Мессия

А было ли вообще хорошей идеей, даже пытаться сочувствовать Хоумлендеру? Его поступок был… отвратительным. Что-то, чего я явно от него не ожидала. Но, понимал ли он, что делает что-то плохое? Конечно, я его оправдываю, прекрасно это осознаю. Но разве он был виноват в том, что его в детстве точно так же кинули? И явно со много бо́льшей высоты. Однако, я не могла отделаться от неприятного чувства предательства, я явно усвоила урок и не буду больше поворачиваться к нему спиной, по крайней мере какое-то время, очень долгое время. Я лежала на кровати и залипала в телефон. Ребека не приходила, она была явно не в порядке. Впрочем, я тоже: не каждый день тебя толкают в спину, сбрасывая с крыши дома, пусть и двухэтажного дома. Стоит ли мне вообще продолжать пытаться проникнуться Джоном? Поиграть в отца и дочь. С одной стороны хотелось закрыть гештальт, да и некоторое сочувствие я к нему испытывала, но я уж явно не стану терпеть возле себя Штормфронт, ну или Грозу, как угодно. Но помимо этого оставался и другой вариант. Вильям Бутчер — всё ещё неизвестная переменная не дающая мне покоя. Я не знаю, как он себя поведёт, если я сближусь с Хоумлендером, и также не знаю, как он себя поведёт, если я пойду на его сторону. Ужасная неопределённость заставляла мою голову болеть. Дел по дому не было, беспокоить мать не хотелось. Оставалось только заниматься развитием полёта или пытаться успокоиться рисованием. Раньше я много рисовала, развивая мелкую моторику, но в последнее время я давно не брала в руки карандаш, сейчас были дела поважнее. Я оставила телефон на кровати, сама же стояла на заднем дворе. Сосредоточенно, с закрытыми глазами, я пыталась вспомнить те ощущения, которые я испытывала во время того, как остановила своё падение, превратив его в полёт. Было трудно отделить всё от страха и испуга или не думать о Хоумлендере. Голова начала раскалываться ещё сильнее от бурной мозговой деятельности. В конце концов, я просто захотела зайти обратно в дом и, открыв глаза, развернулась по направлению к двери. Тут же меня немного воспарило над землёй и плавно понесло вперёд. С шоком я остановилась, зависнув в воздухе. Ощущения были… фантастическими, я просто парила, не чувствовала никакой точки опоры. Просто, по собственному желанию. Всё было слишком просто. Я захотела взлететь чуть выше, и тут же я поднялась на метр. Захотела пролететь к дому и залезть на балкон верхней гостиной, как сразу же полетела туда. В конце концов я мягко приземлилась на деревянный пол. Голова жутко гудела от мыслей и ощущений, а ещё мне было до безумия обидно. Я столько лет хотела научиться летать, но была уверена, что это будет невероятно трудно, что для этого нужны какие-то сложные тренировки, а всего лишь надо было достаточно испугаться от падения с крыши, чтобы тело поняло основной принцип взлёта. Конечно, двигалась я достаточно рвано и медлительно, если сравнивать с уже взрослыми героями, которые могут летать, но это было дело наживное. Я потратила впустую так много времени, и сейчас мне определённо было его жаль. Зайдя в дом и закрыв за собой дверь, я прошла через гостиную и коридор в свою комнату, просто упав лицом на кровать. Я опять отключилась, больно ударившись ребром об телефон. Отвратительно. Просто отвратительно. Поспала я по ощущениям, как всегда, секунду, судя по времени, прошло около часа. Голова всё ещё побаливала, и с трудом поднималась от подушки, так что я мудро приняла решение сегодня проваляться в кровати. Сами по себе мне попадали новости про Хоумлендера. Чёрт, я даже забыла, что сейчас