Мессия

***

В коридорах башни словно царил хаос. Глубина и А-треин дрались, причём довольно жестоко. Оба валялись на полу. Почему-то я не видела поблизости ни отца, ни Супер Соника. И что, простите, мне делать? Они же сейчас встанут, снова начнут разносить коридор, а мне вообще-то пройти нужно. — Так, всё, тайм аут, — я встала рядом с ними, — Не позорьтесь оба. Иначе я сейчас позову отца, и он пропишет вам по первое число. — я выглядела раздраженной. Ну конечно, мне не очень нравится, что у меня на глазах опять разворачивается какая-то хрень. — Прекратили цапаться. Я не буду разбираться кто виноват. Оба мужчины с непониманием смотрели на меня с пола. Полулёжа, они определённо могли встать, но почему-то оставались лежать. — Разошлись по разным углам. И да, ремонт стены будет вычтен из вашего жалования, — я с недовольным видом прошла вперёд, даже не стала слушать, что там лепечет Глубина. Впереди уже виднелась фигура отца. Я пошла чуть быстрее. Посмотрев, что сейчас сзади меня, а затем и на моё недовольное лицо Хоумлендер определённо безмолвно требовал ответов. — Я без понятия, — отмахнувшись и пойдя дальше, мне уже была слышна робкая трусца Глубины, что очевидно решил спрятаться за плащ моего отца. Иначе я не понимаю, почему он решил так резво встать. Направлялась я на поиски Нуара. Мне нужно было успокоиться, и определённо обдумать одну значительную деталь, которая напрочь вылетела у меня из головы.

***

— …о преступлениях Стена Эдгара, генерального директора ВОУТ Интернешнл. Ньюман вещала с телеэкрана. Я же расхаживала по гостинной, держа у носа платок Эрвинга. Определённо, подобное, не могла перекрыть ни одна тренировка. — Вот об этом я и говорила! — Нуар сидел неподвижно, по слабо слышному мной стуку его сердца я понимала, что он сейчас в полнейшем шоке. — И что дальше? — нужно было как-то надавить на моего собеседника, сделать так, чтобы он рассказал все тайны Хоумлендеру. Рассказал то, за что отец убил его в оригинале. — А что дальше? Воскреснет Солдатик? Бутчер обретёт супер силы? И что тогда? На телефон пришло уведомление. «Не глупи. Это слишком маловероятный вариант. И причём тут вообще Солдатик?» — А при том. У кого были рейтинги выше чем у отца? Кто был первым лицом суперов? — я говорила эмоционально, словно просто высказывала самые глупые предположения. Конечно же, Нуар не мог знать, что это всё возможный вариант будущего, что разворачивался в оригинале. — Это самый сюрреалистичный вариант событий. И не говори мне, что он умер в ядерном реакторе. Ни за что не поверю в подобную ложь. — А сейчас? Ты хоть представляешь что будет сейчас? Да он поувольняет половину сотрудников и, дай бог не начнёт зачистку «не верных», — я остановилась перед Нуаром, вскинув руки. — Убьёт супер Соника, убьёт половину отдела по расследованиям. А ты думаешь, у членов семёрки нечего скрывать? Вот взять тебя. Вдруг ты от него что-то скрываешь, он узнает и вырвет тебе сердце? Нуар вздрогнул. Я задела нужную струну. — Подожди, — я сделала серьёзное лицо и нависла над Эрвингом. — Тебе правда есть что от его скрывать? — Нуар не двигался, смотрел, скорее всего в пол. — Расскажи, — нет ответа. — Нуар, это не шутка, — я нахмурила брови ещё сильнее уперев руки в бока. — Как бы я не любила отца, но такой вариант вероятен, ты сам это знаешь. Нуар отвернул голову в сторону. — Ты мне как старший брат. Я не хочу лишиться единственного человека, которому я могу выговориться свободно, — я присела на корточки перед ним. — Пожалуйста. Я подстрахую тебя. Постою рядом, создам щит, если что. Я тебя прошу. Папа же сейчас более-менее нормален, ты сам сказал. Он больше не срывается так сильно. Так пока есть время, пока на него не навалились последствия его выходки, пожалуйста. Нуар закрыл лицо ладонями затем резко взял телефон. «Солдатик — это отец Хоумлендера.» Я молча смотрела на свой телефон с бесстрастным выражением. Я не была шокирована, так как и так это знала. Через пару секунд Нуар напечатал мне кое что ещё. «И да он жив. Скорее всего. Его забрали русские.» Я вздохнула, это я тоже знала. «Ты думаешь, он правда простит мне что-то подобное?» Я промолчала с пятнадцать секунд. Потом кивнула. Задумчиво. Шанс определённо был, только, как бы выставить всё правильно? — А если, — тихо начала я поставив подбородок на колени. — Мы… то есть ты. Скажешь, что не мог рассказать из-за мистера Эдгара? Нуар чуть склонил голову на бок. Затем кивнул. Я же встала и хлопнула в ладоши. — Прекрасно. Тогда пойдём прямо сейчас! — с силой я потянула растерянного мужчину за собой.

