След, который заметёт песок

«Пустыня не терпит слабых. Я знала это и раньше, но сейчас поняла по-настоящему. Когда рядом нет ни брата, ни отца, ни верблюда, который плюётся и воняет. Когда есть только песок, небо и ты. И страх, который дышит в затылок». — Из мыслей в пути

***

Первый день прошёл в тишине. Не той, что бывает в горах — наполненной, живой. Пустынная тишина оказалась мёртвой. Она давила на уши, заставляла сердце биться громче, чем хотелось бы. Я шла на восток, как учил Ко. Два бархана, потом тропа. Прошла два бархана. Тропы не было. Ветер шептал: «Ты не там. Ты заблудилась». Я не отвечала. Говорить с ветром — первый шаг к безумию. Но, наверное, я уже была безумна. Иначе зачем я здесь? К полудню жара стала невыносимой. Воздух плавился, песок под ногами казался раскалённой сковородой. Я пила из бурдюка маленькими глотками, как учил брат, но вода стремительно уходила. А потом я увидела это. Сначала подумала — мираж. Ещё один, самый жестокий. Из песка, прямо посреди безмолвной пустыни, поднимался огромный гриб — странный, неестественный, похожий на застывшую волну. Словно кто-то ударил по земле с такой силой, что песок взметнулся вверх и замер в этом движении. Я не знала, что это такое. Но знала — там кто-то был. Живой. Настоящий. Не мираж. Ноги утопали в песке, каждый шаг давался с трудом. Гриб становился всё ближе. Я шла и не верила, что это не обман. Не верила до тех пор, пока не стемнело. К ночи холод пробрал до костей. Костра нет — дров нет. Я сидела на песке, обхватив колени, и смотрела на звёзды. Они были чужими. Даже небо здесь оказалось другим. А потом я услышала голоса. В ложбине за барханом копошились четверо. Я не сразу поняла, кто они. Сначала просто тени, движущиеся в темноте. Потом — силуэты. Потом — лица. Мальчик в оранжевом сидел на земле, обхватив голову руками. Его плечи дрожали. Рядом с ним стояла девушка. Катара. Я узнала её по голосу — спокойному, но усталому. — Аанг, нужно идти, — сказала она. — Мы не можем оставаться здесь. — Аппа, — ответил он глухо. — Я не уйду без Аппы. — Мы не уйдём, — терпеливо сказала Катара. — Мы просто поищем в другом месте. — Везде песок, — он поднял голову. — Везде. Я не вижу ничего, кроме песка. Парень с сумкой на спине смотрел на звёзды, но его взгляд блуждал где-то далеко — там, куда обычный человек не видит. — Сокка, ты как? — спросила Катара. — Звёзды... — протянул он мечтательно. — Они танцуют. Вы видите? Они зовут меня. — Это звёзды, Сокка. Они не танцуют. — Танцуют, — уверенно возразил он. — И поют. Слышите? Кактусы поют вместе с ними. — Ты выпил кактус. — Кактус — мудрое растение, — обиделся Сокка. — Оно открыло мне глаза на этот мир. — Оно открыло тебе рот, Сокка. Ты несешь чушь. — Я несу истину, — настаивал он, показывая пальцем на пустое место. — Вон там. Видите? Великий Кактус-пророк спустился с небес, чтобы указать нам путь. Катара вздохнула и отвернулась. Слепая девочка стояла в стороне, выставив руки вперёд, и шарила по песку. Её лицо было напряжённым, почти испуганным. — Держись за меня, — предложила Катара. — Бесполезно, — отрезала Тоф. — Я всё равно не вижу. Катара заметила меня первой. — Эй! — крикнула она. — Ты кто? Я стояла на бархане. Песок сыпался с одежды. Нож на поясе. Бурдюк пустой. До последнего не верила, что действительно встретили их. — Ты одна в пустыне? — продолжила маг воды. — Одна. — Как выжила? — Привыкла. — Кто ты? — голос Аанга прозвучал глухо. Он даже не повернулся ко мне. Сидел, обхватив голову, и смотрел в песок. — Иша, — сказала я. — И что ты здесь делаешь? — Катара не скрывала подозрения. — Ищу выход, — пожала плечами. — Как и вы. — Откуда знаешь, что мы ищем выход? — Аанг поднял голову. Глаза красные, опухшие. Не от магии — от слёз. — Все в пустыне ищут выход, — сказала я. — Или воду. — А может, ты из тех, кто украл моего бизона? — спросил монах. — Ты из банды? — продолжила Катара. — Да, — сказала я. — Опасна? — спросил Аанг у Тоф. — Не знаю, — ответила та. — Я ничего не чувствую. Песок — как стена. Даже сердцебиения не слышу. — Я не опасна, — подняла руки. — Я просто хочу уйти. Из пустыни. Из банды. Из всего этого. — Почему мы должны тебе верить? — спросил Аанг. — Не должны, — ответила я. — Но вы застряли в пустыне. А я знаю дорогу. — Ты знаешь, где мой бизон? — спросил Аанг, вставая. — Я знаю, где его продали, — сказала я. — В Ба Синг Се. — Откуда знаешь? — Слышала разговор в лагере, — ответила. — Такие вещи не скроешь. — Ты была там, когда его украли? — Нет. Я хочу помочь, — перевожу взгляд с одного на другого. — Выведу к границе. А вы отведёте меня в Ба Синг Се. — Мы не идём в Ба Синг Се, — сказал Аанг. — Мы ищем Аппу. — Аппа в Ба Синг Се, — повторила я. — Значит, идёте туда. — Я не доверяю ей, — сказала Катара. — Я тоже, — пробормотал Сокка, всё ещё глядя на звёзды. — Но Великий Кактус говорит, что иногда нужно доверять тем, кто приходит с пустыми руками. — Кактус ничего не говорит, — устало возразила Катара. — Говорит, — обиделся Сокка. — Просто ты не слышишь. Слишком занята своим недоверием. — Она единственная, кто может знать дорогу, — сказал Тоф. — Или не знать. Я всё равно не проверю. — Я не доверяю, — повторила Катара. — У нас нет выбора, — сказал Аанг. Он долго смотрел на меня. Серые глаза — усталые, потерянные. — Ты проведёшь нас? — Проведу. — Если обманешь… — Не обману, — перебила я. — Мне незачем. — Причины есть, — возразила Катара. — Ты из банды, которая украла Аппу. — Я не крала, — сказала я. — Я просто хочу уйти. Сокка вдруг рассмеялся. — Кажется, она говорит правду, — сказал он. — Великий Кактус кивает. Или это ветер. Не важно. — Пошли, — сказал Аанг. — Времени мало. Я встала. Песок посыпался с одежды. — На восток, — сказала я. — Два дня до границы. — Веди, — ответил Аанг. Мы пошли. Позади осталась пустыня. Впереди — неизвестность. Рядом — чужие люди, которые не могли мне верить. Потому что песок отнял у них способность отличать правду ото лжи. Но они шли. Как и я.

