Санечка

      Да! Да! Дааа! Меня оформили на время отпуска Ангелины!       Начальник лишь кивнул в ответ на наше сумбурное приветствие, махнув рукой в стиле барина: мол, «свободны», не мешайте наслаждаться утренними картинками в «Ватсапе».       — Голос у меня сгодится звонки принимать? — выпалил я, а потом уже подумал. Нужно же наоборот. Это золотое правило, Саня, запомни! И будет тебе счастье!       — Голос как голос. Звонки редкость. В основном от своих же: узнать, на месте ли начальство. Стационарные телефоны ещё с допотопных времён по кабинетам рассованы. Пенсионеры наши, видать, к мобильным не приучены, либо всё на звонках с них экономят и пользуются на пропалую проводными. Да и чаще напрямую Николаичу все названивают.       Почту проверишь. Пароли на бумажке, под клавиатурой. И про цветы не забудь, поливай. Стол протирай. А то техничка шваброй везде махнёт, а цветы потом на меня спишут. Чуть позже покажу, как накладную на канцелярию выписывать. Помнишь про карандаши?       Да я от волнения имя своё родное забыл, блин.       — Вот теперь, Сашенька, мы можем и на «ты». Мы же теперь коллеги.       Эх, как она ноги скрестила эффектно: коленка на коленку, ровненько пирамидкой. Сидит на стуле и вертится.       — Так мы и раньше коллегами были. Почти два месяца тут бегал. — Интересно, придётся стул поднимать, я же вроде повыше её.       — Нет, Сашенька, тех, кто ниже меня по должности, я за «коллег» не считаю.       А я смогу так ногу на ногу закидывать? Мля, а зачем оно мне надо? Хотя, кто запретит попробовать? Потом.

***

      Пам-пам-пам... Неделя в роли помощника Савелия Николаевича подходит к концу. Сам начальник, похоже, меня с мебелью попутал. И о судьбе Ангелины ни разу не вспомнил. Ему откровенно до лампочки. Пару раз бухгалтер заикалась, мол, сбегай, Сашенька, в архив. Не-е-ет. Я теперь при столе и телефоне. Рабочее место намертво приколочено к полу.       Быстро отвалили с поползновениями по мою душу. Сперва неудобно было. И по телефону, как представлюсь, переспрашивают, туда ли попали, видать, к Ангелининому голосу привыкли. И какой-то хмырь к ней с торчащей из кармана шоколадкой «Алёнкой», даже не двухсотграммовой, приползал. Я его и не упомню. Точно не с нашего этажа.       Я даже пару книг осилил. В кои-то веки. И так ещё две недели. Не работа, а курорт по сравнению с практикой!       В один из моментов блаженного безделья вспомнил позу своей «коллеги». Подтянув слегка штанину, закинул правую ногу на левую. Чёрт, машинально колено съезжает в сторону. Нет, нужно не голеностоп на другое колено, а прям нога на ноге – коленка на коленке. Опа. Получилось. Но неудобно как-то. И брюки в паху скомкались неприятно.       — Вас начальник в туалет не пускает?       — А что? — отвлекаюсь от созерцания собственного паха на посетителя. Он облокотился о мой стол, перевесился через него и тоже, блин, пялится на меня ниже пояса?       — Говорю, чего вы, Саня, жмётесь тут, ножки свели и ничего вокруг не замечаете? В туалет приспичило, а строгий начальник по расписанию место рабочее не разрешает покидать? Сейчас мы это безобразие мигом искореним! — и опять лыбится. Ну ё-моё!       Блин, как я с этого стула, ноги распутывая, только не кувыркнулся?       — Ничего подобного. Савелий Николаевич отличный начальник. Образцовый начальник. Какие ещё расписания? Всё согласно должностной инструкции. — Кажется, что Джокер себе ещё не самую широкую улыбку нарисовал. У этого, как там его, Данилова, она ещё шире.       — На месте ваш образцовый начальник? Мы созванивались. Я пройду?       — Не смею задерживать.       Эка ты культурно изъясняешься, Сашка. Не зря последним исторический роман штудировал. Точно, нужно такие всякие фразочки выписать и в речь вставлять.       А этот, Данилов, уже в кабинет просочился бесшумно, как и сюда, в приёмную. Ассасин, что ли? Или ниндзя? Пусть себе это самое, слово смешное… А! Сеппуку сделает, гад. Бесит чем-то. А парфюм-то, зараза, зачётный.

