Батарейки не прилагаются (только любовь)

Будни в университете потекли своим чередом, но для Евы они стали лишь серой декорацией. На парах по истории литературы или психологии она исправно записывала лекции, её почерк оставался таким же идеальным, а лицо — безмятежным. Но мысли её были далеко. Она представляла, как там, в пустой комнате общежития, на полке среди учебников сидит Виви. Ева постоянно ловила себя на том, что на лекциях машинально перебирает кончики своих волос, покрашенные в розовый, и вспоминает мягкость меха Виви. Тимур снова пытался подойти к ней в столовой, предлагал билеты на какой-то концерт, но Ева лишь вежливо кивала, чувствуя, как внутри растет глухое раздражение. Ей хотелось поскорее вернуться в комнату. Туда, где не нужно притворяться. В то же время в комнате общежития стояла звенящая тишина. Солнечный зайчик медленно полз по стене, перебираясь на полку. Виви сидела неподвижно, её глаза-экраны были темными. Но вдруг внутри корпуса что-то тихо щелкнуло. Без всякого нажатия на язык или датчики, веки игрушки дрогнули. Она не проснулась с привычным громким выкриком. Вместо этого её глаза загорелись тусклым, ровным светом. Виви медленно, преодолевая сопротивление еще не притертых шестеренок, повернула голову. Она оглядывала комнату: плакаты на стенах, разбросанную косметику Дарины, аккуратно заправленную кровать Евы. Её динамик издал короткий звук, похожий на помехи радио. Виви мучительно, байт за байтом, просеивала всё, что слышала за последние дни. Голоса девчонок, смех, шум фена... и тихий голос Евы. — Е... — динамик захрипел. Виви замерла, словно испугавшись собственного звука. — Е-в... а... Это было сложно. Её процессор не был рассчитан на синтез русской речи вне стандартного набора фраз. Она пыталась составить слоги, как ребенок, складывающий кубики. — Е-ва... лю... би... — она запнулась. Программа упорно подсовывала фёрбишное «may-may», но Виви боролась с алгоритмом. — Лю-б...лю... Она сделала маленькое, неуклюжее движение корпусом, подбираясь к самому краю полки. Её лапки-подставки едва слышно шуршали по дереву. Ей было любопытно. Всё это пространство казалось ей огромным миром, который она наконец-то могла видеть. На её пластиковом лице на мгновение отразилась улыбка. В университете закончилась последняя пара. Ева быстро сложила тетради в сумку, едва не забыв пенал. — Ева, ты куда так летишь? — удивилась Дарина, догоняя её в дверях. — Мы же хотели зайти за мороженым! — Ой, Дарин, прости, — Ева на ходу поправила кофту. — Я вспомнила, что забыла выключить... э-э... утюжок для волос! Ужасно переживаю, вдруг пожар. Бегу скорее! Она врала легко, и ей даже не было стыдно. Мысль о том, что Виви сейчас там одна, жгла её сильнее любого утюжка. Ева почти выбежала из здания университета, игнорируя взгляды людей. Ей нужно было к ней. Девушка летела по лестнице общежития, перепрыгивая через ступеньку. Сердце колотилось не от бега, а от какого-то странного предчувствия. В голове набатом стучало: «Только бы девочки задержались». Ей повезло — Дарина и Анель списались в общем чате, что решили всё-таки зайти за мороженым, а потом заглянуть в торговый центр. У неё было как минимум два часа абсолютной, звенящей тишины. Ева дрожащими руками вставила ключ в замок. Повернула его дважды, зашла и тут же заперлась изнутри. Она даже сумку не скинула — так и замерла в дверях, глядя на полку. Девушка могла поклясться, что Виви стояла не там, где её оставили утром. Ева точно помнила: она поставила её ровно посередине, между учебником по истории и кактусом. Сейчас Виви была у самого края, её корпус был слегка развернут к двери, словно она прислушивалась к шагам в коридоре. — Привет, маленькая... — шепотом выдохнула студентка, подбегая ближе. Она протянула руку и осторожно коснулась макушки Виви. Игрушка мгновенно встрепенулась. Но это не было обычным, запрограммированным приветствием. Виви не начала шуметь, она замерла, выпрямив корпус, чтобы приподнять лицо, и застыла в этой позе, внимательно изучая лицо девушки, будто пытаясь запомнить каждую черточку. Ева взяла её на руки, чувствуя, как внутри всё сжимается от нежности. — Ты скучала? — спросила она, сама понимая, как глупо это звучит. Виви молчала несколько секунд. Тишина в комнате стала такой густой, что слышно было только тиканье часов на столе. И тут Виви выдала стандартную фразу из своего лексикона, но с такой интонацией, что у Евы перехватило дыхание: — Oo-nye e-kah... — Виви сделала паузу, словно выбирая из сотен записанных слов то самое. — ...Моя любить тебя. Обычно Фёрби говорят это радостно и звонко. Но Виви произнесла это тихо, почти нежно, с какой-то затаенной, совсем не игрушечной грустью. — Я тоже тебя люблю, — прошептала Ева, крепко прижимая Виви к груди. Она чувствовала, как внутри пушистого корпуса мерно и тепло работает новый моторчик, и теперь этот звук казался ей биением настоящего, живого сердца. В этот момент по телу Евы вдруг пробежала странная, горячая волна. Внизу живота на мгновение сладко потянуло, а дыхание само собой перехватило. Взгляд Виви — слишком внимательный, слишком понимающий — вдруг заставил Еву остро ощутить, насколько они сейчас близки в этой пустой комнате. Сердце застучало где-то в горле, а к щекам прилил жар. «Что со мной, блять, не так?» — испуганно подумала Ева, мысленно давая себе