***

Мы шли, держась за руки. Не потому, что стали ближе. Потому что иначе падали. Песок осыпался под ногами, не давая опоры. Сокка брел, выставив вперёд свободную руку, будто отгонял невидимых врагов. Тоф сжимала пальцы Катары так, что костяшки побелели. Даже Момо — маленький лемур, который обычно спал на плече Аанга — сидел на голове у Сокки и смотрел на звёзды остекленевшими глазами. — Он тоже выпил кактус, — объяснил Сокка, когда я спросила. — Лемуры не пьют кактус. — Этот — пьёт. Он просветлённый. Момо чирикнул в подтверждение. Аанг шёл впереди. Не оборачивался. Не говорил. Просто ставил ногу за ногой и двигался вперёд, будто надеялся, что пустыня кончится, если не смотреть по сторонам. — Нужно отдохнуть, — Катара, ты мой спаситель! Сокка, которого держала за руку я начал падать — медленно, как подкошенный, пытаясь ухватиться за воздух. Мы упали на песок. Парень — сразу, без сил. В то время как я — осторожно, боясь потерять остатки сознания. Я села, прислонившись спиной к бархану. Рядом тяжело дышал Сокка. Момо сидел у него на коленях и что-то чирикал — то ли пел, то ли жаловался на жизнь. — Ты как? — спросила я. — Великий Кактус говорит, что я должен молчать и слушать звёзды, — ответил Сокка. — А ты? — А я думаю, что звёзды слишком громкие. Он закрыл глаза. Я не стала спрашивать, поняла ли я его правильно. Тоф лежала на песке, раскинув руки. Катара пристроилась рядом, положив голову на плечо слепой девочки. — Спи, — сказала Катара. — Я не сплю, — ответила Тоф. — Я отдыхаю. — Какая разница? — Спящие не слышат. А я слышу. — Что слышишь? — Песок, — Тоф помолчала. — Он шепчет. Говорит, что мы умрём здесь. — Песок не говорит. — Говорит, — настаивала Тоф. — Просто ты не слышишь. — А ты слышишь? — Слышу, — Тоф помолчала. — Но не верю. Волшебница воды не ответила. Аанг не спал. Он лежал на спине, смотрел в небо и двигал губами — то ли считал звёзды, то ли молился. Я не стала спрашивать. Так пролетело пару часов. — Смотрите, — сказал вдруг Сокка. Он показывал пальцем в небо. У самого края луны висело облако — белое, пушистое, подсвеченное снизу. Оно двигалось медленно, почти неохотно, и в его очертаниях угадывалось что-то большое. Шестилапое. — Аппа! — выдохнул Аанг. Он рванул вперёд, но Катара схватила его за руку. — Стой, — сказала она. — Это облако. — Это Аппа! Я вижу! — Это облако, Аанг. Посмотри внимательнее. Он смотрел. Долго. Потом плечи опустились. — Облако, — повторил он глухо. — Облако, — согласилась Катара. — Но я думал… — Знаю. Аватар стоял, глядя в небо. Ветер трепал его оранжевую одежду. Катара молчала. Тоф молчала. Сокка что-то шептал про обманы зрения и коварство лунного света. — Аанг, — сказала маг воды через минуту. — Там влага. В облаке. — Что? — Вода. Ты можешь достать. Он посмотрел на небо. Потом на неё. — Ты уверена? — Уверена. Мальчик взлетел на своем планере. Я не видела магии — только тень, поднимающуюся к облаку, и лёгкий ветер, который вдруг подул сверху вниз. Аанг вернулся через минуту. В руках у него светилась сфера — прозрачная, переливающаяся, полная воды. Он опустился на песок, протянул сферу Катаре. — Пейте, — сказал он. Катара сделала глоток. Передала Тоф. Та напилась, передала Сокке. Сокка вылил половину себе на голову. — Зачем? — спросил Аанг. — Освежиться, — ответил тот. — Кактусы любят влагу. — Кактусы не пьют воду. — Этот