***

      Ну вот и приплыли, как говорится! И это не шедевр кисти Репина (хотя это и вправду не его картина), а моё личное состояние озадаченности. Павел Николаевич Данилов отныне – начальник нашего, теперь уже действительно «нашего», офиса. Савелий Николаевич испарился в момент, сразу после планёрки. Видать, Николаевич номер два за вчерашний визит обучил его ассасинским техникам бесшумного исчезновения. Спохватились о его пропаже, только когда осознали, что проставы по случаю смены власти нам не светит. И тут я с облегчением ловлю себя на мысли, что мой день рождения выпадает на запределье периода работы и закатывать застолье не придётся. Хотя кому я вообще тут сдался?       Подводя итоги утра. Во-первых, меня поразило количество сотрудников в нашем офисе. Я-то наивно полагал, что нас человек двадцать. А тут – целых три этажа! И всё это – наша шарашкина контора. Во-вторых, теперь мне ещё и чай придётся таскать новому Николаичу. Ибо он уже изволил попросить разок, недовольно сморщив нос при виде чайного ярлычка, болтающегося на краю чашки. А я, между прочим, свою единственную отмытую кружку отдал во временное пользование. От сердца оторвал, и плевать, что там на чёрном фоне красуется огромная буква «Ю». Он же старый, не поймёт. В-третьих, он ещё и какие-то поручения раздаёт, помимо требования чая. То одного вызови, то другого. Сам, что ли, не в состоянии? Лапки? Скорее, копытца. Я за последние два часа по телефону столько наговорил, сколько за всё время работы с практикой в офисе не произносил. Язык заплетается, пока эти имена-отчества выговариваешь. Пить хочется страшно. А кружка… У начальника в кабинете.

***

      Понимая, что лишний раз светиться перед новоиспечённым начальством мне не очень-то и хочется, даже ради любимой кружки, решаю свалить в кафе на первом этаже. Аккурат через пятнадцать минут. А что? Официальный обеденный перерыв, в обязанностях прописанный, имеется. А если этот что надумает, сам пусть и делает, не маленький. Да, весьма не маленький – ростом выше меня на голову точно. Как мои братья сейчас.       Бросаю взгляд на часы у двери кабинета, осознаю, что до перерыва ещё целых десять минут.       Лучший вид на работника – это вид на работающего работника (да простит меня Майя Марковна, русичка всея школы № 6, за тавтологию) или умело имитирующего работу работника (ещё раз простите).       Беру степлер, переворачиваю и усердно ковыряю свежезабитые скрепки из стопки документов. Потом их же ещё можно разок скрепить: задача на ближайшие одиннадцать минут – филигранно попасть в дырки от весьма удачно выдранных предыдущих скобок.       — Я тебе, Санечка, в понедельник уровень принесу. По нему будешь листочки в стопочку складывать, а то замучился смотреть, как ты их подгоняешь на глаз. Уже минут десять выравниваешь, наверное.       — Ох, ёп твою ж… — пара листов слетела на пол, а я схватился за сердце. Оно же слева? — Если будете так подкрадываться, мне не уровень, а плита нужна будет.       — Мраморная?       — И с красивой надписью, только не с цитатой из соцсетей. — Саша, юмор – это не твоё.       — Мы сработаемся. Обязательно. — Хлопнув ладонью по столу рядом со степлером, этот хмырь резвым козликом, с соответствующей ухмылочкой, покидает приёмную.       Вот, блин, точно! Обед уже как двенадцать минут!

