Санечка

      Вот: то братья жрут всё подряд, что найдут в холодильнике, аж, кажется, полки вылизывают. То выгребаешь продукты, рассматривая сроки годности, обнюхивая, правда, не пробуя – просто осматривая.       — Брюки превращаются… — переворачиваю завинченную бутылку с молоком, наблюдая, как то плещется внутри кефирной тягучестью. — В шорты…       Продукты пропадать не будут. На ужин оладьи. Помнится, была сковородка блинная: очередная подружка Кира гостила тут пару дней и за это время чуть ли не семейное гнездо пыталась свить. Правда, вместо веток и ветоши тянула в «гнездо» кухонную утварь и шторы. И всё за счёт Кира, чем он потом и аргументировал их расставание. Правда, то ли слишком затратные отношения вышли, то ли слишком скоротечные. Не помню.       Яйца, мука… Сода ещё хозяйская…       Малы́е торчали дома, как я вернулся с работы. Я уже и не спрашиваю, подрабатывают ли они сейчас. А они и сами не рассказывают.       Первым на кухню просочился Мишка. Спёр первый блин. Ну, пусть. Правда, как первый сразу сменился восьмым или девятым, я не уследил. И не заметил бы, если б не пустая тарелка.       — Мама звонила и желала, чтобы вы тут к ЕГЭ готовились, — ложкой разливаю три лужицы жидкого теста на сковороде.       — Минздрав России предупреждает: подготовка к ЕГЭ убивает мозг. — Это уже Стёпа пришлёпал, на запах, наверное. Или просто к людям прибиться.       — Правильно, забей на экзамены, в армии же весело! — Закидываю на готовые с одной стороны оладьи тонкие ломтики очищенного яблока и переворачиваю.       — Откуда знаешь, если не служил? — Миша берёт ранее выложенные на тарелку чуть остывшие блинчики и протягивает один брату.       — Наслышан. — Вот ещё партия, уже на пустую тарелку.       — Да куда денемся, сдадим, — Стёпа всё так же весь в телефоне.       Я же переворачиваю новую партию, придерживая рукоятку сковороды.       — Да если и плохо сдадим, в колледж пойдём. Не везде универы нужны, — Мишка уже вытирает пальцы после очередного опустошения тарелки.       — Я с вами спорить не буду. Маме сами отчитаетесь, как долго и усердно занимались со мной. — Разливаю новые оладьи по сковороде. — Может, сразу в руки вам со сковороды сгружать?       — Лучше сразу в рот, — Стёпа глазами в экран, а сам голову поворачивает и рот открывает.       — Могу сразу тесто. — Нужно себе хоть пару зажать, а то я их даже не попробую.       — А чего так мало сделал? — Миха заглянул в кастрюльку с остатками теста.       — Это не я мало, а вы много. — Эту партию со сковороды точно себе прихвачу, если успею.

***

      Активность нового начальника начинает бесить. Обещанное тихое существование приёмной осталась только в далёких воспоминаниях, почти в мечтах. Бесконечная беготня сотрудников, звонки с уточнением о местонахождении начальника – ни книгу полистать, ни в телефон уткнуться. А сколько теперь писем регистрировать! Утреннюю почту разгрести не успеваю: что отправить по электронной почте, а что тянуть на ближайшее почтовое отделение после работы. Ещё за конвертами сходить нужно. Бумага летит на распечатку, словно мы её тут жрём. Хотя…       — Ну как, готов перечень? — Выполз начальственный дракон из своей пещеры.       — Принтер бумагу зажевал, — вот не зря в бухгалтерии это чудо техники «шайтан-машиной» прозвали.       — Чёрт, не напоминай о еде, — вот тебе на, и у меня желудок издал звук в поддержку словам Николаича-второго.       Начальник лишь ухмыльнулся, хлопнув ладонями по столу: заодно и пыль смахнул, протирать сегодня не буду.       — Сейчас закажем доставку. В столовую можешь не бежать.       — А когда это я бегал? В вашем возрасте грех на склероз жаловаться, я же говорил, что у меня с собой, — скомканный лист, извлечённый из лотка принтера, отправился в мусорную корзину. И снова запускать печать.

