Батарейки не прилагаются (только любовь)

Через несколько недель Ева практически вприпрыжку шла на почту. Весенний воздух казался особенно сладким, а предвкушение жгло грудь. Наконец-то! Получив заветную посылку, она не удержалась и вскрыла коробки прямо на скамейке у входа. Моторчики были завернуты в несколько слоев пупырчатой пленки и упакованы так ужасно крепко, словно внутри были хрупкие брилианты, а не запчасти. Проверив, что паяльник в другом пакете не побился, Ева быстро сложила всё обратно и почти бегом бросилась обратно в сторону общежития. Сегодня была пятница — идеальное время. Весь коридор общежития жил предвкушением вечера: отовсюду доносилась музыка, смех и запах лака для волос. Ева осторожно зашла в свою комнату. Она скинула лёгкую сумку, поправив свой коричневый кардиган крупной вязки, который надела сегодня поверх белой майки с принтом «Los Angeles». Её темные шорты в мелкий цветочек с белыми помпонами по краю слегка задели дверной косяк, когда она поспешила к своему столу. — Приветики, Евуль! — первой подала голос Анель. Она стояла у зеркала, сосредоточенно возилась с тушью и даже не обернулась, лишь мазнула по Еве взглядом через отражение. Вторая соседка, Дарина, сидела на своей кровати и расчесывала влажные светлые волосы. Увидев Еву, она расплылась в дружелюбной улыбке и помахала рукой. — Ой, а что это за коробки такие? — Дарина отложила расческу и потянулась за феном, с любопытством разглядывая посылки в руках подруги. — Да так... заказала просто всякое. Вещички... мелочи для творчества, — Ева постаралась ответить как можно естественнее. Она мягко улыбнулась и отставила коробки подальше, спеша перевести тему. — А вы сегодня... в клуб, да? Собираетесь уже? — Ага, — кивнула Дарина, включая фен. — Лина позвала нас, говорит, там классный диджей будет. Ещё пара мальчишек с потока придут, будет весело! — Классно... — отозвалась Ева, присаживаясь на край своей кровати. — Блять... — Анель тихо и зло выругалась. Рука дрогнула, и щеточка туши оставила жирный черный след на уже идеально накрашенном верхнем веке. Она тяжело вздохнула, обернувшись к Еве с ватным диском в руках. — Слушай, может, всё-таки пойдёшь с нами? Развеешься хоть. Ева неопределенно пожала плечами, глядя на свои колени: — Чёт спать хочу... Устала за неделю. Да и вы же знаете, я не люблю всю эту шумиху, толпы, громкую музыку. — Это точно, наша Ева — домашний цветочек, — Анель понимающе усмехнулась и добавила, подмигнув: — Ну ладно, тогда давай завтра вечером в киношку сходим? Выберем что-нибудь спокойное. Обещаю — никаких мальчишек, чисто девичник! Ева кивнула, чувствуя, как на душе становится тепло. Ей действительно нравились её соседки. Несмотря на то что они выглядели как типичные дерзкие «красотки» и порой могли казаться стервозными, внутри они были добрыми и искренними девчонками. Наконец, сборы закончились. Хлопнула дверь, голоса в коридоре затихли, и в комнате воцарилась блаженная тишина. Ева подождала еще пару минут для верности, а затем бросилась к коробке. Она разложила инструменты на столе, застелив его газетами. Ноутбук с открытым видео-туториалом на YouTube стоял рядом. Сначала Ева достала Голубику и Виви. Посмотрев на Голубику, она почувствовала легкий укол совести, словно смотрела на донора органов, но взгляд тут же переключился на Виви — и сомнения отпали. Разборка оказалась сложнее, чем в видео. Ева решила снять мех полностью, чтобы добраться до «скелета». Пальцы дрожали, когда она маленькими плоскогубцами пыталась ухватиться за упрямый стальной штырь в ушке игрушки. Пришлось приложить силу, пока металл наконец не поддался. В какой-то момент она случайно задела паяльником край бумаги, лежащей рядом — по комнате поплыл едкий запах гари, и на газете расплылось черное пятно. — Черт, — прошипела она, отпихивая бумагу в сторону. Воздух наполнился густым, специфическим ароматом канифоли. Ева чувствовала себя настоящим инженером, хотя сердце замирало от страха испортить всё окончательно. В самый ответственный момент она случайно порвала датчик — тонкую, похожую на фольгу бумажку. Ева замерла, едва не расплакавшись, но быстро взяла себя в руки: аккуратно заклеила разрыв, соединила контакты, и — о чудо! — тестер показал, что сигнал проходит. Когда новые моторчики встали на место, настало время самого пугающего. Ева подсоединила провода, и Виви — сейчас лысая, смешная, без ушей и меха, похожая на маленького инопланетного робота — вдруг задергалась. Её пластиковые веки хлопнули, корпус пришел в движение. Но радость была недолгой: из динамика вместо голоса донеслось лишь ужасное, рваное хрипение. Динамик был мертв. А Ева заказала только моторы. Она лихорадочно пыталась что-то исправить, ковыряя контакты, но в итоге лишь окончательно оборвала тонкие провода динамика. — Сука! — Ева впервые в жизни так грязно матернулась от отчаяния. Она повернулась к Голубике. Тот сидел на краю стола, яркий и исправный. — Прости меня... пожалуйста, прости, — шептала она, раскручивая болты. Ей казалось, что она совершает предательство, но любовь к Виви была сильнее любого сострадания. Она стащила у него динамик и еще пару мелких деталей, которые в Виви выглядели совсем изношенными. И вот, спустя еще час мучений, раздался звонкий, чистый смех. Виви заговорила. Она двигалась плавно, без того страшного скрежета, который был раньше. Ева не выдержала и крепко обняла лысый пластиковый корпус, чувствуя, как от облегчения на глаза наворачиваются слезы. Перед сном она привела комнату в порядок: открыла окно настежь, чтобы выветрить запах канифоли и сожженной бумаги, выбросила весь мусор. Мех Виви Ева бережно постирала вручную, намыливая каждую яркую полоску, и повесила сушиться на балкон. Уснула она глубокой ночью. Под мягким одеялом, рядом с Евой, лежала собранная, исправная, но пока еще «голая» Виви. Ева прижимала её к себе, чувствуя под пальцами жесткий пластик корпуса, и знала — теперь всё будет по-другому.