***

Я выждала момент, когда Эдгар скроется за поворотом в коридоре, и быстро, всё ещё с Нуаром на буксире, зашла в комнату для собраний на девяносто девятом этаже. — Папуль, — сразу заходя с козырей, сказала я вытянув Джона из размышлений. — Да, дорогая, что такое? — приветливо улыбнулся он мне. — А Нуар тебе хочет кое что сказать, — я выставила вперёд Эрвинга, у которого на бумажке было написано: «Солдатик твой отец. Он жив.» — Что блять? — тут же улыбка спала со светлого лица и сменилась на шок, граничащий с яростью. Тут же я подтолкнула нуара в бок, и тот перевернул лист. «Я не мог рассказать, пока Стэн был у власти.» — Серьёзно блять? — иронично усмехнулся Джон и начал подходить. Я же быстро вышла вперёд, «спрятав» нуара за своей спиной. — Папуль, не глупи. Ты же понимаешь, что он немой. И определённо всегда был под наблюдением у Стэна? У него камера в шлеме, — не глядя, ткнула в голову Нуару, я попав в щёку. Хоумлендер рвано вздохнул, повернув лицо к потолку. — Он рассказал как только смог. — Да блять… — прошипел герой номер один. Мужчина же за моей спиной напрягся и словно сжался. — Не блядь, — первый раз при нём сматерилась я. Джон даже немного отвлёкся, возмущённо глянув на меня. — Папа. Нуар — это наш человек. Я повторю: он рассказал, как только смог. Я погнала его к тебе, как только сама узнала. Да он виноват, что даже не попытался. Но, пап, когда он ещё совершал ошибки? Прости ему хотя бы один раз. Почему те два идиота заслуживают второго шанса а человек, что нам почти как семья, нет? — Джон тоже напрягся очевидно сжав зубы О да, дорогой, я знала, куда тебе стоит давить. Он вроде и в сериале жалел, что сорвался. — Тем более у него были на то свои причины. Ты знаешь, какие зверства творил над своей командой солдатик? — тут же голова Нуара повернулась на меня. Да я не должна была это знать, но ситуация критическая. — Именно из-за него Нуар больше не говорит, — теперь Эрвинг смотрел только на меня. Определённо, позже он ждал от меня объяснений, которых скорее всего не получит. Для меня сейчас риск быть раскрытой стоял ниже, чем защита моего почти брата. Сентиментально? Да. Но другого способа сохранить ему жизнь я не видела. — Считай, что Солдатик был Стэном, а его команда — тобой, что избавлялась от его гнёта, — плохой аргумент. Но больше слов у меня не осталось. Как, похоже, и у Джона. Отец стоял склонив голову, сжимая пальцами переносицу. — Блять… как же тебе повезло, чёртов ты, арх, — шипел он себе под нос, затем же всплеснул руками. — Чёрт с тобой. Но хоть один проёб с твоей стороны… — ткнул он пальцем куда-то в лицо Нуара подойдя ещё на пару шагов. — И я тебе сердце вырву… ты понял? — в ответ он только кивнул. Такая сторона Джона меня пугала. До чёртиков пугала. Словно напоминание о том, кем он станет, если я не буду стараться. Нужно было как-то разрядить обстановку. Я бросилась на Хоумлендера и крепко обняла того за торс. — Спасибо, папа, — тихо сказала я. В этом была некоторая часть правдивости. Он выслушал. Не пытался прихлопнуть Нуара. Да даже отреагировал относительно спокойно, учитывая его возможности. Джон чуть расслабился и положил руку мне на спину. Обычно я не обнимала его так долго, не стояла в трогательных сценах. Семейная минута длилась не долго. Я быстро отстранилась и утащила Нуара обратно в наши апартаменты, бросив Хоум что-то про то, что мы и так его надолго отвлекли и у него сейчас определённо есть ещё дела. — Нет, я не буду ничего объяснять, — даже не смотря на Нуара, я плюхнулась на диван включая телевизор. Мужчина сел следом всё ещё смотря на меня. — Я тебе помогла, помогла. Прости мне один единственный секрет. В ответ же я услышала недовольный вздох, прежде чем Эрвинг отвернулся от меня к плазме.

