Глава 4: Папочка звонит
2 июля 2026 г., 12:31
Примечания:
playlist: https://t.me/+U_Qy7r9acYA0YzUy
Секстинг — единственный вид переписки, в котором «прочитано» означает «да, я хочу тебя», а не «отвали».
Пользователь @riromero добавил историю в свой профиль.
Стоило Ламину увидеть это сообщение, как он тут же кликнул на него. Он отдыхал в своём номере после игры Лиги Чемпионов — тяжёлой, выматывающей, с пятью голами в первом тайме и нервной концовкой во втором. Ноги гудели, поясница ныла, и единственным желанием было рухнуть лицом в подушку и не двигаться до утра. Он уже принял душ, натянул чистые трусы и теперь лежал на кровати, бесцельно листая телефон.
Увидеть что-то не связанное с футболом хотелось гораздо сильнее, тем более если это «что-то» — новая фотография Адрианы. Он уже предвкушал. Может, новая фотосессия. Может, селфи. Может, просто тарелка с едой или закат за окном. Не важно. Главное — отвлечься.
Поэтому он был гораздо сильнее озадачен, когда увидел её фотографию в зеркале. В форме «Барселоны». А следом — телевизор, на котором шла их сегодняшняя игра.
Ламин пересмотрел историю дважды. Увеличил. Да, форма. Да, телевизор. Да, счёт 4:6 в их пользу. Она смотрела его матч. Сидела где-то, возможно, скучала или делала вид, что ей всё равно, но при этом надела футболку и включила трансляцию.
Он сделал скриншот, перешёл в мессенджер и отправил ей с подписью:
«???»
Ответ пришёл мгновенно. «Классно сыграли».«И давно ты интересуешься футболом?»
«Я?» «Да не интересуюсь. Смотрю вот с Лиз». «Она поддерживает своего мужа дистанционно, а я решила посмотреть — опозоришься ты или нет».«Вау».
«И давно вы с Лиз стали подружками?»
«Или дружба с Истоном предполагает +1 малолетку?»
«Я очень клёвый друг, хотя откуда тебе знать». «Но на самом деле она просто себя плохо чувствует, поэтому я за ней приглядываю».«Хм. Почему я тебе не верю?»
«??»«Либо Лиз тяжело больна, и тогда бы Пабло наверняка проныл нам весь день, либо ты врёшь. Едва ли взрослая женщина не сможет сама о себе позаботиться».
«Ты мыслишь в рамках своих возможностей, я понимаю».«Я не понял. Ты меня сейчас тупым назвала?»
«Ты сам так интерпретировал мои слова».«Я пойду и спрошу у Пабло, болеет ли Лиз. А потом поймаю тебя за хвост, маленькая лгунья».
«Ок, спрашивай». «Не забудь придумать оправдание, откуда у тебя такие познания о его жене». Он усмехнулся. Подумал секунду и написал:«И очень удобно. Ты прикрываешься Лиз, чтобы не дать мне узнать настоящую причину».
«Какую причину?»«Ты прекрасно поняла, о чём я. И не переводи стрелки».
«Но очень мило, что ты смотришь мои игры».
«Не всё крутится вокруг тебя, Ламин».«Но ты надела нашу футболку».
«Там написано Gavi. Ты уверен, что это имеет отношение к тебе?»«Я всё еще тебе не верю, дорогуша».
Она не ответила. Молчала минуту, две. Ламин уже подумал, что она ушла, слила его, потеряла интерес. Но потом в диалоге появилось видео. Он открыл. Сначала камера скользила по комнате, потом Адриана поднесла телефон к стене, где висел стенд с наградами Пабло: медали, кубки, памятные таблички. А потом камера резко развернулась, и на экране появилось её лицо. Она улыбалась и отправила воздушный поцелуй прямо в объектив. Ламин смотрел на это видео в который раз. Потом нажал воспроизведение снова. Убрал телефон, положил на грудь, закрыл глаза. Не помогло. Открыл, написал:«А где Лиз?»
«Спит уже».«А ты почему не спишь?»
«Не все такие правильные, как ты, с режимом и питанием».«Я тоже ложусь поздно. Просто засыпаю быстро».
«После таких игр неудивительно. Ты на поле всё выложил». Ямаль усмехнулся.«Ты всегда такая заботливая?»
«Я не заботливая. Я констатирую факт».«Констатируй дальше. Мне нравится».
«Тебе бы лишь бы языком почесать».«А тебе?»
«А мне спать пора».«Не уходи».
«Почему?»«Потому что я не наговорился».