у него лучшее время. В груди опять разлилось чувство вины. Отвратительное ощущение, я всю вторую жизнь ничего подобного не ощущала и даже немного отвыкла. Почему я не могу этими чувствами управлять? Это что-то от той маленькой девочки, которую вытеснило моя сознание? Дни шли медленно, тянулись как холодная патока. С каждым днём мои мысли становились всё тяжелее и мрачнее. Смотря по новостям за тем, как Хоумлендер выступал со Штормфронт, каким он выглядел счастливым, и одновременно зная, что это не обернётся ничем хорошим, особенно для меня. Я тренировала свои способности уже особо не скрываясь. Бека всё ещё была не в порядке и из комнаты выходила очень редко. Я не настаивала, не пыталась как-то её успокоить, просто молча давала ей всё пережить. Как раз пока я стояла на улице и в очередной раз пыталась прицельно прострелить лазерами какой-то листочек, на внутренний двор моего дома спустились Гроза, она же Штормфронт. Мне пришлось даже встать и сделать шаг назад к дому, чтобы не выглядеть такой маленькой. Ребека, что удивительно, сразу же выбежала из дома и, по обняла меня за плечи заводя чуть за спину. Материнское чутьё или она всё время следила за моими потугами в тренировки и развитие? Мило улыбнувшись, Джон подошёл к нам. — Всем привет. Штормфронт, это Ребека, Ребека, это Штормфронт, — быстро познакомил он их, обе девушки чуть приветственно кивнули. Затем Джон чуть наклонился ко мне. Нас разделяло достаточное расстояние, примерно в 5 метров. Очевидно в мозгах у него отложилось что-то с инструктажа по контакту с гражданскими напуганными детьми, и он наконец-то решил что-то из этого применить. — Рианна, извини, в прошлый мой визит я поступил… не очень хорошо. Обещаю, я больше никогда, слышишь. Никогда не толкну тебя в спину, — звучал он на удивление искренне, словно и правда думал о моих словах, а не просто услышал «свали отсюда нахуй.» — Я подумаю… — достаточно искренне обиженным ребёнком пробубнила, скрыв половину лица у Беки за спиной. Пока я могла пользоваться её «защитой», я не собиралась находиться без неё рядом со Штормфронт. Хоумлендеру ответ явно не совсем понравился, учитывая, что он выпрямился и сделал небольшой шаг назад, поджав губы. Выглядел он при этом как грустный щенок золотого ретривера — в груди опять кольнула отвратительная жалость, которую отрицала моя логика. — Кхм, в общем, — он быстро нашёл на что сменить тему. — Это, — рука на секунду мелькнула в сторону до этого стоявшей неподвижно Грозы. — Штормфронт, моя девушка, — мои глаза направились на неё, подозрительно прищурившись, я не улыбалась, не помахала. Просто ждала, что он скажет дальше. Всем своим видом показывая, что она меня не впечатлила и, более того, не понравилась. — Какая она… злопамятная и серьёзная, — какая милая стратегия. Говорить обо мне, как будто меня здесь нет. Очень странно не здороваться, когда тебя представляют, но, впрочем, не мне судить. — А внешне почти, что вылетая ты… блондинистые волосы… — Гроза медленно подходила, но остановилась рядом с Хоумлендером, очевидно понимая, что я не одобряю её приближения. Было видно, что она чуть нервно перебирала пальцами правой руки, очевидно желая прикоснуться ко мне. Похоже, придётся всё-таки обзавестись крабиком для волос. — Правда, глаза зелёные… челюсть треугольная… — я почти что слышала, как она в уме проговаривает окончание фразы, «ну, с другой стороны, никто не идеален». Она склонила голову чуть в бок, словно оценивала, насколько я была «правильной» или «полезной». Её чёрные волосы с небритой части легли на плечо. Она была