***

Суббота пролетела незаметно и удивительно легко. Днём девочки, как и обещали, вытащили Еву в кино на какую-то лёгкую комедию, а потом долго гуляли по городу, наслаждаясь тёплым майским ветром. Они сидели в небольшом кафе, объедаясь пирожными и обсуждая всё на свете — от вредных преподавателей до планов на лето. Ева искренне улыбалась: ей было по-настоящему хорошо с ними. Анель и Дарина не пытались её переделать, они просто принимали её такой, какая она есть — тихой, нежной и немного мечтательной. Вечером, когда они вернулись в общежитие, в комнате воцарилась уютная суета. Дарина и Анель, растянувшись на своих кроватях, лениво перебрасывались шутками и листали ленты в телефонах. Ева же, устроившись в своём углу, наконец-то достала мех Виви — он высох и стал невероятно мягким, пушистым, прям как новый. И пах чем-то цветочным после кондиционера... Она сосредоточенно начала натягивать «шубку» на пластиковый каркас, аккуратно заправляя края и стараясь, чтобы всё легло идеально ровно. — Евуль, а чем это ты там так увлеченно занимаешься? — Дарина приподнялась на локтях, с любопытством поглядывая на манипуляции подруги. Ева на секунду замерла, но тут же мягко ответила, не поднимая глаз от работы: — Да вот... решила на память починить игрушку детства. Это моя Виви. Хочу, чтобы она снова была как новенькая. — Ой, как это мило! — неожиданно воскликнула Анель, отрываясь от телефона. — Слушай, я тебя так понимаю. Я когда на позапрошлых выходных к родителям ездила, нашла своего старого плюшевого зайца. У него ухо почти отвалилось, так я полвечера просидела, зашивала его. Мама еще смеялась, мол, взрослая деваха, а всё с игрушками возишься. Но это же совсем другое... — Вот-вот, — подхватила Дарина, — это же память. Здорово, что у тебя получилось её починить, Ева. Ты у нас прямо мастер на все руки! Ева почувствовала, как к горлу подступил комок благодарности. Девочки правда любили её. Здесь, в этой маленькой комнате, она не чувствовала себя «странной» или изгоем. Они были наравне — три подруги, у каждой из которых были свои маленькие привязанности и секреты. Наконец, мех был надет. Ева застегнула последние крепления под основанием, и Виви снова стала похожа на себя. Только лучше. Она выглядела свежей, обновлённой, словно и не было тех лет забвения в пыльной коробке. Вставив батарейки, Виви почти сразу встрепенулась, её веки затрепетали. — Dah-ay-loh-oo-tye! — весело пролепетала она, и её глаза-экраны засветились ярким голубым светом. Но в этот момент Еве показалось, что что-то изменилось. Взгляд Виви не просто хаотично бегал по комнате, как у Голубики. На долю секунды цифровые зрачки сфокусировались прямо на лице Евы. Это не было похоже на стандартный цикл анимации, зрачки слегка перемещались, скользя по лицу Евы. Это был осознанный, долгий и какой-то пугающе пристальный взгляд. Виви издала странный, тихий звук, похожий на вздох, и... замолчала, продолжая смотреть на хозяйку. — О, заработала! — крикнула с кровати Анель. — Прикольная она у тебя. Ева ничего не ответила. У неё по спине пробежали мурашки. Она знала программу Ферби наизусть — всё детство и подростковый период протаскалась с Виви и Голубикой, но Виви сейчас не следовала никаким алгоритмам. Она просто смотрела. Там, за сине-белой пиксельной матрицей дисплеев, разум Виви впервые собирался воедино из осколков старой памяти и новой, неведомой энергии. Картинка перед её датчиками двоилась, шла полосами и была размытой, нечеткой, но сквозь это серое цифровое марево она отчетливо видела силуэт. Тот самый родной голос, ради которого её шестеренки провернулись вновь. В её системе родилось первое, абсолютно независимое от заводского кода чувство — слепая, чистая, зарождающаяся привязанность. Ева смотрела в ответ, и её собственное сердце снова глухо и тяжело ударилось о ребра, пропуская удар. На этот раз это не было похоже на простую ностальгию. Воздух между ними словно стал плотнее. Ева почувствовала, как щеки обжигает мягкий румянец, а внутри, вопреки всей логике, разливается то самое пугающее, сладкое тепло, которое она так упорно отказывалась понимать. Любовь, которую она не могла найти среди людей, прямо сейчас смотрела на неё сквозь электронные глазки.