След, который заметёт песок

Пустыня осталась за спиной, но её тень ещё лежала на наших лицах. Между нами — шаги, разговоры и тишина. Я смотрела на этих людей и училась их читать. Как книгу на незнакомом языке — по жестам, по паузам, по тому, как они молчат. Страницу за страницей. Медленно. Внимательно. Без права на ошибку.

***

Тоф шла ровно, не спотыкаясь. Здесь, на твёрдой земле, её ноги чувствовали каждую трещину, каждый корень, каждый камень. — Видишь? — спросила Катара. — Да, — девочка улыбнулась краем губ. — Впервые за много дней. Я двигалась с краю. Так удобнее наблюдать. Аанг Он шагал впереди, сжав кулаки. Спина прямая, как струна. Слишком прямая для мальчика, у которого украли бизона. Иногда оглядывался — быстрый взгляд, проверка: все ли на месте. Я заметила: он считает нас. Каждые десять-пятнадцать минут. Один, два, три, четыре, пять. И только потом снова смотрит вперёд. — Ты не спишь по ночам, — заметала я. Не вопрос. Просто факт. — Сплю, — покачал головой. — Не так, как надо. — Сейчас не до сна. Он не обернулся. Но плечи чуть опустились — будто я сняла с них невидимый груз. Он не просто злится. Он боится. Боится, что не найдёт Аппу. Что останется один. И эта спина — не сила. Это броня, которую он надел, чтобы никто не увидел страха. Катара Она держалась рядом с Тоф, но уже не поддерживала — просто шла в ногу. Иногда касалась плеча, иногда локтя. Проверяла, не споткнулась ли. — Как ты? — спросила она. — Хорошо, — ответила Тоф. — Земля твёрдая, поэтому я всё чувствую. — Рада за тебя. — Врёшь. Ты рада за себя. Меньше проблем. Катара усмехнулась. Не стала спорить. Потом она переключилась на меня. — Ты не устала? — Нет. — Есть хочешь? — Не сейчас. — Вода есть? — Есть. Она кивнула и отошла. Не потому, что я ей надоела. Потому что убедилась: всё в порядке. Можно не беспокоиться. Она старшая сестра. Для всех. Для Аанга, для Сокки, для Тоф. Даже для меня — хотя мы знакомы дня три. Привыкла заботиться. Привыкла быть нужной. И боится, что если перестанет — её перестанут любить. Но виду не подаёт. Улыбается. Шутит. Держится. Сокка Он брёл сзади, насвистывая что-то без мелодии. Момо перелетал с его плеча на голову, с головы — на сумку, с сумки — обратно. — Ты как? — спросила я. — Отошёл, — ответил он. — Теперь я вижу яснее. — И что ты видишь? — Что Тоф устала, но не показывает. Катара переживает за Аанга. Он в свою очередь переживает за всех. Ты же смотришь на нас так, будто мы приведения. Я не отвела взгляд. — Изучаю, — пояснила ему. — Зачем? — Чтобы понимать, кому доверять. — И как, поняла? — Пока нет. Сокка усмехнулся. Он притворяется дураком — поняла я. — Шутит, когда страшно. Говорит глупости, когда больно. Но под маской — умный, наблюдательный парень, который боится, что его не воспримут всерьёз. И потому старается быть нужным. Даже ценной собственной глупости. Тоф Она шла чуть впереди Катары, почти не оглядываясь. Руки свободно висели вдоль тела. Не искала опору. Не нащупывала дорогу. — Скучала по земле, — пояснила она на мой немой вопрос. — Песок — тоже земля, — возразила. — Песок — это песок. Он сыпется. Он не держит. А земля твёрдая. — И что ты сейчас чувствуешь? — Вон там, в двадцати метрах, — она кивнула в сторону леса, — муравей ползёт по коре. Под ним — корень. Уходит вглубь на три метра. Рядом камень. В нём трещина. — Ты не можешь знать. — Могу, — спокойно ответила Тоф. — Я чувствую. Она не хвасталась. Просто констатировала факт. Она не привыкла просить помощи. Слепая с рождения. Научилась полагаться только на себя. На свою магию, которая позволяет ей видеть иначе. Через вибрации, через звуки, через касание. В пустыне песок забрал у неё эту способность — и она была беспомощной. Злой. Напуганной. Но здесь, на твёрдой земле, она снова сильная. Снова уверенная. Снова Тоф. Момо Лемур пролетел вперёд, сел на камень, огляделся. — Он разведывает путь, — уверенно сказал Сокка. — Или просто отдыхает, — возразил Аанг. — Не просто. Он — наш маленький разведчик. — Он — лемур. — Лемур-разведчик. Момо чирикнул. Словно согласился. Он был единственным, кто не нёс груза. Ни прошлого, ни войны, ни долга. Просто жил. Летал. Чирикал. Иногда пил из лужи, даже если Сокка запрещал. Он маленький. Пушистый. Глупый. Но он привязан к ним. Ко всем. Не боится. Не прячется. Просто живёт рядом. Может, это и есть доверие. Без слов, без условий. Просто — быть.