миленькой, низкой эмпатичной девушкой с мягким голосом, Российские локализаторы, явно, испортили её грубоватым тоном актрисы дубляжа. Ни за что бы не поверила, что она конченная нацистка. Её слова были вполне в пределах нормы, можно было подумать, что она просто сравнивает меня с отцом, а не проверяет на подход к её стандартам миссии. — Я видела, как ты используешь лазеры, — о, наконец, она обратилась ко мне, чуть наклонившись, как до этого делал Джон. — Не удивительно, ты же такая особенная, — вау, да она прекрасно знает, как манипулировать детьми. — Ты — самый первый рождённый супер, представляешь? — а будто я этого и без неё не знаю. — Что ещё ты умеешь? — она раздражала меня. Раздражала своим поведением, своими милыми улыбками, своей фальшивостью. Хотелось просто прямым текстом выплюнуть: «а с какой целью интересуешься», или просто послать нахуй, но это было бы глупо. Очень глупо, учитывая, что я хочу держать с Хоумлендером хотя бы нейтральные, а в идеале, хорошие отношения. — Летаю… — пробубнила я, сжимая одежду матери. Ребека правильно всё поняла и тут же подала голос. — А можно предупреждать о приходе заранее? — нахмурилась брюнетка. Тон и лицо Грозы тут же изменились, когда она выпрямилась и посмотрела на мою мать. — Хоумлендер её отец, он имеет право видеться с ней, когда захочет. — Это безусловно так, — Джон старается сгладить углы. Это было видно даже невооружённым глазом. Они неосознанно изображали из себя подобие злого и хорошего полицейского? — Но благополучие Рианны для всех нас на первом месте. — Определённо, — натянуто улыбнулась Бека, чуть гладя меня по плечу. Я всё ещё достаточно враждебно смотрела на Штормфронт. — Я сожалею, что меня не было рядом, — почему-то сказал Джон Ребеке, а не мне. Адресованы моей персоне уже следующие слова. — Рианна… я очень хотел бы, чтобы вы с Штормофронт подружились. Она очень дорогой мне человек и… тебе тоже станет. Поэтому мы с ней станем чаще прилетать… намного. Поэтому хочу, чтобы мы стали настоящей семьёй. Абсурдность его речи была поражающей. Он понял, что только что представляет ребёнку мачеху, ещё и указывая, что я должна её принять и полюбить? Мы прошли в дом. Я молчала, всё также находясь рядом с Бекой. Гроза настояла, чтобы я показала им свои «хобби». На ум приходили только шахматы и рисунки. Листая мои альбомы в гостинной, Гроза улыбалась. За её спиной стоял Хоумлендер и явно не понимал, в чём смысл. Я сидела на противоположном конце дивана, благополучно разделяясь от нежелательного общества своей матерью. — Очень мило, — бывшая нацистка захлопнула альбом примерно там, где находились рисунки исключительно Ребеки. Она повернулась к сконфуженному Джону, явно намекая ему, тоже меня похвалить. — Да… довольно неплохо, — выдавил из себя мужчина. Неплохо? Да я рисовала лучше, чем некоторые выпускники художественной школы, хотя мне всего восемь. Я чуть ли не с самых шести лет каждый день часами пыхтела над тем, чтобы линии были плавными, штриховка ровной, а анатомия правильной. Ни одна шестилетка бы всерьёз не разбирала бы в деталях, как правильно рисовать руки и головы, почему глаза рисуются миндалевидной формы, а не круглой, и почему у людей по-разному падают тени на скулах. — А у тебя есть… более нормальные детские увлечения? — казалось, учтиво спросила Гроза, откладывая альбом на стол. Более нормальные? Все дети любят рисовать. В мое время поголовно каждый ребёнок что-то дома да чиркал, а половина девочек ходили в художественную школу. Перед тем как она начала перечислять какие-то популяризированные группы, я