сражаться, им обоим нужно лекарство. Эти язвы... они замедляют их. Разве вы хотите, чтобы ваш фаворит проиграл только потому, что у него воспалилась кожа? Я чувствую, как мои слова проникают в их головы. В Капитолии обожают истории о защитниках и «прекрасных дамах». Риан идеально вписывается в этот сценарий. Пока он жив, у Энни есть шанс. Пока он стоит на ногах, спонсоры видят в них двоих команду, на которую стоит ставить. — Риан выстоит, — уверенно добавляю я, поглаживая ладонь дамы в перьях, которая уже потянулась к своему планшету. — Он прошел подготовку в Четвертом, он знает, что такое боль. Но с вашей помощью... он станет непобедимым. Я улыбаюсь, демонстрируя свои идеальные зубы, а внутри кричу. Риан, держись. Не подпускай их близко. Я продаю твою храбрость по частям этим разодетым куклам, лишь бы выторговать вам еще один вдох, еще одну ночь под этим проклятым небом. Сумма на счету Четвертого начинает медленно расти. Я вижу, как на терминалах загораются подтверждения транзакций. Еще немного. Еще пара улыбок, пара обещаний — и мазь будет в пути. — Вы не пожалеете, — шепчу я, поднося руку одной из женщин к губам, а сам не могу отвести взгляда Энни и Риана. Они живы. Они борются. И я сделаю всё, чтобы так оно и оставалось. Сумма наконец замерла на нужной отметке. Я едва заметно выдохнул, чувствуя, как под кожей пульсирует адреналин. Вежливо, но решительно отстранился от дам, чей смех уже казался мне скрежетом металла по стеклу, и быстрым шагом направился в Центр управления. В комнате менторов было прохладно. Я подошёл к своему терминалу, пальцы порхали по сенсорной панели. Подтвердить. Оплатить. Отправить. Маленькая серебристая капсула с мазью отправилась в долгий путь к Арене. — Ну давай, Риан, прими её. Спаси её, — прошептал я, впиваясь взглядом в центральный монитор. В зале было немноголюдно. Блеск из Первого лениво листал отчеты, Брут из Второго сидел, скрестив мощные руки на груди, Вайресс что-то тихо бормотала себе под нос, а Чума и Люк молча наблюдали за своими секторами. На экране началось движение. Драка. Я видел, как Риан — мой сильный, благородный Риан — уложил Маркуса на лопатки. Я почти улыбнулся. Гордость за него на мгновение перекрыла страх. Он победил. Он защитил её. А потом мир взорвался. Я не сразу понял, что произошло. Движение Маркуса было слишком быстрым, слишком подлым. Сталь топора сверкнула, отражая скудный свет Арены, и голова Риана отделилась от тела с тошнотворной легкостью. Кровь. Столько крови на лице Энни. В зале воцарилась мертвая тишина. Я почувствовал, как воздух в легких превратился в свинец. Мои ноги подогнулись, и я тяжело осел обратно в кресло, не в силах отвести взгляда от экрана, где тело моего друга всё еще дергалось в конвульсиях. Шок накрыл меня ледяной волной. Этого не могло произойти. Не так. Не после всего, через что мы прошли. В голове пульсировала одна мысль: «Нет. Нет. Нет». — О-о-о, какой финал для дорогого Риана из дистрикта Четыре! — чей-то голос, полный фальшивого восторга, донесся словно из-под воды. — Ох... Финник... — тихий голос Вайресс вывел меня из оцепенения. Она подошла ближе, её рука коснулась моего плеча. — Мне так жаль, Финник. Он был хорошим мальчиком. Я не ответил. Я медленно поднялся с места. Мои движения были механическими, как у сломанной куклы. Перед глазами всё плыло. — Вот это я понимаю — мощь! — громовой голос Брута разрезал тишину. Он вскочил, победно вскинув кулак. — Видали?! Мой парень знает, как заставить Капитолий визжать от восторга! Это было эпично! Маркус — настоящий зверь! Я обернулся к нему. Внутри меня закипала черная, первобытная ненависть. На мониторах ведущие Цезарь и Флавий уже захлебывались от восторга, смакуя повтор обезглавливания в замедленной съёмке. Счет Маркуса пополнялся мгновенно —  дождь спонсорских денег лился на убийцу моего друга. — Закрой рот, Брут, — мой голос прозвучал чуждо и хрипло, словно принадлежал мертвецу. Я