След, который заметёт песок

«В пустыне никто не работает бесплатно. Даже бесплатно — это плата. Плата за право дышать, есть, не умереть. Иша поняла это на второй день, когда скребок выскользнул из рук в десятый раз, а женщина рядом сказала: «Привыкнешь». Иша не хотела привыкать. Но выбора не было». — Из мыслей Иши после первой смены

***

Ко ушёл затемно. Не попрощался — просто исчез, растворился в предрассветном тумане, оставив после себя только смятую кошму и запах пота. Я проснулась от тишины — не той, пустынной, которая давит на уши, а от пустоты. Рядом никого. Впервые за много дней. — С отцом уехали, — бросила старуха, проходя мимо. — Дела у них. Ты, девка, остаёшься. — Надолго? — Пока не вернутся. Больше ни слова. Тряпка её плаща скрылась за шкурой, натянутой между кольями, и лагерь снова замер. Прекрасно... Осталась одна среди женщин, детей и стариков — тех, кто не умеет держать нож. — Эй, ты, — окликнула женщина в рваном платке. — Будешь работать. — И что надо делать? — Песок копать, шкуры чистить, воду таскать... Вообщем делаешь всё, что скажут. Ни вопросов, ни объяснений. Ни слова о плате. Женщина ткнула пальцем в сторону горы шкур — вонючих, свалявшихся, пропитанных кровью и жиром — и ушла. Началось. Шкуры не гнулись. Пропитанные жиром, иссушенные солнцем, они царапали пальцы, осыпались трухой, не желали подчиняться. Взялась за первую — потянула, сжала, попробовала сложить. Бесполезно. — Не так, — сказала женщина. Её звали Рин. — Сначала счищаешь жир. Потом моешь. Потом сушишь. — Чем мыть? Воды нет. — Вода есть, — она кивнула на бурдюки. — Но не для тебя. Для шкур. Бурдюки были полные и тяжёлые. Вода — на вес золота здесь — уходила на грязные шкуры, чтобы потом торговцы в городе продали их дороже. Логика пустыни: чистое стоит больше, чем живое. — Почему не продать так? — Грязные дешевле, — пустынница пожала плечами. — Чистые дороже. А нам нужны деньги. Первый час пальцы привыкали. Второй — ныли. К третьему я перестала их чувствовать. Жир липкий, въедливый — забивался под ногти, смешивался с песком, превращаясь в серую пасту. — Ничего, за три года привыкнешь, — бросила Рин, проходя мимо. — Три года, — ответила Иша, не поднимая головы. — Что? — Ты сказала «за три года привыкну». — Ты слушаешь? — Привычка из другой жизни. Женщина остановилась. Посмотрела долго — так, будто видела впервые. — Я здесь не родилась, — сказала она. — Меня привезли. Она ушла. И снова я осталась со шкурами, скребком и тишиной. В лагере их было семеро. Или восемь — сбилась со счёта. Лин — молодая, с животом. Не работала — только сидела в тени, гладила округлившийся живот и смотрела в пустоту. Её муж уехал с Ко. Вернётся ли — никто не знал. Лин не спрашивала. Боялась ответа. Май — старуха с выцветшими глазами. Ничего не видела, но перебирала травы — сушила, раскладывала по мешочкам, шептала что-то себе под нос. Говорят, раньше была целительницей. Теперь — просто старуха, которая ждёт смерти. Син — девочка лет двенадцати. Таскала воду. Вёдра большие, руки тонкие — через час начинали дрожать. Но она не жаловалась. Никогда. — Почему не уйдёшь? — спросила, когда Син остановилась передохнуть. — Куда? — девочка подняла голову. Глаза — жёлтые, как у Ко. — Везде пустыня. — В город можно. — Без денег, без документов, без мужчины? — усмехнулась. — Там меня быстро найдут. — Кто? — Такие же, как мы, — Син кивнула на лагерь. — Бандиты. Только городские. Она ушла. Вёдра раскачивались в такт шагам. Солнце поднялось в зенит. Жара стала невыносимой — воздух плавился, шкуры пахли сильнее, мухи вились над кучей отбросов. Работа не кончалась. Перевернув очередную шкуру — поняла, что не помню, сколько их уже сделала. — Передохни, — Рин протянула бурдюк. — Мне нельзя. Я не заработала. — Заработала. На лепёшку хватит. Пей. Вода была тёплой, с привкусом кожи и верблюжьего пота. Самая вкусная