Санечка

      Проснулся я с ощущением разобранности, словно состоял из отдельных наборов костей и мяса, плохо связанных между собой. Единства в теле не чувствовалось. Голова вообще существовала отдельно, да ещё и без всякого коннекта с мозгом.       Глаза резануло светом. Ярко. Лето всё-таки, а фиг разберёшь, который сейчас час. Рука, шаря по сторонам, наткнулась лишь на пространство кровати. Явно не моей тесной полуторки.       Перевернулся лицом вниз. Льняное постельное бельё. Точно такое, как у бабушки. Всегда приятно холодное и немного грубоватое на ощупь.       Новая попытка вырваться из полудрёмы. Руки, ноги – на месте. Голова теперь ощущалась переполненной, словно мозг внутри набух.       Открыв глаза, замечаю зеркало во всю стену. Видимо, дверца встроенного шкафа. Позади моей растрёпанной головы сквозь тюль бьёт яркое солнце из большого окна. Стены светлые, и постель – будто лежу в сугробе. Впрочем, не холодно. Просто всё какое-то белёсое и незнакомое. Для гостиничного номера слишком обжито и совсем не казённо. А такие люстры в отелях или хостелах точно не повесят – дорого, да и украсть могут запросто. Вон, в интернете полно роликов, как целые телевизоры под юбками из магазинов выносят.       Да и моя жаба меня не только придушила бы, но и линчевала, и четвертовала бы за такие траты на номер. Я бы скорее такси до дома вызвал.       А, блин, дома же небось переживают. Где телефон? На прикроватной тумбочке нет, с другой стороны – тоже пусто. Только какой-то поднос с часами.       Часы… Знакомые, серебряные с кожаным ремешком.       Николаича, что ли? Неужели я умудрился их стащить спьяну?       Не-е, до воровства я ни разу в жизни не опускался, и нечего начинать.       В памяти будто всплывают рваные кадры вчерашнего вечера. Застолье, Геля со своими коготками. Кажется, даже танцевали с ней. Что дальше? Перед глазами мелькают выкрутасы начальника охраны на танцполе. Смешной дядька. Лысый, крепкий. Лет ему добавляют и отсутствие волос, и мощная фигура. Видно, что железо тягает, судя по тому, как Гелю подкидывал.       Я ел. Много. Вкусно. И пил.       Туалет…       Мля…       Штаны!       На мне футболка. Чужая. Огромная, аж плечо оголила. Боксеры – тоже не мои, болтаются. Н-да. И если бы не утренний стояк, давно бы свалились, а так сползли чуток, но пока держатся благодаря естественной реакции организма. Не всё солнышко, что утром встаёт.       Да ладно! Что же такого творилось в туалете ресторана? И было ли потом что-то здесь, в этой квартире? Что вообще должно болеть, если… Тьфу, к чёрту.       Так, вроде, задница цела. Руки машинально тянутся к пятой точке, но опускаются на поясницу – и та не ноет. Может, в туалет хочется? Нет, не тянет. Откуда вообще эта информация в черепной коробке?       Ладони обхватывают гудящую голову. Вот что действительно болит.       Нужно как-то выбираться отсюда и хоть мобильник найти. Неужели посеял? А вдруг в ресторане забыл? Ведь если потерял, зарплата вся на новый телефон уйдёт: считай, месяц в офисе тогда проторчал зря, просто чтобы выплатить за него.       Долбанное одеяло, не выпутаться никак! Долбанное солнце, слепит глаза воспалённые! Долбаный сушняк, кажется, если вдохнуть через рот, там всё потрескается и высыплет песком!       — Долбаный идиот!       Это уже тому, кто стоит в дверях, скрестив ноги и руки, и опирается о косяк, улыбаясь и наблюдая за моим позорным падением с кровати.       — И тебе доброго утречка, Санечка.       Поднялся, одёрнул футболку пониже, еле зачесал рукой спутавшиеся волосы. И тут, глядя на его самодовольную ухмылку, меня внезапно накрыло. Захотелось вдарить по этой наглой морде.       Он перехватывает мои руки, приподнимая их, уворачиваясь от пинков ногами. Ну не дерусь я по жизни. С братьями – так там скорее я получал. В оправдание замечу – нападали на меня они вдвоём, даже будучи мелкими пиздюками. Арх, голова моя раскалывается!       Перестаю брыкаться, зажмуривая глаза, но, кажется, только хуже делаю. Павел отпускает мои руки – решение, прямо скажем, опрометчивое. Звонкий хлопок пощёчины заглушает незамысловатую мелодию, доносящуюся, предположительно, из кухни.       — По факту, — он потирает щёку. — А теперь завтрак и таблетка от головы. Или наоборот. — Разворачивается и уходит.       Браво, пощёчина! Истеричка ты, Саша.       — Саня, завтрак!       Он, блин, собаку зовёт? Я вообще-то гость. Как там в кино? «Ты делаешь это без уважения». А, блин, просишь… Там просишь… Вот и не блеснуть остроумием.       — Чай или кофе? — А я тут, между прочим, легенду кинематографа анализирую.       — Давай чай! — Вспоминаю, что этот чудила кофе пьёт исключительно горький. А вдруг у него вообще сахара нет? — Сладкий, — выкрикиваю вдогонку.       — Ты тоже ничего!       Вот же падла! Ответить некогда, лечу в туалет. И мне срочно нужны штаны!

