Чёрный переплёт

Он помнил то утро отчётливо — как помнят не событие, а ощущение. Ладонь уже не болела. Порез затянулся быстро, почти подозрительно быстро, оставив тонкий белый след поперёк линии жизни. Северус смотрел на него долго, сидя на полу запретной секции, спиной к стеллажу. Гримуар лежал рядом — закрытый, тихий. Будто насытился. Он ждал, что что-то изменится прямо сейчас. Что почувствует чужое присутствие в голове, услышит голос, увидит вспышку. Ничего. Только тишина. И странное, почти неприличное спокойствие. Изменения пришли позже. Незаметно. Как меняется зрение — не в момент, когда надеваешь очки, а в тот день, когда вдруг понимаешь, что давно уже не можешь читать без них. За следующие месяцы Северус понял одну вещь: гримуар не просто давал знания. Он учил. Терпеливо. Безжалостно. Особенно разделы о ментальной магии. Там не было восторженных речей о силе — только наблюдения, методы, практика. «Чтобы научиться понимать разум, необходимо начать со слабых. Маглы подходят лучше всего. Они лишены магии, но обладают теми же страхами, желаниями и поведенческими шаблонами. Изучи человека прежде, чем проникать в его разум. Мимика. Последовательность действий. Паузы. Привычки. Взгляд. Даже без магии разум защищается.» Северус запоминал всё. После долгих тренировок он начал замечать странное: иногда, глядя людям в глаза, он слышал отголоски мыслей. Не слова — скорее ощущения, обрывки, чужие эмоции на границе сознания. У волевых это происходило только в момент сильного удивления. У слабых — чаще. Пьяные вообще становились почти открытыми. В конце пятого курса Хогвартс, как каждый год, превращался в один большой праздник. Выпускники устраивали шумные вечеринки. Старосты пытались поддерживать порядок. Преподаватели делали вид, что ничего не замечают. Северус воспользовался этим. Он наблюдал, слушал, проверял. У пьяных учеников эмоции начинали словно просачиваться наружу: страх, раздражение, желание, обрывки мыслей. Даже у тех, кто владел окклюменцией, защита трескалась. Не исчезала — но трескалась. Гримуар не лгал. Тобиас Снейп идеально подходил для практики. Магл. Пьяница. Человек со сломанной волей. Но почему-то Северус всё равно не мог полноценно уловить его мысли — и это раздражало. Он хотел понять почему. И одновременно боялся того, насколько естественными становились эти желания. Потому что гримуар предупреждал и о другом: неумелое вмешательство в разум может разрушить сознание. Особенно у слабых людей — память, речь, личность. Иногда после грубого проникновения оставалась только пустая оболочка. Если такое случится с Тобиасом — всё посыплется. Магическая Британия маленькая. Слухи здесь не ползут — летят. Жена-волшебница умерла. Муж-магл через несколько недель превратился в овощ. Сын вернулся из Хогвартса аккурат между этими двумя событиями. Кто-нибудь обязательно сложит два и два. А дальше — авроры. Министерство. Допрос. Веритасерум его не возьмёт — несовершеннолетний, закон защищает. Но это единственное, что защитит. Потому что всё остальное сложится против него само собой: слизеринец, известный интересом к тёмным искусствам, без алиби, с мотивом. И Поттер с компанией узнают. Непременно узнают — у мародёров везде уши, а язык у них не прикусить. Они раструбят на весь Хогвартс раньше, чем аврорат успеет открыть дело. А Макгонагалл… Северус усмехнулся. Минерва Макгонагалл, которая так любит рассуждать о справедливости, даже вида не сделает, что слышит. Просто отвернётся в нужный момент — как всегда отворачивалась, когда Поттер и Блэк устраивали очередное представление у неё под носом. У неё своя справедливость. Избирательная. Значит, ошибки быть не должно. Никакого овоща, никаких следов, никакой спешки. Он продумает всё. Каждое движение. Каждое слово.