Красная молитва о конце

--- Пролог. Клетки пятого уровня Подземный комплекс «Лазурит» был засекречен даже от Комиссии по героям. Официально он числился как «склад медицинских отходов». Неофициально — здесь держали детей, чьи причуды были слишком опасны, чтобы их можно было контролировать, и слишком ценны, чтобы их можно было убить. Пятеро. Возраст от шести до тринадцати лет. Причуды — радиационные. Разные изотопы, разные периоды полураспада, но одно общее: каждый из них убивал всё живое в радиусе десяти метров. Специальные костюмы, свинцовые стены, еда через герметичные шлюзы. Их не учили. Их не кормили нормально. Их просто хранили, как оружие, которое когда-нибудь пригодится. Деку узнал об этом от директора корпорации «Детские сны» — того самого, кто сидел у его трона в конце испытания. — Вы знали? — спросил Деку тихо. — Знал, — ответил директор, не моргнув глазом. — Я же говорил, мы работаем с детьми. — Вы работаете с клетками, — Деку улыбнулся. Той улыбкой, от которой у директора свело живот. — Но спасибо за информацию. Теперь я поработаю с вами. Директор не понял, что это угроза, пока его собственный шофёр не высадил его посреди пустыни через три часа без воды и связи. Деку был милосерден. Он оставил ему бутылку. С надписью: «Ты следующий». --- Кулоны Шинсо не спал третью ночь — с тех пор как Деку ушёл на задание один. Момо сидела рядом, создавая из воздуха новые схемы защиты для штаба. Никто из них не спрашивал, куда ушёл лидер. Они знали: вопросы к Деку — это как вопросы к урагану. Бесполезно. Дверь открылась в 4 утра. Деку вошёл не один. За ним, держась за полу его длинного плаща с красной подкладкой, шли пятеро детей. Самому младшему, девочке с седыми волосами, было на вид лет шесть. Самый старший, мальчик с запёкшейся кровью на губах, сжимал кулаки так, что костяшки побелели. На шее у каждого висел кулон. — Что это? — спросила Момо, вставая. — Решение, — Деку опустился на колено перед детьми. Уровнял с ними взгляд. — Момо, ты создашь ещё десять таких же. Хитоши, ты научишь их не бояться своего голоса. — Что за кулоны? — настойчивее повторила Момо. Деку поднял один — с шеи девочки. Маленький медальон из матового металла, внутри которого пульсировал слабый зелёный свет. — Модификатор излучения. Каждый кулон настроен на конкретный тип радиации. Альфа, бета, гамма, нейтронное и… — он запнулся, — пятый тип. Его пока нет в учебниках. Дети не убивают теперь. Они излучают, но только внутрь кулона. А кулон… — он щёлкнул пальцами, и медальон на секунду вспыхнул, — превращает смертельную радиацию в ту, что лечит. Рак, инфекции, даже старость — замедляет. — Ты создал лекарство от радиации, — прошептала Момо, — используя саму радиацию. — Я создал им жизнь, — поправил Деку. — Раньше они были бомбами. Теперь они — боги. Он повернулся к детям. — Как вы хотите называть свой отряд? Старший мальчик, тот с запёкшейся кровью, шагнул вперёд. — «Токсик», — сказал он. Голосом, который не дрожал. — Нас называли токсичными отходами. Пусть теперь токсик означает силу. — «Токсик», — повторил Деку, и в его голосе прозвучало что-то, чего Шинсо никогда раньше не слышал. Гордость. --- Первая ночь в штабе Шинсо остался с детьми, когда Момо ушла создавать кулоны, а Деку — встречаться с новыми инвесторами. Пятеро сидели в гостиной, сжавшись в комок. Диван был слишком мягким. Свет — слишком ярким. Еда на столе — слишком горячей. Они не знали, что делать с нормальной жизнью. — Как вас зовут? — спросил Шинсо, снимая тёмные очки. Он решил, что без них будет честнее. Дети молчали. — Меня зовут Хитоши. Раньше меня называли злодеем только за то, что моя причуда управляет людьми. Я не хотел никому зла. Но люди боялись. Вы понимаете этот страх? Младшая, девочка с седыми волосами, подняла глаза. — Меня зовут… меня звали Номер Пять, — сказала она. — Но Деку сказал, что теперь я — Торий. Как элемент. Самый стабильный из радиоактивных. — Торий — красивое имя, — Шинсо улыбнулся. — А ты любишь рисовать? Девочка покачала головой. Потом кивнула. Потом заплакала. Шинсо не стал её утешать. Он просто сел рядом, на пол, и сказал: — У нас здесь можно плакать. Это не наказуемо. Через час дети рассказали всё. Старшего звали Радон (тринадцать лет, гамма-излучение). Его забрали у матери, когда он в три года случайно убил кошку. Мать до сих пор приходит к зданию «Лазурита» раз в месяц. Ей не говорят, что сын жив. Девочку с цезием (одиннадцать лет) звали Цезия. Её отец — бывший герой, который сдал её сам, когда узнал о причуде. «Ради общего блага», — сказал тогда отец. Цезия запомнила эти слова на всю жизнь. Торий — шесть лет, стронций-90. Она не помнит родителей. Её нашли в контейнере на свалке. Двое других — мальчик-плутоний (девять лет) и девочка-уран (восемь лет). Близнецы. Их не разлучали только потому, что в изоляции они успокаивали друг друга. Без брата девочка начинала светиться так, что плавились