***

      Кафе на первом этаже я бы не назвал иначе как столовкой. Клетчатые скатерти, суровая тётя с чёрными, жирно подведёнными бровями и в выцветшем фартуке за прилавком. Звон ложек о китайский фарфор совсем не какой-нибудь звучной эпохи, тихий гомон сидящих за столиками и громкие отдельные смешки стоящих в очереди в кассу.       Мне всего-то нужна бутылка воды. Перекусы беру с собой. Теперь бы ещё спокойно поесть. Начальник, тихушник, передвигается бесшумно. Растяжку что ли поставить? О-о-о! Я бы посмотрел, как Николаич-второй разок навернётся на, казалось бы, пустом месте. Бесит.       Машинально начинаю потирать руки, как злодеи в кино, придумывая коварные планы. Но подходит моя очередь.       Подняв себе настроение, беру ещё и кусок торта: вроде даже не обветренный. На выходе из кафе соображаю, что торт придётся запивать простой водой. На этом же этаже есть автомат с кофе. Прикидываю, сколько денег в кармане – хватит.       Вот где-то тут же стоял! Неужели убрали? Тормознул пробегавшего мимо парня в форме охранника, тот ответил, что перетащили автомат на второй этаж. Спасибо, добрый человек. Двигаем дальше. По лестнице, а то народ плавно расползается с обеденного перерыва по рабочим местам, и ради подъёма на два лестничных пролёта я не горю желанием толкаться в лифте. Да и мой одинокий кусок торта, бочком лежащий на одноразовой тарелке, да в пакетик замурованный, может не пережить местного соседства с кем-нибудь прижатым в толкучке.       Поднимаюсь неспешно, времени ещё полчаса. И перекусить успею. Малые с утра прямо порадовали яичницей на хлеб. Ну, старались же. Кто из них, не стал уточнять. Блин, может, и домой чего сладкого купить? А то на макарошках и картошке с закатками торчим какую неделю.       На втором этаже у нас отдел кадров - как раз у них дверь открыта. В коридоре пусто. Автомат с кофе в противоположной стороне. Как раз перед каким-то кабинетом. Опа, если дверь кабинета распахнуть на полную, она же по автомату биться будет. Целая стена свободная, а эта махина именно так неудачно засунута.       Хотя там же к электричеству должна быть подключена. Н-да, всё равно неудачно. Подхожу к аппарату. Куча кнопок, одноразовые стаканчики. Ну и что тут тыкать? Куда деньги закидывать, это я сразу понял. А вот что тут выбирать? Я по жизни не люблю кофе. Да и дороговато так потребительствовать – стаканами. Дешевле растворимый. Про разницу во вкусе не скажу, вообще не понимаю её. Хотя и пробовал лишь раз. Сосед принёс, сказал, что купили с очередной подружкой, да некогда пить было. Крышка не вскрытая была. А что? Не гордый – в микроволновке в кружке, в любимой и начальством изъятой, между прочим, разогрел и попробовал. Горький.       Так, а тут, вроде, с молоком есть. Блин, пока разберусь, перерыв закончится. Сам не поем, начальника растяжкой для эпичного падения не порадую. Хотя с чего её чудить-то. Но помечтать можно.       Дверь кабинета рядом с грохотом распахнулась. Точно, как и думал: ударилась об автомат. Инстинктивно, словно отбрасывая от себя опасность, я отпрыгнул за этот самый аппарат. То ли рефлекс сработал – подальше от летящей двери, чтобы не задело, то ли просто сам ёбнутый, что, в общем-то, уже и не обсуждается.       Мужские голоса. Прощание. Выглядываю из-за автомата, а там перед ним Николаич, который второй.       — Неожиданно. В засаде сидим? — спрашивает, поднося купюру к автомату. Слышен лифт. Второй человек, чей голос звучал ранее, скрывается в остановившейся кабине. На этаж никто не вышел.       — Нет, отдыхаю. Имею право в законный перерыв отдыхать где хочу?       — Имеешь. Кофе будешь?       — Нет. Не пью. — Вот о чём ты, Саша, думаешь, когда рот открываешь? Халяву упустил.       Тот хмыкает, не вынимая одной руки из кармана брюк, другой же мастерски натыкивает что-то на панели автомата. Слышен шум, плеск. Запах кофе. И женский смех из кабинета кадровиков. Ангелина? Разве она не на югах?       — Ты идёшь? — отвлекает от некой зарождающейся мысли. Да забирай ты свой кофе и вали уже, не пойду я с тобой.       — Нет, я ещё не отдохнул.       Очередной хмык, кивает сам себе. Тёмные волосы падают на лоб, и тут же их подхватывает небрежный зачёсывающий жест, возвращая на место. Я засматриваюсь.       Блин, нужно выбраться постричься. А то скоро хвост буду завязывать. А ведь малые тогда лишний повод поржать найдут: куцый, бледный, курчавый хвостик – это как первые усики, совсем не солидно.       За размышлениями не заметил, как коридор опустел. Начальник свалить успел.       Снова слышен женский смех.       Кофе к чёрту. Уже и обед заканчивается.       — Геля, я тебе ещё пару лет назад говорила, что тут на мужиков глухо. Тут все по возрасту просто на потенциальных женихов не тянут, — послышался щелчок и лёгкое шипение начинающего набирать обороты при подогреве воды чайника.       — Тётя, если бы не объём работы, я бы давно слиняла. За такую зарплату можно не париться. А так да. Начальник старый, замы – все бабы, Михалыч тоже в возрасте и дальше своих отчётов ничего не видит. Охранники – ну, там все женатые, да я в курсе уже. Студент… Смазливый, но без хаты и работы толком.       Вот тут-то я и примостился у приоткрытой двери. Нет, я не то чтобы любитель сплетен, тем более о чужой личной жизни. Но тут, так сказать, и меня краем зацепило этой чужой жизнью.       — Всё-таки в засаде? — сбоку тихо, но отчётливо.       Да если я не стану заикаться, то, наверное, с испугу обделаюсь. Когда он вернулся? Зачем он вернулся? Моим пакетированным чайком, чтоб не травиться, решил кофейку залить? Гад, кружку хоть вернёт?       — Я не специально. По пути на рабочее место. С тортиком, — выходит шёпотом говорить. Поднимаю пакет, помахивая перед нахальной начальственной мордой, — несу просто аккуратно, медленно.       — Слишком медленно. Но хорошо, только для ценного сотрудника могу выделять лишние двадцать минут на медленный путь к рабочему месту. А ещё лучше – сам буду доставлять необходимое. Воробей, любишь сладкое?       — Люблю.       — Учту.       — А какой ещё воробей?       — Видимо, тормознутый.       Набираю воздух в лёгкие…       — А чего вернулась-то так рано? — голос кадровика.       — Да с Олькой, подружкой, видать, бывшей уже, поругалась. Я думала, она меня бесплатно пожить пригласила, а та квартплату попросила за месяц. Дескать, это и так дешевле, чем номер или квартиру снимать. У меня вообще денег не было. Ровно на обратный билет.       — А отпускные?       — А купальник новый, а реснички-ноготочки? Я туда за мужиком ехала. Нет там мужиков – местные женатики и приезжие пузатые. Может, не сезон.       Пока слушал, не обратил внимания, что и этот не уходит. А он чего тут стоит? Молчит, партизан. Со стаканчиком кофе. Новый успел набрать или всё с тем же ползает по этажам? И как всегда лыбится.       — Мне уже доложили, что у нас смена власти. Когда Данилов в последний раз заходил к Саве Николаевичу, я не вслушивалась в их разговор, просто сидела в переговорной, составляла компанию. Но Данилов на меня даже не взглянул по-человечески.       — Это как?       — Ха! Ну, ты же знаешь, обычно мужики украдкой зыркают, а самые смелые долго смотрят, глаз не отводят.       Я вскинул голову, посмотрев на Павла Николаеча – о нём же идёт речь. Хоть за дверью и шумит закипающий чайник, слышимость вполне хорошая. Сейчас, судя по тону Ангелины, узнаем, какой он с точки зрения женского представления. В тени от дверного проёма только глаза горят. Чего уставился? Он сглотнул, и я следом – это же рефлекс, как с зеванием, нет? Щёки предательски вспыхнули, отвернулся, крепче сжимая пакет.       — Я и так села, и эдак, и лямку платья подтянула – ноль внимания от него. Сидит, гогочет с Михалычем. Видать, растеряла я свой шарм, пока просиживала в стенах этой богодельни. Может, чего из стряпни принести? Мужики ж часто мыслят категориями борщей. Эх, а я хочу, чтобы мужик меня съел глазами! Не против, чтоб и кусал – я за эксперименты.       — Блин! — Аж передёрнуло. Он меня за ухо укусил что ли, или ущипнул?       Падла! Ну-у-у-у и к чёрту вас всех! Ноги сами несут к лестнице, на свой плевать что пятый этаж. Пусть стоит и дальше обтекает, насколько он некомпетентен в вопросах восприятия женского флирта. Точно укусил за ухо! Собака, не наелся на обеде, или кофеин в мозг ударил.       До конца дня моё начальственное недоразумение так и не показалось в кабинете, скинув смс, что он на выезде. Откуда у него мой номер? Наверное, в отделе кадров слили. Удачно, значит, там затесался. Жаль, не смог увидеть их с Ангелиной встречу после всего услышанного.       А касательно этого странного происшествия, мозг отказывается думать. Если это шуточки такие дурацкие – нашёл над кем шутить. Нет, конечно, меня братья в детстве кусали. И я их. За всё подряд. Ну, стратегически важные места обходили стороной. Но кусались ощутимо. Надо поднять вопрос об этой… как её там… субординации. Я ведь тут временный работник. Вон, Ангелина выйдет, пусть её кусает. Ей, вроде, нравится такое… Или наоборот? Что-то я не помню. Точечная амнезия на фоне стресса. Зато кружку вернул. Заберу домой. А сюда притащу забытую соседом. Как раз с надписью «Босс», правда, там от тепла проявляется приписка «молокосос», но он не увидит, если правша. А он правша – ещё в кафе заметил. Лучше бы ты, Саша, так расписание занятий запоминал или, на худой конец, маршруты трамваев…

***