***

      — Я ожидал увидеть нимфетку с пятым размером, а тут гном какой-то.       — Я ждал доставку, а не физиономию, на которую мне теперь месяц вечерами любоваться, да ещё и в двойном экземпляре.       Меньше всего я рассчитывал встретить на работе Стёпу, да ещё и без телефона в руках.       — Распишитесь, получите и катитесь, дорогой клиент, — лучше бы в свой телефон пялился.       — Ах ты ж паразит! — Расписываюсь, отодвигаю пакет с контейнерами от монитора, привстав на цыпочки, отвешиваю подзатыльник и возвращаюсь к столу. Стёпка в ответ хмыкает, обхватывает меня руками поперёк груди и приподнимает, разом выбивая весь воздух из лёгких. Точно паразит!       — Дебил!       — «Дебил» – это уже не модно! — подкидывает меня выше, перехватывая поперёк живота, хоть руку и освободил.       — Да мне плевать, модный ты дебил или нет. Всё равно ты дебил! — Тянусь свободной рукой, пытаясь достать до его наглой рожи.       — Это ещё что такое? — Вздрагиваем одновременно. Стёпа ставит меня на ноги и отпускает. Нервно поправляю выбившиеся из причёски волосы. Да, точно, пора бы постричься. И тут же спохватываюсь, что нужно заправить вылезшую из брюк рубашку.       — Здравствуйте. Извините. Хорошего дня. — О! А мы и так умеем? Ещё бы поклонился и ножкой шаркнул. Братец подхватывает свой не то рюкзак, не то короб и поворачивается к выходу.       Николаич стоит хмурый какой-то. Голодный, видать. Даже из своей пещеры вылез, не дождавшись.       — Доставка прибыла. Извольте получать. — Сгребаю упакованные контейнеры и протягиваю ему.       Стоим как два дурака: я – с вытянутой рукой и болтающимся, между прочим, тяжёлым пакетом, и он – руки по швам, со странным выражением лица. Какие же, оказывается, у нас громкие часы в приёмной.       — Вы чего кривитесь? Сами заказывали. Я, правда, не сверил с накладной у курьера, — блин, мой косяк. Просто сам не пользуюсь доставкой, а если курьеры и посещали нашу квартиру, то это были заказы соседа по аренде.       — Я не кривлюсь, я улыбаюсь без энтузиазма. Это что за показательные выступления по отработке боевых приёмов были?       Вот как, оказывается, выглядит со стороны невинная возня с братом.       — Не позволим врагам скакать по нашему офису!       Не топтать их коням линолеум приёмной!       Не затмить им солнце наше красное…       — Что за ерунду ты там несёшь? — Значит, услышал моё бормотание. А у самого ухмылка на лице проступает. Так гораздо привычнее.       — Не несу, а тренирую речевой аппарат. — Не хочу вдаваться в подробности своей жизни, разъясняя про братьев, уводя тему в какие-то дебри. — У меня рука сейчас отвалится. На больничный уйду и заяву накатаю, что над персоналом издеваетесь, в какой там у нас профсоюз, если они ещё существуют.       Пара шагов, и он подхватывает пакет, который уже хочется придержать и второй рукой.       — Закрывай приёмную, пошли перекусим. Обед уже.       Точно. А кто я такой, чтобы отказываться от бесплатной еды.       А тот факт, что поел не только на халяву, но и в одиночестве, в тишине, вообще зашибись! Павлу кто-то позвонил, и он, взъерошив мне волосы, поскакал козликом на выход.