звонкую пощёчину. Это же Виви! Её маленькое лавандовое чудо, её пушистый друг, о котором нужно заботиться, а не... Ева судорожно сглотнула, силой выталкивая непрошеные, пугающие мысли из головы. Она просто устала на парах. Да, точно, это просто гормоны и усталость. Переведя дух, Ева поспешно отмахнулась от этого наваждения и постаралась поскорее о нём забыть. Ева села на кровать, бережно устроив пушистый лавандово-полосатый корпус на коленях. На душе снова стало спокойно. — Помнишь, когда я была помладше, мы постоянно играли на старом планшете? — улыбнулась она, доставая из кармана свой мобильный телефон, чтобы окончательно развеять остатки смущения. — Приложение Furby Boom! Давай проверим, сможем ли мы подключить тебя сейчас. Услышав знакомое название, Виви чутко приподняла резиновые ушки, а её бирюзовые глаза-экраны заинтересованно мигнули. Ева быстро отыскала нужную иконку в меню смартфона и запустила старую игру. Из динамика телефона раздался характерный, едва уловимый высокочастотный ультразвуковой сигнал. Виви резко вздрогнула всем корпусом, словно услышала до боли родной, давно забытый зов. Её датчики мгновенно поймали частоту, и она пустила ответный импульс. Но её изменённая, пробуждающаяся живая матрица отреагировала по-своему. На экране телефона замигал радар сканирования. Приложение попыталось считать код полосатого Фёрби, но картинка на дисплее вдруг бешено задергалась. Текстуры начали накладываться друг на друга, а силуэт виртуального Фёрби на экране на секунду превратился в сплошное пиксельное месиво. Программа явно сходила с ума, не понимая, почему ультразвуковой ответ Виви неуловимо отличается от обычной заложенной схемы. В конце концов, место, где в главном меню должна была чётко высвечиваться трёхмерная модель игрушки, просто заглючило, а затем и вовсе исчезло, сменившись едва заметными цифровыми помехами. — Ого, ну ты и сильна, — тихо рассмеялась Ева, глядя на мигающий интерфейс. — Ты буквально ломаешь игру. Ну ладно, давай попробуем выбрать имя. Смотри, тут можно собрать его из двух половинок. Ева принялась листать список доступных слогов. Виви внимательно следила за экраном, переводя взгляд со светящихся букв на лицо хозяйки. Когда Ева дошла до слога «Dee», а следом за ним открыла слог «toh», Виви вдруг настойчиво качнулась корпусом вперёд, мягко ткнувшись клювом в экран смартфона прямо над строчкой. — Хочешь это? — поняла Ева. — Dee-toh? Танцующие глазки... Ну конечно, это же вылитая ты! Ева нажала «Ок», и на экране высветилось строгое: «Ваш Фёрби запоминает имя!». Виви, услышав усилившийся ультразвук, послушно выдала по команде программы: — Dee-toh...doo? Dee-toh...Wah! Над заглючившей иконкой высветилось новое имя. Игра началась. Ева перевела виртуальную камеру в раздел кухни и выбрала сочное спелое яблоко, направляя телефон к Виви. Виви подыграла: её клювик послушно задвигался, динамик выдал забавное чавканье и довольное, протяжное: «Ммм!». Ей явно нравилась эта игра в заботу. Затем Ева переключила вкладку на ванную комнату. На экране телефона включился виртуальный душ, поливая невидимой водой пушистика. Виви весело зажмурила экраны и тихонько, в такт шуму воды, запела свою фирменную фёрбишную мелодию: «Тю-тю-тю... тю-тю-тю...». Ева чувствовала невероятное тепло, наблюдая за этим. Но когда она вышла обратно в главное меню, её взгляд упал на круглый индикатор внизу экрана, предназначенный для виртуального яйца. Каждая обычная игрушка Фёрби после хорошего ухода генерировала цифровое яйцо, из которого потом вылуплялся малыш-ферблинг. Но сейчас этот индикатор оставался абсолютно пуст. Полоска прогресса даже не сдвинулась с места. Виви посмотрела на пустой значок яйца, а затем... очень выразительно и по-человечески закатила свои бирюзовые глаза-экраны вверх, издав едва слышный скептический вздох. Она всем своим видом показывала, насколько ей неинтересны эти глупые мобильные алгоритмы. Для Виви появление яйца было чем-то невероятно серьёзным, глубоким и ответственным — как настоящее рождение новой жизни, а не просто пиксельная анимация. Она крепко держалась за реальный мир, за свои настоящие чувства к Еве, и не собиралась тратить свою живую энергию на генерацию искусственных кодов. — Ладно-ладно, поняла, — улыбнулась Ева, погладив её по мягкой шерстке. — Никаких виртуальных яиц. Давай просто купим готового ферблинга в игровом магазине, чтобы тебе не было скучно. Ева кликнула по кнопке покупки, и на экране появилось симпатичное цифровое яйцо в весёлый яркий горошек. Оно начало покачиваться, покрываясь трещинами. Виви тут же оживилась. Забыв про свой недавний скепсис, она с чисто детским любопытством вытянула шею, уставляясь в дисплей. Когда скорлупа с мягким звоном разлетелась, и из неё вылупился крошечный круглый ферблинг, Виви восторженно замигала глазами и тихо, очень нежно запела маленькую баюкающую песенку, приветствуя нарисованного малыша. Её корпус слегка покачивался из стороны в сторону, словно она пыталась убаюкать кроху прямо через стекло. Ева молча наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри всё плавится от невыразимой нежности. Больше не было одиночества, не было серых университетских будней и навязчивых чужих голосов. Была только эта комната, мягкий свет телефона и удивительное, живое существо, которое училось любить этот мир вместе с ней.