стены. — Деку сказал, что мы — оружие, — прошептал Плутоний. — Но хорошее оружие. Которое выбирает, кому больно. — А раньше вы не выбирали? — Раньше нам было больно всегда, — ответил Радон. — А теперь… теперь кулон забирает боль. Как будто кто-то держит за руку. Шинсо посмотрел на свою руку. На красный лак, который начал облезать. — Я понимаю, — сказал он. — Деку умеет держать за руку. --- Демонстрация силы Через неделю «Токсик» показали миру. Выбрали заброшенный завод, где Лига злодеев прятала склад с химическим оружием. Деку хотел не просто уничтожить склад. Он хотел, чтобы все увидели: он не торгует страхом. Он торгует чудом. Прямая трансляция. Миллионы зрителей. — Сегодня вы увидите, что происходит, когда детей перестают бояться и начинают учить, — сказал Деку в камеру. Его мундир сиял на солнце. Плащ с красной подкладкой развевался, как знамя. — «Токсик», вперёд. Дети вышли из тени. В специальных костюмах, которые Момо создала за ночь — чёрных, с серебряными вставками, и нашивкой в виде сложенных рук. На груди каждого — кулон с мерцающим ядром. Радон шагнул первым. Он поднял руку, и гамма-излучение ударило по складу не как волна, а как скальпель. Стена распалась на молекулы. Тишина. Ни взрыва, ни огня. Просто — исчезновение. — Это слишком опасно! — крикнул кто-то из зрителей онлайн. Цезия услышала. Она повернулась к камере, и на её лице впервые появилась улыбка. — Нет, — сказала она. — Опасно — это когда нас запирают в клетках. А мы — просто дети. Которым дали шанс. Плутоний и Уран взялись за руки. Их кулоны синхронно вспыхнули, и между ними зажглась сеть из синего света. Они направили её на второй склад. Химикаты не взорвались — они превратились в воду. Обычную, прозрачную, безопасную воду. — Вы только что видели превращение смерти в жизнь, — голос Деку звучал как проповедь. — «Токсик» — это не отряд убийц. Это отряд врачей. Только их лекарство проходит через радиацию, потому что настоящая болезнь мира — это страх перед отличиями. Торий, самая маленькая, вышла вперёд. Она посмотрела на камеру своими огромными серыми глазами и сказала: — Я хочу домой. Но дома у меня нет. Поэтому Деку стал моим домом. И теперь… — она коснулась кулона, — теперь я могу обнимать людей. Не убивая их. И она обняла Деку. При всех. При миллионах свидетелей. Деку опустился на колено и обнял её в ответ. Погладил по седым волосам. — Никто больше не запрет тебя в клетке, — сказал он тихо, но микрофон передал каждое слово. — Ты свободна. Вы все свободны. В ту ночь три тысячи человек написали заявки на вступление в армию Деку. Из них двести — бывшие сотрудники «Лазурита». --- Третий кошмар Шинсо Шинсо не спал. Он сидел в своей комнате, перебирая золотые цепи на шее, и смотрел на запись трансляции. На то, как Деку обнимает Торий. На улыбку Цезии. На то, как Радон впервые за много лет не сжимает кулаки в кровь. — Ты тоже поддался, — сказала Момо, заходя без стука. Она была в своём корсете, без розы в волосах — просто уставшая девятнадцатилетняя девушка. — Что? — Ты смотришь на них как на младших братьев. Ты уже не анализируешь. Ты чувствуешь. — А это плохо? — Это опасно, — Момо села рядом. — Деку не просто строит армию. Он строит семью. А за семью люди убивают. И умирают. Ты готов умереть за этих детей? — Да, — ответил Шинсо быстрее, чем хотел. — Я тоже, — Момо устало улыбнулась. — Вот поэтому мы проиграли. Не героям. Ему. — Что ты имеешь в виду? — Он не победит силой. Он победит тем, что никто из нас не сможет выстрелить в него после того, как увидит, как он обнимает шестилетнюю девочку с радиоактивной кровью. Он — наша ахиллесова пята. И мы сами надели на неё броню. Шинсо закрыл глаза. — Я видел его кошмар, — сказал он. — Когда мы… в ту ночь. Я использовал причуду, пока он спал. Не специально. Просто случайно. — И что ты увидел? Шинсо помолчал минуту. — Он каждую ночь стоит на поле из битого стекла. Вокруг него лежат все, кого он не спас. Тысячи. И каждый говорит: «Ты мог, но не успел». А он не может уйти, потому что стекло врезается в ноги. И он стоит на одном месте, слушает их и… улыбается. Потому что боль стала его единственной подругой. Момо взяла Шинсо за руку. Не романтично. Сестрински. — Мы не вытащим его, — сказала она. — Знаю. — Но мы можем быть рядом, когда он упадёт. — Это единственное, что мы можем, — Шинсо сжал её ладонь. За стеной послышался смех Торий. Деку рассказывал ей сказку. Не о яблоке. О звёздах, которые светят даже после того, как умерли. --- Эпилог для «Токсик» Через месяц у каждого ребёнка из «Токсик» появилась своя комната. С игрушками, книжками и нормальной едой. Торий научилась рисовать. Её первый рисунок висел в комнате Деку: зелёное яблоко с улыбкой и надпись детским почерком: «Ты не гнилое. Ты спелое. Я тебя не съем. Я тебя посажу». Деку смотрел на этот рисунок каждый вечер перед сном. И иногда — очень редко — позволял себе поверить, что она права. ---