***

К полудню мы вышли к реке. Вода блестела на солнце. Холодная, чистая. Тоф опустилась на колени, набрала в ладони, напилась. — Вкусно, — сказала она. — Вода не может быть вкусной, — заметил Сокка. — Может. Эта — вкусная. Потому что не из пустыни. Катара сидела на берегу, смотрела на течение. — Я люблю воду, — сказала она. — Она всегда есть. Даже когда кажется, что её нет. — Ты маг воды, — ответил Аанг. — Тебе положено. — Не поэтому. Она успокаивает. Я смотрела на неё. Она не просто сильный маг. Она — вода сама по себе. Спокойная, текучая. Но может превратиться в лёд. Держит эмоции под контролем — для других. Но иногда прорывается. Как тогда, когда Аанг кричал. Не ответила злом. Просто сказала: «Мало». И замолчала. Аанг поравнялся со мной. — Ты молчишь, — смотря на друзей произнёс Аватар. — Думаю. — О чём? — О вас. — И что надумала? — Что вы хорошие люди, — сказала я. — Но сломанные. Каждый по-своему. Он посмотрел на меня. Серые глаза — усталые, но живые. — А ты? — Я тоже сломанная. Но не знаю, как именно. — Найдём, — сказал он. — Вместе. Он верит в команду, — поняла я. — В то, что вместе они сильнее. В то, что дружба победит всё. Даже войну. Даже пустыню. Даже смерть. Это делает его наивным. И это же делает его Аватаром. К вечеру мы вышли к переправе. Деревянные настилы, лодки, люди. Много людей. Сидят на земле, спят на тюках, греются у костров. Пахнет рыбой, потом и страхом. — Заночуем здесь, — сказал Аанг. — Завтра же отправимся на паром. — А билеты? — Катара не спрашивала, просто напомнила. — Достанем. — Как? — Придумаем. Он не знает, как. Но говорит «придумаем», потому что не может сказать «не знаю». Потому что он Аватар. Должен знать. Должен решать. Должен спасать. Даже когда понятия не имеет, что делать дальше. Я шла с краю и смотрела. Смотрела, как они двигаются. Аанг ступал легко, почти не касаясь досок. Подошва едва скользила по дереву — будто ветер нёс его, а ноги просто привыкли, на всякий случай, не доверяли до конца. Даже здесь, на причале, где не нужно было лететь, он оставался воздухом. Невесомым. Неуловимым. Сокка шагал тяжело. Каждый шаг — уверенный, громкий, с лёгким топотом. Он не пытался быть тихим или грациозным. Он шёл так, будто земля под ним должна была знать: он здесь. Он не исчезнет. Не растворится. Будет топать, пока не дойдёт. Катара двигалась плавно. Как вода — перетекала с места на место, не тратя лишних движений. Руки чуть разведены в стороны, плечи расслаблены. Она не боролась с толпой, она вписывалась в неё. Огибала людей, не задевая, не привлекая внимания. Тоф шла уверенно, хотя не видела. Её ноги сами находили опору — чувствовали каждую щель, каждую неровность, каждый стык в досках. Плечи прямые, голова поднята. Она не смотрела под ноги, но знала, куда ступить. Земля — не предавала её. — Как это работает? — спросила я. — Что именно? — Сокка обернулся. — Магия. Вы маги, но двигаетесь по-разному. Не только когда колдуете. Всё время. Катара замедлила шаг. — Ты заметила? — Я из пустыни, — ответила я. — Там замечаешь всё. Или умираешь. Аанг шёл впереди, не оборачиваясь. — Воздух учит меня быть