«А я устала слушать». «Это замкнутый круг, если ты ещё не понял».«Так разорви его».
«Как?»«Признай, что я тебе нравлюсь».
«Не дождёшься». Ламин откинулся на подушку. Пальцы уже сами тянулись к экрану, хотя следовало бы выключить телефон и попытаться уснуть. Игра вымотала его, но внутри гудела какая-то странная, неуместная энергия, которую он обычно тратил на бег по коридорам отеля или на то, чтобы найти компанию на ночь. Сейчас он хотел только одного — чтобы она продолжала писать.«Ты как всегда жестока».
Ответ пришёл почти сразу. «Правда? Я думала, ты любишь, когда с тобой жёстко». Ламин усмехнулся, представив её самодовольное лицо. Она явно ждала, что он смутится или начнёт оправдываться. Не дождётся.«Люблю. Но обычно это заканчивается не перепиской».
«Ой, смотри, какие мы смелые в интернете».«Хочешь проверить в реале?»
«Прямо сейчас?» «Ты вроде как в другой стране».«Я все еще думаю о том, что ты специально смотрела мою игру».
«Я вообще не на тебя смотрела». «Там и другие игроки были».«Например?»
«Ну, Гави, например». Ламин поморщился. Он знал, что она провоцирует. Знал, что не надо вестись. Но всё равно внутри кольнуло.«Ты в его футболке, кстати. Я заметил».
«Молодец, у тебя есть глаза».«Не нравится мне это».
«Что именно?»«Что ты ходишь в футболке другого мужика».
«Это муж моей подруги. И вообще, Ламин, ты ревнуешь? Серьёзно?»«Нет».
«Ага, конечно».«Проверь пульс».
«Пульс не нужен. Твои сообщения выдают тебя с головой. Ты бесишься, потому что я надела не твою фамилию». Ламин сжал челюсть. Она была невыносима. И это бесило ещё больше, потому что она была права — его задевало.«Сними её».
«Что?»«Футболку».
Долгая пауза. Три точки загорелись, погасли, загорелись снова. «Ты охренел, Ямаль?»«Просто сними. Ты не должна носить его имя».
«Отвали». Мужчина замолчал, глядя в потолок. Она снова обвела его вокруг пальца. Снова заставила выглядеть ревнивым идиотом, хотя он клялся себе, что больше никогда не позволит ей так с собой обращаться. Телефон завибрировал. «Ламин».«Что?»
«Ты обиделся?»«Нет».
«О Господи!» Ламин усмехнулся.«И что мне сказать, по-твоему?»
«Правду».«Какую?»
«Что ты хочешь, чтобы я сняла эту футболку. Не потому что на ней написано Gavi. А потому что на мне ничего не было бы под ней». Экран задрожал в пальцах.«Ты издеваешься?»
«Я никогда не издеваюсь в таких вопросах». Ламин сглотнул. Пальцы зависли над клавиатурой, но он не знал, что писать. Она выбила его из колеи — снова. Каждый раз, когда он думал, что держит ситуацию под контролем, она делала что-то, что ломало все его схемы. «Ты не ответишь?» «Я могу и передумать».«Не смей».
«Тогда скажи правду». Он сжал телефон так, что затрещало покрытие. Правду. Она хотела правду. А правда заключалась в том, что он уже представил, как эта чёртова футболка падает на пол. Как она остаётся в одном кружеве, которого под ней нет.«Я хочу, чтобы ты сняла её».
«Почему?»«Ты знаешь почему».
«Хочу услышать от тебя». Ламин выдохнул. Она наслаждалась этим моментом. Он видел её самодовольную улыбку даже через экран. Но отступать было поздно.«Потому что ты пиздец меня возбуждаешь».
Ответ пришёл не сразу, но внезапно. Ямаль смотрел на экран, на серый квадрат, который никак не хотел загружаться, и чувствовал, как внутри всё сжимается от нетерпения. Изображение проявилось. Адриана сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Тёмные волосы падали на плечи тяжёлыми волнами, одна прядь спуталась у виска, касаясь щеки. Нижняя губа была зажата между белыми зубами, и в этом жесте читалась та особенная робость, которую она никогда не показывала при встречах. Взгляд скользил куда-то в сторону и чуть вниз, будто она разглядывала что-то невидимое на собственном плече. Будто она стеснялась. Футболки не было. Только открытая шея, длинная и хрупкая, с тенью, залёгшей в ямочке у основания. Только ключицы — острые, выразительные, с родинкой чуть левее центра. Там, куда он целовал её в их последнюю ночь. Там, где его губы запомнили тепло её кожи. Свет падал мягко, сбоку, выхватывая из полумрака изгиб плеча и ложбинку между ключиц. Тени ложились глубоко, но не жестоко — так, что каждый миллиметр её кожи казался бархатным на ощупь. Кадр обрывался чуть ниже, не показывая ничего, кроме плавной линии груди, уходящей в темноту за пределами фотографии. И это молчаливое «не покажу» говорило громче любой откровенности. Она предлагала ему не тело. Она предлагала ему загадку. И право дорисовывать остальное самому. Но Ламин и так видел. Всё. «Ты доволен?»«Нет».