***

      Телефон с кучей пропущенных от братьев, сумка и остальные шмотки валялись в гостиной. Мне достались сползающие штаны, хорошо, что хоть со шнурком на поясе. И по росту всё равно пришлось подвернуть штанины.       Сидя на кухне, проглотив какую-то таблетку от похмелья, я начал приходить в себя. Горячий и сладкий чай, сдобное печенье, приглушённая мелодия из телевизора на стене… Я расслабился. Тепло. Спокойно. Вкусно. Уютно.       — Всё нормально?       Эх. Какое было хорошее настроение.       — Отлично.       И снова тишина. Ну как тишина? Мелодия из телека бубнит. Я смачно прихлёбываю чай, утоляя жажду. А это чудо, облокотившись на стол, сверлит меня взглядом.       — Я думал, у тебя будут вопросы утром, — конечно, вопросы есть. Начать с того, где я? В городе ли вообще? Как я сюда попал? Сам ли переодевался? И, чёрт возьми, что вчера произошло в туалете?       — У матросов нет вопросов.       — У матросов нет проблем… — Да пей ты свой кофе, дай поесть спокойно, а то уставился. — Надеюсь, вчерашний вечер не повлияет на наши рабочие отношения?       Я и сам не знаю, как говорить об этом. Притвориться, что ничего не помню? Но я вроде как залепил пощёчину. Покаяться, что мне вроде как понравилось? Да это значит, считай, как признаваться в нетрадиционной ориентации… Да и в нашем обществе это как-то… неправильно, что ли.       — Вы начальник, я подчинённый. Вам ещё работать в офисе бог знает сколько, а мне только неделю осталось, — блин, даже в глаза ему смотреть не могу.       — Если сомневаешься, можно попробовать отношения. Я настаивать не буду, — он крутит в руках кружку. Ни разу при мне не отпил. — Ты же сразу должен был понять, что ты мне понравился. Ещё в кафе.       — Зато ты мне – нет. — Блин, допивай свой чай и вали домой, Саша.       — И почему же?       — А что в тебе может понравиться?       Всё-таки поднимаю глаза на него. Чёрт, опять этот взгляд, как у змеи. Гипнотизирует.       — Я красивый и весьма популярен в определённых кругах, — уверенно так говорит.       — Так валил бы к своим поклонникам.       — Я умный и настойчивый.       — И скромный, как я погляжу.       — Я хотел бы видеть тебя и общаться чаще вне работы.       — А я хотел бы прострелить тебе колено. — Я встал из-за стола. — Я хочу ещё чаю. Чайник вижу. А где пакетики?       — Давай я тебе налью. У меня заварочный чайник. — Павел встаёт и выхватывает кружку из рук. — Тебе было плохо, посиди лучше.       — Я лучше полежу, — направляюсь в гостиную.       — Я сейчас принесу туда, — доносится вдогонку.       Нет. Я не хочу больше разговоров. А вот и мои вещи. Подхватываю сложенную рубашку, брюки, стираные боксеры засовываю вместе с телефоном в сумку и мелкими шажками, босой, сгорбившись, будто от этого стану незаметнее, проскакиваю в прихожую. Вот мои ботинки.       Тихий щелчок поворотного замка, нужно будет и дома смазать этот механизм, и я уже на лестничной площадке. Дверь оставляю чуть приоткрытой, а то вдруг не получится тихо захлопнуть.       Перевесившись через перила, прикидываю, на каком мы этаже, четвёртом или пятом. Лифт! Кнопка тыкается единожды, и раздаётся гудящий звук спускающейся коробки где-то двумя этажами выше. Опа. И двери за мной закрываются. Почти угадал. Шестой этаж. Лифт спускается довольно быстро. И вот я уже вылетаю со двора этой многоквартирной высотки. Снизу можно прикинуть, что тут не меньше одиннадцати этажей. Ну, глазомер у меня фиговый, да и информацией об архитектурных особенностях покидаемого здания не заморачиваюсь. Главное – дворовая территория не закрытого типа. Пробежав пару одинаковых дворов с новостройками, готов не просто присесть на подвернувшуюся скамейку, а завалиться часа на два. Лёгкие горят от бега, как и щёки. Сушняк накрывает второй волной.       Охо! В телефоне же есть навигатор. Сейчас определим, куда меня занесло.       На экране пара новых пропущенных от Стёпы. Чёрт! Забылся за чашкой чая и не перезвонил. И несколько от Павла. Плюс смс. Открываю сообщения.       «Ты увёл мои домашние любимые шмотки»       «Фетишист»       «Только на футболку не дрочи, смотри»       Падла!       Прикидываю, весь ли свой вчерашний комплект одежды забрал из квартиры этого озабоченного. И строчу ответ.

«А ты не вздумай на мои носки!»

      Так. А теперь навигатор. И братьям позвонить.

***