лёгким, — сказал он. — Не только в магии. Во всём. — Поэтому ты почти не касаешься земли? — Почти, — он посмотрел на свои ноги. — Монахи говорили: «Аватар не должен быть тяжёлым. Тяжёлый падает. Лёгкий летит». — Поэтому ты Твинклтос! — вставила свои пять копеек Тоф. — А ты? — не обращая внимание на это замечание спросила. — Я иногда падаю. Но стараюсь лететь. Катара улыбнулась краем губ. — Вода течёт, — сказала она. — Она не спешит, но и не останавливается. Если встречает камень — огибает. Я тоже. — Поэтому ты так плавно двигаешься? — Поэтому я не спотыкаюсь, — ответила она. — Вода не спотыкается. Она просто течёт дальше. Тоф шла чуть впереди, не оборачиваясь. — Земля не двигается, — сказала она. — Она стоит. И я стою. — Даже когда идёшь? — Особенно когда иду, — Тоф усмехнулась. — Моя магия — в устойчивости. Я могу упасть, но земля всегда поднимет. Потому что я — часть её. Ноги сами знают, куда ступать. Я им доверяю. Сокка вздохнул. — А я? Про меня забыли? — Ты не маг, — сказала Катара. — Спасибо, что напомнила. — Не за что. — Я тоже умею двигаться, — сказал Сокка. — Я стратег. Я двигаюсь туда, где нужно быть. — И как ты это понимаешь? — спросила я. — Чувствую. Как вы свою магию. Только у меня — поле боя. Где опасно, где безопасно, где враг, где свои. — И это не магия? — Это опыт, — сказал Сокка. — И чутьё. — Чутьё — это магия, — сказала Тоф. — Нет, — возразил Сокка. — Это ум. — Ум — это магия, — сказала Катара. — Вы надо мной смеётесь? — Немного, — признал Аанг. Сокка вздохнул, но не обиделся. Люди толпились, дети бегали между ног взрослых. — Иша, — позвал Аанг. — Что? — Ты спросила про магию. А у тебя есть что-то похожее? — Нет, — ответила я. — Только нож. И тот потеряла. — Не только, — сказала Катара. — Ты выжила в пустыне. Это магия. — Это упрямство. — Одно и то же, — сказала Тоф. — Упрямство — это характер, — возразила я. — А магия — это тоже характер, — сказал Аанг. — Проявленный вовне. Я не ответила. Смотрела на них — на их разные шаги, разные жесты, разные способы быть в этом мире. — Вы странные, — сказала я. — Это мы уже слышали, — ответил Сокка. — Но вы вместе. — Это команда, — сказала Тоф. — В команде не обязательно быть одинаковыми. — Надо дополнять, — добавил Аанг. — Как? — Увидишь, — сказала Катара. — Со временем. Мы сели у костра. Я смотрела на них — на этих чужих людей, которые стали моими спутниками.На Аанга, который верил в чудо, потому что без веры не выжить. На Катару, которая заботилась, потому что боялась стать ненужной. На Сокку, который прятал ум за глупостью, чтобы не грузить других своей болью. На Тоф, которая боялась, но не показывала — и на твёрдой земле снова становилась собой. И на Момо, который просто был рядом — без вопросов, без условий. — Иша, — позвала Катара. — Что? — Ты сегодня молодец. — Я ничего не делала. — Ты шла. Не отставала и не жаловалась. — Это не подвиг. — Это больше, чем многие, — возразила. Я не ответила и смотрела в огонь. Где-то там, за холмами, был Ба Синг Се. Город стен. Город лжи. Город, где Аппа томился в клетке. — Завтра, — сказал Аанг. — Что завтра? — спросил Сокка. — Всё.