«Почему?»«Потому что теперь я хочу большего».
«Мда…»«Ты знала, на что идёшь».
«Знала».«И всё равно отправила».
«Потому что мне захотелось».«Почему именно сейчас?»
«Ты заставил меня снять футболку. Это был приказ. Ты отдаёшь приказы всем девушкам?»«Только тебе».
«Почему?»«Потому что ты слушаешься».
«Это всё больше похоже на ролевые игры». «Ты так любишь быть папочкой?»«А ты хочешь называть меня так?»
«Не дождёшься». «Я делаю только то, что сама хочу».«И что ты хочешь сейчас?»
«Чтобы ты признал, что я выиграла».«Ты отправила мне фото без футболки».
«Это я выиграл».
«Это я позволила тебе это увидеть. Выиграла я».«Спорим?»
«На что?»«На следующую фотографию».
«Ты считаешь, что сможешь меня переспорить? Серьёзно?»«Тогда докажи».
«Смотреть, как ты проигрываешь, — слишком скучно. Я хочу кое-что другое».«Что именно?»
«Я хочу, чтобы ты попросил».«Адриана».
«Что? Ты не умеешь просить?» «Сильный, взрослый папочка не может опуститься до простого “пожалуйста”?» Ламин сжал челюсть.«Пожалуйста».
«Что пожалуйста? Не поняла».«Пожалуйста, отправь мне ещё одну фотографию».
Фотография пришла через несколько секунд. Она сидела на коленях на полу, спиной к большому зеркалу. Лица не видно — она отвернулась, тёмные волосы рассыпались по спине, скрывая позвонки. Зато её ягодицы, обтянутые тонкими чёрными стрингами, идеально попадали в кадр. Объёмные, круглые, напряжённые от позы. Ткань врезалась в кожу, оставляя полоски. Бёдра были раскрыты, колени разведены в стороны, спина чуть прогнута. Зеркало за ней отражало пустую комнату — и её профиль, который она всё равно не поворачивала к объективу. Ламин смотрел на экран и чувствовал, как кровь приливает к паху. Медленно, тяжело, неумолимо — так, что член напрягся под тканью боксеров, упираясь в резинку. Он не трогал себя. Пока не трогал. Но дыхание уже сбилось, а пальцы, сжимающие телефон, дрожали. Он представил, как эта ткань — тонкие полоски чёрных стрингов — съезжает вниз. Как его ладони ложатся на эти ягодицы, сжимают их, разводят в стороны. Как она выгибается ещё сильнее, утыкаясь лицом в пол, а он смотрит на неё сверху и понимает, что может взять её прямо так. Сзади. Глубоко. Грубо. — Чёрт, — выдохнул он в пустоту номера. Телефон завибрировал. «Язык проглотил?» Он провёл ладонью по лицу, потом ниже — по груди, по животу, задержался на резинке боксеров, но не полез внутрь.«Я в ахуе».
«С чего?»«Ты знаешь».
«Нет, не знаю. Объясни». Ламин стиснул зубы. Она хотела, чтобы он сказал это вслух. Хотела услышать каждое слово, каждую грязную деталь, каждое желание, которое она в нём разжигала.«Ты хочешь, чтобы я представил, как трахаю тебя в этой позе?»
«А ты уже представил?»«Да».
«И как? Понравилось?»«Ты бы сама знала, как понравилось, если бы была здесь».
«Я в Барселоне, а ты нет». Ямаль провёл рукой по лицу.«Можно, я позвоню тебе?»
«Нет».«Почему?»
«Потому что я сказала нет. Ты умеешь читать?»«Адриана».