***

      Во второй половине дня, сытый и отдохнувший, я неспешно поплёлся в бухгалтерию, чтобы сдать командировочные документы шефа.       Давненько я сюда не заглядывал.       Вера Ивановна и Нина Петровна, казалось, обрадовались моему визиту. Сразу позвали чайку попить. Правда, заодно и на шкаф попросили залезть за пустыми коробками под документы, и картридж в принтере заменить. А пока то да сё, и на чай времени уже не оставалось.       Понял я это, когда за мной пожаловал сам Павел. Ну а телефоны для кого придумали?       — Дамы, здравствуйте. Всё ли в порядке с чеками и счетами? Правильно ли мне всё оформили? Давно не был в командировках. — Он ещё не успел распахнуть дверь до конца, а уже вовсю лыбится. Руки в карманах – он что, пару раз носом в дверь стукнулся, прежде чем сюда вломиться? — Я своего Матвеева заберу, а то уж думал, что он тут «заблудился» в коридорах.       — Павел Николаевич, голубчик, заглядывайте к нам почаще, уважьте своим приятным обществом. — Вера Ивановна поправляет очки пальцем, подталкивая их вверх по переносице.       Блин, купить бы и мне имиджевые нулёвки. Солидно так сидишь. Главный такой: «Санечка…» А я ему: «Не Санечка, а Александр, извольте так чествовать», и средним пальцем, без лишних мук совести, по всей спинке носа перед ним – хоп! Типа это не ему адресовано, а просто я так очки поправил, съехавшие от его наглости.       — Саня! Сань, ты чего там застыл? — Вот уже меня по плечу хлопают. — Мне сказали, что ты здесь. Пошли, мне номер Сазонова нужен, у тебя на столе не нашёл.       — В офисе приёмная. В приёмной стол. В столе ящик. В ящике записная книжка.       Сейчас из бухгалтерии выйдем, на этаж поднимемся и будем «дома».       — А в книжке утка или сразу яйцо? — Указывает рукой к лифту.       — Два.       — Чего два? Яйца? — И сам же залился громким смехом.       — Два этажа вверх вместо трёх. — Он сам же и опростоволосился, промахнулся с нужной цифрой этажа, да ещё эта странная бурная реакция на мои тупые фразы.       — Тебя, Санечка, заслушался. — Лифт остановился, вхолостую открыв и закрыв двери, и двинулся вниз.       — А чего вы мне не позвонили? — мы вышли на своём этаже.       — Да прошёлся, размялся. Ручку в приёмной подёргал – понял, что тебя всё равно нет на месте. Заодно с сотрудниками пообщался, — не переставая говорить, он достал ключ и открыл дверь приёмной.       — Офисные сплетни собирали? — Сажусь за стол и выдвигаю ящик в поисках блокнота.       — Я не сплетничал, а внимательно выслушивал мнение сотрудников. — Берёт у меня из рук найденную визитку. — С ним я сам свяжусь. А если с их предприятия позвонят, сразу на меня переводи. Пообедал хоть?       — Да, спасибо. Я вам там оставил нетронутые контейнеры. Если не будете, могу в холодильник убрать на подольше.       На что он кивает, скрываясь в кабинете.

***

      Вечером, распрощавшись с охраной на выходе, я рванул без зонтика к остановке. Ну почему некоторые считают такую погоду романтичной? Когда ледяная вода льётся за шиворот, мокрые волосы прилипают к лицу и шее, да и передвигаться нужно, перепрыгивая через лужи.       От остановки ещё до метро добежать. Вытираю лицо ладонью, а её тут же о пиджак. Да и ладно, не сопли же, обычная дождевая вода. Но пиджак всё равно уже влажный, хоть и не насквозь. А телефон доставать мокрыми руками совсем не хочется. Эх, дождь, по прогнозу, ещё минимум час лить будет. Ну почему я никак не приучусь смотреть погоду заранее? Хоть бы начал обращать внимание на этот значок на экране телефона.       Нет, торчать столько времени на остановке – увольте. Всё равно промок.       Уже спускаясь на эскалаторе к поездам, я услышал свою бесячую мелодию. Кажется, любую любимую мелодию можно превратить в невыносимую, просто поставив её на звонок телефона.       — Слушаю.       — Матвеев, ты уже ушёл с работы? — Тут в мозгу пробралась такая букашка сомнения и начала топтать всеми шестью лапками по бороздам серого вещества: искать причину, по которой меня могли вернуть на рабочее место: что я упустил?       — Я же заглядывал и говорил, что ухожу. Вы сами махнули барской рукой, позволяя холопу свалить.       — Да, увлёкся изучением расчётов, видимо, на автомате это сделал. — По голосу вроде нет претензий, не сердится. — Просто на улице дождь. — Да ладно! — Думал, может, тебя подкинуть до дома на машине.       — Спасибо, неожиданно, но я уже на пути к подземному жилищу Аида. Сейчас река Стикс из людского потока подхватит, и железный Харон довезёт до последнего пристанища. На сегодня. Я почти дома.       — Что ж. У тебя путь будет интереснее моего. До завтра.       Звонок оборвался, и я выдохнул. Хорошо, что не накосячил на работе.