пьёт, — уверенно сказал Сокка, показывая на пустое место. — Вон там. Видите? Он кивает мне. Монах отвернулся. Катара протянула сферу мне. — Пей, — сказала она. Я сделала глоток. Вода была холодной, чистой, без запаха верблюда и кожи. Самая вкусная вода в моей жизни. Я напилась и вернула сферу. — Мало, — сказала волшебница, глядя на остатки. — Очень мало. Аанг взорвался. — МАЛО? — закричал он. — Я достал воду из облака! Ночью! В пустыне! А ты говоришь «мало»? — Я не жалуюсь, — спокойно ответила Катара. — Я констатирую факт. — Факт?! — Аанг шагнул к ней. — Хочешь фактов? Факт — мы застряли в пустыне. Факт — у нас нет бизона. Факт — мы не знаем, где он. Факт — мы не знаем, выберемся ли. — Аанг… Аватар повернулся к Тоф. — Ты, — сказал он. — Ничего не видишь. Совсем. Он повернулся к Сокке. — А ты… У тебя галлюцинации! Ты видишь то, чего нет! И не можешь отличить облако от бизона! — Великий Кактус учит меня… — ЗАМОЛЧИ ПРО КАКТУС! Сокка замолчал. Очередь дошла и до меня. — А ты, — его голос стал тише, но от этого не легче. — Ты из банды. Из той самой, что украла Аппу. Ты могла всё остановить. Но не остановила. — Я не могла, — сказала я. На меня долго смотрели серые глаза — усталые, злые, полные боли. — Мало, — повторил он тихо. — Воды мало. Надежды мало. Аппы нет. — Будет, — сказала Катара. — Откуда знаешь? — Должна быть. Аанг отвернулся. Сел на песок, обхватил колени. — Я устал. Я так устал. — Мы все устали, — ответила Катара. — Но я — Аватар. Я не имею права уставать. — Имеешь, — сказала Тоф. — Ты человек. — Нет, — Аанг покачал головой. — Не сейчас. Не здесь. Никто не ответил. Сокка бормотал что-то про мудрость кактусов. Тоф сидела на песке, закрыв глаза. Катара смотрела на звёзды. Я стояла и смотрела на них. Герои, спасители. Надежда мира. Они были такими же, как я. Уставшими, напуганными, потерянными. Просто у них была магия. Ну у большинства точно. Да и они были друг у друга. А у меня — нож и пустыня за спиной. — Идём, — сказал Аанг, вставая. Сокка не пошевелился. — Сокка! — Я слышу, — ответил он. — Но звёзды говорят, что я должен остаться. — Звёзды ничего не говорят. — Говорят, — обиделся он. — Просто ты не понимаешь их языка. Катара подошла, протянула руку. — Вставай. Сокка взял её руку. Потом его руку взяла Тоф. Мою — никто не брал. — Держись, — сказала Катара, кивнув в мою сторону. — Не отставай. Я пошла рядом с Аангом. — Ты не спал, — сказала я. — Не хотелось. — Боялся, что не проснёшься? — Нет, — он помолчал. — Боялся, что проснусь, а пустыня не кончится. — Не кончилась. — Знаю, — он посмотрел на меня. — Ты всегда такая честная? — Не всегда, — ответила я. — Но сейчас нет сил врать. Он усмехнулся. Первый раз за всё время. — Ты странная, — сказал он. — Слышала. — И от кого? — От брата. И от Сокки. И от тебя. — Повторяемся. — Привыкаю. Мы шли в тишине. Луна светила, звёзды мерцали, песок скрипел под ногами. — Иша, — сказал Аанг через полчаса. — Что? — Почему ты помогаешь? — Я уже говорила. — Повтори. Тяжело вздохнула. — Потому что хочу жить. Не в пустыне. Не в банде. Просто жить. — А твоя семья? — Какая семья? — горько усмехнулась. — Отец, который считает меня инструментом? Брат, который отпустил, потому что любит? Это не семья. Это пустыня. Мы шли. Сзади Сокка спорил с Момо о смысле жизни. Катара поддерживала Тоф. Песок скрипел под ногами. Пустыня не кончалась.