«Что?» Он не стал ждать ответа. Нажал на вызов и поднёс телефон к уху. Гудок. Долгий, тягучий. Второй. Третий. Она не брала. Он уже думал, что сейчас сбросит, когда в динамике что-то щёлкнуло. — Ты совсем рехнулся? Я сказала нет. — А я всё равно позвонил. — Зачем? Ламин откинулся на подушку, прикрыл глаза и медленно выдохнул. — Потому что прямо сейчас у меня будет свободна только одна рука. Молчание. Такое долгое, что он почти услышал, как бьётся её сердце через динамик. Потом она выдохнула — коротко, нервно, будто пробовала что-то сказать, но передумала. — Ты... — начала она и замолчала. — Что? — его голос стал ниже. — Я не буду с тобой в этом участвовать. — Никто тебя не заставляет. Просто говори. — О чём? — О том, что ты чувствуешь сейчас. Она снова замолчала. Ламин слышал её дыхание — неровное, чуть ускоренное. Представил, как она сидит там, прижав телефон к уху. — Ты очень сильно меня возбуждаешь, — сказал он тихо. — Знаешь, как это бесит? Знаешь, как сильно я хочу тебя из-за этого? — Ламин... — Что? Ты не хотела это слышать? — Меня пугает перспектива секса по телефону с тобой. — Так включи видео. — Нет. — Почему? — Потому что в девушке должна быть загадка. Если я покажу тебе всё сейчас, зачем я тебе буду нужна завтра? Он усмехнулся. Она была права. Она всегда была права. — Ты и так будешь мне нужна. Хоть с загадкой, хоть без. — Слова, Ламин. Просто слова. — А что мне сделать, чтобы ты поверила? Она вздохнула, и он услышал, как она устраивается поудобнее. Шелест простыни. Тихий скрип кровати. — Ничего, — сказала она тихо. — Не надо ничего делать. Ламин помолчал, вслушиваясь в её дыхание. — Ты на кровати? — спросил он. — Да. — Лежишь? — Да. — На спине? — А тебе какая разница? — Хочу представить. Она не ответила. Только выдохнула — чуть длиннее, чем обычно. — А где твои руки? — спросил он. — Что они делают? — Ламин… — Ответь. — Одна держит телефон. Вторая… просто лежит. — На чём? — На животе. — Спусти её ниже. Молчание. Он слышал, как она сглотнула. — Нет. — Адриана. — Я сказала нет. — Ты боишься? — Я не боюсь. Я просто не хочу играть в твои игры. — А если это не игра? — спросил он. — Боже, Ламин, что ты со мной делаешь? Мужчина перевернулся на бок, положил телефон на подушку и закрыл глаза. В темноте он чувствовал, будто она рядом. Будто может протянуть руку и коснуться её лица. — Представь, что я рядом. — Ламин... — Что мои руки на твоей талии, что я целую твою шею… Она не ответила, но он услышал шорох. — Что теперь? — Я хочу, чтобы ты закрыла глаза. — Закрыла. — Представь, что я рядом. Что я смотрю на тебя. Что мои пальцы скользят по твоему животу. — Ламин... — Тише. Просто слушай. Моя рука поднимается выше к твоей груди. Я касаюсь тебя очень легко. Ты чувствуешь? — Да, — выдохнула она. — Твои соски твёрдые? — Да. — Потому что ты хочешь меня. — Да, чёрт возьми. Да. Ламин улыбнулся. Потом провёл рукой по своему животу, ниже, к резинке трусов. — А теперь моя рука скользит ниже, — хрипло сказал он. — По твоему животу, к бедрам. Твои трусы всё ещё на тебе? — Да. — Сними их. Она молчала секунду, потом снова шорох ткани. — Сняла. — Раздвинь ноги. — Ламин... — Сделай это. Она не ответила. Но он услышал, как она двигается, и его член пульсировал в такт её дыханию. — Теперь моя рука между твоих ног, — сказал он. — Ты мокрая? — Да, — прошептала она. — Насколько? — Очень. — Потрогай себя. — Ламин… — Знаешь, ты делала это раньше. Просто представь, что это я. Что мои пальцы внутри тебя. Что я шепчу тебе на ухо, какая ты красивая. Какая мокрая. Как сильно я хочу тебя трахнуть. Она застонала — коротко, сдавленно, будто пыталась сдержаться. — Ламин, я... — Что? — его голос стал хриплым. — Я хочу, чтобы ты был здесь. — Я знаю. Я тоже. А теперь... теперь я хочу, чтобы ты кончила для меня. — Не получится. — Получится, — повторил он, откидываясь на подушку и проводя ладонью по груди. — Просто закрой глаза и думай обо мне. Она не ответила. Но он услышал, как она вздохнула. Значит, слушается. Ламин спустил ладонь ниже, провёл по животу, задержался на