вода в жизни Иши. — Почему ты помогаешь? — спросила она, вытирая губы. — Потому что ты здесь такая же, как мы. Без мужчины, без защиты, без надежды. Только руки и песок. — У меня есть брат. — Брат ушёл. Вернётся ли — неизвестно. — Вернётся. — Веришь? — Должна. Рин смотрела. Потом кивнула — будто приняла что-то важное. — Тогда работай. Чтобы он видел: ты не обуза. Снова взялась за скребок. Шкура поддалась. На следующий день за водой к бурдюкам выстроилась очередь. Женщины перешёптывались, но слова тонули в шуме ветра. Пришлось улавливать только обрывки. — …Ко вернулся… — …с золотом… — …откуда?.. — …молчит… — …может, кого-то продал… — …тихо, услышат… Разговор оборвался. Женщины разошлись, бросив на меня быстрые взгляды. Золото. Много. Откуда? Мысль скреблась изнутри, но пришлось отогнать её. Не мое дело. Её дело — шкуры. Ко вернулся затемно. Я как раз сидела у костра, чистила последнюю шкуру. Пальцы не гнулись, спина болела, веки слипались. — Не спишь? — голос сзади, хриплый, усталый. — Работаю. — Иша, — он сел рядом. — Посмотри на меня. Подняла голову. Жёлтые глаза. Шрам через бровь. Лицо — уставшее, но довольное. — Ты как? — взволновано спросила. — Жив. А теперь и богат. — Грабил? — Взял, что плохо лежало. — Где? — В библиотеке. Ко смотрел на огонь. Пламя отражалось в его зрачках. — В какой библиотеке? — В пустыне есть старая библиотека. Она находится под землёй. Там был мальчишка с бизоном. Сердце пропустило удар. — С бизоном? — Да, он еще и летает. — Ты украл бизона? — Взял, — поправил парень. — Хозяин ушёл внутрь. Зверь остался снаружи. Слепая девчонка его охраняла. Мы с бандой подгадали момент когда она не сможет помочь зверю. Там длинная история. Хочешь расскажу? — Куда продал? — В Ба Синг Се. Торговке по имени — Ма Мэй. Мне дали десять золотых за этого бизона. Ко довольно усмехнулся. Меня же эти слова просто отправили в прострацию. — Ты знаешь, чей это бизон? — Он дорогой! Мне неважно чей он. — Это бизон Аватара. Брат замер. — Что? — Аватар. Ты украл бизона у Аватара. — Не может быть, — покачал головой. — Аватар умер сто лет назад. — Нет, — выдохнула. — Он вернулся. Я слышала об этом. В пустыню пришёл мальчик в оранжевом. С синей стрелкой на голове. Ко побледнел даже в свете костра. — Откуда ты знаешь? — Слухи, — пришлось выкручиваться. — Женщины говорили. Он молчал и смотрел на огонь. Рука сжимала нож — так, что побелели костяшки. — Я не знал, — наконец произнёс. — Если бы знал… — Что? — Не трогал бы. Аватар — это проклятие. За ним охотится вся Нация Огня. — Теперь охота будет за тобой. — Не узнают, — Брат покачал головой. — Я был осторожен. Лица не показывал и голос менял. — Слепая тебя запомнила. — Вот именно. Она слепая. Как она могла меня увидеть? — Девочка слышала. И запомнила голос. Тишина. Только ветер, только песок, только потрескивание костра. — Что ты будешь делать? — не выдержала я. — Думать, — ответил Ко. — Мы никому не расскажем. — А отец? — Отец не знает. И не узнает. Потому что ты будешь молчать. — Хорошо. — Ну и отлично. Он встал и отряхнул штаны. — Иди спать. Завтра много дел. — Ко... — Что? — Ты знаешь, кто такой Аватар? — Легенда, — он пожал плечами. — Спаситель и герой. — Он не герой, — прервала я. — Он мальчик. У которого украли друга. Темноволосый смотрел на неё долго. Жёлтые глаза — теперь не хищные, а растерянные. — Откуда ты знаешь? — Просто знаю, — отвела взгляд. — Иди спать. Брат ушел. Я же осталась у костра. Пламя лизало сухие ветки. Песок скрипел под ветром. Аватар. Тоф. Катара. Сокка. Аппа. Она в мире «Аватара». В пустыне. В банде. Сестра вора, который украл бизона у главного героя. Устало закрыла глаза. Песок скрипел под веками. Даже не пыталась его вытряхнуть. Добро пожаловать, — стукнула себя по лбу. — Ты в «Аватаре». Никто не придёт тебя спасать. Спасайся сама. Сил на панику не осталось. Только усталость. И песок.