Холодный Питер

Ревность редко приходит как “я ревную”. Она приходит как раздражение, которое не к месту. Софа заметила это в коридоре, почти случайно. Рештенко стоял у окна. И рядом с ним — девочка из параллели. Слишком близко для “просто разговора”. Слишком естественно для “ничего”. Он смеялся. Коротко. Редко. Так, как она уже привыкла считать почти своим. И вот это “почти своим” вдруг стало неприятным. Софья остановилась. Не специально. Просто тело решило раньше головы. Она не подошла. Не поздоровалась. Просто посмотрела ещё секунду — и пошла дальше. И только через десять шагов поняла, что сжала лямку рюкзака слишком сильно. “Глупо.” Первая мысль. “Мне всё равно.” Вторая. И обе были неправдой. На перемене он всё равно подошёл. Жора выглядел спокойно. Как всегда. Слишком спокойно. — Ты чего мимо прошла? — спросил он. Софья пожала плечами. — Не видела. Парень прищурился и хищно улыбнулся. — Врёшь. И это было сказано без давления. Просто факт. Девушка фыркнула. — Ты ещё и детектор лжи? Он чуть усмехнулся. — С тобой — да. И вот тут её задело сильнее. Не слова. А то, что он вообще это заметил.

***

После школы она шла быстрее обычного. Не убегала. Но и не ждала. И это было новое состояние. Он догнал её у выхода. — Стой, — сказал Жора. Софа остановилась, но не обернулась сразу. — Ты злишься? — спросил Рештенко. Пауза. Софья выдохнула. — Нет. И сама услышала, как фальшиво это звучит. Георгий подошёл ближе. — Из-за чего? Просто скажи. И вот здесь она почти взорвалась. Но не криком. А честностью, которую не планировала. — Ты стоял с ней, — сказала Софа резко. Тишина. Самоделкина старалась не смотреть на него. Жора моргнул. — С кем? — С той из параллели. Пауза. И в его взгляде мелькнуло понимание. Не удивление. Понимание — Это просто разговор, — сказал он спокойно. — Правда Софья усмехнулась. Слишком быстро. — Да, я вижу, как у вас “просто разговор”. И вот тут она сама испугалась своего тона. Парень не отступил, но и не улыбнулся. — Ты сейчас что чувствуешь? — тихо спросил он. Плохой вопрос. Слишком точный. — Ничего, — автоматически. Рештенко показачал головой: — Нет, ты злишься. Софья резко вдохнула. — Я не имею права? И это было не про него. Это было про себя. Он замолчал. Потом сказал: — Ты имеешь право. И вот это “имеешь” стало опасным. Потому что оно не запрещало. Но и не спасало. Софья отвернулась. — Мне это не нравится, лучше бы сказал что не имею, — сказала Самоделкина тише. Жора кивнул. — Что не нравится? Она сжала пальцы. — Что мне не всё равно. Тишина. В ней не было шуток. Георгий смотрел на неё долго. Потом очень спокойно сказал: — Добро пожаловать. И это было хуже любого “успокойся”. Потому что теперь это не было чем-то случайным, давно н было случайным. Это стало взаимным и осознанным. Софья закрыла глаза на секунду. — Я не хочу становиться такой, — сказала она тихо. — Какой? Софа выдохнула. — Которой не всё равно. И он впервые чуть смягчился. — Уже поздно, — сказал парень спокойно. И это не звучало как приговор. А как факт, который уже произошёл. И в этот момент между ними впервые появилось новое напряжение. Не отдаление. Не зависимость, а понимание, что теперь они оба вовлечены глубже, чем планировали. И назад это не откручивается так же просто, как шаг назад в коридоре.