резинке боксеров. Член уже стоял, упираясь в ткань. Он стянул трусы вниз, освобождая его, и медленно провёл большим пальцем по головке, собирая каплю смазки. — Я хочу тебя трахнуть, — сказал он в трубку. — Прямо сейчас. — Это так мило, — в её голосе проскользнула дрожь. — Представь, что ты сидишь на столе. Ты сидишь, а я стою между твоих ног. Мужчина сжал член у основания, провёл ладонью вверх. Кожа была горячей. Он выдохнул прямо в динамик, и телефон передала этот звук ей. — Я слышу, что ты делаешь, — прошептала она. — И что же? — Ты... ты дрочишь. — А ты хотела бы, чтобы я делал это, глядя на тебя? — он усмехнулся, усиливая хватку. — Чтобы ты смотрела, как моя рука двигается вверх-вниз. Как большой палец гладит головку. Как я сжимаю член сильнее, когда думаю о том, как вхожу в тебя. Она сдавленно застонала. — Ламин... — Что? Тебе не нравится, когда я говорю такие вещи? — Нравится, — выдохнула она. — Слишком. — Так слушай дальше. Я хочу раздвинуть твои ноги, — прорычал он. — Хочу встать между ними и смотреть на тебя сверху. На то, как ты кусаешь губу, потому что знаешь, что сейчас будет. Он ускорил руку. Движения стали ритмичными, жёсткими — ладонь скользила от основания к головке, сжималась на подъёме, разжималась на спуске. Ламин закрыл глаза и представил её. Представил, как она сидит на столе — растрёпанная, с горящими глазами, в одной майке без лифчика. — Я бы вошёл в тебя резко, — сказал он. — Ты бы охнула, потому что не ожидала. — Я бы не охнула, — возразила она. — Это всё, на что ты способен, Ямаль? Он усмехнулся, сжимая член сильнее. Провёл большим пальцем по головке, размазывая смазку, и выдохнул сквозь зубы. — Нет, малышка. Это только начало. Я вышел бы почти полностью. Медленно, чтобы ты чувствовала каждую секунду. Чтобы ты хотела вернуть меня обратно. — А если бы я не захотела? — Захотела бы, — его голос стал жёстче. — Потому что ты всегда хочешь. Потому что твоё тело помнит меня даже лучше, чем твоя тупая башка. — Не называй меня тупой, — огрызнулась она. — Тогда не веди себя как тупая, — он ускорил руку, чувствуя, как напряжение начинает собираться внизу живота. — Не делай вид, что тебе всё равно. Не притворяйся, что ты не хочешь, чтобы я развернул тебя на этом столе, поставил на колени и вошёл сзади. Так, чтобы ты вцепилась в край пальцами и застонала так громко, что соседи услышат. Она снова застонала. — Продолжай, — прошептала девушка. — Я бы трахал тебя жёстко, — сказал он. — Держал бы за бёдра и входил глубоко, на всю длину. Ты бы царапала стол, пыталась уползти, но я бы держал крепко. — Я не пыталась бы уползти, — выдохнула она. — А что ты делала бы? — Я бы... блядь, Ламин... я бы двигалась навстречу. — Хорошая девочка, — он усмехнулся, сжимая член у основания, не давая себе кончить слишком быстро. — Тогда я бы наклонился, прижался к твоей спине и прошептал на ухо, какая ты шлюха. Как сильно я хочу кончить внутрь тебя. Она застонала надрывно. — Давай, — выдохнула она. — Давай что? — Кончи в меня. Ламин зажмурился. Его рука двигалась быстро, грубо, почти бесконтрольно — вверх-вниз, вверх-вниз, большой палец давил на головку при каждом движении. Он представил её перед собой. Представил, как она сидит на столе, раскинув ноги, смотрит на него и улыбается, от чего у него всё плывёт перед глазами. — Я... — начал он и запнулся, потому что слова не шли. — Что? — выдохнула она. — Что, Ламин? — Смотри на меня, — сказал он сквозь зубы. Она застонала в очередной раз, заставляя Ламина кончить на собственный живот. Капли падали на пресс, на грудь, растекались по коже. Он ещё несколько раз провёл рукой, выжимая остатки, тяжело дыша, и просто лежал, чувствуя, как пульс постепенно замедляется. — Ты кончил? — Ага, — он открыл глаза и посмотрел на потолок. — Я тоже, — прошептала она. Он тихо засмеялся. Потянулся за полотенцем, вытер живот, выключил свет и снова лёг. — Не отключайся, — сказал он. — Не собиралась, — ответила она. И они просто лежали, слушая дыхание друг друга, пока сон не накрыл их обоих.
Примечания:
https://t.me/spvinsatti