поспешила сухо ответить. — Из фильмов я люблю «Слешеры», из музыки «Лану Дель Рей», «Мерлина Мэнсона»… «Queen», — наверно небольшой разброс по музыке и был удивительным, но определённого любимого жанра у меня не было. Да и не могла же я назвать каких-то русских исполнителей из 20-х годов. Их здесь либо просто не существовало, либо было бы слишком подозрительно выдать что-то подобное. Бека удивлённо на меня повернулась. Конечно, она думала, что я не особо смотрю фильмы, особенно классические ужастики, и не особо слушаю музыку. Признаться, это и правда увлечения больше из моей прошлой жизни: это тело даже ни разу не видела «Пятница 13» или «Хэллоуин» — Из игр… возможно Дум… — чёрт, осечка. Как я могла играть в дум, если ноутбук тут был только у Беки? — Хотела бы в него поиграть, выглядит интересно. Хоумлендер всё ещё сидел где-то в прострации. Очевидно, он не очень хорошо знал, о чём я вообще говорю. Гроза же… ну, она чуть отошла от шока и делала заинтересованный вид. — Очень… интересный выбор, — ох, поверь мне, дорогая, могла бы я назвать хоть одну популярную сейчас группу у подростков — я бы её тебе назвала. — А «Слешеры»… это, же, что-то вроде «Кошмар на улице Вязов» или «Звонок»? — я кратко кивнула головой. — Очень интересный выбор. А папины фильмы ты смотришь? — Джон немного оживился, когда речь зашла про него, по лицу сразу же было видно, что эта тема его заинтересовала. Бека только поджимала губы, ей явно не нравился этот разговор. Знала бы она, что не одинока в своих чувствах… Я чуть склонила голову. Сказать правду или соврать? Лучше правду, Хоумлендер поймёт, если совру. — Не особо… я видела трейлер… но меня не очень заинтересовывают фильмы про суперов… слишком уж… наигранно выглядит. Ну, если что, я когда-то смотрела фильмы с Нуаром, но не более. Гроза молчала, явно переваривая информацию и выстраивая линию поведения. Хоумлендер был чем-то явно обижен и опять изображал грустного щенка. Бека же, ну, Бека всегда была в напряжении и недовольстве, когда в радиусе ста метров появлялось хоть что-то связанное с Хоумлендером, помимо моей тушки. — О, так тебе нравится Чёрный Нуар? Они с твоим папой очень близки, лучшие друзья я бы сказала, — Гроза чуть ударила Джона по ноге, как бы говоря, что вырулит ситуацию. — Если ты хочешь, то мы можем отвести тебя в башню, чтобы он сделал с тобой фото, — тут же полезло ненужное одолжение. — Мы поговорим об этом, когда она чуть подрастёт, — тут же вклинилась Ребека. — Ох, она определённо достаточно взрослая, — возмутилась Гроза. — Да, — Джон поддакивал. — Может, ночевать у друзей, ходить в кино, поехать в Войт Ленд, — они явно разогнались, показательно заманивая меня пряником. Штормфронт прекрасно играла, а Хоумлендер поддакивал. — А ещё там твоему папе посвятили аттракцион, — я чуть поморщилась, всего на секунду. Этого было достаточно, чтобы Гроза заткнулась и перестала меня заманивать обычными детскими желаниями. Она была хорошим манипулятором, будь я и правда восьмилетним ребёнком, то без зазрения совести бы согласилась, особенно вспоминая, что в моём прошлом все дети, включая меня просили сходить в Диснейленд. — Мм… мне не очень нравится концепция парка аттракционов там… шумно, много народу. Да и я надеюсь, что скоро научусь летать достаточно хорошо, мне не нужны американские горки, чтобы почувствовать полёт, — Ребека очень сильно напряглась от этих слов. Казалось, она выглядела так, как будто мир рушился на её глазах. — Да и я больше люблю дом. Мне нравится играть в шахматы с мамой больше, чем смотреть фильмы, — плечи женщины