***

      Дома меня уже ждали. Братья сами успели приготовить ужин. Картошка, укутанная в плед, томилась в кастрюле, а помидоры в открытой банке уже красовались на столе. Ну а колбаски я себе отцапать успею. Кусок я теперь научился припрятывать от Мишки. И даже совесть не мучает, мол, объедаю ребёнка. Кто кого ещё объедает?       По щелчку вскипевшего чайника оба притянулись на кухню.       — Как ты с таким работаешь? — За сегодня я второй раз видел, как Стёпа смотрит не в телефон, а куда-то ещё – сейчас именно на меня. И в третий – за всё время, что они здесь находятся.       — Нормально работаю. А что ты подразумеваешь под «таким»?       — Ну, он же как пидорок выглядит. — Стёпа сидел за столом на тесной кухне и монотонно постукивал пальцем. Этот звук раздражал. Мишка молча охранял холодильник, вопросов не задавал. Значит, брат уже похвастал, что был у меня на работе.       — И как же ты это определил? За ту минуту, пока меня успел выставить идиотом своей выходкой и ретироваться со скоростью спидраннера? — А сам прикидываю, что замашки у начальника и впрямь иногда интересные.       — Выхоленный такой: ногти не обгрызенные, а как спиленные, брови не брежневские. В ушах, как у всех нормальных мужиков, нет волос, причёсочка волосок к волоску.       — То, что вы стрижёте ногти, когда те ломаться начинают, пока жопу чешете, и не даёте волосам на голове шанса проклюнуться, чтоб шампунь не экономить, не значит, что все такие. — Не скажу, что меня волнует, что братья думают о моём шефе, но всё-таки…       — Мы что, девки, над патлами трястись? — Мишка не вмешивался в разговор, но, судя по молчанию, он скорее поддерживал мнение Стёпки.       — Я тоже как девка? — Снял резинку с хвоста, кудри рассыпались, закрывая уши и немного мешая боковому обзору.       — Да ладно вам. Сашка, ты и в том году обросший ходил, когда мы приезжали. Нам привычно тебя таким видеть. Скажи же, Стёп? — Миха–миротворец.       Пауза затянулась, и мой желудок воззвал в тишине к разуму хозяина, требуя пищи. Стёпа встал и подошёл к плите. На стол поставили сковороду с поджаренными купатами и тёплую кастрюлю с картошкой.       — Мы не ужинали, ждали тебя. — Миха без палки колбасы – что бутерброд без батона.       — Вы это… сильно устаёте, пока бегаете по городу? — Блин, опять разговор может привести к закрытой уже теме про мою работу.       — Нет. Мы же не весь день бегаем. — Стёпа опять уткнулся в телефоне.       — А ты устаёшь? — Мишка даже купаты колбасой закусывал.       — Честно-то – да. Но это лучше, чем, например, смену на ногах в магазине отстоять.       — Мама звонила, — Степан, уткнувшись в экран гаджета, ровно тыкал вилкой в картошину в кастрюле, не промахивался, будто пара глаз на лбу есть. — Я сказал, что мы усердно готовимся к ЕГЭ тут.       — И как же вы готовитесь? Ну, вдруг меня спросит, — хотя навряд ли, раз с ними напрямую созванивается последнее время, — версии-то должны совпадать.       — За прошлый год варианты прорешиваем, — Мишка отвечал за него. В глубине души я ему больше склонен верить. — Вопросы просматриваем и отвечаем.       — Вот и на сколько вопросов, например, в последний раз ты не ответил?       — Ни на один.       — Ну и на что надеетесь?       — На плоскостопие и плохое зрение.       — Не смешно, — и всё-таки приятно даже, что не нужно по приезду домой торчать у плиты. — Вот спустите всё под откос из-за плохих баллов.       — По ЕГЭ людей не судят. Работу и без диплома найти можно.       — Так, сменили тему. Аппетит портите, — Мишка хлопнул по столу, аж солонка подпрыгнула. — Ребята, вы чего-то сегодня в раздрае. Все устали. Доедаем и отдыхать. Я сам посуду помою.       Я эксплуатирую детский труд.

***