смотрел на экран, где Энни — моя Энни — срывалась в безумный бег. Она осталась одна. Без защиты. Без надежды. Забрызганная кровью единственного человека, которому можно было доверять. Я развернулся и пошатываясь вышел из зала. Мне нужно было уйти, прежде чем я вцеплюсь в горло Бруту или закричу от этой невыносимой, рвущей на части боли. Риан был мертв. В пустом коридоре Центра Менторов, я прижался лбом к холодной стене. Мир вокруг рассыпался на острые осколки. В ушах всё ещё стоял гул аплодисментов — Капитолий праздновал «зрелищную» смерть Риана. Единственное, что меня удерживало от того, чтобы не разнести этот стерильный коридор в щепки, — это лицо Энни, залитое кровью, которое всё ещё стояло перед глазами. «Соберись. Соберись, Одэйр, черт тебя дери!» — приказал я сам себе, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.       Сейчас Энни была единственной связью с жизнью. Если она погибнет, в мне самом не останется ничего, кроме пустого красивого фантика. Я должен стать её щитом, даже если между нами сотни миль и толстое стекло экрана. Я сделаю всё. Продам себя ещё тысячу раз, вымолю, украду — но она должна выжить. Из-за поворота выбежала Пикси. Её яркий наряд и вычурный макияж сейчас казались нелепыми на фоне её заплаканного лица. Она знала, что Риан был моим другом, напоминанием о доме. Пикси и сама привязалась к мальчику из Четвертого, в её искусственном мире он был глотком честности. — Финник! — она подлетела ко мне и крепко обняла, пряча лицо на груди. Её плечи мелко дрожали. — О боже, Финник... мне так жаль. Риан... он не заслужил этого. Я не сразу, но коснулся её плеча, позволяя этой короткой человеческой близости немного остудить свою ярость. — Она жива, Пикси, — я хрипло произнес, не узнавая свой голос . — Энни ещё там. И я её не отдам. Через десять минут мы уже вновь стояли на площади, наши взгляды были прикованы к экранам. Я заставил себя надеть маску спокойствия, хотя внутри всё выгорало. Я профессиональный ментор, мои глаза, холодные и расчетливые, теперь непрерывно следили за гигантским монитором. Толпа на площади ахнула. На экране разворачивалась сцена, достойная самого жуткого представления. Маркус — гордость Второго дистрикта — превращался в бесформенный серый кокон прямо в прямом эфире. — Взгляните на это! — голос Цезаря Фликермана дрожал от возбуждения. — Невероятная работа Распорядителей! Эти малютки — творение самого Корнелиуса Вейна. Они представлены впервые именно для этих игр. — О да, Цезарь! — подхватил Флавий, поправляя парик. — Смертоносные «Ткачи». По сути, это наземный аналог ос-убийц, но куда более коварный. Они строят ловушки, превращая целые участки леса в зоны отчуждения. Я слушал это, и моё сердце пропускало удары. — Один укус — и ты в плену собственных кошмаров, — продолжал Цезарь. — Сильнейшие галлюцинации, потеря связи с реальностью. А если их много... ну, вы сами видите, что стало с Маркусом. Мучительная смерть от паралича и отека. На экране показали Энни. Она лежала в кустах, бледная, с окровавленным лицом. И все увидели это — крошечное серое пятнышко на её запястье. Она вздрогнула от боли. — Нет... — выдохнула Пикси, сжимая мою руку так, что захрустели костяшки. — Она укушена! — закричал Флавий. — Смотрите! Энни из Четвертого дистрикта получила свою дозу яда. Сейчас начнется самое интересное. Похоже нас ждёт шоу! Скоро мы это узнаем! Я почувствовал, как мир вокруг него начинает вращаться. Энни была ранена, истощена и теперь — отравлена. Галлюцинации. Яд вытаскивает наружу всё самое страшное. А учитывая, что она только что видела гибель Риана... — Мне нужен антидот, — сказал я ледяным тоном, не оборачиваясь к Пикси. — Прямо сейчас. Плевать на цену. — Мы не соберём такую сумму, Финник, — осторожно прошептала она в ответ. — Я верю, она справится. Я смотрел на Энни, и мои губы беззвучно шептали: «Борись. Не верь тому, что увидишь. Это неправда. Только не уходи, не оставляй меня...»