немного, совсем чуть-чуть разгладились. — Ой да брось ты. Ты изменишь свое мнение, как только там побываешь, — раздражала, Гроза меня раздражала, она меня не слушала, а это бесило меня сильнее всего. Я не ребёнок, я прекрасно понимаю, когда мне что-то навязывают, и даже иногда могу прочесть мотивы, особенно если знаю, что было в оригинальной вселенной. — Я повторю. Она ещё слишком мала для этого. — твёрдо прервала её Ребека, вставая с дивана. — Пойдём, выйдем, поговорим, — она обратилась к Хоумлендеру, что тут же начал отпираться. — Пожалуй, нет, нам и здесь хорошо. — Выйдем, — женщина встала у входной стеклянной двери, открыв её. — Сейчас. Разведя руками, Джон послушался и пошел за ней. Я напряжённо за ними проследила. Я явно обижусь на Беку за то, что она оставила меня наедине с этой сукой. Я молчала. Даже не пытаясь дать Грозе идеи для разговора. — Ты мне не нравишься, — не выдержала я. Гроза, уже открывшая рот, чтобы что-то сказать, замерла и удивлённо нахмурилась. — Я не глупая, — с невероятным усилием заставила я свой рот заткнуться. Следующие пять минут, что Ребека и Джон спорили, мы сидели в напряжённом молчании. Гроза ушла в себя, смотря куда-то сквозь мою голову, очевидно, не ожидая чего-то подобного. Её лицо было удивлённым, переполненным непониманием. Да дорогая, извини, я не хотела лавировать так сильно. Я же, тоже была неподвижна и спокойна, смотрела на её лицо, словно разбирала по частичкам портрет. Промашка. Я совершила ошибку и слишком быстро это осознала. С Грозой нужно было держать нейтралитет, но она была противна мне слишком сильно. Всё моё естество отвергало её, говорило прожечь ей голову лазером. Она угроза, и я это знала, если не моему спокойствию, то хотя бы Ребеке, перед которой у меня есть должок. В конце концов Джон открыл дверь в дом. и мы вернулись к экскурсии по дому.

***

— Ты же говорила, что хочешь научиться лучше летать, — Джон ободряюще хлопнул меня по плечу. Ребека была в доме, замешивала тесто для пирога. Я, Гроза и Хоумлендер стояли во внутреннем дворе дома. Был уже вечер, на улице немного стемнело. — Штормфронт может тебя немного подстраховать, а ты поднимешься выше, — я стояла напротив них двоих. Спиной к отцу я всё ещё не поворачивалась, даже в то время, как он довольно исполнял свой план. — Как раз, ещё немного с ней поговоришь. Я, конечно, тоже полечу следом, но сначала буду стоять здесь, на случай, если ты начнёшь падать. Гроза согласно мотнула головой. Она немного отошла от того моего короткого монолога на диване, но всё ещё была напряжена. Вздох сорвался с моих губ, я натянуто улыбнулась и плавно взлетела на пару метров. Гроза последовала за мной, поднимаясь выше. Джон одобряюще и невероятно довольно кивал мне с земли. Мы полетели выше. Выше, выше, и выше, пока я не смогла увидеть очертания большого забора, в котором был мой дом и ещё пару домой. Сердце стучало в ушах, было до чёртиков непривычно находиться на такой высоте. Адреналин разливался по крови. — Твоя мама врала тебе, — раздался голос Штормфронт, пока я задумчиво смотрела вниз. Она была чуть сбоку от меня, не за спиной, а спереди. — Хм? Да, я догадывалась, — я даже не посмотрела на неё. — Я не глупая, — повторила я свою прошлую фразу и спустилась вниз, как раз к тому моменту, как Джон собирался взлететь. Я ровно выдохнула, страх высоты мне придётся перебарывать ещё долго, впрочем, как и невероятную глупость, ведь я только молча прошла в дом, даже не взглянув на него. Ребека как раз ставила пирог на обеденный стол. Я молча, с немного отсутствующим видом села, за мной