***

Эрвинг ненавидел принимать решения. Недаром он столько лет жил по указке Стэна Эдгара. После того рокового дня, когда Бэн сделал так, что бы он больше не мог снять маску, принимать решения, вести кого-то за собой казалось для него чем-то страшным. Да что уж говорить: у него поджилки тряслись в ту ночь, когда Хоумлендер узнал о существовании его дочери. Он думал, что его раскроют. Уберут, как и всех, кто когда-либо обманывал или что-то скрывал от его нового капитана. Однако он выжил. К ещё большему потрясением было то, что его назначили «нянькой» маленькому ребёнку, одно существовании которого несло ему угрозу жизни. Каким же приятным и неожиданным событием было то, что маленькая девочка действительно оказалась обычным ребёнком. Да, более серьёзным и рассудительным, но добрым и приятным ребёнком. Он смотрел с ней сериалы, приносил ей мороженое. В конце концов, тренировал её. Шел на поводу её шалостей. Ему впервые в жизни, после той роковой операции в Никарагуа, было весело. Ему хотелось больше. Проводить больше времени с этим маленьким белобрысым чудом. С его личным раем, одетым в кукольное платье. Мало того, что Рианна была его другом, — так она ещё и как-то умудрялась уравновешивать казалось бы безнадёжно сходящего с ума Хоумлендера. Он становился спокойнее. Не сразу, постепенно. Чаще слушал, меньше срывался. А уж когда девочка была при нём, то он становился похожим на щенка. Эрвинг не мог не заметить, как его новый страх учится быть человеком рядом с ней. Игры в монополию или «семейные» вечера ему это показывали. Хоумлендер пыхтел, сжимал губы, но учился следовать правилам, хотя бы минимальным. У него появилась любимая еда, любимый цвет, любимый сериал, в конце концов. Отношения этой белобрысый парочки совсем не проходили на отца и дочь, больше было похоже на маму и сына. Конечно же, Эрвинг не мог не заметить, что ей тяжело. Он не мог представить себе ребёнка, которому было бы хорошо в подобной ситуации. Он пытался её поддержать. Давал ей выговориться, соглашался на всё. что она захочет. Только бы у девочки был кто-то надёжный, на кого она сможет положиться, кому сможет поплакать в плечо, когда её отец в очередной раз облажаться. Но потом она тоже захотела большего. Тренировки. Их милые игры на реакцию превратились в полноценные спарринги. Она попросила её калечить. Нормальный ребёнок не должен был просить себя калечить. И конечно же, теперь, когда он привязался к этой малышке, он просто не мог сказать «нет». Он старался не бить слишком сильно. Давать ей время приспособиться. Научиться давать отпор — и у неё получалось. Слишком хорошо для ребёнка, что никогда в жизни не бил никого кулаком. Но Эрвинг убеждал себя, что это просто гены, что она права. Что он должен не только дать ей эмоциональную поддержку, но и научить её бить в ответ. Не просто ставить щит и бежать, а уклоняться, ставить подножки, находить болевые точки. Рианна была слишком хороша для обычного ребёнка. А потом произошло это. Она неожиданно выцарапала из него признание, причём сама не понимала, что попадала в точку. Она всегда так делала. У неё было слишком хорошее чутьё. Наверно, из-за того, что как бы он не старался, но детство у Рианна было тяжёлое. Ребёнок быстро взрослеет, если его родители ведут себя как дети, и учится предугадывать чужие действия. Она отвела его к тигру в клетку. И как обычно, успокоила бушующего зверя. Пары её аргументов хватило, чтобы Хоумлендер перешел из режима гнева в снисхождение. Так не умела даже Мадлен Стилвелл. Затем был шок. Эти фразы про то, что творил Солдатик. Он ей об этом не рассказывал. Откуда она знала? Она не могла выведать это сама. Кто ей рассказал? Почему она это знала? Сидя на диване и пялясь в очередной глупый сериал, Эрвинг думал. Делал то, чего он делать не любил. Да, она буквально спасла его от гнева Хоумлендера, он определённо снова пойдёт в неё на поводу и не станет допытывать. Но вот забыть… В разможженную ранее голову приходили разные мысли. Какие-то сразу отметались, а какие-то просто были слишком маловероятными. Впервые за два года Эрвинг подумал, всего на секунду, что Рианна — это ни разу не ребёнок. Но даже в таком случае он будет на её стороне.