быстро, чуть нервно, последовала и парочка суперов. Очевидно, это не та реакция, которую они ожидали. — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила нарезающая пирог женщина. — Ага, я взлетела над нашей военной базой, — нож выпал из рук Ребеки. Она тут же открыла рот, уже начинала оправдываться и тянуться ко мне. — Ты врала мне, я немного обижена, — мои руки на автомате положили на тарелку кусочек торта. Гроза и Джон выжидающе смотрели, наверно, всё ещё надеялись, что я со скандалом уйду вместе с ними. Глаза матери наполнились слезами, она плюхнулась на стул. Я чуть удивлённо подняла на неё глаза. — Что? Теперь ты явно обязана купить мне компьютер… — я положила себе в рот кусочек пирога. — О, очень вкусно, мам. Гроза выглядела отсутствующей. На этот раз планы разваливались уже у неё. Джон сверлил взглядом стол, скрепя зубами. Ребека уткнулась лицом в ладони, пытаясь успокоиться, всё же я дала ей понять, что не отрекаюсь от неё и так далее. Казалось, я нисколько не обращаю внимания на напряжённую атмосферу за столом, спокойно уничтожая свой кусок пирога. — Она врала тебе! — не выдержав, почти что выкрикнул Хоумлендер. — Разве тебя это совсем не беспокоит? Вся твоя жизнь была ложью! — я проглотила кусок и пожала плечами, искоса взглянув на раздражённого Хоумлендера. — Она моя мама. Я не могу на неё злиться. Тем более, я уверена, что у неё на это есть веская причина, — в мой рот попал ещё кусок. Джон только шокировано выдохнул. Явно ища какие-то аргументы. — Не могу же я от неё отречься за то, что она хотела как лучше? — я вконец разбила его возможные аргументы. — Пап, ешь пирог, он правда вкусный, — я попыталась сгладить углы, назвав его отцом. Джон смотрел на меня. Не разочарованно, наверно. А удивлённо, до жути шокировано, словно я только что, сделала что-то невероятное, неестественное. — Нет, я, конечно не против, чтобы ты приходил к нам периодически. Может, я даже навещу тебя в башне на выходных, если ты покажешь, как туда долететь… — я разбавляла напряжённое молчание своим беспечным с виду поведением, но всё равно вскользь уточнила, что жду только его. На самом деле же мне хотелось отрезать себе язык и разбить голову об стену. — Но не расстраивай маму, мне это не нравится, — я положила в его и Беки тарелки куски пирога. Все трое молчали. Мать печально смотрела на меня, так, как будто я была самым ценным, самым лучшим, смыслом её жизни. Мне стало неловко. Очень неловко. Я наконец-то заткнулась. Стыд начинал накатывать, к ушам прилила кровь. Быстро впихнув в себя остатки пирога я сложила грязные приборы на тарелку и быстро встала из-за стола протараторив. — Спасибо, мама, было очень вкусно. Доброй ночи. Пока, папа, я буду ждать, пока ты придёшь ещё раз, — конец я выдавила скорее для того, чтобы показать, что у Хоумлендера ещё есть шанс стать для меня и правда чем-то важным. Почти что побежав по лестнице в свою комнату, я свалилась на кровать, зажав уши. Что я натворила? Нужно было отказаться, сказать, что я пока не хочу летать, сказать…да что угодно сказать, но не это. Не ломать свой образ, не дерзить Штормфронт. Да просто поступить умнее. Контролировать себя чуть лучше, думать больше, перед тем, как что-то делать. Я же взрослая, просто в теле ребёнка, почему я поступаю так инфантильно и глупо. Словно в голову опять бьют гормоны, и я иду на поводу у эмоций? И что, чёрт возьми, будет дальше? Я сломала канон к чертям. Слишком сильно сломала. Конечно, я хочу, чтобы Ребека выжила, но теперь я не могу знать, что произойдёт дальше, что мне вообще теперь делать.